Мой путь домой лежит через твое сердце

      В комнате было темно, и только тонкая полоска света из прихожей практически безуспешно разбавляла этот мрак. Сейнт проморгался и осмотрелся, пытаясь разглядеть помещение. Кроме толстой трубы и лежака, на котором он сидел, ничего не было. Суп попытался встать на ноги, но боль в затекших конечностях швырнула его обратно на дряхлый лежак. Металлически зазвенела цепь. Он потёр саднящую от плотного обхвата металлических дуг лодыжку и чертыхнулся. Сколько он тут? Когда его отпустят?       За дверью послышались шаги и неясные голоса, которые становились чётче по мере приближения. Сейнт забился в угол, понимая, кто именно за дверью. Он не хотел видеть этих людей. Он не хотел слышать их. Он просто хотел домой.       — Нонг’Сейнт, проснись, я принес тебе еды, — елейный голосок неприятно резанул по ушам и заставил Супа сжаться ещё сильнее. Зи Прук. Дверь со скрипом открылась, комната наполнилась электрическим светом, и в нее вошёл самый ненавистный человек в жизни Сейнта.       — Почему вы держите меня в заложниках? Что я сделал вам плохого, что вы посадили меня на цепь, как пса? — от долгого молчания голос задрожал и сорвался, Сейнт сжал кулаки до белеющих костяшек. Зи присел перед ним на корточки и похлопал по бледному плечу, обтянутому тонкой тканью футболки. Он хищно улыбнулся и передвинул руку на шею, несильно сжимая горло, чтобы показать, что у него контроль над телом Суппапона. Прук приблизился до расстояния нескольких сантиметров и прошептал:       — Завтра у нас совместный лайв. Будь милым кроликом, как умеешь — покажем тебе твоего любимого. Хорошо? Я не хочу тебе вредить, Пи’Чену нужна ещё твоя мордашка, чтобы зарабатывать.       Сейнт сглотнул нервно, упираясь в крепкую накачанную грудь Прука ладонями. Его передергивало от запаха розового перца и бергамота в парфюме, смешанного с солоноватым ароматом кожи. Так пахнут только понторезы. Очень некстати вспомнился Перт и родной запах геля для душа 2-в-1. Сейнт сейчас бы все отдал, чтобы обнять своего малыша и почувствовать его ещё по-детски пухлые пальчики на своей коже. В штанах что-то предательски шевельнулось. Прук тут же заметил его алеющие щеки и прерывистое дыхание.       — Что, возбудился от моего вида, Нонг’Суп? Я помогу тебе. Но пока поешь. И Пи’Аоф хочет поговорить с тобой насчёт нового лакорна. Говорит, там будет ещё больше сцен с поцелуями. И… нам не хватает реализма, понимаешь? — изящная ладонь похлопала Сейнта по пухлой щеке. — Надо постараться и заняться сексом на камеру.       Член грустно упал после таких слов. Суппапон едва сдерживал слезы, накатывающие на глаза. Ну почему именно он? В Таиланде 70 миллионов человек, а на цепи держат его! Ещё и новый сериал придумали с сексом… Сейнт начал молиться, чтобы пришел Перт и освободил его. Вот где его тигренок, который так нужен сейчас? Почему он до сих пор не нашел его? Да и ищет ли? Из лёгких вырвался тяжёлый вздох. Может, Сейнт придумал себе их любовь? Но разве все эти взгляды, поцелуи украдкой, пока никто не видит, их первый секс за день до восемнадцатилетия Перта — это лишь его фантазия?       Суппапон отчаянно оттолкнул от себя Зи и закричал сквозь слезы:       — Он найдет меня! Мой тигр обязательно меня найдет! Тебе и Аофу не разрушить нашу любовь!       Он закрыл мокрое от слез лицо ладонями, слыша насмешливое: «Ешь давай. Тебе ещё поздравление мне на День Рождения записывать».       Сейнт попытался искренне улыбнуться, в очередной раз читая текст поздравления. Аоф недовольно покачал головой, замечая отвращение на хорошеньком личике, и гаркнул:       — И Пи’Мишку не забудь, понял?! — между лопаток что-то неприятно холодило кожу, и Супу было страшно даже представить, что именно в него тычется. Он ещё раз перепроверил сообщение, убеждаясь, что все выглядит искренне, и отдал телефон своему менеджеру, который подмигнул Аофу. Чен толкнул Сейнта в плечо:       — Тебе ещё видео записывать. Лучше сразу все сделать, нам ещё на воркшопы к фильму ехать. И не смотри так на меня. Если хорошо постараешься, то разрешу зайти в Инстаграм и посмотреть обновления твоего Перта. Ты ведь хочешь увидеть его?       