9lives

      «Этот Тсуна, он никогда не убирает комнату перед уходом. А я ему всегда говорю убирать за собой!»       «Тсуна оставил свой тест в классном журнале…всего два балла?!!»       Такие знакомые голоса… Тсунаеши практически и забыл, что мама может так возмущаться из-за глупостей вроде одежды… Тесты по японскому – когда-то это казалось невероятно важным!       «Этот Тсуна точно бесполезный!»       Давно же он не слышал этого дурацкого прозвища! Изнутри пробирал тихий смех, пока давно забытые и практически стертые из воспоминаний люди продолжали ругать его за какие-то глупые мелочи.       Пуля Упрека!       Тсуна дернулся, открыв заплывшие от крови глаза, и тут же увидел Реборна, который смотрел на него внимательным пронизывающим взглядом. Было практически дико видеть его без пиджака, еще и в подпаленной шляпе – несвойственная ему растрепанность будто бы встряхнула Саваду, и он вдруг кристально ясно понял, что это и есть его новая реальность.       Ха, Три-ни-сетте действительно обладала чувством юмора: он ведь уже пережил все это однажды.       Реборн, скованный проклятием и телом ребенка. Мукуро….а вот и он, в теле Чикусы:       - Ого… После всего у тебя осталась храбрость в глазах? Но, пришло время закончить шоу. Если ты умрешь здесь, это будет для меня проблемой!       Инстинкты, вбитые кровью и потом разных жизней не дают ему попасться на столь глупую уловку, и он хватается за один из зубьев трезубца, одновременно с этим жмурясь: варежка начинает сиять, и глаза, привыкшие к темноте кинотеатра, не могут выдержать этого света.       Это ведь уже было – в той самой, первой его жизни. Этот самый трезубец, который Мукуро ловко уведет с поля его внимания, чтобы попытаться ранить позже. Слова окружающих людей, упреки, которые так сильно подействовали на маленькую девочку в прошлом, даже эти перчатки – теперь ставшие черными и тяжелыми. Все.       Тсуне на самом деле хочется крикнуть, что это не смешно вообще ни разу, но у него-то и времени особо нет: Мукуро удивленно смотрит на него, а Реборн явно ждет решительного действия.       Что же она тогда ляпнула, такое пафосное?...        - Мукуро… Если я не уничтожу тебя…Даже если умру, не сдамся!!!       Тсунаеши на самом деле не хочется уничтожать Мукуро – сейчас, спустя столько времени, он понимает его гораздо лучше. Но Реборн удовлетворенно улыбается, Рокудо вспыхивает злобой – как и положено любому противнику.       Все, чего хочется Саваде, так это остановить происходящий фарс. Не может же быть, что вот это и есть его последний шанс, его последняя жизнь?       Дурацкая копирка первой жизни, в которой он все такой же наивный, трусливый и нервный ребенок, на которого внезапно сваливается бремя ответственности, которой он не просил?       Глаза горят спокойным, умеренным Пламенем: Реборн говорит, что Пуля Упрека просто особенная, но Тсунаеши знает, что это не так. Все дело в нем самом, в том, что он уже знает, как именно нужно управлять своим Атрибутом, и делает это мастерски.       Сейчас переполняющая сила не кажется необузданной, управляться с ней легко и даже приятно – и потому Рокудо приходится попрощаться со всеми занятыми телами и вернуться в свое собственное. Хаято тихо хрипит, когда делает вдохи, но, вроде бы, он ранен не настолько сильно, чтобы умереть до того, как Тсунаеши сделает то, что от него требуется.       Его Хранители ведь еще такие дети… Не то, чтобы в других мирах они не были для него такими, просто сейчас все они уже ввязаны в этот мир, к которому, Тсуна точно теперь знает, они пока не готовы.       Ламбо сейчас всего пять, и, о боже, Тсунаеши действительно злится. Очень удобно эта злость маскируется им под ярость боя, но он мрачно-молчалив, пока вбивает Мукуро в пол, практически игнорируя то, что ему, вроде как, показывают работу одного из самых уродливых Путей.       Тсуна думает. Как ему вывести из-под удара друзей теперь, когда Реборн уже рядом и знает его характер, а они еще совсем желторотые? Хибари лежит около дивана, и Савада, хотя не помнит этого (потому что умерла она раньше), знает прекрасно, что от этого боя он будет оправляться очень долго…       Задумавшись, он даже пропускает камни, спрятанные в иллюзии – и с большим старанием сдерживает улыбку, потому что это почему-то кажется ему таким похожим на Мукуро…       -Ты можешь…отдохнуть!!!       