Dawn of Faith

Прошло уже несколько недель, а я все мечусь меж двух огней. А точнее, между всеми Майклсонами и собственным душевным равновесием, которое покинуло меня. Иногда казалось, что навсегда. Клаус и Элайджа знать меня не хотят. Ребекка и Кол пытаются убедить братьев изменить свое мнение и постоянно настаивают на том, что теперь я снова Майклсон. Когда Свейн и другие ребята не понимают, что происходит, и требуют ответов, которые я не могу им дать. И есть я. Что я чувствую во всей этой неразберихе? Как мне вести себя с Клаусом? Что он вообще сейчас чувствует? Пожалуй, это тот самый вопрос, на который ответ должна давать не я… — Мы можем поговорить? — услышала я позади знакомый и любимый акцент. Медленно повернувшись, столкнулась с тяжелым взглядом хамелеоновых глаз и кивнула, проходя мимо него в свою спальню. Хотя и у нас было негласное соглашение избегать друг друга, я устала, и мне было искренне интересно, что он мог бы выдать. — О чем ты хотел поговорить? За все время ты и слова не сказал мне, почему сейчас?! Черт, почему я не могу держать себя в руках? Я ведь сама хочу с ним все обсудить, хочу снова иметь возможность поцеловать его, обнять… Но нет, моя гордость берет свое, и резкие слова неосознанно покидают мой рот. Столько лет контроля над собой каждый раз дают слабину, стоит мне оказаться с ним в одном помещении. Клаус же усмехнулся, к моему удивлению, и это чувствовалась, как если бы он вылил на меня стакан холодной воды. — Ты правда не изменилась, — с улыбкой сказал он, делая несколько шагов мне навстречу. Мои брови поднялись. Он сейчас смеется надо мной? — Что ж, не могу сказать того же о тебе, — сложив руки под грудью, резко ответила. Это было странно. Все это время с момента их прибытия в мой дом я пыталась раскусить его. Он не изменился внешне. Неудивительно. Но его взгляды, движения, манера речи… Все это кричало, что передо мной совершенно другой человек. Человек, о котором я слышала ужасные сказки, которого мои друзья считали легендой и бесчувственным монстром. Но он не был бесчувственным. Я все еще видела то, как он ведет себя со своей семьей. Разве монстр мог так заботиться о других? Просто я в этот список больше не входила… Меня тянуло к нему словно магнитом, но стоило нам оказаться в одной комнате, как я ощущала, будто превращаюсь в маленькую мошку, мельтешащую у него под ногами. Прошедшие годы изменили не только его, но и меня. Нет, я все еще была собой. У меня остались те же принципы, возможно, тот же характер. Но я знала, что стала сильнее, увереннее. Я жила со знанием того, что могу ничего не бояться. Ведь я бессмертна. Я много читала, училась, работала, создавала новую, улучшенную версию себя, прилагая все силы и возможности сделать мир вокруг меня лучше. И самое главное — я обрела контроль над собой, о котором не могла и мечтать при своем первом обращении. Однако сейчас, стоя с ним лицом к лицу. С человеком, который взял мое сердце, скрепил узами брака и обжигающей любовью, а затем выбросил так далеко, чтобы я его никогда не нашла, чтобы чувства остались навсегда, разъедая меня изнутри, и я никак не могла от них избавиться, даже если пыталась забыться в объятьях других, именно сейчас никакой мой контроль и мои перемены не имели значения. Не тогда, когда дело касалось его. Я вспомнила о Деймоне и его безумной любви к Кэтрин, которую он хранил на протяжении полутора века. Когда-то это казалось мне глупым. Да что там глупым? Невозможным! Но сейчас я понимаю его лучше, чем кто-либо другой. И страх, что наша с Клаусом история любви закончится так же трагично, медленно и испытывающе заползал в меня, проращивая свои длинные толстые корни на затворках моего сознания. Я столько лет не испытывала страха и слабости, что забыла, каковы они вообще на вкус. И это далеко не что-то сладкое. Это что-то горькое, как темный шоколад, который я всегда ненавидела, хотя нет, скорее как крепкий черный кофе без сахара, который ты заедаешь горьким шоколадом. И ты хочешь остановиться, но не можешь. И это, пожалуй, самое ужасное чувство из всех возможных, которые я могла испытать. Тотальное отсутствие контроля. Я не привыкла к такому. Я не знала, что это такое. Как вообще можно потерять контроль над собой? Над своими действиями, мыслями, желаниями? Но именно это Клаус сейчас делал со мной. Все его существо — хитрое, притягательное, но в то же время