Сейнт тут же засиял, услышав любимое имя. Он взял менеджера за руку, заглядывая в глаза:       — А в Твиттере написать ему можно будет? Или хотя бы посмотреть на твиты по нашему хэштегу. Пожалуйста, Пи’Чен, — он умоляюще всхлипнул, вспоминая, каким грустным на последних фотографиях был Перт. Ему было жизненно необходимо увидеть возлюбленного, но даже его менеджер противился выбору своего подопечного, толкая Сейнта в лапы мерзкого, грязного Зи Прука.       Чен досадливо махнул рукой и фыркнул: «Ладно, можешь посмотреть фото и почитать твиты. Но ничего писать нельзя! Ты понял меня? Вот и чудно».       Съёмки видео-поздравления продлились до темноты. Сейнт чувствовал себя выжатым досуха этими всеми фальшивыми словами и улыбками на камеру. Он ненавидел каждый звук, который произнес сегодня. Но зато ему позволили немного посмотреть на Перта. Может, у него выйдет написать хотя бы маленькое сообщение любимому, прежде чем аппарат снова заберут?       Сейнт с жадностью рассматривал фотографии своего тигрёнка, чувствуя, как член наливается кровью от одной только улыбки Танапона. Он едва сдержал желание по-быстрому передернуть — если бы его услышали сейчас, то точно отобрали телефон. Суп быстро открыл чат и написал Перту: «Тигренок. Я скучаю. Забери меня, умоляю». Перта не было в сети, а Чен уже странно поглядывал на него, ожидая, когда закончится час и он заберёт телефон у Сейнта. «Ну, же, Перт, прочти. Пожалуйста», — он едва сдерживал панику, готовый в любой момент удалить сообщение и отдать телефон менеджеру.       Перт прочёл и написал ему за полторы минуты до окончания времени. Сейнт по эмоджи понял, что хотел написать любимый, поэтому едва заметно улыбнулся и удалил сообщения. Перт пообещал, что найдет его. А этот юный мужчина всегда держал свое слово.

…

      — Нонг’Суп, — прохладная рука легла на его щеку, и Сейнт на секунду решил, что это Перт касается его так нежно и ласково, но руки были совершенно сухие. Суппапон распахнул глаза и увидел перед собой надоевшее за время съемок лицо. Зи совершенно бесстыдно гладил его губы, наклонившись непозволительно близко. Сейнт попытался укусить длинный палец, но паршивец быстро убрал руку и чуть отодвинулся.       — Ты ведь помнишь, Нонг’Суп, что у нас с тобой сегодня съемки сцены секса? Нам бы с тобой порепетировать, если ты понимаешь, о чем я, — Зи кокетливо поиграл бровями, поглаживая бедро под тканью треников. Суп попытался отодвинуться, но помешала стена за спиной, и он просто хлопнул по ладони, надеясь образумить Прука. Зи предупреждающе прищурился и потянул цепь на себя, вызывая боль от впившегося в кожу металла. Сейнт пискнул недовольно и перестал сопротивляться, лишь насупившись.       — Я и без этого хороший актер. Когда будем снимать, тогда и «порепетируем». Я не в настроении сегодня, — он посмотрел на Панита взглядом, полным ненависти. Сейнт не мог позволить кому-то, кроме Перта, войти в него. Но у Зи были другие планы.       Прук жадно впился в его пухлые губы, игнорируя протестующие стоны и удары кулаков по груди. Он нетерпеливо стянул с него лонгслив, позволяя холодному воздуху обдать тут же вставшие от этого соски. Суппапон закрыл себя руками, с большой неохотой отвечая на поцелуй Зи. Ему безумно не хватало подростковой неумелости Перта и его привычки целовать чересчур мокро, обсасывая нижнюю губу, пока она не онемеет. Прук целовался слишком хорошо, он даже отвлечься не мог на мысли, что на самом деле он с любимым Танапоном. Сейнт закрыл глаза, думая о том, что Перт просто научился целоваться, но теперь его сбивал аромат парфюма Зи — слишком мужественно тот пах. Тогда пришлось прийти к мысли, что Перт просто научился выбирать парфюм в мужском отделе. Так стало значительно легче отвечать Пруку на его ласки. В конце концов, они целый сезон так сняли.       Прук резко сдернул его треники вместе с трусами и достал из своего кармана смазку — не совсем же он изверг, в самом деле. Он тщательно растянул Сейнта под его протестующие крики и угрозы, что Перт обязательно придет и отомстит за то, что Аоф, Чен и Зи с ним сделали. Зи быстро приспустил свои штаны, под которыми ничего не оказалось, и одним махом вошел в Сейнта, закинув его ноги себе на плечи. Суп резко вскрикнул и уперся в грудь ладонями:       — Ты что творишь, урод? У тебя же, блять, большой!       