Dawn of Faith

За две недели я научилась ездить верхом, наверное, лучше любого профессионала. Я отлично освоила все три вида езды: шаг, рысь, галоп. Но приятнее всего было услышать похвалу от скупого на такие слова Элайджу. До сих всплывает улыбка до ушей, когда вспоминаю его братское похлопывание по плечу и искренние слова: "Ты невероятная. Я горжусь тобой!". Я старалась не думать о том, что собираюсь провести наедине с Клаусом столько времени. Но этот день настал. Эстер собрала нам в дорогу припасов; Ребекка отдала мне свой черный шерстяной плащ; Майкл дал Клаусу два больших мешка с оружием, которое мы должны будем обменять, а также подарил мне меч, с которым я тренировалась все это время. Попрощавшись с семьей, мы отправились в путь. Несколько часов мы ехали медленно, нерасторопно. Он молчал, молчала и я. Сначала лес был такой же, как вокруг нашей деревни — жиденький, расстояние между деревьев метров пять, не меньше. Но скоро лес заметно погустел, солнечные лучи проникали реже, но все равно было довольно светло. Пейзаж не менялся. Лес и дорога. Давящая тишина, разбавленная только звуком копыт, изредким шелестом деревьев и пением птиц, навивала дикую скуку. Сначала я все осматривала, головой крутила, а потом как-то надоело. Да и плечи устали. Поглядывала иногда на Майклсона. Ему, казалось, вообще все равно было, что мы уже часов пять без передышки едем. Спина прямая, взгляд вперед. А я кручусь туда-сюда, чтобы хоть как-то тело размять. Достала засахаренный миндаль — единственная сладость этого века, которая мне нравилась —, и начала хрустеть им. Клаус повернул голову в мою сторону, посмотрев сначала на вкусности у меня в руке, а потом на саму меня, хмыкнул и отвернулся. По-хорошему надо было предложить ему, но их и так мало, да и сам виноват, хочет игнорировать? Я тоже буду. Солнце уже склонялось к горизонту. Час-два, и наступит вечер, а затем и ночь. Желудок неприятно заурчал. Все-таки миндаль не может полностью насытить. — Привал, — объявил главный в нашей команде, я и не заметила, как мы выехали на небольшую поляну. Привязав коней к деревьям, мы разбили лагерь. Клаус куда-то ушел, оставив меня одну. И это было очень непредусмотрительно с его стороны. Тут же наверняка множество диких животных. И почему я именно сейчас решила об этом подумать? Конечно, Кэролайн, самое время побыть мазохистом. Тут же и волки, и медведи живут. Я хоть и научилась сражаться, но не с животными, а с людьми. Черт, главное, не паниковать. Но я уже паникую. Что мне делать, если сейчас кто-то или, еще хуже, что-то выбежит из леса? А ведь мне осталось совсем чуть-чуть подождать до затмения. Не могу я умереть раньше, не здесь, не сейчас. Вдох-выдох, вдох-выдох. Вытащив из сумки пакетик с миндалем, я засунула одну штучку и стала рассасывать ее. Это успокаивает. Клауса не было долго, около получаса точно. Я уже жалею, что не придумала хорошего оправдания отказаться от этой мучительной поездки. Не зная, чем себя занять, я обошла близлежащую территорию, поговорила с лошадьми, добавила хвороста в костер, который разжег мой сопровождающий перед тем, как исчезнуть. Даже собрала цветов и сплела венок — этому меня Ребекка научила еще в первые дни моего пребывания здесь. Я сидела на бревне возле огня, когда увидела сквозь пламя его силуэт с чем-то большим на плечах. Пара мгновений, и я понимаю, что это олень. Не особо крупный, но хватит такого на несколько дней для нас двоих. Клаус выпустил тушу животного из рук, и тот с глухим стуком ударился о землю. Он достал нож и начал щупать мертвое тело, видимо, решая, откуда лучше начать разделывать. Не успела и глазом моргнуть, как он вспорол брюхо оленю до самого горла; по меху и земле сразу же растеклась огромная лужа крови, и все его внутренности вывалились наружу. Старая я испытала бы отвращение к такому зрелищу, но сейчас я не почувствовала ни приступа тошноты, ни желания отвернуться. Связано ли это с тем, что я сама была вампиром и разрывала глотки другим людям, или после всего, через что я прошла, меня мало чем можно удивить? Не знаю. Мужчина обернулся ко мне и, встретившись со мной взглядом, приподнял брови и широко раскрыл глаза. Видимо, это моя особенность — постоянно удивлять его. — Помочь не хочешь? — настала моя очередь изумляться. Я