темное, устрашающее, обволакивало меня, тянуло в пучину боли и ненависти. Он был хищником, а я жертвой. Но разве так может быть? Мы оба вампиры, мы равны по силам, годам и знаниям. Так почему от одного его пронзительного, тяжелого взгляда холодных, серо-голубых, словно айсберг, глаз, кожа холодела и из нее проступали маленькие горячие капельки пота, плавно стекающие прямо сейчас по моей спине? Я тщетно пыталась разгадать эту загадку. Почему я так нервничаю? Почему чувствую себя столь маленькой и незначительной на фоне его? А он действительно стал больше. Или я слишком давно его не видела? Ведь его плечи стали шире, рост выше, а скулы проступали еще сильнее, делая светлую щетину еще более выразительной. Когда мы мельком встречались с ним, я этого не замечала, но, рассматривая его сейчас, я находила все больше новых деталей того, что внешне он тоже теперь выглядит иначе. Чувствует ли он то же самое, находясь рядом со мной? Ощущает ли потерю контроля, уязвимость, которая может появиться только перед человеком, в которого ты влюблен? Не знаю. Но даже если его чувства хоть немного похожи на мои, он этого никак не показывает. — На твоем месте я бы тщательнее следил за языком, ласточка, — его лицо на секунду приобрело раздраженный вид, о чем говорили плотно сжатые губы, но тяжело вздохнув, он вроде успокоился и присел на край моей кровати. — Даже если это все правда, я все еще безумно зол на тебя, Кэролайн. — заговорил он после недолгой паузы одновременно раздраженным и сломленным голосом, от которого мурашки буквально вонзились в мое тело. — Неужели ты не понимаешь? Я так сильно хотел доверять тебе, хотел верить, хотел найти… Черт, даже спустя десятилетия я не мог посмотреть на девушку, не пытаясь найти в ней черты тебя. Я бесшумно всхлипнула, услышав последние слова. Это был первый раз, когда он говорил так искренне с нашего воссоединения, первый раз, когда он отдаленно, совсем чуть-чуть был похож на моего Ника. Я молчала, давая ему продолжить выговориться. Это самое малое, что я могу для него сделать. И хоть я не считала себя ни в чем виноватой, находясь под пристальным вниманием серых глаз, зрачок которых, словно кошачий, то и дело уменьшался и увеличивался, полностью перекрывая красивую снежную радужку глаз, я начинала сама верить, что поступила неправильно. Я должна была сама их найти еще очень давно. — Не буду врать, я не верил тому, что рассказали Кол с Беккой, может часть меня и хотела, но я не мог, — он устало потер переносицу двумя пальцами, впервые прервав со мной зрительный контакт, всего на две секунды, но мне хватило этого, чтобы вобрать в легкие побольше воздуха, ведь оказывается, все это время я не дышала. — Однако прокручивая события столетней давности в своей голове в миллионный раз, вспоминая, насколько все-таки странным тогда было поведение Элайджи, тогда разорванные части картины наконец склеились воедино, — он практически прорычал это. — Ник, насчет Элайджи… — он приподнял брови, и я запнулась. Должна ли я все-таки сказать ему правду? Но я не успела подумать достаточно, так как он снова заговорил. — Мне жаль, Кэролайн, — его искренний тихий голос полностью противоречил внешнему виду, когда он своей медленной походкой охотника начал приближаться ко мне. Я стояла, словно вросла в этот пол, не осознавая, что его руки уже нежно обхватили мое лицо, а налитые губы стали приближаться к моим. И я почувствовала, как готова поцеловать его, прямо сейчас, здесь, со всей страстью, всеми чувствами, что держала взаперти столько лет. Но стоило ему выдохнуть мне в рот, как я почувствовала запах железа, отдающий кислинкой в нёбе. Одновременно манящий и запретный аромат. Не думая дважды, оттолкнула его. — Ты пил кровь, — как само разумеющееся пробормотала я. — Скажи, что ты никого не убил. Я так привыкла к тому, что большинство моих ребят питаются кровью животных. И хоть я сама пробовала сидеть на такой диете, и у меня не вышло, и я уже давно перешла на людскую кровь, я никогда никого не убивала и всегда вылечивала своей кровью. И что-то мне подсказывало, что Клаус так сильно не заморачивался. Клаус удивленно смотрел на меня и затем улыбнулся. Улыбкой, которую я раньше никогда не видела. Все то время я видела его другим, он стал более сильным и властным, а лицо его всегда приобретало раздраженно-злой вид при виде меня. Но с такой улыбкой я даже представить его никогда