Сакраментальная фраза,черт возьми. На секунду, Тсунаеши даже пугается, как впервые…спину простреливает фантомной болью, а взгляд, привычно натыкается на внимательные антрацитовые глаза Реборна.       Внутренности привычно делают кульбит, и Савада сжимает зубы.       Тсунаеши рычит, одной силой Пламени останавливая свою скоропалительную смерть, и в голове на секунду становится так спокойно, что жутко.       Где-то на задворках сознания, кажется, слышно смех Кавахиры. Он даже говорит Тсуне что-то, но его слова погибают в шуме, создаваемым кричащим от удивления Рокудо. Хочется треснуть его за это по башке…больно.       Вдруг этот старый шарлатан сподобился хоть однажды сказать ему что-то важное?       Больно треснуть все-таки не получается: приходится сильно сдерживать себя, чтобы Пламя не убило нерадивого Хранителя, а только прочистило ему мозги, убрав эту дурацкую ядовитую ауру (Мукуро совсем не идет образ сумасшедшего, поэтому Тсуне кажется, что лучше позаботиться, чтобы тот и впредь не ехал с катушек. Останется с пятью путями, вместо шести, авось не обеднеет).       Тело юного четырнадцатилетнего школьника, не занимавшегося спортом от слова никогда, конечно, такой нагрузки не выдерживает: сила покидает тело, Пламя тухнет, а в мозгу мутнеет, поэтому вместо конструктивного разговора с Кеном и Чикусой Тсунаеши не без усилия выдает ту хрень, которую мог бы сказать он сам, если бы был все таким же дураком, как до пробуждения воспоминаний.       А на момент прихода Вендиче, тело вообще отказывается подчиняться, поэтому Тсуна вынужден тупо смотреть, как его Хранителя вместе с товарищами забирают помощники Бермуды. На Саваду они не обращают внимания (что радует: в нем не признали угрозы), и потому он снова впадает в анабиоз размышления.       - Что с ними будет?       - Их преступления рассмотрят в суде и их накажут, - говорит Реборн, и Тсуна только усилием воли не дает себе не рассмеяться.       Суд, надо же. А ведь в раньше он и не замечал, что Аркобалено был к нему так добр и мягок.       - А как… накажут?       - Кто знает? Но ничего легкого. Мир, в котором мы живем, далеко не добр.       Реборн сохраняет невозмутимость на лице, а Тсунаеши вдруг невыносимо хочется его коснуться, но он, уже привычно, сдерживается.       Теперь ему придется привыкнуть к тому, чтобы взять себя самого под контроль. Похоже, в этот раз жизнь дает ему особенно изобретательное задание. Ну что же, в этот раз ему везет вспомнить себя хотя бы вовремя. И предотвратить, по возможности, все страдания для себя и своих Хранителей.       Они еще совсем юны, и им стоит просто спокойно учиться и готовиться к тому, чтобы принять на себя уже давно приготовленную для них Вонголу. Скорее всего, эта учеба не будет спокойной – потому что, видит Бог, ничего рядом с Реборном и самим Тсуной не бывает спокойным – но, по мере его сил, хотя бы безопасной.       У Тимотео определенно есть план, и если Тсунаеши хочет, чтобы все оставалось хотя бы в видимом балансе, ему ничего не остается, кроме как подчиниться уверенной руке Девятого и следовать туда, куда его ведут под четким руководством Аркобалено Солнца.       Ему придется в этой жизни очень хорошо постараться.       Потому что притворяться самим собой – это сложная игра. И неизвестно, когда он, наконец, сможет снять маску наивного дурака, чтобы быть тем, кем он является на самом деле.       Но, если честно, это слишком малая цена за то, чтобы снова стать учеником Реборна, чтобы снова иметь возможность беззаботно проводить время с Хранителями и хоть ненадолго почувствовать себя по-настоящему живым, а не бесконечно устало следующим за собственной одержимостью из мира в мир.                     Когда, от усталости, сознание начинает медленно уплывать, Тсуна отчетливо чувствует руку Аркобалено на своих волосах. Кажется, детские пальчики перебирают прилипшую ко лбу рваную челку, убирают длинные пряди от глаз. Это оказывается на удивление приятно.       Тсунаеши слабо верит, что у него выйдет обвести Реборна вокруг пальца…       Но, хотя бы, это будет достаточно интересная игра, для того, чтобы удержать свободолюбивого киллера рядом с собой как можно дольше.              Желательно, до самой смерти. Хотя бы в этот, последний, раз.