все понимаю, но подобным еще никогда не занималась. — Я не умею, — ответила я. — Иди сюда, — мне показалось, или он закатил глаза перед тем, как отвернуться? Делать все равно нечего, а такой опыт может пригодиться в будущем. После волшебной командировки в прошлое я превратилась в зануду, которая хватается за любые знания и работы: теперь я боюсь снова очутиться в страшной ситуации и оказаться беспомощной. Кто знает, какие сюрпризы мне еще подарит жизнь. Поэтому я встала и пошла к когда-то прекрасному живому существу. — Возьми его ноги по очереди и приподними, — я сделала, как он велел, и нож быстро сделал разрез вдоль внутренней стороны ноги. Проделав те же действия с каждой, он соединил их с надрезом на грудной клетке. Мы провозились около часа. Под конец, из-за того, что слишком долго чувствовала запах крови, меня начало подташнивать. Все-таки я оказалась не такой стойкой, как думала. Это действительно мерзкое занятие. Но результат стоил усилий над собой. Поджарив мясо на костре, мы принялись есть. То ли потому что я была голодной, то ли потому что участвовала в процессе, но мясо казалось невероятно вкусным. Во время трапезы я решила, что пора заканчивать с игрой в молчанку. Мы здесь вдвоем, и игнорировать друг друга, как по мне, не самая лучшая идея. — Ты так хладнокровно разделывал его, — начала я интересующую меня тему, — тебе совсем не было жалко невинного существа? — Кто бы говорил, — я разинула рот от изумления, — девушки обычно более нервно относятся к таким зрелищам, не говоря уже об участии, — он говорил это без осуждения, с улыбкой, но мне все равно было неприятно слышать такое. — Ты же сам попросил. — Но я не думал, что ты согласишься. Такого я не ожидала. Несколько минут мы сидели в тишине. — Отвечая на твой вопрос, — услышав голос Клауса, я подняла на него глаза, — нет, мне не было его жалко, ласточка. Это жизнь, сильный порабощает слабого. Человек — хищник, олень — добыча. Природа. Он продолжил трапезу. Теперь то, что у него в будущем будет на счету огромное количество безжалостных убийств, обретает смысл. Если у него такая позиция, когда он является человеком, не сложно догадаться, что будет, когда он станет вампиром. Вампир — хищник, человек — добыча. И плевать, что мы сами все еще остаемся людьми. — Мы двинемся в путь ночью? — Нет, Кэролайн, мы устроим тут ночлег. До ближайшего села еще три дня дороги, поэтому по вечерам будем останавливаться и разбивать лагерь. Я подошла к лошади, чтобы достать плащ из сумки. К таким условиям я не была готова, но раз придется спать на земле, лучше постелить под себя хоть что-нибудь. Клаус тоже начал стелиться у костра, но ему повезло больше, чем мне. Большой меховой плащ гораздо теплее и уютнее моего шерстяного. Когда я уже собиралась укладываться, Клаус снова поразил меня. — Иди сюда, — он указал рукой на свой плащ. — Что такое? — я не сразу поняла, чего от меня хотят. — Здесь спать будешь. Не хватало еще, чтобы ты заболела. Это забота? Он правда готов уступить мне свое место? — Спасибо, — я поднялась и поспешила на самодельную "кровать". Клаус ушел куда-то в лес. Видимо, в туалет. Не бросит же он меня тут. Тогда бы он лошадь забрал. И зачем я так себя накручиваю. Положив сумку под голову, я улеглась, укрывшись своим плащом. Да, могу с уверенностью заявить, что на его куда теплее и удобнее лежать. Повернувшись набок, я закрыла глаза. Сон начал быстро нагонять меня. Сегодня был насыщенный день, неудивительно, что я готова отключиться, едва мое тело приняло лежачее положение. Однако, сон как рукой сняло, когда я почувствовала какие-то шевеления сзади. Аккуратно повернувшись, я невольно ахнула от увиденного. — Ты... ты что делаешь? — Спать собираюсь, не видно? — резко бросил он, подложив себе тоже какую-то сумку под голову, и лег ко мне спиной. Вот наивная. Правда поверила ведь, что он мне место отдал свое, но нет, всего лишь поделился. Но спать вместе? На одном плаще? Боже, Кэролайн, тебе ведь не пятнадцать, чего смущаться-то? Замотавшись в свой плащ, как в кокон, я тоже отвернулась, но теперь сон как назло не шел. Какое-то время я ворочалась, не в силах найти удобное положение, но делала это очень тихо и аккуратно, чтобы не разбудить Клауса. Минут двадцать, усталость взяла свое, и я наконец заснула.