не смогла бы в своей голове. — Ты так поражаешься чему-то столь обыденному? — усмехнувшись, спросил он. — Конечно, я убил их всех, — буднично произнес он, слегка махнув рукой, а я вздрогнула, поняв, что сегодня от его рук простился с жизнью далеко не один человек. — Они всего лишь люди, их жизнь ничего не значит, милая. Меня снова пробрала дрожь от его беспечного тона. — Мы тоже когда-то были людьми, Клаус, — мои брови практически соединились, когда я нахмурилась, всем своим видом показывая осуждение. — Ты не бог, чтобы так легко распоряжаться чужими жизнями! Мне было не по себе рядом с ним сейчас. Я вспомнила, как он чувствовал раскаяние, когда он ранил невинного человека, его сочувствие и боль за них, но сейчас — пустота. Да, я тоже убивала, причем не раз, но так спокойно воспринимать это? Не испытывать вины за пролитую кровь? Более того, считать это нормой? — Да, мы были, — согласился он, растягивая гласные и кивая, — но это в прошлом. Мы не равны с ними, мы сильнее, быстрее, они просто еда. — Ты не прав, — я закачала головой, начав мерить комнату шагами, изредка бросая на него короткие взгляды. — Да, мы сильнее, но есть много других способов распорядиться имеющейся у тебя силой. Использовать ее для защиты чего-либо — один из них, — наши взгляды столкнулись в немой борьбе, каждый пытался доказать и отстоять свое виденье мира, но я не хотела играть в это, потому что это не игра. — Я устала. Продолжим разговор завтра. Я не смотрела на него, но чувствовала, что он не хочет уходить. Ничего не говоря, мы провели вот так в молчании еще около десяти минут, пока он наконец тихо не вышел из моей комнаты, и я наконец смогла спокойно вздохнуть, тяжело опускаясь на кровать. Я еще несколько часов прокручивала наш разговор, удивляясь, как быстро все может измениться.

***

На протяжении следующих месяцев мы заново сближались с Майклсонами, как когда-то давно, когда я их встретила в первый раз. Все было более или менее стабильно, кроме меня и одного гибрида. Наши отношения с Клаусом можно было вполне сравнить с американскими горками. Мы ссорились каждую неделю и каждую неделю мирились. Я не могла принять его образ жизни. И дело даже не в принципах, дело в человечности. И я знала, понимала, что он не может так быстро взять и измениться, но он ведь даже не пытался! Кол, который мало чем отличался в этом, и то старался держать себя в руках, так как знал, что я этого не одобряю. Я не привыкла к такому, никто из моих ребят никогда никого не убивал, это было табу. Поэтому Кол знал, что если не сдержится, то на него обрушится шквал моих лекций о том, что нужно ценить любую жизнь, но Клаус будто делал это мне назло. И это работало. Я каждый день злилась, как черт, на него, а он продолжал улыбаться мне своей снисходительно-сексуальной улыбкой, проявляющей его милые ямочки, которые теперь большую часть времени были покрыты темной кровью. После того недопоцелуя между нами так ничего и не было. Хотя иногда желание почувствовать его снова сжирало меня изнутри. И иногда мне казалось, что он испытывает то же самое. Но время шло, и ни он, ни я ничего не предпринимали, чтобы исправить наши уже давно не существующие романтические отношения. Как минимум, потому что для начала нужно было создать хоть какие-то. Ведь в один момент мы ненавидели друг друга, покрывая словами и матами, которые еще даже не существовали, но так и вырывались из моего рта, не замечая перемены с его раздраженного взгляда на «что-ты-вообще-сейчас-несешь?». Но уже в другой момент мы могли спокойно прогуливаться по саду, словно дальние родственники или старые друзья. Постепенно мне это надоедало все больше и больше, мне нужна была разгрузка. И как раз вовремя в город стали приезжать новые лица. Путешественники или просто люди, что искали новой лучшей жизни. Почти сразу среди них Ребекка нашла того, кто покорил ее девичье сердечко. И не только она… Вильгельм был красив. Ох, как же он был красив… Слегка смуглая кожа, зеленые глаза, которые при свете переливались слегка малахитовым, как и его мягкие волосы. А тело настоящего воина, казалось, было накачено мышцами во всех уголках, где это было возможно. Широкие плечи, открытая улыбка. Он олицетворял всех мужчин этого века, какими я их представляла, читая учебники по истории, и был мечтой 16-летней версии меня. В отличие от Клауса, он казался более храбрым, сильным, большим, но