Dawn of Faith

— Кол, — не веря прошептала я. Моя рука застыла в воздухе, и, осознав, что я тянусь, желая действительно убедиться в том, что это не мираж, шагнула назад. Больше ста лет не называла его имя вслух. Ничье из их имен. Но даже непривычность произношения не сравнится с присутствием озорного шатена, которого я долгое время считала братом. Почти сразу же за ним начали появляться другие незваные гости. Сначала Ребекка, лицо которой, как и у Кола, выражало бескрайнюю радость. Затем Элайджа, который удивился и будто замешкался. Его глаза слегка приоткрылись, а после снова сузились до прежних размеров. Я приподняла брови, не понимая, что с ним происходит, но мое внимание задержалось на старшем из Майклсонов совсем ненадолго. Ведь зашел он. Клаус. По его лицу я точно могу сказать, что он никак не ожидал меня здесь увидеть. Что ж, взаимно. Злость, удивление, всполохи нежности и новая сносящая все предыдущие эмоции волна ярости отразились в его глазах. — Так вот почему мы должны были переехать именно сюда, Кол? — спокойным голосом спросил Элайджа, даже не удостоив меня кивком. Несмотря на расслабленный, как будто небрежный и весьма равнодушный вопрос, что-то было не так. Это было лишь напускное спокойствие, я кончиками пальцев чувствовала, что он в большей паники, чем кто-либо из них. Но почему? — Впервые в жизни ты оказался прав, Кол, — не скрывая улыбки, обратилась блондинка к брату. — Так ты тоже знала? — стиснув зубы, наконец спросил Клаус, заставляя меня снова обратить взгляд на него. Я и забыла, какой у него очаровывающий, бархатный голос. И несмотря на интонацию, с которой он задал вопрос, от одного звучания хриплого баритона у меня пробежали миллион мурашек, задевая каждый, казалось бы, оголившийся нерв. Но не успела я достаточно насладиться этим, как он, кинув лишь секундный, невероятно холодный взгляд своих блестящих от злости глаз на меня, с вампирской скоростью вылетел из комнаты. Почти сразу же его примеру последовал Элайджа. Что за?.. Стиснув кулаки, я смотрела на дверной проем, гадая, почему они себе позволяют так себя вести, ведь совсем не я была тем, кто предал. — Кэролайн? — подал голос до этого молчавший Свейн, тщетно пытаясь не корчить недоуменную от всего происходящего гримасу. — Все в порядке, поезжай в деревню. — уголки моих губ мягко приподнялись, словно самостоятельно пытались доказать, что все правда в порядке. Но ничего не в порядке! Что, черт побери, они все тут делают?! Усилием воли расслабив челюсти и кулаки, я старалась просто дышать, как меня когда-то учили. — Вы напряжены, миледи, — мелодичный голос заставил меня поднять рассеянный взгляд. Я сжала губы, чтобы не засмеяться, ведь мне порой все еще было сложно привыкнуть к условностям, которыми полнился мир до 21 века. Белолицый с длинными слегка сальными волосами мужчина стоял передо мной склонив голову, и я отметила про себя, что среди многих слуг этот мне запомнился своей чистоплотностью, которой совсем уж не славился местный люд. — С чего вы взяли...эм... — Габриэль, — подсказал он, поднимая на меня виноватый взгляд, чтобы убедиться не обижена ли я его вольностью. Стиснув щеки еще сильнее, чтобы не расхохотаться ему в лицо, я мягко улыбнулась, кивая в знак благодарности. Майкл был прав. Путь обогащения то, что мне было нужно. Не имея благ цивилизации, я хотя бы могла устраивать на работу в своих владениях честных людей, которым щедро платила за их работу. Конечно, концепция слуг мне не слишком нравилась, но я не могла себе представить, каково это — кипятить воду, чтобы помыться в гигантских чугунных чанах, или ощипывать и ловить куриц. — Да, спасибо. Так с чего ты взял, что я напряжена, Габриэль? — Ваши плечи, миледи, челюсть, руки, — перечислял он, и я приподняла брови, удивляясь, когда он успел заметить. — В отличии от остальных владений, ваше умеренного размера и всегда отапливается, но вы всегда зажаты, словно замерзли. — Я никогда не мерзну, дорогой Габриэль, — прошептала я. Отопление и правда всегда работало исправно в моем "дворце", но оно обогревало только подданных. — Если это все, то ты можешь идти, — пробормотала, снова непроизвольно возвращаясь в воспоминания о моем прошлом. Прошлое, в котором я вышла замуж. — Вы вдова? — вдруг спросил он, и я нехотя посмотрела на свое кольцо. — Да, мой муж умер много лет назад, — глядя на злосчастное украшение, которое я