Однажды я увижу свет, или Альтернативный конец для всех

– Хината-сама! – О, доброе утро, Нацу-сан! – Хината улыбается, слегка поводя плечом, когда женщина склоняется в поклоне перед ней. – Доброе утро! Вы не видели госпожу Ханаби? Господин Хиаши требует её к себе, а она куда-то делась. По Нацу видно, что она уже сбилась с ног: дыхание прерывается, а пряди выбились из идеального хвоста. – Я постараюсь её найти, не беспокойтесь, Нацу-сан, – Хината мягко трогает плечо служанки, и та кивает. – Не стоит так бегать. Женщина кивает ещё раз и благодарно улыбается. Хината накидывает на себя белое хаори и уходит по коридору вперед. Отец стал более мягким после окончания Четвертой Войны шиноби, насколько мог, но Хината уже не могла избавиться от страха перед ним. Он, кажется, врос в неё, и ничего, кроме трепета и порой дикого страха, Хината, общаясь с отцом, она не чувствовала. И с тем же она поражалась и восхищалась силой своей сестренки, которая стойко выдерживала все отчитывания отца, а потом шла и доказывала, что он неправ. Не словом, а делом. Ханаби – настоящая глава клана, и Хината уверена, что однажды она будет с гордостью смотреть на свою младшую сестричку и знать, что в её руках клан Хьюга станет сильнее. А Хината…Хината однажды найдет себя. Найдет силы в себе, чтобы стать хоть капельку достойнее своей семьи. Когда-нибудь. И будет поддерживать свой клан, Наруто-куна, свою деревню.       На улице цветет вишня, и Хината заглядывается на раскидистое дерево. Когда-то они с Неджи-нии-саном здесь тренировались, а потом отдыхали под этим деревом, иногда разговаривая о судьбе клана, иногда о мире шиноби, но чаще всего они тут молчали. Сидели, молча глядя на свои вытянутые ноги, или же задирали голову, глядя на волнующиеся ветви дерева. Иногда Неджи-нии-сан засыпал тут, складывая руки на груди, а Хината пыталась вести себя тише, хотя, казалось бы, куда ещё тише. Неджи-нии-сан… Хината хмурится, испытывая внутри сдавливающее чувство боли. Неджи-нии-сан чудом выжил. Выжил, несмотря на чудовищные ранения и, несмотря на то, что сам был готов умереть. Умереть ради неё, Хинаты. Хината прижимает руки к груди, испытывая смятение внутри. В этом клане мало кто её уважал: в основном, все относились с снисходительностью или жалостью, а кто-то с неприкрытым презрением, зная, что Хината не побежит жаловаться отцу. Да, в деревне у неё были Киба-кун и Шино-кун, Куренай-сенсей, которые с внимательностью всегда относились к Хинате, но поддержки внутри клана у неё никогда не было. Хината была даже уверена, что если бы она погибла, никто бы не удивился и мало кто бы всплакнул, кроме, возможно, Ханаби. Но Неджи-нии-сан, гений клана, тот, кто собирался изменить свою судьбу и судьбу этого клана, тот, у кого было так много причин жить, решил пожертвовать самым главным – своей жизнью. Ради кого? Ради бездарной, бесхребетной и слабой Хинаты, от которой даже собственный отец отказался. На которую смотрели сверху вниз, несмотря на иерархию. Тот, кто сам раньше смотрел на неё с плохо скрываемой ненавистью, подставился под удар вместо неё. Хината встряхивает головой, прогоняя эти мысли. Нии-сан жив, совсем скоро он вернется к обычной жизни. Цунаде-сама, уйдя после окончания войны в отставку и отбыв в Страну Горячих Источников, забрала Неджи с собой по просьбе отца, и сказала, что поставит его на ноги. Прошло уже более 3 лет, и каждый в клане терял надежду на то, что он вернется. Да, он был гением, но не более: он был частью побочной ветви, а гении потом ещё появятся. Незаменимых нет. Но не для Хинаты. Неджи-нии-сан встал на одну ступеньку с Наруто-куном. Он стал ещё одним проводником для Хинаты. Для Хинаты он был незаменим: учитель, брат, друг. И Хината будет верить в него до последнего. Верить, как верила в Наруто-куна, наблюдая