Dawn of Faith

Следующие несколько дней пролетели незаметно. Мы проехали уже два поселения, которые мало чем отличались от нашего. Не сказать, правда, что я много осматривалась, учитывая, что мы приезжали поздно вечером, останавливались в небольшом гостевом доме — да, даже в этом веке такие дома существуют —, и рано утром уезжали; я даже людей особо не видела. Но кое-что все же бросалось в глаза — эти деревеньки были значительно меньше нашей. Почему-то я испытала гордость, когда осознала этот факт. С Клаусом больше не было неловких ситуаций, но и напряжения или игнорирования, как раньше, тоже не было. Мы много разговаривали. Я узнала, что по каким-то причинам Майкл всегда относился к нему хуже, чем к другим детям, но после моего появления его отношение немного изменилось, в лучшую сторону, естественно. Также он рассказал мне о Татье. — Так ты не был влюблен в нее? — Татья — красивая девушка, Кэролайн. Но любовь? Я только недавно начал осознавать, что такое любовь вообще. Наши отношения заранее были обречены, так как носили соревновательный характер между мной и Элайджей. Сейчас я понимаю, насколько глупо это было, и испытываю вину перед ними. — За что? — За то, что внес в ее любовь к брату сомнения, ведь начал общение с ней, когда те двое были в ссоре. — я почувствовала облегчение, когда поняла, что Татья все-таки не является легкомысленной и поверхностной девушкой. Смотря на нее, я видела в ней Елену, и это очень согревало мне душу. Не проходило и дня, когда я не скучала по своей старой жизни и людям в ней, но также с каждым днем я все больше влюблялась в эту эпоху. В Майклсонов. Я понимала, что чем больше времени провожу среди них, тем больше сомнений у меня возникает. Я стала задумываться, как Клаус станет человеком, который без зазрения совести убивает невинных людей, ведь, смотря на него сейчас — счастливого и беззаботного, у меня абсолютно не получалось представить его другим. Я запуталась в своих чувствах. Засыпая в его горячих объятьях каждую ночь, слушая его увлекательные истории, смотря в его глубокие серые глаза и невероятно соблазнительную улыбку, что открывала не менее великолепные ямочки, я никогда не испытывала таких теплых эмоций по отношению к кому-либо. И вот уже несколько дней я пытаюсь разобраться в себе: что это? Благодарность за заботу или влюбленность? При мыслях о последнем меня-таки в дрожь бросало. Я не могу позволить себе это. Я не принадлежу этому месту, этому веку. Мне не хочется мучать ни его, ни себя, ведь я уеду, и все исчезнет. Такое расставание может быть хуже, чем смерть. Но бороться с желанием становилось только сложнее. Иногда я ловила себя на мысли, как это могло случиться со мной? Несмотря на свою романтическую душу, в любовь с первого взгляда я не верила, да и не любовь это вовсе. Симпатия, влюбленность, очарование. Сначала я думала, что это началось во время нашего путешествия, но затем вспомнила, что еще в поселении он уже интриговал меня. Его странное, отличительное от других отношение ко мне лишь сильнее подогревало интерес во мне. Создавалось впечатление, что тогда он закинул удочку, и сейчас я легко клюнула на нее. Снова став человеком, ко мне вернулись некоторые привычки, от которых я избавилась, будучи вампиром. Мое поведение и восприятие вещей невольно изменилось. Прибывание здесь стало для меня невероятным опытом. Оно взрастило во мне выносливость, силу, волю, жажду жизни. Я никогда не забуду все это. Клаус сказал, что нам осталось провести ночь в лесу, и мы прибудем в конечный пункт. Эта поездка принесла мне гораздо больше хорошего, чем я могла представить себе. — Почему тебя прозвали ласточкой? — мы