***

Солнечные лучи неприятно щекотали лицо, но проснулась я не от этого, а от чего-то тяжелого на моем животе. С усилием открыв глаза, я увидела руку Клауса, крепко сжимающую мою талию. Я уверена, что щеки побагровели от этого вида. Что он себе позволяет? Первым порывом было желание скорее скинуть с себя руку будущего первородного, но что-то остановило меня. Не хотелось признавать, но ощущение его близости так приятно отдавалось внутри. Мне нравился этот человек. Он был единственным из Майклсонов, о ком я не думала, как о своем родственнике. Было бы глупо отрицать, что Клаус не был хорош собой. Он был красив, умен, силен. Нет, Элайджа или Кол тоже очень привлекательны, но воспринимать их как мужчин у меня совершенно не получалось. Другие парни в нашем поселении также привлекали мое внимание, некоторые даже пытались ухаживать за мной, но зацепить меня смог лишь он. Не зря говорят, что будет тебя парень на руках носить, любить больше мира, а ты выберешь того, кто абсолютно не обращает на тебя внимания. По крайней мере, в романтическом плане. Прикрыв глаза, я аккуратно перевернулась спиной к мужчине и прижалась сильнее. Даже в бессознательном состоянии он отреагировал на мое действие, усилив хватку и прижав сильнее к себе. В этот момент я вспомнила о Тайлере, он ведь ждет меня там, волнуется, а я тут прижимаюсь к причине всех наших несчастий. Совесть начала мучить меня, и я уже хотела вырваться из, казалось, стальной хватки оборотня, как почувствовала движения его пальцев на своем животе. Его рука поглаживала меня, выводя известные лишь ему узоры. Неожиданно мое ухо опалило горячее дыхание, и я услышала: — Доброе утро, ласточка. Тело напряглось, готовое скорее вскочить на ноги, но рвано выдохнув, я постаралась успокоить себя. В конце концов, ничего за рамки вон выходящего я не сделала. — Не такое уж и доброе, когда тебя пытаются задавить. — Не притворяйся, что тебе было неприятно, — я спокойно убрала его руку, коря себя за минутное помешательство, — мне уж точно не было, — на этих словах он встал и пошел в сторону лошадей, а я улыбнулась у себя в голове. Вроде бы ничего такого в его словах не было, но все же думаю, любой девушке нравится нравиться другим людям. Я тоже встала, сложила плащ, предварительно отряхнув его от кусочков земли, и поплелась за Клаусом. Спустя час езды я решила немного прогуляться на своих двоих. Попросив мужчину притормозить, я слезла с лошади, оставив в руках лишь поводья. — Не смотри на меня так, — заметив устремленный на себя взгляд, поспешила ответить я, — у меня уже все тело затекло. Пройдусь немного пешком. — Хорошо, — он отвернулся, но стал ехать значительно медленнее. — Ты всегда такой разговорчивый? — Нет, — он повернул голову ко мне, — только с тобой. Я устало вздохнула. — И чем же я так тебе не угодила? — Почему сразу не угодила. Просто не вижу, о чем с тобой вообще можно разговаривать. — Серьезно?! — я так громко фыркнула и показательно вскинула голову, что не заметила небольшого камня перед собой и споткнулась, еле удерживаясь на ногах. Тихо выругавшись, я прогладила невидимые складки платья, когда услышала смех слева от себя. — Это. Не. Смешно, — процедила я, скептически изогнув бровь, однако это только больше его рассмешило. — Я знаю, знаю. — Тогда прекрати смеяться! Клаус начал кивать, все еще сдерживая смешки. Я видела, как он пытался контролировать свою улыбку, то сжимая, то разжимая губы. И эта картина была настолько забавной, что я тоже звонко засмеялась. В тишине густого леса, наверное, на милю вперед был слышен наш непрекращающийся хохот. Когда воздуха стало не хватать, мы оба успокоились, продолжая иногда подхихикивать. — Боже, я