уже почти потеряла надежду снять, я сжала руку в кулак. Мягкие шаги служили для меня знаком того, что он все-таки ушел, и мне стало немного даже грустно. Помню раньше мне казалось, что средневековье потрясающее время, но я ошибалась. Оно скучное, относительно грязное, более, чем суеверное, и большую часть времени я не могла придумать, чем себя занять. Так и кружась в своих мыслях, я и не заметила, как Габриэль вернулся. Он поклонился и попросил мою руку, а я подумала, ну почему бы и не согласиться? — Миледи, я хочу помочь вам расслабиться, — мои глаза широко распахнулись, ведь я не понимала, куда он уже клонит. Вероятно, я все-таки недостаточно хорошо руковожу слугами, раз он уже ко мне клеится. — Я приготовил вам ванную. Местные дамы не слишком понимают ваше стремление к чистоте, а если бы вы были замужней женщиной, то могли бы счесть за оскорбление вашему мужу мое предложение. — объяснял он, провожая меня в другую комнату за руку. — Мне нравится здешняя местность обилием цветов. Я добавил ароматные масла, купленные вами на рынке, и несколько уникальных сборов трав, чтобы вы смогли по-настоящему отдохнуть. Приоткрыв передо мной двери, он мягко помахал рукой, раздувая цветочный аромат, и я вдохнула полной грудью приятный запах. Это действительно было потрясающе. Когда мы оказались внутри, он провел по моей оголенной руке, надавливая на какие-то точки, и это вряд ли можно было назвать массажем, но я определённо чувствовала, как обмякаю от пара в комнате и его манипуляций. — Моя мать была целительницей, леди Кэролайн, она учила меня. — кивком я разрешила ему продолжить. Касаясь лишь моих рук и плеч, что было слишком для этого времени, но вполне приемлемо для меня, я искренне была ему благодарна за его внимание, за заботу. — Просто дышите. — говорил он, и что-то во мне поддалось. Так и не открывая глаз, я поддалась вперед, ловя его губы. Легкий трепет пробежался по позвоночнику, когда он ответил мне, и все же я поняла, что это было не то, хоть и было по-своему прекрасно. С тех пор мы были вместе, если можно так сказать, еще полгода. Он искренне нравился мне, был вежлив, мил, заботлив, хоть и просил не демонстрировать нашу связь при остальных домочадцах. Пару раз мне пришлось внушить ему забыть о том, как я лечила кровью кого-то из слуг, пока однажды он сам не заболел. Болезнь сильно его скосила, и когда он уже умирал, я не удержалась и дала ему своей крови. Габриэль ушел. Он старался быть вампиром, но ему было тяжело, и я сказала ему, что пришло его время двигаться дальше. Лишь тогда я осознала, что для меня наше время вместе было отвлечением от моей зудящей боли потери Клауса, а для него это была действительно любовь. Свейн прокашлялся выдергивая меня из воспоминаний, и я выдавила ему улыбку, одергивая себя. По крайней мере память о Габриэле всегда помогала мне успокоиться. — Тогда до завтра, — кивнул парень и аккуратно обошел все также стоявших у прохода двух Майклсонов. — Ну, что, беглянка, — начал Кол, смотря на меня своими карими искрящимися глазами, — долго же ты скрывалась от нас. Я изумленно взглянула на него. Беглянка? Нет, я, конечно, старалась их избегать, но точно не бежала, как они от Майкла. — Скорее вас нужно назвать беглецами. — ровно ответила я. — Или может вы предпочитаете больше предателей? — Предала нас тут только ты! — резко обозлился шатен, и тонкие черные венки проступили под его глазами на миг. Видимо, кое-кто до сих пор не научился контролю. — Кэрри, почему ты решила уйти от нас тогда? — взволнованно спросила Ребекка, и я чувствовала, что она не лжет, но разве я когда-либо уходила от них? — Прошло уже столетие, но этот вопрос продолжает мучать меня каждую ночь... Как ты могла забыть о нас в тот день, столь безжалостно сбежав к своей, — она запнулась, прежде чем вытащить из себя это слово, — семье... Мы ведь твоя семья! Я понятия не имею, о чем она говорит. И честно? Я также не знаю, что мне самой на это сказать. Что мне вообще им сказать? Мысли в голове преобразовались в метеоритный дождь, а их появление здесь просто вернуло все. Будто вспышки, знаете? Как калейдоскоп воспоминаний. Это все просто обрушилось на меня. — Ребекка, я никогда бы вас не оставила. — серьезно сказала я. Смотрю на нее, и все, что вижу — молодая, веселая, легкая блондинка, что стала для меня родной сестрой. Даже злиться на нее не выходит. А злобы за век накопилось