уже разложили плащ Клауса, но не лежали, а сидели друг напротив друга, обсуждая природу, когда он задал вопрос. — Это Кол придумал, — ответила я, на что Клаус не упустил возможности фыркнуть себе под нос "кто бы сомневался", — ты же знаешь, что я встаю очень рано, а Ребекка наоборот — получив кивок с его стороны, я продолжила, — ну, вот Кол и сказанул, что я — ласточка, которая начинает день, а Ребекка — соловей, который заканчивает, — он засмеялся, услышав прозвище Ребекки, и я не удержалась от улыбки, — только ей разрешили отказаться от имени, а меня никто и не спрашивал. Так и привязалось. — Мне кажется, тебе бы больше подошла колибри. — Почему? — я изогнула свою тонкую светлую бровь. — Не знаю, — он так забавно взмахнул руками, что мы оба синхронно засмеялись. "Даже смех у него идеальный" — промелькнуло в голове. Мне так легко и комфортно общаться с ним, что с языка невольно слетел вопрос, мучивший меня долгое время. — Меня давно интересует кое-что, — Клаус прекратил смеяться и все свое внимание сосредоточил на мне, — до поездки, в поселении, почему ты всегда так пристально наблюдал за мной? Неужели я была настолько неприятна тебе? — я сжала губы в тонкую линию, заранее проклиная себя за этот вопрос. Зачем спрашивать, если знаешь, что ответ расстроит тебя, это ведь очевидно. — Иногда ты ведешь себя, как ребенок, — я поморщила нос от такого сравнения, — неужели ты правда даже не догадываешься, почему? — он накрыл мою ладонь своей, заставив недоуменно посмотреть ему в глаза, — ты не неприятна мне, Кэролайн, — он говорил это шепотом, еле слышно, однако в ночной тишине это все равно оглушало, — более того, ты мне нравишься, — сказать, что я впала в ступор от услышанного — ничего не сказать. — Неужели в это так сложно поверить? — Да! — вскрикнула я, — Клаус, мы знакомы два с половиной месяца, а разговариваем вообще только неделю, — я начала активно жестикулировать руками, возможно, даже чересчур активно, но эти слова выбили меня из колеи, ведь будучи снова человеком, контролировать себя стало сложнее, — чем я могла понравиться тебе за такой короткий срок? — мне показалось, что этот вопрос предназначался не только ему, но и мне самой. — Чем? Кэролайн, ты красива, я никогда еще не встречал девушек такой невероятной красоты, ты затмила их всех, — он говорил это очень медленно, с улыбкой, не отводя глаз, — ты сильна, твоей воле и упорству может позавидовать любой мужчина, — я чувствовала, как розовеют мои щеки, за всю свою жизнь никто и никогда не говорил мне так много комплиментов, чаще всего это были наоборот упреки и обидные слова, — ты умна, ведь даже потеряв память, ты стараешься узнать что-то новое, что-то вспомнить, никогда не сдаешься и быстро учишься, — он легонько поглаживал мои пальцы своими, — ты так своенравна, что я не могу понять, кем были твоими родителями, что ты выросла с абсолютно противоречащими девушкам принципами и поведением, но именно это в тебе и привлекает, — я усмехнулась, — когда ты злишься, то всегда хмуришь брови и забавно морщишь носик, а когда радуешься, твоя улыбка ослепляет, и, — он остановился, чуть сжал мою ладонь, а своей второй рукой коснулся моей щеки, заставив поднять на него взгляд, — и мне хорошо с тобой. Казалось, прошли минуты, пока мы молча смотрели в глаза друг друга. Его пальцы соскользнули с моей щеки к подбородку, и прежде чем я успела осознать, он приблизил свое лицо к моему и поцеловал. Тысячи импульсов прошли по моему телу от прикосновения его губ к моим. Боже, как же сильно я, оказывается, нуждалась в этом. И уже через несколько секунд я отвечала ему. Его руки обвили мою талию, прижав к