так не смеялась с момента, как Кол вылил ведро с помоями на Сесилию, ты бы видел их лица, — заметив округлившиеся глаза Клауса, я добавила, — случайно, конечно! Это был шок для них обоих, — наш смех снова заполонил территорию вокруг. На протяжении часа мы шли, рассказывая друг другу интересные истории про членов нашей семьи. Ник оказался невероятно интересным собеседником. Все-таки разговаривать с ним намного лучше игнорирования. Но ничто не может длиться вечно, и после одного происшествия, о котором я еще долго буду вспоминать с улыбкой, атмосфера между нами изменилась. Клаус рассказывал, как когда Ребекка была совсем еще маленькой, она очень сильно боялась грозы. — Поэтому я смастерил ей фигурку рыцаря на белом коне, сказав, что это я, и я всегда буду рядом с ней, защищая от всего страшного и ужасного, — он рассказывал это с широкой улыбкой на лице. Только сейчас я заметила, что у него есть очаровательные ямочки, которые добавляют ему еще больше шарма. — Это очень хороший поступок, Ник, — я сама не заметила, в какой именно момент начала называть его так, но он не был против, да и мне нравилось, как это имя на язык ложится, — тем более, что тебе самому тогда было только... — я замолкнула и резко остановилась. Каждой клеточкой своего тела я прочувствовала пробежавшие мурашки по коже. Страх обхватил меня, когда я увидела перед собой змею. Большую, настоящую змею! Если я правильно помню, нужно остановиться и не двигаться. — Кэролайн? — Клаус, проехав чуть дальше, тоже встал, смерив меня понятным только ему взглядом. — З-з-змея. Там змея, — шепотом ответила я на не заданный вслух вопрос. Клаус посмотрел на место, на которое я указывала глазами, затем на меня, а потом и вовсе залился смехом. Я диву даюсь с этого человека. Что. Он. Творит?! Змея на такой резкий звук двинулась в мою сторону, и я машинально подорвалась с места в сторону Клауса, крича и высоко поднимая ноги. Он перекинул одну ногу к другой, видимо, собираясь слезть с лошади и успокоить меня. И мой затуманенный страхом мозг по всей видимости решил помочь ему, поэтому я схватилась за его штанину и, не рассчитав силу, потянула вниз, от чего он начал падать прямо на меня. Так больно мне давно не было. Мало того, что я упала на твердую землю, так еще Клаус сверху приземлился, давя на меня всем своим весом. Я и не подозревала, что он такой тяжелый. Глухо застонав, я попыталась выползти из-под него, но мои попытки не увенчались успехом. Майклсон, поняв, что только что случилось, медленно приподнялся на локтях. Когда его лицо зависло над моим на расстоянии каких-то пяти сантиметров, я забыла и про змею, и почему мы лежим на земле, остались только серо-голубые глаза и пухлые манящие губы. Несколько раз моргнув, я начала приходить в себя. Все мое естество вопило поцеловать мужчину. Может сказывается недостаток секса в последние месяцы? Не могла же я влюбиться в него. Но в момент, когда он начал приближать свои губы к моим, я выдавила на вдохе: — Слезать не собираешься? Я заметила разочарование в его глазах. Быть может, даже злость. Но он, быстро вскочив на ноги, надел на себя маску безразличия и подал мне руку, помогая подняться. Я закусила губу, отводя от него взгляд, чувствуя неловкость ситуации. Однако Клаус вел себя, будто сейчас ничего не произошло. — Змея уползла. Я так понимаю, дальнейший путь ты уже продолжишь верхом на лошади? — как ни в чем не бывало спросил он. Именно с таким выражением лица он обычно наблюдал за мной в поселении, стало немного обидно. — Не думаю, что вообще когда-то рискну снова слезть с нее, — слабо улыбнулась я, забираясь на Сальму. Оставшуюся дорогу мы провели в тишине, каждый думая о чем-то своем.

