Однажды я увижу свет, или Альтернативный конец для всех

– Сакура-чан! – куноичи останавливается на окрик, оборачиваясь к бегущему и машущему ей рукой Наруто. – Наруто? – Сакура удивленно приподнимает бровь. – Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен сегодня с Хокаге-сама работать над документами? – Ну, вообще-то, должен, но, Сакура-ча-а-а-н, я больше не могу работать так много, даттебайо! – Наруто хватает Сакуру за плечи и встряхивает, умоляюще глядя ей в глаза. Та по-доброму хмыкает: она рада, что её Наруто, которого она знает, никуда не делся, несмотря на новые и всё возрастающие обязанности. – Ты же собирался стать Хокаге, разве нет? А ты думал, что это будет легко и просто? Мы не доверим пост Хокаге лентяю и дураку, который даже одолеть несколько бумажек не может, – высокопарно заявляет Харуно, отодвигает от себя Наруто. – Ну, Сакура-чан, – протяжно скулит Наруто, однако Сакура складывает руки на груди и отрицательно качает головой. – Давай хотя бы поедим вместе, а? – А об этом я позаботилась, – просияла Сакура, доставая из своей сумки два бенто. – Вы с Какаши-сенсеем особо нормальной еды не едите, только рамён да рамён, так что держите, я приготовила это для вас. Тут только полезная еда, и чтобы съели всё, понятно? – грозно вопрошает Сакура, глядя на уже потерявшего голову Наруто. – Сакура-чан, ты заботишься обо мне, даттебайо! – восклицает Наруто, восхищенно глядя на девушку. Сакура вспыхивает от смущения. Удар. – Я просто медик, поэтому не хочу, чтобы вы померли раньше времени! – экспрессивно размахивая кулаком, кричит она. – Ох-х-х, Сакура-чан, – шепчет Наруто, глядя вслед агрессивно уходящей куноичи. И расплывается в глупой улыбке, глядя на бенто в своих руках.

***

Сакура сбавляет шаг, сворачивая на улицу, ведущую к госпиталю. Она прижимает руку к груди, чувствуя, как щеки покалывает. Почему-то фраза Наруто, которую он часто произносил, теперь вызывает уже не те чувства, что раньше. Сакура успокаивает себя тем, что после войны многое было пересмотрено, много, что изменилось и теперь уже ни Сакура, ни Наруто не были такими же. Все эти детские замашки Наруто и крикливое поведение, которое раньше, в детстве, раздражали, теперь вызывали теплоту в сердце. Потому что они потеряли так много, они чуть не потеряли друг друга, весь мир перевернулся и то, что в этом новом, изменившемся мире осталось что-то незыблемое, как скала, эти улыбка и смех Наруто, крепко удерживало Сакуру на ногах. Она ускоряет шаг, с улыбкой входя в прохладный холл госпиталя Конохи и здороваясь с каждым сотрудником и пациентом.             Здесь было её место. Она нашла свое призвание. Сакура была рада продолжать дело своей наставницы, легендарной Цунаде, и не могла подвести её доверие, когда та оставила на неё судьбу жителей Конохи, нуждающихся в помощи квалифицированных медиков. Наконец, она смогла найти себя в этом мире. И Сакура была искренне счастлива: у неё были друзья, её родители были живы и здоровы, её команда вновь вместе. При воспоминании о Саске-куне сердце неприятно ухало вниз, потому что Сакура всё ещё помнила его такой же безразличный взгляд, когда они прощались. Как бы Сакура ни старалась, она не могла остановить те чувства, что потоком вырывались из глубин её души, стоило Саске обратить на неё внимание. Умом она понимала, что это бесполезно, что Саске-кун обратил на неё внимание и раньше, если бы хотел, что он не пытался бы убить её, если бы не хотел. Однако, сердце отчаянно трепетало, уверяя, что Саске-кун был занят другой целью, что он просто тщательно скрывал свои чувства, что просто не было на это времени. И пока сердце побеждало. То, что мешало вдохнуть своей хозяйке полной грудью и зажить новой жизнью, оставив позади ту. Но она будет ждать. Будет ждать Саске-куна, ведь он обещал вернуться. Когда он вернется из своего путешествия, Сакура встанет рядом с ним и сделает всё ради него. Чтобы у них было свое, общее, будущее. Ведь Саске-кун нуждается в ком-то больше, чем остальные. Всю свою сознательную жизнь он прожил без любви, обрекая себя на одиночество. А Сакура, как та, кто столько ждала и верила, сможет сделать его счастливым. Её любовь к Саске, как считала сама Сакура, была океаном, которая была готова омывать своими волнами любви того, кого полюбила. А Саске был заблудшим человеком, человеком, потерявшим ориентир и вышедший, наконец, к огромному бескрайнему океану. Её любовь была всегда открытой, всегда демонстративной, и никто никогда не сомневался в её любви к Саске. Саске-кун дал ей надежду. Что он вернется, и они станут счастливыми. Да, в это верила и сама Сакура. Она направляет поток чакры в сломанную лучевую кость 12-летнего мальчика, неудачно упавшему на локоть во время тренировки, и улыбается своим мыслям. Она, Саске-кун, их семья, их любовь. Вот о чём всегда раньше мечтала Сакура. Но сейчас что-то было словно не так. Словно пазл не складывался.