Зи лишь упрямо начал наращивать темп, вообще не заботясь о его удовольствии. Сейнт закрыл глаза, представляя, что перед ним Перт и даже начал возбуждаться, мечтая, чтобы его тигр трахнул так же, как сейчас трахает Зи. Он тихо застонал куда-то в плечо Прука: «Пе-е-ерт». И резко Панит остановился и упал куда-то вбок.       Сейнт распахнул глаза и удивленно поморгал, думая, что у него галлюцинации. Но нет. Перед ним действительно стоял Перт с битой. Он улыбнулся любимому и протянул к нему руки, но Танапон лишь сурово шикнул:       — Он осквернил твое тело. И я должен пометить тебя там.       Сейнт развел ноги шире, приглашая его внутрь, и Перт был бы полным идиотом, если бы отказался. Он резво выскочил из штанов и тут же направил свой член в Супа. После Зи там было не так тесно, и Сейнт даже не сразу понял, что Танапон уже внутри. Перт вколачивался в него нетерпеливо, давая своей крошке все, что тот просил. Он прижался к пухлым губам, тут же вгрызаясь в нижнюю, мстя за то, что происходило ранее. Сейнт застонал довольно и хлопнул его по бедру, заставляя ускориться. Суппапон чувствовал, как его накрывает волна острого удовольствия и вскрикнул, когда почувствовал дрожь Перта в нем. Они кончили одновременно, и Танапон упал на него обессиленно, больно ударяя лбом по скуле. Наверняка останется синяк, но это не такая большая цена за их любовь.       Перт отстегнул цепь от его лодыжки и мягко поцеловал ее.       — Очень больно, Бэмби? — Сейнт погладил его по волосам, отрицательно качая головой.       — Неа. Поехали домой? Я так соскучился по тебе, тигренок.       Перт влажно впился в его губы и после прошептал:       — Я заберу тебя хоть на край света. Больше ты никуда от меня не денешься.       Сейнт откидывается на подушку за спиной, тяжело вздыхая, и трет виски:       — О, Будда, почему это так оскорбительно? — у двери слышится бархатный смех, и он вздрагивает, резко садясь на кровати.       — Не думал, родной, что твое лицо может выдавать столько эмоций за раз. Что же ты там такое ужасное увидел? — Зи опирается плечом о косяк, скрестив руки на груди. Обычно Сейнт не пропускает момент возвращения Прука домой, но сегодня он так увлекся этим очаровательно отвратительным чтивом, что забыл про все на свете. Суппапон перекладывает планшет на прикроватную тумбочку и поднимается, чтобы обнять мужа — кольцо сегодня гордо красуется на его безымянном пальце.       — Ты давно тут стоишь? Я не слышал, как ты зашел.       — Да нет, минут пять. Смотрел, как твоя мордашка менялась от брезгливой до возмущенной и обратно с космической скоростью. Поделишься со своим медвежонком?       Прук отрывается от дверного косяка и подходит к Сейнту, заключая его в крепкие объятия. Сейнт жадно втягивает воздух, улыбаясь тому, насколько точно описал автор аромат Зи. Хотя парфюм отдельно пахнет не так притягательно — природный запах Панита настолько крышесносный, что Суппапон едва сдерживается, чтобы не укусить эту доверчиво открытую шею. Он зарывается в основание шеи носом, дыша Пруком — даже за почти год их брака он так и не привык к разлукам из-за раздельного расписания и безумно скучал по возможности хотя бы просто обнять это человеческое воплощение коалы.       Зи мажет губами по его макушке, ощущая, как колотится сердце Сейнта, и старательно подавляет зевок — как-никак, уже почти час ночи, и самое большое, что он смог урвать за день — это час в машине, пока ехал на съемки и обратно. Сейнт отстраняется и ведет его к кровати.       — Знаешь, я много всего читал, но настолько возмутительные вещи мне попадаются нечасто! — в голосе слышится неподдельное негодование, и Прук улыбается широко, позволяя усадить себя на кровать и вручить планшет. — Вот, сам посмотри. Она действительно думает, что вы все в сговоре и держите меня в заложниках!       Панит послушно читает фанфик, пока Сейнт в красках делится своим гневом насчет написанного. Текст действительно оказывается абсурдным и в какой-то степени оскорбительным, но вот кого он призван оскорбить — не совсем понятно. Зи убирает планшет и обнимает Суппапона за плечи, прижимаясь губами к его виску. Больше всего в возращении домой он любит ту часть, когда Сейнт оказывается в его объятиях и ластится, как огромный кот.       -… Окей, я понимаю, что меня до сих пор шипперят с Пертом, но цепь на ноге — это уже чересчур! — Сейнт пытается быть возмущенным, но губы, прокладывающие дорожку из невесомых поцелуев от виска к шее, быстро отвлекают его. Он чувствует, как юркий кончик языка ласково обводит мочку уха и скользит по нежной коже, а воздух приятно холодит влажный след. Суппапон обхватывает ладонями лицо Зи, заставляя оторваться от ласк, и всматривается в потемневшие от желания глаза — даже спустя столько времени он удивлен, насколько возбуждает этот взгляд. Он чувствует себя самым ценным сокровищем, когда Прук смотрит на него настолько голодно и всепоглощающе нежно одновременно. Прильнуть к немного сухим, но мягким губам кажется жизненно необходимым, Сейнт нежно прихватывает верхнюю губу, ощущая — не видя — как уголки рта поднимаются в довольной улыбке. Зи быстро перехватывает инициативу, бесстыдно проходясь по ровным зубам языком и чуть надавливая в просьбе позволить углубить поцелуй. Прук чувствует мелкую дрожь под ладонями — его нетерпеливый мальчик очень соскучился по ласке и теперь готов взять все по максимуму.       — Детка, признайся, что тебе в какой-то мере понравился фанфик, — Зи шепчет в приоткрытые губы, просящие еще поцелуев, пока его ладони проворно стаскивают пижамную футболку Суппапона. — И, признаться честно, я бы связал тебя. Привязал твои руки к изголовью кровати и ласкал, пока бы ты не начал молить позволить тебе кончить. Я бы не позволил тебе коснуться меня, пока сам бы доводил тебя до разрядки одними только пальцами и ртом. Тебе бы пришлось быть очень хорошим мальчиком, чтобы я трахнул тебя своим членом. Ты бы скулил подо мной, а я играл бы с твоей сладкой задницей пальцами, чувствуя, как ты жадно принимаешь меня. Или, может, завязать тебе глаза?       Голос Зи становится еще ниже и до того сексуальнее, что Сейнт даже не уверен, что ему понадобится помогать себе рукой, чтобы кончить. Он жадно ловит каждое слово, накрывая пах Зи ладонью. К его удивлению, Прук возбужден от своих рассказов не меньше.       — Да… Лучше завязать тебе глаза. Ты бы не мог знать, что я задумал в тот или иной момент, не мог предугадать моих действий. Тебе было бы страшно, если бы я молчал слишком долго — ушел ли я? Или что-то готовлю? Ты бы сходил с ума от того, насколько обострились бы остальные чувства — вся кожа бы горела под моими ладонями. Я бы ласкал твое тело от безупречной макушки до идеальных пяток, дурея от того, насколько громким ты становишься от переизбытка ощущений. Ты стал бы мягким и податливым, как пластилин, и я просто растворился бы в тебе, став с тобой единым целым. Ты бы плакал от перевозбуждения, а я — сцеловал бы каждую слезинку, потому что они принадлежат мне. Ты весь принадлежишь мне, как я — тебе.       Сейнт млеет от хрипотцы в голосе Зи, абсолютно пропуская тот момент, когда тот встает и проходит мимо него в сторону ванной. Он едва не падает с кровати, ведомый словами определенно самого хитрожопого человека в мире. И кто Прука научил вообще таким мерзким вещам — возбуждать своего супруга и просто сваливать из комнаты? Суппапон едва успевает проскочить в ванную за Зи, чтобы высказать возмущение:       — Что ты творишь? — он с удивлением наблюдает, как убийственно спокойный Прук набирает теплую ванну, нюхает по очереди каждый флакончик, выбирая, что налить в воду, и совершенно не обращает на него ни капли внимания. Сейнт пытается дозваться до него и лишь потом замечает эту дьявольскую ухмылочку, когда Зи хочется поиграть с ним. Хорошо, будь по-твоему, Зи Прук.       Зи неспеша снимает одежду, аккуратно складывает ее на корзине для белья, забирается в теплую воду, пахнущую чем-то сладким — похоже на сахарную вату или леденцы — и только после этого поднимает на Суппапона взгляд. Зи расслабленно откидывается назад, чуть сползая ниже и открывая шею с соблазнительными родинками — хотя что в этом теле не соблазнительно? — и скользит кончиком языка по нижней губе, прежде чем прихватить ее зубами. Сейнту становится невыносимо жарко и тесно в свободных пижамных штанах, но он все еще обижен на Прука за то, что он доводит его и не делает ровным счетом ничего. Поэтому он отворачивается и уже берется за ручку двери, чтобы уйти в спальню и хоть что-то сделать со своим стояком, раз муж нагло его прокидывает с сексом.       — Не хочешь присоединиться? Тут слишком много места для меня одного, — только от этого низкого шепота хочется выскочить из липнущей к коже одежды, и Сейнт оборачивается с натянутой улыбочкой, которая исчезает в ту же секунду, как длинные пальцы Зи ласкающе проводят по ключицам, невесомо кружат по крепкой груди, чуть дольше останавливаясь на стоящих сосках, как опускаются по рельефному прессу и, наконец, исчезают под водой, а с губ срывается тихий — будто стыдливый — стон. Прук смотрит на него пьяным — и пьянящим — взглядом из-под полуопущенных ресниц — Суппапон и сам не понимает, как оказывается в воде обнаженным и прижатым к груди Зи.       Он откидывает голову на плечо, целуя смазанно уголок губ — воздуха в ванной едва хватает, он буквально задыхается от того, насколько у Зи горячие ладони. Прук мастерски справляется с тем, чтобы довести его до сердечного приступа, лишь невесомо касаясь кожи — не останавливаясь, не давая передышки — по груди к животу, самыми кончиками пальцев, вызывая дрожь по всему телу. Сейнт прикрывает глаза блаженно, уже даже не пытаясь сдерживать стоны, рвущиеся наружу, когда проворные пальцы смыкаются на каменно твердой плоти, пока вторая рука играет с соском. Он отчетливо ощущает задницей чужой стояк и чуть подается назад, слыша у самого уха судорожный выдох — Зи тоже на грани. Прук трется о него, вторя собственным движениям ладони на члене, дышит рвано, задевая губами мочку:       — Ты ведь хороший мальчик? Папочка хочет, чтобы ты кончил для него. Вместе с ним.       Сейнт рычит, обхватывая его лицо ладонями и голодно впиваясь в губы, чтобы остановить поток пошлостей, рвущихся из этого рта — от одних только фразочек можно кончить, едва прикоснувшись к себе. Он кусает губы до крови и слизывает солоноватые капли, будто так он сможет сохранить внутри себя того, кого он любит, как саму жизнь — разве не в крови находится человеческая душа? Суппапон дрожит, чувствуя, как немеют пальцы на ногах и в голове становится до пугающего светло и пусто — он словно оказался вне тела, словно осталось лишь удовольствие — чистое и ничем не замутненное. Он цепляется за руку Зи, оставляя на коже отметины от ногтей, когда волна оргазма накрывает его с головой — и человека за спиной тоже.       Сквозь собственный стон он слышит свое имя, надеясь, что в квартире хорошая звукоизоляция и соседи не растреплют прессе про его бурную жизнь. От этой мысли становится немного смешно, но дыхание еще не восстановилось, поэтому Сейнт решает рассказать о своих опасениях позже. Прук обнимает его за талию, утыкаясь в шею лицом и жадно вдыхая его аромат. Горячий воздух щекочет чувствительную кожу, и Сейнт улыбается, прислушиваясь к супругу, размеренно сопящему где-то у плеча.       Слишком размеренно для неспящего человека.       Суппапон смеется, когда до него доходит вся комичность ситуации. Впервые кто-то уснул сразу после секса с ним — он очень надеется, что не во время. С другой стороны, Зи позволил ему кончить, хотя едва притащил ноги, так как он может осуждать мастера по секундному засыпанию в неподходящих местах, если получил желаемое?       Он выбирается из остывшей воды и набрасывает на влажное тело халат. Будить Прука было бы огромной ошибкой, поэтому он вытаскивает спящую тушку из ванны, радуясь, что физическая форма позволяет ему донести Панита до спальни и не уронить в процессе. Сейнт обтирает его и натягивает боксеры на еще влажную кожу, а после накидывает одеяло — не хватало, чтобы Зи заболел по его вине. Он ложится рядом, наблюдая, как по губам гуляет чуть заметная улыбка — Прук даже во сне очарователен. Суппапон целует его — губы, кончик носа, чуть подрагивающие веки — думая, что сам бы посадил себя на цепь, лишь бы быть рядом с ним.       Сейнт засыпает с самым чудесным чувством на свете, зная, что уже никуда не денется от своего неуклюжего медвежонка — он был на крючке еще с первой их встречи.