***

— Ты опять сейчас уйдешь на охоту, оставив меня здесь одну? — с неприкрытым испугом в глазах крикнула я удаляющейся фигуре мужчины. — Я иду за хворостом, чтобы развести огонь, Кэролайн, — спокойно ответил Клаус, а я поджала губы, все равно ведь одна останусь, — если хочешь, можешь составить мне компанию. Я на радостях побежала за Майклсоном. — А что мы есть тогда будем кстати? — спросила, когда поравнялась с ним. — Если бы ты была более внимательной, то заметила бы, что оставшееся мясо оленины я взял с собой, — посмотрев на меня сверху вниз, ответил он. Я и не замечала раньше, что он такой высокий. В этой поездке я открываю все больше деталей в этом мужчине. — Сколько тебе лет? — не скажу, что меня сильно волновал этот вопрос, но будучи от природы любопытной, не могла не задать его. — А тебе? — произнес мужчина с британским акцентом. И как я раньше не подмечала, что у всех жителей не просто говор другой, у них у всех британский акцент. Сильно же я, наверное, выделяюсь здесь со своим чисто американским. Всегда считала, если у парня есть акцент — неважно, что он говорит, так как это автоматически является очаровательным. Позже, повзрослев, перестала придавать этому большое значение, но сейчас, вслушиваясь в бархатный баритон, кажется, я снова превращаюсь в маленькую девочку-подростка. — Восемнадцать, — он изогнул свою темно-русую бровь, — вроде. Я могу и ошибаться без точных воспоминаний, — боже, мне захотелось стукнуть себя по лбу, нельзя же проколоться на такой мелочи. — Двадцать семь, — я подняла на него взгляд, — мой возраст. Выглядит ли он на свой возраст? Спросите что полегче. С одной стороны может показаться, что ему едва двадцать исполнилось, но уже в следующую секунду, кажется, что ему не меньше тридцати точно. Как это работает? Понятия не имею, никогда раньше с таким не сталкивалась. За несколько часов мы разожгли костер, приготовили мясо и поели. Когда пришло время для сна, я на автомате пошла к Клаусу, который уже лежал на своем плаще. Примостившись рядом, я поняла, что забыла сумку, а без нее голове моей будет очень неудобно. Начав подниматься обратно, меня остановил Ник, схватив меня за руку. — Куда собралась? — в голосе звучали непривычно стальные нотки, от которых я невольно поежилась. — Сумку взять, чтоб под голову подложить, — я собиралась откинуть его руку, когда тот притянул меня к себе. — Можешь использовать его вместо сумки, — он дернул своим плечом, на которое и упала моя голова. Было неловко от такой близости. Да и вообще, не слишком ли много неловких моментов за такой короткий промежуток времени? Два месяца — ничего, а тут два дня и так много. — Если мы встретим твою семью, ты уедешь? — вопрос прозвучал неожиданно, я-то знаю, что никого здесь не встречу, но ведь и правда скоро покину их дом. — Скорее всего, — прохладный ветер резко подул, и я невольно теснее прижалась к телу Клауса, чтобы согреться, — если встречу, — добавила я. — А что? Ты этого хочешь? — Ты знаешь, что мы говорим о семье? — заметив мои попытки получить тепло, он приобнял меня. — Всегда и навечно. Ты про это? — Верно, Кэролайн. Семья — это всегда и навечно. Не пойми неправильно, но мне бы не хотелось успокаивать плачущую Ребекку и наблюдать понурую физиономию Кола после твоего отъезда. Они все привязались к тебе, ты уже стала частью нашей семьи. — А ты? — он повернул свое лицо к моему, что наши носы соприкоснулись, — ты привязался? Он усмехнулся. — Скорее да, чем нет, — он повернулся обратно и посмотрел в небо, — видишь созвездие, напоминающее круг, — он указал рукой на звезды, я ответила "да", и он продолжил, — это наша семья, — я удивленно уставилась на него, а затем снова наверх, — две большие звезды — наши родители, маленькая рядом с ними — мой младший брат Хенрик, а остальные шесть — это Финн, Элайджа, Ребекка, Кол, я, — Майклсон снова посмотрел на меня, — и ты. Я захлопала глазами, с трудом принимая услышанное. Мне было тяжело принять данное заявление. Я и сама уже ощущала себя частью Майклсонов, и от этого еще больнее было признавать, что скоро я покину их навсегда, даже не попрощавшись. Совесть твердила сказать правду. Мне было тошно от собственной лжи, когда они всегда были столь искренни со мной. Я прикрыла глаза, чувствуя, как начинает накатывать сон. Перед тем, как уснуть, я думала о том, как бы все сложилось, если бы я осталась с ними. "Всегда и навечно" — отдалось у меня в голове. Нет, у меня уже есть семья, родная семья, и как бы мне не нравились эти люди, я не могу променять маму и папу на них. В этих словах — всегда и навечно — есть смысл, но они предназначены для семьи, а они у нас разные. Сквозь сон я чувствовала теплые руки Ника на своей талии, крепко обнимающие меня. И это был первый раз за все мое время здесь, когда я чувствовала себя в полной безопасности.