за ним. Верить, как верила в Ханаби, зная, что она лучше, чем её старшая сестра. А пока его рядом нет, Хината приложит все усилия, чтобы воплотить и его мечту в жизнь. Как и мечту Наруто-куна. Эти два человека будут для неё важнее всех. И она сделает всё, чтобы помочь им. Ханаби находится у одной из беседок в поместье Хьюга. Она выглядит сосредоточенной, сводя пальцы рук вместе. Хината опирается о косяк двери, наблюдая за утренней медитацией сестры. Та всегда это делает, настраиваясь на новый день. Вокруг стрекочут цикады и слышно, как журчит радостно ручеек у колодца, стекая по камням. Хината мягко улыбается, когда Ханаби оборачивается и приветственно кивает головой сестре. Резво поднимается, подходит и обхватывает руками её плечи, глядя прямо в глаза. – Ты меня искала, нээ-сама? - Ага. Тебя отец ищет. Хината вдруг мешкает. – Знаешь, Ханаби, я сделала много ошибок, как твоя старшая сестра. Ханаби слегка хмурится. Хината опускает глаза. Внутри неё опять распускается цветок смущения, испуская свои отравленные яды страха перед принятием важного решения. Девушка прикрывает глаза и глубоко вдыхает. Соберись, Хината! Ты обещала… Ты обещала Неджи-нии-сану. Обещала, что поможешь воплотить в жизнь его мечту. Пообещала, когда держала его окровавленную, ободранную, истекающую кровью и гноем, руку, когда Шизуне-сан с тревогой объясняла что-то отцу. Тот просил спасти сына его брата. А Хината сжимала в дрожащих руках руку Неджи и всем сердцем просила его выжить. Он нужен деревне, он нужен этому миру, он нужен клану, он нужен ей, нужен здесь. Многие члены клана Хьюга предлагали сделать хоть что-то, кто-то вспомнил про киндзюцу с воскрешением в обмен на жизнь другого, но тогда Шизуне сама сказала: всё это глупости, это ужасно эгоистично, они и так вытащат Неджи. Хотя в её глазах явно читалось сомнение. Хината тогда подумала - то, что они здесь лечат почти умирающего, почти неживого, вместо того, чтобы спасать тех, кто имеет больше шансов, уже ужасно эгоистично. Хината это понимала, как и многие в клане, но Неджи был главой побочной ветви, был лучшим в клане, был надеждой клана. Ради него отец просил без привычной строгости в голосе, за него просили Ко, Хаяцу и Шинма, предлагая использовать их жизни, чтобы спасти Неджи. «Неджи-нии-сан, ты так много значишь для нас всех. Прошу тебя, не умирай». За него хотела попросить и сама Хината, но в горле стоял комок, и она так и не смогла вымолвить и слова. «Пожалуйста, Неджи-нии-сан, я, Наруто-кун, Ли-кун, Тентен-сан, отец, Ханаби, мы все, мы все не хотим потерять тебя. Прошу тебя. Прошу тебя, останься здесь. Останься рядом с нами» И Неджи остался. Тётушка Мияне говорила, что Неджи застрял между Чистым миром и человеческим. Поэтому он не приходит в себя. Хината знала, как это называется. Кома. Сакура-сан так объяснила. Многие из выживших чудом впадали в неё, потому что организм не имел столько сил, чтобы справиться с нарушениями внутри него, но и имел достаточно сил, чтобы не умереть.       Неджи-нии-сан впал в кому, вместе с ещё 38 шиноби, и через два месяца шесть человек умерли, так и не выйдя из неё. А трое смогли очнуться, оказавшись в объятиях рыдающей родни. Еще через месяц благодаря работе лучших медиков из комы вышли три человека, включая Неджи, остальные в итоге всё же отправились в лучший мир. Цунаде-сама отошла от дел Хокаге через месяц после окончания войны, и занялась своей главной задачей в жизни – медициной. Тех двоих, которые так и не смогли вполне восстановиться, она решила забрать с собой для работы над их организмом. Шибуки-сан и Неджи-нии-сан. Хината с надеждой смотрела тогда на повозку, в которой отправлялась госпожа Цунаде с её двумя пациентами. Она верила всем сердцем, что они оба смогут в итоге вернуться к полноценной жизни.