тем не менее воспринимался совершенно иначе. Власть и сила ощущались в каждом взгляде, в каждом жесте, движении Майклсона, и Вильгельм не обладал такими качествами. Он был добр и щедр. И хоть он сам проливал кровь людей, он делал это во благо своей семьи и своей страны. И главное — он мне нравился. Хотя в любом случае это уже не особо важно, ведь Клаус убил его раньше, чем мы смогли начать какие-либо отношения. Мы не дошли даже до первого поцелуя, который наверняка случился бы, если бы придя в его дом я не нашла его прикрепленным к стене собственным же мечом, что пробил его грудь прямо по середине. Помню, как сильно сжалось тогда мое сердце при виде его. Как не могла успокоиться и перестать плакать над его телом на протяжении получаса. Но постепенно грусть уходила и заменялась злостью… — Ты серьезно?! — практически снесла дверь с петель, влетая на вампирской скорости в покои гибрида и прижимая его за шею к стене. — Какого черта, Клаус?! Ты совсем уже из ума выжил?! Отвечай! Пальцы надавили сильнее, когда я успела мельком увидеть лишь обманчивую улыбку, прежде чем он резко оттолкнул меня от себя. — Для начала, — спокойно заговорил он, отходя к креслу, которое еще хранило его тепло, прежде чем я беспардонно скинула его с него. — Я бы хотел узнать, о чем вообще идет речь, милая. Его наигранно удивленные глаза выводили меня еще больше из себя. И ведь он не просто убил его, чтобы утолить вампирскую жажду. Нет, это было больше похоже на месть, и я уже заранее догадывалась, о какой именно мести идет речь. — Прекращай этот цирк, — процедила я, подходя ближе и возвышаясь над его улыбающейся физиономией. — Ты знал о моем отношении к Вильгельму. За что ты его убил? Он ничего тебе не сделал! Несмотря на то, что он сидел, а я стояла, я чувствовала себя слишком маленькой на фоне его, и это злило меня. Очень злило. — Что ж… он не был достаточно хорош для тебя, — как ни в чем ни бывало пожал плечами блондин. — Никто не был достаточно хорош для меня, Ник, — напомнила я. — Ты об этом позаботился, — презрительно выплюнула, не скрывая упрека в голосе. Ведь это была правда. Вильгельм был первым мужчиной после возращения Клауса в мою жизнь, с кем у меня могло бы начаться нечто большее. Ведь все остальные умирали, не успев поцеловать мне руку на прощание. Правда я не уверенна, что это было дело рук Клауса, но интуиция подсказывала, что да. Возможно, именно поэтому я была еще больше счастлива Вильгельму. По неизвестным мне причинам Клаус тогда всем своим видом показывал, что он его не волнует. И я не понимала, зачем он так долго ждал, чтобы убить его. Неужели он правда так мне мстит? — Я просто хочу знать, чего ты добиваешься, — я обошла кресло и выглянула в окно, мне было некомфортно под его взглядом. — Между нами давно ничего нет и быть не может. Ты ясно дал понять, что у тебя не осталось ко мне никаких чувств, и я вполне могу сказать о себе то же самое. Так какого черта ты лезешь в мои дела и рушишь все, что я пытаюсь создать?! — возмущенно спросила я, оборачиваясь и замирая, ведь даже не услышала, как он подошел и все это время тихо стоял за моей спиной. Ритм сердца ускорился, в то время как я снова задержала дыхание, пока его ледяные глаза врезались мне в душу. — С чего ты взяла, что я ничего к тебе не чувствую? — выдохнул он мне в губы, и я еле сглотнула вязкую слюну. Его лицо стало приближаться, но его губы проскочили мои собственные и остановились у моего уха, а рука мягко, но крепко сдавила мою талию. — Ты все еще моя жена, Кэролайн. Всегда и навечно, помнишь? — от его шепота в мое ухо тело предательски задрожало. — Пока вечность не закончится. Он резко отстранился, а я все еще чувствовала его дыхание и его руки на себе. — К сожалению или к счастью, — он повел плечами, направляясь к выходу из комнаты, — мы бессмертны. Я ненавидела его за то, что он делал со мной. Я потратила столько времени и столько сил на то, чтобы стать той, кем являюсь сейчас. Чтобы никогда больше ничего бояться, чтобы знать ответы на все вопросы, что меня волнуют, чтобы… Даже не знаю что. Но я не делала все это для того, чтобы в один день Клаус вернулся и перевернул все с ног на голову. Все его действия казались мне бессмысленными, но в то же время было ощущение, будто все, что он делает, должно в итоге к чему-то привести. И он знал к чему, а я нет. Он так умело манипулировал своими и моими словами, что