Вопрос времени

Тобирама не любил столицу. Нет, даже не так. Сама столица страны Огня ему очень даже нравилась. Трех-четырехэтажные постройки с изящными крышами, длинные ухоженные улочки, зеленые парки, засаженные карликовыми деревьями и кустарниками – всё это вызывало восторг и даже какой-то детский трепет. Он помнил, как посетил столицу в первый раз, будто это было вчера. Ему тогда было лет восемь, и тогда ещё был жив его брат Итама. Итама был ещё слишком мал для таких путешествий, поэтому отец взял с собой на важную встречу только двух старших сыновей. Как поразила тогда Тобираму столица! Ничего подобного он никогда в жизни не видел! Главная улица столицы была связующим звеном для множества других улиц, у каждой из которых было свое назначение: на одной продавали вещи, на другой продукты, третья приглашая заглянуть в маленькие забегаловки, на четвертой в выходной можно было всегда найти ярмарку, пятая была исключительно жилой, потому часто там играли дети. И это было только начало! За ту неделю, что Тобирама с братом пробыл в столице, он успел изучить весь этот немаленький город вдоль и поперек. Как она была великолепна и величественна! Тогда Тобирама понял слова отца о том, что служить Сенджу должны не только своему клану, но и феодалу – хозяину страны Огня, тому, для кого столица приходится родным домом. Тогда, будучи мальчишкой, Тоби тоже мечтал о таком большом и красивом доме, как этот город. Но время внесло в мечты свои коррективы. В детстве Тобираме дворец даймё казался огромным. Это действительно был гигантский дворцовый комплекс, который включал в себя не только четырехэтажный дом с невероятно красивой изогнутой крышей, толстыми красными стенами и высочайшими колоннами, дубовой огромной двухстворчатой дверью и мраморными белыми ступеньками, но и прилегающей к территории личный парк, сад-оранжерею, где росли невиданные ранее Тобирамой растения, личный пруд и небольшой зоопарк. Также на территории располагались постройки для стражи и прислуги. Всё это было обнесено огромным красным забором и охранялось по всему периметру внушительными, судя по виду, стражниками в громоздких доспехах. Сейчас Тобирама по-прежнему считает дворец даймё огромным, но теперь не видит смысла в таком большом доме для такой маленькой семьи, как семья феодала страны Огня. Теперь он знает, что за красивой дубовой дверью плетут интриги все те многоуважаемые дамы и господа, что называют себя верными друзьями и соратниками феодала, живут при дворце, но целью имеют только одно – нажиться на всём, чём только можно. И весь блеск этого величественного здания тут же померк, а сам город стал казаться слишком суетным и шумным. Нет, такая жизнь Тобираме не подходит. Жить в поселении, большим чем клан, но много меньшим, чем столица, было бы намного лучше. В собственной деревне, о которой тайком от всех в детстве мечтал брат. Кто же мог предположить, что в его мечту влезут Учихи! Не один или два, а всем кланом и с Мадарой во главе. Тобирама тяжело вздохнул. Нет, всё-таки хорошо, что отец этого не видит. Он бы не смог смириться, уж слишком жаждал кровавой расплаты. И Тобирама по сути такой же. По крайней мере, так он всегда думал. Оказалось, что нет. Сдаваться на радость брату было не так тяжело, как высидеть этот ужасный ужин в честь заключения мира. А еще какой-то год и придется ходить по одним улицам с этими Учихами, есть одну еду и пить одно саке. Тобирама решил, что смирится с этим. Главное, чтобы мечта о тихой небольшой деревне (пусть и с Учихами) строилась на его условиях, а со всем остальным он справится. Он никак не мог ожидать, что в его мечту внесет такой нужный вклад Изуна. Сам бы он ни за что не подумал о водопроводе, но и от этой ведьмы была польза. Оказалось, она не только умела махать