***

Хината вдыхает полной грудью. – Я, трусливо сбежав от ответственности, оставила всё на тебя. Возложив на тебя такие нагрузки, возложив все обязательства за клан в твоем юном возрасте, я думала, что поступаю правильно. Думала, что ты была рождена для этого. В отличие от меня, – Хината в ответ обхватывает плечи сестренки, заглядывая в её полные растерянности глаза. – Да, ты намного лучше меня, ты храбрее и смелее. Однако то, что я бросила всё на тебя, не справившись со своей слабостью и трусостью, увеличило груз на тебе. Я не должна была так поступать. Если бы я тогда…если бы я тогда смогла бы нанести тебе тот удар, всё было бы по-иному, да? – Хината чувствует, что задыхается. – Нээ-сама… – шепчет растерянно Ханаби. – Однако я не жалею, что именно ты – наследница. Ты лучшая из нас и всего клана. Ты создана для этого, и даже то, что я сбросила на тебя, вовсе не сломало тебя, а лишь сделало сильнее. Ты – самая настоящая умница, Ханаби, – Хината слегка дрожащей рукой убирает прядь волос Ханаби за ухо, и та замечает в глазах сестры слезы. – Нээ-сама. Хватит. – Ханаби отстраняется, пряча набегающие слезы в глазах. – Иначе я… – Но больше нести этот груз ты не будешь одна, Ханаби. – Хината качает головой. – Я всегда буду рядом с тобой. Я буду вместе с тобой менять всё это. Отныне мы всегда будем делать это вместе. Если ты хочешь? – вдруг уточняет Хината. Ханаби поджимает губы, чувствуя, как сворачивается всё в комок в горле. Столько лет, столько лет её любимая старшая сестра, её обожаемая нээ-сама, избегала её, прятала глаза, постоянно плакала и игнорировала тянущие руки Ханаби к ней. И сейчас она говорит эти вещи так просто? Словно не было столько лет отчуждения? Ханаби уже взрослая! Она уже наследница! – Почему ты говоришь это только сейчас, нээ-сама? Почему? Почему когда я была ребенком, когда мне была ты нужна, ты убегала и только смотрела на Узумаки Наруто? Когда я хотела, чтобы пропасти между нами не было, ты её увеличивала. А теперь, когда я уже привыкла быть одна…когда мне уже не нужна твоя поддержка, ты решила сказать это всё? Мне это уже не нужно! Я сделаю всё сама! Я могу сделать всё сама! Ханаби выкрикивает эти слова, не замечая ошарашенного выражения лица сестры, и убегает, пряча лицо в ладонях. Хината замирает. Столько времени она собиралась с духом. Столько времени она пыталась собрать волю в кулак и, наконец, сказать Ханаби то, что должна была сказать старшая сестра. Но, оказывается, она опоздала. Ханаби уже не ребенок. Ханаби уже взрослая. Взрослая, которую ребенком обидели так сильно. Хината сползает по стене, поджимает колени к себе и утыкается лбом в них. По щекам начинают течь слезы, колючими шипами царапая лицо. Какая же она никчемная.

***

Когда на улицу спускаются сумерки, снаружи пение цикад слышится чётче и весь воздух словно пропитывается запахом цветущей сакуры, Хината тихо входит в свою комнату, плотно прикрывая сёдзи. Помимо её личных внутренних переживаний, ей ещё нужно определяться: куда ей расти. Она получила звание чуунина, однако война окончена, мир восстанавливается, а значит, нужно двигаться. Возможно, Хината смогла бы расти дальше до звания джонина, однако эта мысль всё ещё вгоняла её в страх. Сможет ли она? Хватит ли её навыков возглавлять отряды генинов и, вообще, нести большую ответственность, чем сейчас? Нести ответственность не только за свою, но и за чужие жизни?             