я сама не замечала, как попадаюсь к нему на крючок. Клаус всегда был умным, еще когда был человеком, но как он развил свои навыки за прошедшее столетие… Я тоже многому научилась, но все равно старательно избегала хитрых и подлых ходов. Меня вечно преследовал страх, что именно время может превратить меня в ту, кого я ненавидела больше всех. Кэтрин Пирс. Манипуляторша, бесчувственная сука, которую я так сильно презирала, что когда мне было необходимо сделать нечто ужасное, то я вспоминала именно ее. И сейчас я понимала, что Клаус ничуть не лучше. И только сейчас я вспомнила и осознала, что не из-за возраста, не из-за столетий, что она прожила на этой земле, а именно из-за Клауса Кэтрин превратилась в ту версию себя, которая убила меня ради чертова ритуала и была готова послать на казнь весь город, включая моих друзей, лишь бы не умереть самой. Но дело было даже не в его умениях или в моих провалах. Проблема была в том, что часть меня просто неосознанно позволяла ему делать это со мной. Часть меня, которая никогда не переставала любить его… — …и он сказал, что никогда не встречал девушки столь же красивой, как я. А потом мы поцеловались. И это было невероятно! Это значит, что он любит меня, и пока об этом еще рано говорить? Как думаешь? Кэрри? Кэролайн?! — А?! Я стукнулась лбом о голову Ребекки, которая приблизилась ко мне, чтобы помахать ладошкой перед моим лицом и наконец вывести меня из паутины разных мыслей. — Ты меня слушала? — скрестив руки, недовольно спросила она, поджимая розовые губы. — Слушала, конечно, — закивала я, и мы пошли дальше по коридору. Как оказалось, ей этого ответа было вполне достаточно, так что она уже сразу же продолжила свой рассказ о парне ее мечты — Александр. Он был хорош собой, внешне мне даже слегка напоминал Вильгельма, к тому же он явно заботился о Ребекке, и лично мне этого было достаточно, чтобы искренне порадоваться за подругу. Сейчас мы как раз направлялись на обед с ним и нашей семьей. Семья… Так долго я не могла сказать, что у меня есть семья, ведь одна была в далеком будущем, а вторая в прошлом. Но с каждым днем я чувствую все большее потепление между мной и Майклсонами. Иногда даже кажется, словно и не было этих ста лет разлуки. Даже с Элайджей все стало как прежде… Единственная разница, как я уже говорила, — это мы с Клаусом. То мне хочется, чтобы он держался подальше, то хочется прильнуть к его губам, сжать в объятьях и никогда больше не отпускать. Возможно, мы могли бы снова сойтись, но наша гордость и упрямость никогда не дадут этому произойти. Пройдя на террасу, где уже сидели за столом и что-то бурно обсуждали Александр, Элайджа, Кол и Клаус, легкая улыбка коснулась моих губ. Бекка же улыбалась во все свои тридцать два, особенно когда подойдя ближе, Александр привстал, галантно отодвигая для нее стул. Я прошла к единственному свободному месту между Элайджей и Клаусом, который, кто бы сомневался, сидел во главе стола. Увидев, что я приближаюсь, он улыбнулся одним лишь уголком рта и повторил движения Александра, вызывая у меня изумленный взгляд. Однако на это он лишь пожал плечами. — Кто бы мог подумать, что в тебе все еще таятся остатки джентльмена, — тихонько съязвила, чем вызвала его смешок. — Я тебя еще много чем смогу удивить, ласточка. Я лишь хмыкнула и съела кусочек хлеба, подставляя лицо лучам яркого солнца и тайно радуясь, что Клаус не решил устроить здесь кровавый ужин, запугав парня Ребекки до смерти. — Буду честен, я не привык к такой роскоши, — улыбаясь, признался Александр, пока один из слуг наливал ему в бокал красное вино. — Это самое малое, что мы могли предоставить человеку, покорившему сердце нашей дорогой сестры, — не без иронии ответил Клаус, заставив Бекс смущенно сжать ладонь избранника, а меня закатить глаза. Все здесь знали, что я была не единственная, от кого Майклсон отгонял всех неугодных ему мужчин, что посягали на наши сердца. Хотя не всех неугодных… Просто всех. — Скорее я должен благодарить вас за благословение быть с самой прекрасной девушкой, что я встречал, — брюнет ласково посмотрел на Ребекку. — И многих вы встречали? — снова встрял Клаус, но Александр лишь улыбнулся, оставляя его риторический вопрос без ответа. Я не могла не обратить внимания, как брюнет достал маленький пузырек из прикрепленного кожаного кармашка брюк и вылил его содержимое себе в бокал. — Что это? — не удержавшись, спросила я. — Это, господа, то, что я рекомендую пить ежедневно каждому из вас, — серьезно ответил он, на этот раз привлекая внимание каждого Майклсона, сидящего за столом. — Этот отвар защитит вас от самых ужасных чудовищ, что существуют в нашем мире. Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Во-первых, с того, что в этом времени большинство людей верили во все возможные байки о самых различных монстрах, и, как оказалось, он был одним из таких людей. А, во-вторых, с того, что самые ужасные чудища, которых он мог когда-либо встретить, сидели прямо перед ним, поэтому ему точно было нечего бояться. Пока что. — И что же это за отвар? — спокойно спросил Элайджа, не отрывая себя от приема пищи. Я бы скорее спросила, что же это за чудовища, которых он так боится, что пьет волшебные отвары, но мои пальцы словно пронзило током, и я чуть не уронила свой собственный бокал вина, когда услышала его ответ. — Вербена. Напряглись все, но ни один не дернул и пальцем, мастерски скрывая удивленную реакцию. Ребекка же просто чуть отстранилась, поглядывая на свой собственный бокал. Первым в себя пришел, конечно же, Клаус. — Интересный выбор, — протянул он, отпивая пару глотков вина. — И от кого же вербена способна защитить? — От вампиров, — твердо произнес Александр, и я даже не заметила, как заулыбалась, получив за это приподнятые вверх брови Клауса, который именно в эту секунду решил повернуться ко мне. Нет, я понимаю, что сейчас важный разговор, тема щепетильная для всех, а атмосфера нагнетается все больше, но все равно. Я просто снова осознала, что именно я придумала это слово. Точнее его наверняка придумал кто-то другой, но мы же первые вампиры в мире. И именно я дала нам такое название после обращения, которое впоследствии стали использовать все Майклсоны, а соответственно и все остальные обращенные и просвещенные. Было в этом нечто притягательное — знать, что ты меняешь и создаешь историю. Однако Александр продолжил свой рассказ, вернув меня на землю. — Эти монстры питаются кровью живых людей, и сами выглядят как таковые, но они не люди, — он буквально выплюнул последние слова. — Они сильнее, быстрее, и они практически не уязвимы, а жить могут целые века. — Неужто вы верите в подобную чушь? — как всегда без особого такта спросил Кол с нахальной улыбочкой. — Я понимаю ваше недоверие, — кивнул Александр. — Именно поэтому прошу вас прийти сегодня в два часа на главную площадь, где мы с братьями собираемся разоблачить и убить одного из них. Напряжение уже начинало ощущаться физически. Клаус сидел как ни в чем ни бывало, но я видела, как вены вздулись на его руках, что было явным признаком его переживаний. Все остальные уже даже почти не скрывали своей озабоченности его словами. У него есть вампир? Я стала быстро вспоминать каждого из вампиров, что были сейчас в городе, и перебирать места, где они сейчас могли быть. Неужели кто-то из них показал свою сущность и не внушил забыть? Да даже если бы убил, я бы не сильно злилась. Хотя тогда откуда они знают про вербену? Привезли какого-то своего вампира сюда? Но они здесь уже больше месяца, почему не раскрыли его раньше? Вопросов становилось все больше, а ответов не было совсем. — Я вижу, что вы боитесь, — разбавил тишину Александр, заставив нас нервничать лишь сильнее. Он знает о нас? Хотя неважно, нас невозможно убить. — Но не стоит. Вампиры действуют только ночью. Солнце убивает их, сжигая на месте. Вы сейчас в безопасности, — заверил он, и мы действительно выдохнули, но по другим причинам. Я быстро обвела взглядом дневные кольца, которые носил каждый из Майклсонов. Получается, он не знает о них. Но ни у одного из моих ребят нет таких колец. Господи, пожалуйста, пусть это будет не кто-то из них. — Откуда же вы столько знаете об этих… безобразных существах? — с фальшивым отвращением спросил Элайджа. — Элайджа… — шикнула на него Ребекка. Она уже явно не боялась о своем разоблачении. Она боялась за Александра, который вряд ли доживет до конца этого обеда, ведь она знала своих братьев. Я не винила ее за заботу о том, кто ненавидит саму ее сущность. Ребекка правда влюбилась в него. Я посмотрела на Клауса, который уже отодвинул от себя все блюда и поставил локти на стол, скрестив навесу пальцы. Он улыбался такой искренней улыбкой, что мне стало не по себе от его умения скрывать эмоции. Ведь наверняка он уже раздумывал о том, как именно будет убивать отчаянного бойца с вампирами. Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся, и я по неведомым причинам засмущалась и резко опустила взгляд на свою тарелку. Я уже устала задаваться вопросом на то, что со мной не так? И почему я веду себя в присутствии Майклсона иногда, как школьница, на которую наконец обратил внимание самый классный и популярный парень. Но Клаус не был классным. Он был могущественным вампиром, который не знал пощады и считал всех людей не более, чем пасущимся скотом, который можно легко зарезать и съесть. Я дрогнула, когда его рука накрыла мою коленку, и посмотрела на него, приподняв одну бровь, глазами спрашивая «Ты серьезно?». Он лишь усмехнулся, проведя рукой выше, и когда я хотела уже скинуть его ладонь с моей ноги, он быстро сжал напоследок пальцы и вернулся обратно в свою позицию, скрестив пальцы и облокотив на них голову. Делая вид, что рассказ Александра о четверых его братьях очень интересен, а я никогда его и не волновала. Я фыркнула и тоже начала слушать парня. — Так поэтому вы приехали не один? — продолжал задавать вопросы Элайджа. — Да, мы зовем себя Братством Пятерых, — кивнул Александр. — Скреплены огнем и вздохом последней ведьмы с одной единственной целью, — он сделал драматичную паузу, обведя каждого из нас взглядом. — Истребить всех вампиров. — И как же вы планируете это сделать? — с забавой спросил Клаус. — У нас есть оружие, от которого ни один вампир не сможет спастись. После этого разговор плавно перешел в другое русло, ведь как бы нам ни было интересно, что же это за оружие, Александр не говорил. Довольно скоро обед был закончен, и, попрощавшись с нами, он направился на площадь, где его уже должны были ждать братья. Ребекка ушла с ним. — Нам стоит быть осторожнее, особенно вам с Колом, — серьезно заговорил Элайджа, бросив взгляд на братьев и присев обратно на свое место, когда мы все последовали за его примером. — С нашего приезда сюда ты совсем не отличался осторожностью, Никлаус. По миру уже ходят слухи о Первородном Вампире, — и я, и Элайджа одарили Клауса возмущенным взглядом, хотя мой еще был приправлен небольшим удивлением. Одно дело превратится в живую легенду спустя тысячу лет, но спустя сто… — Мне это только льстит, — самодовольно ухмыльнулся гибрид. — И если вас так беспокоит разоблачение, то лучше взгляните на нашу сестру, — он посмотрел в сторону, куда совсем недавно прошли Ребекка с Александром. — Вы будто Бекку не знаете, — подал голос непривычно задумчивый Кол. — Она наверняка теперь включит на полную свои чары и выяснит у своего благоверного, что же там за оружие, которого мы должны опасаться, — он подмигнул нам, вставая из-за стола. Я старалась не думать об этом. Моя голова больше была забита тем, что у них уже есть вампир, которого они убьют меньше чем через час. — Почему вы так просто отпустили его? — спросила я у оставшихся на террасе Клауса и Элайджи. — Потому что он ничто, — ответил Клаус. — Я и так могу в любой момент съесть его просто забавы ради. Я поморщилась, чем вызвала его ехидную ухмылку. — Но вы не думаете, что они все равно могут быть опасны? — не унималась я. — Ясное дело, что мы бессмертны, но они ведь убивают других вампиров! — И почему же нас это должно волновать? — приподняв брови, лениво облокотился на спинку стула блондин. — Хотя бы потому что они такие же как мы, — возмутилась я. — Я знаю, что тебе плевать на людей, но вампиры уже не еда, они — как мы. — я ярко жестикулировала, пытаясь довести до них свои мысли и чувства. — Я вынужден согласиться в этом с Никлаусом, Кэролайн, — как всегда ровно произнес старший из братьев. — Остальные вампиры — не наша забота. Я резко отодвинула стул со скрипом и поднялась, обведя их неверящим взглядом. — Может они и не ваша забота, но точно моя! — я повысила тон. — И я не позволю, чтобы их убили только из-за того, что я когда-то их обратила. К моменту нашего прихода на площадь здесь уже скопилось около двух десятков людей, жаждущих кровавого зрелища. Мы с Майклсонами чувствовали себя вполне комфортно под напряженными взглядами Пятерых. В конце концов они искали ночных тварей, и нам с нашими дневными кольцами можно было спокойно расслабиться. Александр стоял на самодельной сцене, возвышаясь среди толпы и рассказывая им о том, как мы опасны для общества. — Солнце их убивает! И сейчас вы сами убедитесь в