себе настолько близко, насколько это только возможно, а мои зырылись в его длинные, волнистые, и, о господи, невероятно мягкие волосы. Поцелуй быстро начал перетекать из робкого в страстный, его язык проник в мой рот, вырисовывая различные узоры, когда я нахально прикусила его нижнюю губу, получив в ответ сдавленный стон. Невольно я сравнила поцелуи Клауса с Тайлером. У первого были более мягкие губы, а поцелуй выходил нежным и чувственным, когда губы второго были жесткими, сухими, собственно, как и сами поцелуи с ним. Но мне все равно это нравилось, не просто же так я начала с ним встречаться. Тайлер... Господи, Тайлер! И в один момент я, осознав, что только что произошло и насколько это неправильно, резко оторвалась от манящих красных уст. Мы оба рвано дышали. Клаус смерил меня недовольным взглядом, и уже хотел продолжить, когда я выпалила: — Я не свободна, — на одном дыхании быстро произнесла я. Желание на его лице резко сменилось недоверием. Боже, что я творю? Я прикусила нижнюю губу и отвела взгляд, так как испытывала стыд, смотря в его наливающиеся злостью глаза. Прошло минут пять, прежде чем он заговорил. — И давно? — хрипло выплюнул он. — Что? — я была не уверена, что он услышал меня, настолько тихо я говорила. Но что он имеет в виду? Давно ли у меня есть парень? — Как давно к тебе вернулась память? — моя кожа покрылась мурашками, то ли от резко подувшего холодного ветра, то ли от того, как сильно его слова были пропитаны обидой и яростью. — Недавно, — и снова приходится лгать, как же я ненавижу себя за это, — обрывками, я вспомнила лишь некоторые моменты, — так стыдно мне не было, пожалуй, класса с девятого, когда... — И у тебя есть молодой человек? — его властный голос отвлек меня от неприятных воспоминаний, и я кивнула в ответ, — и ты собираешься вернуться к нему? — Клаус, я уеду не только к нему, но и к своим родителям, к своим друзьям, — мой голос дрожал, я чувствовала, как слезы собираются в уголках глаз, видимо, заметив это, его взгляд смягчился, и он тяжело выдохнул. — Расскажи мне все, — он смахнул с моей щеки слезинку, — пожалуйста. И я рассказала. Нет, не все, конечно. Всего лишь новая лживая легенда; правда, сплетенная вместе ниточками лжи и очередных придуманных на ходу историй, которые первыми пришли в мою глупую голову. Если честно, я бы сама себе не поверила, но Клаус не заметил ничего подозрительного. Я сказала, что вспомнила, что мой дом очень далеко, и примерно через месяц возле их деревни будут проезжать купцы, и я смогу с ними вернуться, но самое главное не опоздать, так как больше такой возможности у меня не будет. Про Тайлера я ничего не сказала, но и он не спрашивал. Как ни странно, но Клаус понял и принял это. — Ты не будешь осведомлять остальных, да? — вполголоса спросил мужчина. — Я знаю, что должна, но... — я виновато опустила глаза, — я не знаю, как попрощаться с ними. — Не переживай, на твоем месте я бы тоже промолчал, так будет лучше для них, — я произнесла одними губами "спасибо" и, наклонившись, быстро чмокнула его в щеку. — Ты мне тоже нравишься, знаешь, — он провел своей рукой вдоль моей спины, плавно передвигаясь к шее сзади и немного сжимая ее, — но я не могу предать.. — его указательный палец, резко прислоненный к моим губам, не дал мне закончить. — Тшш, я все понимаю, Кэролайн, — приглушенно ответил он и уложил меня рядом с собой, — утро вечера мудренее, тебе нужно поспать, — я чувствовала, что это не просьба, а приказ, и мне хотелось возразить, как это я делала всегда, но сейчас я просто повиновалась и закрыла глаза, погружаясь в новый мир в своей голове и не забыв пробормотать "сладких снов, Ник".