катаной, но и иногда выдавала мудрые мысли. Хотя Тобираме казалось, что она куда более вспыльчива. Но именно по вине Изуны он сейчас здесь, в большом городе в нелюбимом дворце тайно пытается выведать всё, что только можно о воде. От этого становилось смешно. Он, мастер водных техник, о воде знал всё. Кроме того, как её можно завести в дом, конечно. Их план был до смешного прост: Учихи проверяют, действительно ли вода сама идет во дворец, потом Сенджу узнают, где находятся чертежи, по которым дворец строили, потом оба клана пробираются в это место, где Учихи все документы с помощью шарингана быстро копируют, а Сенджу их прикрывают. Конечно, часть Учих будет прикрывать своих, а часть Сенджу будет следить за копированием. Не совсем они ещё безумцы, чтобы доверять друг другу так скоро. План прост, но на его выполнение потребовался целый месяц. Да, какое-то время занимала дорога, но не так много, чтобы так задерживаться. К сожалению Тобирамы, план задерживали Сенджу. Выяснить, где именно находятся чертежи оказалось не так просто, как можно было предположить. Тобирама даже грешным делом подумал, не попросить ли помощи у Учих, но потом решил сам принять во всем этом участие и добыть информацию, хотя изначально планировал лишь наблюдать. Изуна его не обманула, Учих она подобрала отменных. Хотя задержка произошла по вине Сенджу, командир Учих – Хикаку – ни разу ни в чем их не упрекнул и был готов ждать столько, сколько понадобится. От остальных Учих возмущений тоже не поступало, что было хорошим знаком. Хикаку и Тобирама даже немного привыкли к друг другу за этот месяц, потому что, в отличие от своих подчиненных, жили во дворце и следили за обстановкой изнутри, стараясь не вмешиваться. Было время друг к другу присмотреться. Когда Тобирама сам лично узнал, что документы хранятся под дворцом в шестой секции, дело оставалось за малым: дождаться ночи и привести план в исполнение. Сами Хикаку и Тобирама участвовать не собирались, но в итоге им всё же пришлось присоединиться к своим командам. Ленивых охранников, которые даже не шиноби, они не боялись, но во дворец дайме именно в тот вечер, когда они собирались пробраться в хранилище, с торжественным визитом по приглашению дайме приехали Хьюга. Они со своими бьякуганами могли видеть сквозь стены и, в отличие от обычных людей, чувствовали чакру, поэтому теперь Сенджу и Учиха приходилось её скрывать. Но во время использования шарингана чакра всё равно используется, потому появился риск быть замеченными. Но ждать, когда уедут Хьюги, смысла не было. Операция началась ночью. Пять Учих и пять Сенджу остались наблюдать за периметром, остальные члены групп спустились вниз. По подвалам дворца шли парами, по одному Учиха и Сенджу в каждой. Замыкали всю процессию Хикаку и Тобирама, следившие за тылом. Идти без чакры было невыносимо, а с учетом абсолютной темноты подвального помещения, они были будто слепые котята. Когда первый идущий Сенджу споткнулся обо что-то в третий раз, это что-то с противным писком убежало. - А-а-а, - раздался крик того самого Сенджу, - да чтоб тебя! - Что такое, боишься мышек? – поддел его идущий рядом Учиха. - Это была не мышь, а самая настоящая дворцовая крыса. Тебе крысы должны быть хорошо знакомы! - Прекратили балаган, - голос Тобирамы оказался слишком громким для этих подземелий. Все члены смешанного отряда вздрогнули от неожиданности. - Но это невыносимо, Тобирама-сан! Почему мы не взяли свечи? Может мы вообще уже прошли эту секцию, как понять? – продолжал возмущаться Сенджу, идущий впереди. Тобираме возразить на это было нечего. Ни он, ни Хикаку о свете не подумали, так что это была ошибка обоих командиров. Тобираме хотелось верить, что Хикаку также об этом не подумал, а не просто молчаливо признал главенство