***

– Добрый вечер, Хокаге-сама! Вы хотели меня видеть? – Сакура почтительно кланяется бывшему сенсею, а потом выпрямляется. Какаши-сенсей выглядит уставшим, а может, это его обычное состояние. Он складывает руки на груди, кивая Сакуре. – У меня есть для тебя задание: я думаю о том, что нам нужно отремонтировать госпиталь. И расширить. Теперь мы будем заниматься не только боевыми ранениями. Считаю, что те, кто пострадал на войне не только физически, должны получить реабилитацию. Душевную. – Какаши упирается ладонями в столешницу, стараясь выглядеть как можно расслабленнее. Сакура кивает. – Подумай о том, какую территорию было бы удобнее всего занять возле деревни для нового госпиталя. И нужно будет что-то сделать для нынешних больных, пока госпиталь будет ремонтироваться. – Я поняла вас, Хокаге-сама. Ваше предложение звучит отлично, я думаю, у нас всё получится. Какаши улыбается, и Сакура улыбается ему в ответ. – Но нужно будет, Сакура, наконец, найти того, кто сможет помогать нашим товарищам. Обычным иръёниндзюцу ты не обойдешься, понимаешь ведь? – Разумеется. Однако, я знаю, с чего мы можем начать. Многие шиноби остались одни, потеряв своих близких, осталось много детей-сирот, и, чтобы помочь им, я думаю, в первую очередь мы должны помогать им осваиваться и не думать об одиночестве. Ведь тогда…тогда больше не будет таких судеб, как у Наруто, – добавляет Сакура с горечью. – Если они будут знать, за что погибли их родители, их близкие, если они будут знать, что рядом с ними кто-то есть, кто поможет и всегда будет на его стороне, что он не один в этом мире, тогда мы изменим судьбу всего этого мира. Какаши серьезно кивает, глядя на сжимающую кулаки девушку. – Мы больше не можем оставлять наших шиноби на произвол судьбы, как делали это раньше. К сожалению, при всём моем уважении к нашим предыдущим Хокаге-сама, я не могу сказать, что их тактика была верной, – Какаши сцепляет пальцы рук между собой и ловит пораженный взгляд Сакуры. Какаши-сенсей всегда с большим уважением к своим предшественникам на посту Хокаге, и Сакура как никто это знала. Однако, видимо, настало время новых перемен. Если они не смогут признать ошибки прошлого, достойного будущего они никогда не увидят. – Думаю, они прикладывали все усилия, которые были необходимы в их времена, однако, сейчас новое поколение, и оно всегда превосходит предыдущее. Значит, стоит сделать новый шаг, чтобы построить будущее. Но…возможно, если бы не политика наших предшественников, Саске бы не постигла та участь, которую он понёс на себе. Да и жизнь Наруто. И жизнь многих других людей, – Сакура внимательно слушает своего обычно немногословного сенсея, понимая, что сейчас он как никогда откровенен. И тон его такой. Словно он что-то узнал и сделал собственные выводы. На несколько мгновений в кабинете повисает тишина. За окном видно, как постепенно загораются уличные огни, как сладкий вечерний воздух ласкает голые ноги детишек, бегающих на площадках и возле пруда, а потом разносит их смех и голоса по всей Конохе. Какаши будто выныривает из воды и вдруг резко обезоруживающе улыбается. – В общем, Сакура, думаю, теперь тебе есть чем заняться, как главному медику Конохи, – он приветливо кивает головой, и Сакура кивает в ответ. – И, Сакура, это замечательно. На вопросительный взгляд куноичи он опять улыбается и говорит совершенно невинно: – То, как ты заботишься о Наруто. Глядя на вас, я думаю, какой же замечательной семьей вы стали друг для друга. Сакура вдруг давится словами и хлопает пораженно глазами, глядя на это прикрытое маской лицо и эти невинно улыбающиеся глаза Шестого. – Но…но….