***

— Да вы, должно быть, издеваетесь! — громкий голос Клауса раздавался по всей округе, — Вы хоть представляете, какой долгий и тяжелый путь мы сюда проехали? — Конечно, мы все понимаем, но... — Да ничего вы не понимаете! Сколько еще нужно ждать, вы сказали? Десять дней?! Пятнадцать?! — Двадцать, — шепотом, запуганный воинственно настроенным поведением Клауса, произнес житель поселения. — Двадцать! Боже, Ральф, вы считаете нормальным ставить людей в такое неудобное положение? Да вы... — я слабо приобняла его руку, в надежде хоть как-то успокоить пыл викинга. — Все в порядке, — вкрадчиво, чуть ли не над ухом блондина сказала я, — мы можем подождать, — конечно, я абсолютно не хотела ждать, ведь, кто знает, в какой именно день будет чертово затмение, я ведь и опоздать могу, и Клаус, зная о моем беспокойстве, совершенно вышел из себя, — все равно уже ничего не сделаешь, хватит, Ник. — Послушайте эту милую девушку, Клаус. Это ведь не наша вина, что купец так задерживается, — елейным голосом начал черноволосый мужчина, уже не испытывая страха, — мы предоставим наш лучший дом для вас и вашей сестры, — на последнем слове он повернулся ко мне и посмотрел на меня до невозможности похотливым взглядом, от которого я вся сжалась от отвращения. — Она моя невеста, а не сестра, — властный голос и грозный взгляд в сторону этого Ральфа, и тот, отскочив на несколько шагов от нас, бросив, что "сейчас вам приготовят комнату, прошу, подождите немного", исчез с наших глаз. Вот это умение уничтожить человека одним только взглядом и интонацией, теперь ясно, почему его все так боятся у нас. — Почему ты назвал меня своей невестой? — первый вопрос, который я задала, войдя в выделенную нам с Клаусом комнату. — Не хотел, чтобы мужчины приставали к тебе, — он бросил грустный взгляд на меня, — ты ведь занята. — Спасибо, — вполголоса ответила я. — Прости меня. — За что? — Если бы ты не поехала со мной, то смогла бы вернуться домой, — он переминался с ноги на ногу, это было так не похоже на уверенного Клауса, — а теперь ты можешь потерять единственный шанс. — Это не твоя вина, — мой голос был твердым, потому что я говорила правду, — и как ты сказал, я могу потерять шанс, но могу и не потерять. Давай сделаем все возможное, чтобы вернуться как можно раньше. — Конечно, — нежно отозвался оборотень, и я облегченно выдохнула, — я разберу вещи, можешь прогуляться пока, осмотреться, все-таки мы здесь задержимся. — Тогда до вечера, — я махнула рукой на прощание и вышла из помещения. День пролетел незаметно. Я познакомилась со многими жителями, и в который раз убедилась, что люди этого века в разы гостеприимнее и приветливее. Оказалось, что мы с Ником приехали как раз на праздник в честь какого-то языческого божества. В подробности я особо не вдавалась, но мне понравилось описание — костер, танцы и музыка. — Клаус! Давай скорее, мы можем опоздать, — канючила я, пока мужчина медленно собирался. — Кэролайн, — растягивал он мое имя, — тебе повезло, что я вообще согласился пойти. Он наконец-то закончил спустя десять минут, и мы вышли на площадь. Собралось несколько десятков людей, они танцевали вокруг костра, пели, сидели на бревнах, камнях, земле, что-то кушали, но самое главное — у них у всех были улыбки на лицах. Я сразу же присоединилась к веселью. Какие-то ребята схватили меня за руки, и мы начали кружиться в танце. Увидел бы меня кто-то из Мистик Фоллс — не поверили бы, что я таким занимаюсь, а потом еще долго смеялись бы надо мной. Я увидела у одного парня лютню, которая очень напоминала мою гитару, да и вообще любую гитару. Воодушевленная и вдохновленная атмосферой праздника я попросила его дать мне попробовать. Хах, это оказалось сложнее, чем я думала, но принцип все