этом! На этих словах он подошел к высокому ящику и стал поочередно открывать железные замки, пока дверь полностью не отворилась, а из ящика чуть ли не вывалился замученный вампир, в котором я узнала Свейна. Он быстро нашел меня глазами и умоляюще прошептал пересохшими губами: «Помоги». Я смотрела, как его кожа начинала медленно загораться, и почти рванула к нему на вампирской скорости, когда меня резко схватили за талию, и в следующее мгновенье я оказалась прижатой к сырой стене старого дома в какой-то подворотне. — Пусти меня, Клаус! — крикнула я, пытаясь оттолкнуть его, но он лишь крепче сжал мою кожу сквозь платье. — Сейчас именно ты рискуешь раскрыть всех нас, Кэролайн! — чуть ли не зарычал он мне в лицо. Я могла слышать истошные крики Свейна, его мольбы и страдания, как кожа плавится под пылающим огнем, чувствовать запах гари… Тело уже не подчинялось разуму. Слезы текли без остановки, а руки колотили грудь мужчины, что продолжал стоять как скала. Казалось, мы уже несколько часов вот так стоим там, а Свейн не прекращает гореть. Я чувствовала вину. Почему я забыла о том, что он должен был вернуться еще вчера, но так и не появился? Зачем я вообще отослала его в соседнюю деревню несколько дней назад? Почему не поехала с ним? Я уже не помнила причины, я могла только чувствовать, как сердце обливается кровью за этого озорного юнца в теле взрослого мужчины, который как никто любил жизнь будучи и человеком, и вампиром, который прямо сейчас так несправедливо с ней прощался. — Зачем ты увел меня оттуда? — успокоившись, спустя некоторое время спросила я. — Я могла его спасти… — тихо пробормотала, — я могла спасти его… Клаус, я могла спасти его! — Нет, не могла! — гаркнул он, заставив тело еще больше сжаться от беспомощности и боли, что пришла, когда он поймал мои замахнувшиеся руки за запястья и сжал с такой силой, что будь я человеком, там остались бы не просто синяки, а перелом. — Никто уже не мог его спасти, поняла? Прекращай истерику, Кэролайн, одним вампиром больше, одним меньше. Его слова молнией пронзили меня, и я, собрав всю свою волю, вырвала руку из его руки и кулаком ударила прямо в челюсть. От неожиданности Клаус не удержал равновесие и упал прямо под мои ноги, злобно смотря на меня снизу вверх и вытирая несколько капелек крови с разбившейся губы, которая уже затягивалась. — Свейн не был просто очередным вампиром для меня, — сквозь зубы проговорила я. — Он был моим товарищем, моим другом, нет, даже не просто другом, — я сделала паузу, так как резко потемневшие от моих слов глаза Клауса заставили на секунду потерять контроль, который я тут же вернула, отвернувшись. — Он был моей семьей. Я развернулась на пятках и зашагала прочь. Прочь от Клауса, прочь от площади, прочь от всех проблем, что ураганом вернулись в мою жизнь с появлением в ней снова Майклсонов.

***

Долгая прогулка в одиночестве на свежем воздухе пошла мне на пользу. В том переулке эмоции взяли верх надо мной, но Клаус в чем-то был прав. Я действительно не могла ничего сделать, а на месте Свейна легко мог бы оказаться и кто-то другой. Возможно, мне пора привыкать к тому, что никто кроме Майклсонов полностью не бессмертен, и на протяжении вечной жизни всегда будут умирать дорогие мне люди, и неважно вампиры или нет. Я пыталась понять, что чувствую и что мне делать с этим знанием. Ведь даже когда пройдет миллениум, и я снова увижу свою семью: маму, папу, Елену, Бонни, Тайлера, Мэтта… Они рано или поздно снова уйдут из моей жизни. И что такое «поздно» в жизни вампира? Неужели кроме Майклсонов рядом со мной никогда не будет людей, которые никогда меня не оставят навсегда? Постепенно «Всегда и навечно» обретало для меня новый смысл. Я вернулась домой ближе к полуночи, и от гробовой тишины мне стало неспокойно. Я не слышала ничего, кроме завывания ветра, просачивающегося сквозь щели в окнах, и эта тишина пугала меня. Я хотела быстро пройти в комнату и переодеться, чтобы заняться поисками остальных, но стоило мне открыть дверь и перешагнуть порог, как в меня вонзился острый клинок. От резкой боли я не успела даже вскрикнуть, чувствуя, как каждая унция моей кожи горит, словно из нее выкачивают всю жизнь. Последнее, что я успела рассмотреть перед тем, как сплошная темнота поглотила меня, это сереющие вены, расползающиеся от кончиков пальцев прямо к проколотому кинжалом сердцу, и черные глаза Александра.