Какаши-сенсей! Что вы такое говорите! Я же не…и Наруто же не…я…хватит! – девушка некультурно тычет в лицо Шестого своим пальцем, смущенно выкрикивая отдельные слова. – А, о чём это ты, Сакура? – наивно удивляется Какаши. – Разве вы сейчас не как самая настоящая семья? Ты и Наруто, вы столько времени поддерживали друг друга, ты думаешь, я уже не помню, как ты заплакала, когда поняла, что Наруто не умер? Разве это не отношения самой настоящей семьи? – он слегка приподнимает брови в недоумении. – Ты всегда поддерживаешь его и переживаешь, а он о тебе. Я вижу это и искренне рад, – заканчивает он с одобряющей улыбкой. Сакура хватает губами воздух и опять смотрит молча на наставника. – Я…простите. Да, разумеется, я и Наруто, конечно, ближе нас друг у друга никого нет. Ну, кроме Саске-куна, конечно, – добавляет неловко Сакура, почесывая пальцем щеку. – Я….просто вас не так поняла, сенсей, – тянет она, стараясь заставить Какаши забыть о том, как опозорилась, неправильно поняв слова сенсея. – Ведь всё-таки…всё-таки Саске-кун…для меня…он… – она замолкает, не сумев подобрать правильных слов. – Я понимаю, Сакура, – кивает Какаши, внимательно наблюдая за мимикой ученицы. Повисает очередная минута молчания, и Сакура мнётся, желая скорее уйти отсюда. Умеет же Какаши-сенсей заставить чувствовать себя нелепо! – Тогда…я пойду, да? Какаши опять кивает. Сакура кланяется и разворачивается, всё ещё пытаясь остудить воспылавшие щеки от смущения. – Всё же, Сакура: иногда нужно делать новые шаги, чтобы прошлое оставалось прошлым, а будущее было таким, которого ты желаешь, – говорит задумчиво Шестой, глядя в спину уходящей ученицы. Та застывает, вздрагивая спиной, а потом выходит, закрывая дверь. Какаши вздыхает и кладёт руку на архивные документы с надписью «совершенно секретно» с данными о миссии S-ранга, выполненной Учихой Итачи много лет назад, накладывая обратно на них печать. Что же, теперь пора заняться ещё одними важными делами.             Сакура выходит на улицу в смятении. Какаши-сенсей сначала говорил о задании, а потом внезапно стал вести себя так странно. – И чего это с ним? – бормочет она, оглядываясь на горящее окно в резиденции Хокаге, пытаясь сбросить с себя паутину непонимания, которая окутала её с момента слов Какаши-сенсея о важности их уз с Наруто. Она делает несколько шагов вперед, пытаясь заставить себя думать о задании, данной ей. Да, помощь шиноби с тяжелыми душевными ранами будет отличной, нет, потрясающей идеей! Какой же всё-таки Какаши-сенсей умный Хокаге. Сакура мягко улыбается, думая о своем первом наставнике, и не замечает сразу несущуюся к ней тень. – Сакура-чан! – вскидывается Наруто, подбегая к девушке. – Наруто? – Сакура удивляется, когда видит в правой руке парня букет полевых ромашек. – Что это? – А-а-а-а, – смущенно почесывает затылок Наруто, протягивая куноичи этот самый букет. – Это…это тебе, даттебайо! Сакура-чан, этот букет цветов тебе, даттебайо, – тревожнее уже повторяет Наруто, глядя на замершую подругу. Сакура смотрит на этот букет, испытывая самый настоящий взрыв эмоций внутри себя. – На…Наруто…, – она замолкает, не в силах объяснить свои чувства в себе. Ни разу в своей жизни она не получала цветов от мальчиков. Никогда ей не дарили таких очаровательных букетов. Она дрожащей рукой берет этот протянутый ей букет, понимая, что Наруто сейчас может расстроиться, неправильно поняв её. Прекрасные, маленькие солнышки-ромашки, самые невинные и простые цветы, однако они сейчас подарили Сакуре столько самых невероятных эмоций. – Ну…знаешь, Сакура-чан, Ирука-сенсей сказал мне, что надо дарить девушкам цветы! Ты