равно такой же, да и звучание почти идентичное. Несколько минут, и я решилась сыграть и спеть. Естественно, выбор пал на песню о любви, но на такую, где нет странных слов или мотивов не из этого столетия. Я сделала первый аккорд. (Макс Барских "Моя любовь", но в исполнении Леры Яскевич) Время лечит раны. Мне бы вечно пьяным. Я искал тебя среди разных мест, Где не ждут любовь (не ждут любовь). И опять рассвет отвозил меня одного домой. Вокруг резко стало очень тихо, все сосредоточенно слушали, как я пою. Мой взгляд неосознанно метнулся в сторону Клауса, который также во все глаза глядел на меня. Я попрошу у облаков Твою любовь себе навечно. И небо мне подарит ночь, Когда я тебя нечаянно встречу, - Моя любовь... На протяжении всего припева мы не отводили глаз друг от друга. Я каждый раз закрываю глаза, Когда смотрю в чужие лица - И в темноте хочу увидеть тебя И нечаянно влюбиться… Неожиданно Клаус встал со своего места и ушел в направлении нашего временного дома. Не знаю, что на меня нашло, но я тоже резво подскочила и, не обращая на восторженные возгласы, побежала за ним. — Клаус? — я тихо зашла в комнату. Блондин стоял у камина, спиной ко мне. — Тебе обязательно нужно уехать? — он повернулся ко мне, я никогда не видела его таким отстраненным и измученным. — О чем ты говоришь? — я отвела взгляд, чувствуя себя неловко под его пронзительным. — Ты ведь можешь остаться с нами, — он начал подходить ко мне, — наш дом станет твоим, мы станем твоей семьей, тебе не нужно уезжать, — вполголоса, хрипло произнес мужчина. — Ты знаешь, что я хочу, но не могу, — мой голос дрожал от переизбытка эмоций. — Можешь, ласточка, — шепотом сказал Майклсон, а затем внезапно поцеловал меня. Я попыталась оттолкнуть его, но под таким напором быстро сдалась, кого я обманываю, я ведь сама желаю этого не меньше его. Все происходило слишком быстро, словно не наяву вовсе. Страстные, чувственные поцелуи, я быстро стянула с него верхнюю одежду, а он уже разорвал мое платье. Я не думала о том, что он убил Дженну и Елену, я не думала о том, что мы из разного времени, и нам не суждено быть вместе, не думала о Тайлере. Я просто отдалась эмоциям и желанием обладать этим невероятным мужчиной, который за какие-то несколько месяцев перевернул мой мир с ног на голову. — Клаус, — нежно прошептала я, получив в замен жадный поцелуй. Он повалил меня на кровать, начал целовать шею, ключицы, когда я лишь сильнее сжимала пальцами его широкие плечи. Он вошел в меня так неожиданно, что я немного вскрикнула. Но через секунду поняла, что вскрикнула не только от неожиданности, слабая боль отдалась в низу живота. Клаус растерянно посмотрел на меня, внедряя еще больше непонимания в мой и без того затуманенный разум. — Ты, — он удивленно хлопал глазами, все еще находясь внутри меня, но не двигаясь, — ты девственница? — и только сейчас пришло осознание, что было не так. Но это ведь невозможно. Боже, Кэролайн, в этом мире, а особенно в твоей жизни возможно все. Мне стало не по себе, я ведь все-таки не невинна, точнее технически да, но не в реальности. Однако в то же время не могу же я ему сказать, что на самом деле он у меня первый-второй. Ну то есть не первый. Но здесь первый. Его второй толчок привел меня в чувства. И правда, об этом можно подумать и потом, однако самодовольная улыбка Никлауса не внушала доверия. Бешеный темп, бешеный стук сердца и его почти дикое рычание с моими податливыми стонами сплелись в этой комнате. Последний толчок, и мой протяжный стон срывается с моих уст, заполняя замкнутое пространство. Клаус что-то шепчет мне на ухо, но я уже не разбираю его слов, проваливаясь в сладкий сон, все еще ощущая его горячее тело позади моего. Так я и засыпаю в его жарких объятиях.