Она встряхивает головой, слыша приглушенные голоса за стенкой. Интересно, Ханаби уже уснула? Хината с щемящим чувством горечи испытывает желание пойти и обнять сестренку, прижать к себе, попытаться стать такой же хорошей сестрой, которой она была когда-то. Она должна извиниться за то, что причиняла столько боли своей младшей сестренке. Девушка отталкивается от стенки, вставая на ноги и намереваясь пойти к Ханаби, когда вдруг видит тень, отбрасываемую огнями горящей лампы в коридоре, перед сёдзи с той стороны. Хината замирает в полусидячем положении. – Можно войти? – Хината вздрагивает, поняв, что это голос Ханаби. Она рывком поднимается, быстро раздвигая сёдзи. – Ханаби…да, конечно! – Хината пропускает сестру в комнату, а затем включает свет. – Хочешь поки? Я сегодня купила в магазине у квартала, – девушка тянет руки к столу, беря оттуда шелестящую упаковку с любимым печеньем. Её пальцы слегка дрожат, когда она протягивает печенье сестренке, а та несмело вытягивает его из руки Хинаты. Ханаби оглядывает комнату сестры: старшая никогда ничего не меняла в комнате, поэтому Ханаби оставляет это дело и поднимает глаза. Светлые глаза Хинаты полны растерянности и вины. – Нээ-сама, – Ханаби поджимает губы, а потом садится напротив Хинаты. Та стискивает ткань брюк на бедрах, сидя на согнутых ногах. – То, что ты сегодня сказала. Я думала об этом. Ты не представляешь, как давно я хотела это услышать. Хоть разумом я заставляла себя испытывать к тебе лишь презрение. – на этом слове Хинату передергивает, и её брови сдвигаются к центру, так, словно она хочет заплакать. – Однако, в глубине души я всё ещё ждала, что мы снова сможем стать близкими друг другу. Я всегда ждала, что ты обратишь на меня внимание, что будешь думать только о клане, но ты…ты всё время смотрела на Узумаки Наруто. И думала тоже только о нём, словно более ничего важного у тебя не было. И я ненавидела тебя за это. Вместо того, чтобы быть старшей сестрой для меня, ты была тенью Наруто-куна. Все твои мысли, все твои цели, все твои желания были связаны с ним. Ханаби прерывается, убирая в сторону так и не тронутые поки. – И я начала тебя презирать. Всё, что ты собой представляла - любовь к Наруто-куну. Ты не была достойным членом клана Хьюга, ты больше не могла быть сестрой, которой я хотела бы восхищаться. Даже те достижения, которые были у тебя, в итоге были всегда связаны с ним. И я не могла понять, почему. Почему моя нээ-сама, старшая дочь главы величайшего клана Хьюга, та, кто должна была стать наследницей, была просто тенью Узумаки Наруто? Хината вздрагивает и поднимает взгляд на Ханаби. Слова младшей словно кнут, бьющий по щекам, разрезающий легкие и вспарывающий вены. – Ты больше не была достойна восхищения, но…тем не менее. Я всё ещё…я всё ещё люблю свою сестру, которая у меня была, – нетвердым голосом произносит Ханаби. Она подползает на коленях к Хинате, кладя руки ей на крылья лопаток и притягивая ошарашенную старшую сестру. Она тяжело вздыхает, крепче обнимая Хинату. – Ты не лучшая куноичи, не лучшая из нас, никчемная глава клана, но…ты моя старшая сестра, моя обожаемая нээ-сама, которая помогала мне собирать цветы лилий, когда я была ребенком. Которая заботилась о моих царапинах после тренировок, которая приносила мне умебоши и рамунэ, открывая его для меня, когда отец ругал меня. Ты моя сестра, которой я, наконец, могу открыть свою душу и сердце. Спустя столько лет… Хината мелко вздрагивает и чувствует, как предательские слезы скапливаются в уголках глаз. Она гладит одной дрожащей рукой гладкие, блестящие волосы Ханаби, а вторую кладёт ей на плечо, крепко сжимая его. – Прости меня, Ханаби. Прости. Я и вправду ужаснейшая сестра. Мне так жаль. Ты сильнее меня, Ханаби. Всегда была сильнее, и духом, и телом. Однако, я не позволю тебе нести этот груз в одиночку. Ты права. Ты права. Я думала только о себе и стремилась только за своей мечтой, оставив позади всё. – Слезы продолжали стекать по щекам Хинаты, и впитывались в белую ткань юката Ханаби, которая внимательно слушала сестру. Хината не плакала уже больше 3 лет. С тех пор, когда она увидела смерти стольких людей. С тех пор, как держала в руке омертвевшую руку Неджи. Вечно плачущая, размазывающая слезы по щекам, Хината больше не плакала. На её правой руке остался шрам, на руке, которой она сжимала пальцы нии-сана, и этот шрам напоминал ей, что её слезы – ничто, по сравнению со слезами тех, кто оставил на этой войне всю семью, тех, кто сжимал в