Тобирамы и не вмешивался. Члены отряда остановились в сомнениях о том, где находятся. Дальше смысла идти не было. Тобирама судорожно соображал, что можно предпринять в такой ситуации, когда один из Сенджу сказал: - Прошу прощения, но у меня есть свечи. Правда, как их… эти… ароматные. Если их поджечь, будут пахнуть хвоей и лавандой. - Что за бред! Лаванда, ха! Зачем они тебе? – воскликнул кто-то из Учих. - Сестра попросила купить, девочки любят такое. Их всего две, но они довольно толстые, - неловко оправдался Сенджу, будто боясь опозориться за такую простую вещь перед соклановцами и бывшими врагами. - Это, конечно, замечательно, Дайчи, но спичек у нас всё равно нет, - проговорил Тобирама, просчитывая, насколько рискованно будет попросить сейчас Учих использовать огненные техники. - Да какой же Учиха без огня! – продолжал восклицать всё тот же голос, что не мог понять смысл лавандовых свечек. - Чакру использовать сейчас неразумно, Кайто, - строго осадил Хикаку расшумевшегося соклановца. - Не знаю, как Вы, Хикаку-тайчо, а я без спичек из дома не выхожу. Кайто зашумел спичечным коробком. Скоро команда услышала звук загорающейся свечи, от которой на стенах побежали откидываемые шиноби тени. Дайчи Сенджу уже протягивал из-за спины две свечи. Как только свечи зажглись, все шиноби почти одновременно выдохнули. Каждый из них подумал о том, что былой противник так облегченно вздохнул от вида убегающих от них крыс, испугавшихся света. Но Тобирама знал, что в темноте доверять друг другу было абсолютно невозможно. Он огляделся. На удачу они стояли прямо рядом с шестой секцией. - О как я удачно об эту крысу споткнулся, а то точно бы мимо прошли, - заорал Сенджу Хироки, резко повернувшись лицом к двери с огромной цифрой шесть. Во время разворота его длинные волосы неудачно ударили по лицу рядом стоящего Учиху. Тобирама видел взгляд того парня, уже даже был готов разминать, но Учиха его удивил, лишь сказав: - Лохмы свои прибери, красотка. Тобираме вдруг стало интересно, сказал бы этот парень такое Мадаре в похожей ситуации. Их глава, впрочем, также как и Хаширама, явно тоже давно не стригся. Но вслух Тобирама сказал совсем не это. - Нет времени на разговоры. Начинаем и сваливаем уже отсюда. И так задержались.

***

Проснулась я ближе к обеду, что мне было несвойственно. В том мире я любила поспать до 12, но здесь все Учихи были ранними пташками и просыпались едва ли не в час кролика. Почти с рассветом, короче. Я со своей любовью ко сну очень сильно выбивалась из общей массы, но не особо беспокоилась, пока брат не сказал, что я, наверное, еще совсем не восстановилась от ранения, раз так долго сплю. Пришлось перестраиваться. К счастью (или нет) было не привыкать – я еще хорошо помнила, как вставала шесть дней в неделю в шесть утра, чтобы успеть к первой паре к восьми. К ранним подъёмам я тогда привыкла быстро, так что и сейчас легко вошла в общеклановый ритм. Но сегодняшний день стал исключением. Проснулась я, с трудом открыв глаза. Вставать не хотелось, но солнце было уже в зените, освещая всю мою комнату. Вероятно, это был откат от вчерашней тренировки и напряженного вечера. Прилив бодрости настиг меня, когда я вспомнила, что дома Хаширама. Сразу захотелось увидеть его лицо, когда он осознает, что находится не у себя дома. Я понадеялась, что после такой попойки брат и его лучший друг не скоро проснутся, поэтому быстро накинула на себя домашнее хаори и побежала умываться. Умываются здесь на улице ледяной водой, не набирать же целую бочку ради такого простого дела. Приятного мало, но это не так уж мне и чуждо. В деревне у бабушки были такие же условия, так что к этому я быстро привыкла. Долго думала, что приготовить мужчинам на завтрак. Вряд ли они будут есть что-то тяжелое, но что