знаешь, я…ну, даттебайо…я же не знал, что мне нужно сделать, ну, какие цветы! И вот я… – Зашел к Ино? – спрашивает робко Сакура, перебирая рукой в перчатке милые улыбчивые ромашки, чтобы сдержать в себе прорывающиеся наружу потоки чувств. От изумления до восхищения, от шока до смущения, – все эти эмоции были такими яркими и такими смешанными, что на большее, чем на такие примитивные предложения Сакуру не хватало. – Э-э-э, нет, – смущенно опять чешет затылок Наруто. – А надо было? Прости, я совсем забыл про магазины, даттебайо! Я вот взял и…ну, отправился в поля за деревней. Там столько этих ромашек было, Сакура-чан! И такие они милые были, они мне тебя так напомнили, даттебайо! И…я их сорвал! Прости, я же даже не вспомнил из-за того, что так много думал об этом, о магазине Яманака, – оправдывается Наруто, не замечая умиленного взгляда Сакуры. «Какой же он всё-таки дурак», – улыбается про себя Сакура. – Спасибо, Наруто, – говорит куноичи, склоняя голову набок и глядя на смущенного юношу. – Мне ведь никогда не дарили цветов. Эти ромашки очень красивые, – продолжает Сакура. – И очень приятно получить их именно от тебя. Щёки Наруто вспыхивают смущением. – Э-э, ну, Сакура-чан, я ведь ничего такого не сделал. А если они тебе нравятся, я ещё нарвать могу! Их там очень много было, ха-ха, вот, даттебайо! – опять восклицает Наруто, стукая кулаком одной руки по ладони второй. – Если хочешь, я сейчас сорву всё поле для тебя! Сейчас клонов создам, моргнуть не успеешь, они все у тебя будут! – экспрессивно заявляет Наруто, уже готовый применить Множественное Теневое Клонирование. Сакура вдруг заливается искренним, счастливым смехом, задирая голову. Все эти эмоции, смешавшиеся в кучу, внезапно куда-то исчезают, в голове яснеет и просветляется. – Хватит, Наруто. Не надо, – говорит Сакура, выставляя перед собой раскрытую ладонь. – Лучше, может, в «Ичираку», по рамену? И опять улыбается искренне, глядя на звездочки, появившиеся в глазах Наруто: вот это тот Наруто, которого знает она. Они поворачивают, идя знакомым маршрутом к Ичираку. – Ура, Сакура-чан! Это же свидание, да? – Наруто, идиот! Это просто ужин, понятно? – Нет-нет, Сакура-чан, Ирука-сенсей сказал, что когда девушкам дарят цветы и отводят в ресторан, это значит свидание, даттебайо! – Заткнись, Наруто! Мы идем в «Ичираку», а не в «Акаи-химе», это тебе не свидание! – Отлично, значит, потом мы пойдем в какой-то там «Акаи-химе» и это будет свиданием, даттебайо! – восклицает Наруто. – Ты оставишь всю свою зарплату там, дурак! – Это неважно, даттебайо! Гораздо важнее, продают ли там рамён, Сакура-чан? – Наруто-о-о! – протяжно взвывает Сакура, ударяя свободной рукой по затылку Наруто, второй же бережно сжимая букет ромашек. Этот вечер перестает быть странным, когда их перепалка становится всё громче и громче, наполняя озорством всю улицу. Такие их ссоры являются уже привычкой из детства, от которой они не могут и не хотят избавляться.

***

– Тебе они тоже напоминают их, да, Генма-сан? – Прекратите так называть меня, Хокаге-сама, – отмахивается мужчина. – Тогда и ты перестань меня называть так, – отвечает Какаши, глядя в бумаги. – Да, они и правда похожи на господина Четвертого и Кушину-сама, – нехотя соглашается Генма, снимая свой плащ. – Однако, всё ещё поверить не могу, что ты отправил меня, твоего личного охранника из Анбу следить за свиданием двух учеников, Какаши. На это заявление Какаши лишь усмехается, опять уставляясь в бумаги. – Хватит делать вид, будто бы ты такой важный, Какаши. – Генма, я думал, что пора бы и нам отдохнуть, да? Пойдем, поедим такояки? – Отличное предложение.