руках холодное тело своего ребенка, тех, кто смотрел в мертвые глаза своего возлюбленного. Её слезы были ничем, по сравнению с кровавыми слезами израненной души Неджи-нии-сана. И сейчас, этот шрам жег её руку, но Хината, обнимая свою сестру, свою кровь и плоть, не могла остановить свои слезы. Ханаби отстраняется первой и смотрит в глаза сестры. – Я больше не хочу быть обузой клану. Не хочу, чтобы за моей спиной говорили, что лучше бы Неджи-нии-сан пожертвовал мной. Я считаю так же, однако, они не имеют права осуждать решения брата. – Хината вытирает тыльной стороной ладони глаза и поднимает взгляд. Он сверкает решительностью, такой, какой у Хинаты раньше никто не замечал. – Я хочу стать достойной куноичи, способной постоять за клан и деревню. Я стану достойным шиноби. Ханаби улыбается краешком губ и внезапно напоминает Хинате их покойную маму. – К тому же, я должна помочь Неджи-нии-сану исполнить его мечту. Это малая часть того, что я могу сделать ему в благодарность за его заботу обо мне, – Хината произносит это уже мягче, возвращая свой привычный вид себе. Тот, к которому уже привыкли.             Когда Ханаби уходит, сказав, что они обязательно внесут свой вклад в жизнь клана, Хината падает на футон. Из окна льется мягкий свет уличных фонарей, а темные волосы разметаются по подушке. В её голове стучат набатом слова Ханаби. «Всё, что ты собой представляла - любовь к Наруто-куну. Ты не была достойным членом клана Хьюга, ты больше не могла быть сестрой, которой я хотела бы восхищаться» «Ты была просто тенью Узумаки Наруто» Хината прикрывает глаза, чувствуя, как тяжелеют веки. «Я была просто тенью Наруто-куна?» «Я ничего из себя не представляю?» «Я просто тень? Просто…тень?» «Я не была достойным членом клана Хьюга?» «Я просто тень Наруто-куна…» – Да, верно. – Говорит сама себе Хината, переворачиваясь на спину и глядя в темный потолок. – Я просто тень. «Я столько лет смотрела на тебя, Наруто-кун. Столько лет я восхищалась тобой и тренировалась, чтобы однажды встать наравне с тобой. Ты был моим вдохновением, ты был моей мечтой. Ты был примером для подражания. Глядя на твою несгибаемую волю, на твое упорство, несмотря на презрение остальных к тебе, я восхищалась тобой. Однако, я не сделала ничего, чтобы помочь и поддержать тебя. Ты не дал мне сломаться. Ты сделал меня сильнее. Хоть ты этого и не знаешь, хоть никогда и не замечал меня. Твои поступки, твоя старательность, твоё упрямство, – всё это я брала от тебя, пытаясь стать похожей. Хоть чуточку приблизиться к тебе, Наруто-кун.» Хината закрывает глаза, чувствуя пульсацию в висках. Когда фонари отключаются, а за дверью весь шум стихает, и слышен лишь стрекот цикад на улице, Хината засыпает. «Если ты солнце, Наруто-кун, которое греет всех, я всего лишь цветок. Который ты освещаешь и даешь тепло, но тебе вовсе невдомек, что ты помогаешь ему. Я стремлюсь к тебе, но слишком далека от тебя. Ты всегда останешься лишь далеким солнцем для меня. А я для тебя маленьким цветком, смотрящего на тебя лишь издалека. Спасибо, Наруто-кун, благодаря тебе я стала сильнее. Я расцвела, нежась в лучах твоего света. Я ожила и выросла благодаря твоему теплу, который ты дарил всем и отдавал всего себя. И только благодаря тебе я добилась признания Неджи-нии-сана. Ты всегда будешь для меня примером. Спасибо, Наруто-кун.» Когда над Конохой восходит солнце, Хината уже находится на тренировочном поле. «Когда ты вернешься, Неджи-нии-сан, я стану сильнее. Я стану сильнее, чтобы сломать твою клетку и сделать свободным. Я стану сильнее, чтобы разорвать этот порочный круг ненависти в клане, чтобы стать достойной опорой для моей сестры. Как Наруто-кун боролся ради деревни и людей, как он боролся ради Саске-куна, как он не опускал руки и добился своего, так и я буду бороться за тебя, деревню и клан.» Над Конохой светит яркое солнце, когда посреди тренировочного поля, принадлежащего клану Хьюга, раздаются громкие звуки ударов.