именно предлагают к завтраку в таких случаях, я не знала. Войдя на кухню, я удивилась. Печь была растоплена, на кухне витал запах свежеиспечённых лепешек, спиной ко мне у печи стоял Хаширама, что-то упорно готовя. Я застыла на месте, не в силах поверить, что Сенджу готовит на моей кухне. Шок просто парализовал, а когда отпустил, я поняла, что произошло. Иногда чувства Изуны выходят из-под контроля, и я будто в состоянии аффекта, рефлекторно делаю что-то. Например, такое было после заключения мира, где пару раз руки чесались побить гуляющих рядом Сенджу, но я сдерживала этот порыв, не пытаясь его объяснить. Сейчас всё иначе. Я уже осознала, что чувства прошлой Изуны иногда берут верх надо мной. Я не помню, как было в аниме, но что-то мне подсказывает, что она была бы против этого мира. Нужно быть осторожнее и прислушиваться к себе. Хаширама повернулся ко мне, одарив поистине лучезарной улыбкой. Он светился ярче, чем сегодняшнее солнце, так что я просто не могла не улыбнуться в ответ. - Доброе утро, Изуна-чан! - Доброе утро. - Присаживайся, завтрак скоро будет готов, - проговорил Хаширама, снова беспечно повернувшись ко мне спиной и продолжив готовить. Я послушно села за котацу. Самым сложным в моей новой жизни было как раз привыкнуть к этим маленьким мобильным столикам и приемам пищи на полу. Я знаю, что у Сенджу были столы повыше. Их рабочие столы и вовсе ничем не отличались от привычных мне письменных столов, но здесь у Учих Мадара в своем кабинете восседал на полу за таким же котацу, только немного больше. Наш с братом кухонный котацу был очень маленький, но достаточный для двоих. Хаширама, может, за ним и поместится, но на счет всех тех яств, что он приготовил, я не уверена. - Честно признаться, я удивлена. - Чем именно, Изуна-чан? Мадара не умеет готовить? - Да, ничего сложнее варёного риса. Печь лепешки он точно не может. А вот ты, судя по запаху от еды, готовишь весьма прилично. - После того, как маму отравили, отец выгнал всю прислугу и сказал, что готовить будет сам. Но он, как и Мадара, больше вареного риса или лапши выдать не мог. Я был самым старшим из братьев и, когда младшие начали ныть от однообразной пищи, решил их порадовать вкусными блюдами. - Так у тебя талант? - Скорее опыт. Итама и Каварама жевали всё, что я готовил из уважения к моему труду, а вот Тобирама сказал, что лучше безвкусная лапша отца, чем моя отрава. Только спустя четыре месяца моей практики Тоби съел мою еду и сказал, что получилось сносно. - Значит, ты травил братьев своими неудачными кулинарными попытками? - Но никто из них не умер. Ну, от моей еды, в смысле, - Хаширама замялся, замерев ненадолго, и продолжил готовить. Я поняла, что прошлась по больной мозоли, и решила исправиться. В конце концов, своё не радужное детство я практически вспомнила, и, хотя не хотелось ворошить память о троих мальчишках, бесславно ушедших в мир иной, старающегося для меня и брата Сенджу поддержать стоило. - Я тоже нарабатывала свои кулинарные навыки на братьях, - воспоминание о том, как мелкая я старательно копошилась на кухне, пытаясь накормить своих мужчин и хоть как-то заменить маму, пришло внезапно пару дней назад. Захотелось поделиться им с Хаши. – Когда мамы не стало, у меня остался отец и четыре брата. Самому младшему было два года, мне тогда было пять. - И чем всё закончилось? - Покупкой новой печи и котацу. А еще небольшим пожаром, но папа быстро пришел на помощь, и я уцелела. Отделалась легким испугом, - Хаширама на это тихонько рассмеялся, - после этого папа нашел нам няню. Хорошая пожилая женщина (вообще-то ей было лет 50, но здесь это уже много), которая немного понимала в медицине, этикете и очень вкусно готовила. Её зовут Масако, она меня всему и учила. - Она жива? - Да, здоровье у нее и правда завидное. Кроме того, что она присматривала за мной и братьями, у нее своих пять дочек. Муж рано погиб, так что с такой оравой детей она справлялась всегда сама. - Пять дочек? - И все посредственные шиноби. Мадара никогда не допустил бы их к боям, у нас вообще женщины крайне редко воюют. - Поэтому ты носила мужскую личину. - Это была одна из причин. Между нами на какое-то время воцарилась тишина. Не знаю, о чем думал Хаширама, я же старательно пыталась найти в этом веселом выспавшемся парне вчерашнего пьяницу. Ни следа похмелья. Как так? - Хаширама, а можно вопрос? -Конечно. - Почему ты такой бодрый? - В каком смысле? - После того, в каком состоянии ты вчера предстал предо мной, я не надеялась, что ты проснешься раньше обеда. А ты бодр и весел, будто не пил вчера. - А, это, - Хаширама громко и заливисто рассмеялся. - Ты можешь не ржать? Голова раскалывается, - на кухню медленно вошел мой несчастный помятый брат, который выглядел так, будто по нему пару раз проехались танком. Огромные мешки под красными глазами, опустившиеся губы, растрепанные и спутанные до невозможности волосы, которые, кажется, уже не расчесать. Вот примерно так они оба и должны выглядеть. Вопросов к Хашираме стало больше. - Доброе утро пьяницам. Теперь, когда вы собрались вместе, я могу наконец-то подобающе вас поприветствовать. Хаширама снова звонко рассмеялся. Мадара на это состроил такое угрожающее лицо, что даже я невольно напряглась. Он ловким движением схватил близстоящую небольшую напольную глиняную вазу и запустил в Хашираму. Сенджу, в свою очередь, вазу ловко поймал и поставил рядом с печью. - Ладно-ладно, не обижайся. Но я предупреждал тебя, что в выпивке тебе за мной не угнаться, - сказал Хаширама и начал накрывать на стол. - В каком смысле? – ничего не поняла я. - У меня очень быстрая регенерация. Алкоголь организмом воспринимается как яд, и, соответственно, организм делает всё, чтобы в кратчайшие сроки этот яд вывести. Поэтому мне много нужно, чтобы напиться, и трезвею я быстрее многих. - Чёртов ёкай, - пробурчал Мадара, который сидел, закрыв глаза и облокотившись на котацу, массировал виски. К брату в этот момент я прониклась искренним сочувствием. - Понятно, - протянула я, - везет тебе, Хаширама-сан. Брату, кажется не так хорошо. - Еще бы, он столько выпил вчера. - А что у вас был за праздник, что вы так беспечно напились и прохлаждались у реки? - Мы были у реки? – спросил искренне удивленный брат. Похоже, всё куда хуже, чем я думала. - Мы даже искупались в ней, Мадара! И Изуну с собой прихватили. - Что? – ошарашенно смотрел на меня брат. - А ты как думал? Сами мы бы в таком состоянии до дома не дошли. Это твоя сестра нас нашла и дотащила. Пока Мадара осмысливал данную информацию, я шокировано смотрела на Хашираму. - Ты что, всё помнишь? - Я же говорил, регенерация. Стоять твёрдо на своих двоих я может и не мог, но это не значит, что я ничего не помню. Спасибо тебе, что позаботилась о нас. И что пустила меня в ваш дом, а не бросила там у реки. Сам я бы не дошел, - сказал Хаширама, присаживаясь напротив нас с братом. Он уже закончил не только с приготовлением завтрака, но и с его сервировкой. Какое-то время я не могла прийти в себя, осознавая, что Хаширама был пьян, но вменяем. В памяти пронеслась его фраза о моем браке с его братом, которая без пометки о влиянии алкоголя на, как оказалось, не слабый организм Хаширамы, заиграла новыми красками. И давно ему в голову пришла эта идея? Внутри меня всё буквально запротестовало от одной лишь мысли быть рядом с Тобирамой. Я усмирила чувства Изуны. Сейчас не время для этого, время для очень позднего завтрака. С Сенджу я разберусь позже. - Так в честь чего вы напились вчера? – так никто и не ответил на мой вопрос, а мне нужно было срочно отвлечься от странных эмоций. -Эээ, - протянул Хаширама, - давай это останется нашей тайной, Изуна-чан? - Мы тебе потом как-нибудь расскажем, - поддержал мой брат. Так, я не поняла, это что значит? – А сейчас давайте завтракать, - ну ладно, я вам это припомню. Завтрак, приготовленный Хаширамой был поистине королевским. Мы с Мадарой так красиво не завтракаем. Я иногда настолько ленюсь, что делаю обычный хлеб с маслом, намазывая масло на рисовую лепешку. Мадара сначала воспринимал это несусветной дикостью, но потом попробовал и признал, что сытно, вкусно и быстро. В клане так больше никто не делал (про бутерброды здесь даже не слышали, да и хлеб, он же лепешки, особо не любили), так что была новатором, изобретателем первого бутерброда. Как нести это в массы (и нужно ли) я пока не знала, но мы с братом бывает наслаждаемся такими быстрыми ленивыми завтраками. Завтрак Хаширамы же превзошел все ожидания. Я знаю, что здесь (по крайней мере у Учих) такие большие завтраки не приняты. Обычно, это онигири или какой-нибудь легкий суп, чтобы было питательно, но не жирно. Либо у Сенджу всё не так, либо Хаширама решил приготовить что-то поистине королевское. Он приготовил на каждого по порции гохана (по мне так просто рис на пару), якизакана (это жаренные кусочек лосося), небольшую чашку мисо-супа с теми ингредиентами, что ему удалось найти у нас на кухне (а ассортимент у нас по меркам Сенджу явно скудный, раз я вижу там не свойственную этому супу морковь) и натто (это такие соевые бобы с водорослями). Натто он заправил Караши, это что-то типа нашей горчицы, но не такой острой. Вообще, натто я не ем, так как уж больно далекое блюдо от привычных еще с прошлой жизни. Я вообще старалась дегустировать всё здесь осторожно, но в этом случае нужно было съесть всё, чтобы не обидеть простоявшего всё утро у плиты Сенджу. И, честно признаться, это было божественно. Я никогда не пробовала ничего вкуснее, чем наш сегодняшний завтрак. Я с таким удовольствием съела всё, постоянно нахваливая Хашираму, что даже смутила его, что стало заметно по его покрасневшим щекам. Сразу улучшилось настроение, я откуда-то получила заряд бодрости и сил на весь этот тяжелый день, ведь сегодня я впервые отправлюсь руководить обоими кланами для подготовки территории будущей деревни. В голове промелькнула шальная мысль, которую я никогда бы не озвучила, если бы не была так поражена кулинарным талантом Хаширамы. Мне, наверное, никогда не достигнуть такого мастерства. - Хаширама, а может мне за тебя замуж выйти? – кажется не только к сердцу мужчин путь лежит через желудок. К моему сердцу тоже. Мадара подавился чаем и долго не мог откашляться, что мне пришлось постучать его по спине. Брат, еще не пришедший в себя, с искренним непониманием смотрел на меня, вероятно, ожидая объяснений. Их он и получил. - А что ты так смотришь, ани-чан. Кто ещё сможет меня так кормить? – я перевела взгляд на притихшего Хашираму, которого уж слишком шокировало мое предложение. Ждать, когда он опомнится, я не хотела, - Ну, так что? Хаширама неловко улыбнулся и заговорил. - Извини, Изуна-чан, но, боюсь, ничего не получится. - Отчего же? - У нас заключен контракт с кланом Узумаки. По контракту скоро мы будем обязаны скрепить наши дружественные отношения браком, так что еще около десяти лет назад мне была назначена невеста, на которой, рано или поздно, мне придется женится. - Вот как, - протянул брат. Судя по всему, он этого тоже не знал. - Что ж, ладно, - уверенно проговорила я, - я отдам тебя какой-то Узумаки, но взамен ты будешь периодически баловать меня своей стряпнёй, - стало отчего-то обидно, что Тобирама может наслаждаться кулинарными изысками Хаширамы в любое время, а я буду этого лишена. Хаширама широко улыбнулся. - Обещаю, Изуна-чан.