очень много. Я продолжила, прежде чем она успела что-то ответить. — В тот день мне нужен был отдых. — начала я, постепенно осознавая, что наши истории отличаются, и хоть мне и хотелось кричать и рыдать, я максимально старалась взять свои эмоции под контроль, чтобы найти истинные причины их поступка. — Я решила уйти погулять, проветрить голову, собрать мысли и эмоции в кучу. — они не показывали, но я чувствовала, как сильно они хотят прервать меня, вставить свое слово, но все равно продолжали меня слушать, и это заставляло мое сердце оттаять еще немного по отношению к ним. — Я ушла рано утром, чтобы никто не последовал за мной, так мне нужно было время в одиночестве. Я планировала вернуться к сумеркам, но ушла слишком далеко, не рассчитала время и уснула прямо на той поляне. На рассвете я пришла... — слезы хотели начать струиться из моих глаз, и я решила, что лучше негромко всхлипнуть, чем позволить себе расплакаться прямо сейчас. — Я увидела лишь Майкла и мертвую Эстер. — при упоминании смерти их матери, Бекка незаметно вздрогнула; я и позабыла, что по словам Майкла именно она вырвала ее сердце. — В любом случае, вас уже не было. Вы сбежали, и именно вы бросили меня! Не сдержавшись, в конце сорвалась на крик. Одна слезинка все же стекла по моей щеке, но я была слишком затуманена эмоциями, чтобы обратить на это должное внимание и смахнуть ее. Повисла тишина. Не такая, как обычно при такой атмосфере, что странно. Она была нужной для всех троих, успокаивающей и ничуть не нагнетающей. В какой-то степени даже приятной. Но длилась она недолго. — Это правда? — все же задал вопрос стальным, требующим точного ответа, Кол. — Правда. — Но как такое возможно? — замотала головой младшая Майклсон. — Мы ни за что бы не оставили тебя одну с Майклом, Кэролайн, честно. Она говорила дрожащим, но глубоким голосом. И я верила. Я наивная или просто не могу перестать доверять одним из самых близких людей? Ответа у меня нет, но я верю. Хочу верить. Хочу знать, что они никогда не бросали меня. Хочу быть уверенной, что они не переставали думать обо мне, переживать, любить... Потому что я не переставала. Я засунула все чувства и привязанности к ним в самые глубины своего сознания, но никогда не избавлялась от них. Это казалось невозможным. Как я никогда не переставала любить маму, папу, Мистик Фоллс, друзей, так я никогда не переставала любить и их. — Мы были уверены, что ты решила найти свою семью. — продолжил задумчиво парень. — Мы считали, что нет смысла тебя ждать, так как ты все равно не вернешься. И мы пытались тебя найти. Больше года пытались! — заверял он меня. — Но в итоге Элайджа уговорил Ника сдаться и оставить тебя. Сердце непроизвольно сжалось. Он сдался? Не искал меня? Не пытался? Хотя о чем это я, разве я делала хоть какие-то попытки? — Но не вы. — заключила я. — Не мы. — грустно усмехнулся Кол. — И не зря. — радостно улыбнулась Ребекка, растягивая губы столь сильно, что ее щеки начинали перекрывать глаза. Мне захотелось улыбнуться. Открыто, искренне, так, как не улыбалась сто лет. Буквально. Но не успела сделать это, как неожиданный поток воздуха вихрем снес меня с ног, оставляя на полу в объятьях смеющейся блондинки. Казалось, я даже почувствовала запах тех лет. Той Бекки. — Я так скучала, ласточка! — шмыгнула она носом, и я почувствовала соленые капли на коже своей шеи. — Я тоже, милая. — слезы потоком устремились на выход, когда я сжала в невероятно сильных даже по меркам вампира объятьях подругу. Сестру. — Эй, вообще-то это я ее нашел и никогда не сдавался! — наигранно обижено произнес парень, всем своим весом плюхаясь прямо на нас, как в старые добрые времена. — Я смотрю, ты совсем не изменился. — хрипло выдавила я, так как теперь говорить стало еще тяжелее из-за стиснутых от четырех сильнейших рук легких. — Сколько тебе лет, Кол? — риторически спросила я, пытаясь вытащить из-под его туши правую руку, чтобы обнять и его. — Это переходный возраст, Кэрри. Всего 130 лет, еще не повзрослел. — ответила за него сестра, и мы дружно захохотали. Не думаю, что испытывала такую эйфорию вообще после расставания с ними. Были моменты, когда я была счастлива, много моментов, но такой эйфории... Без них... Никогда. — У нас тут у всех переходный возраст! — возразил он. Пролежав в том же положении на полу еще несколько минут, мы неуклюже поднялись, и ту веселую обстановку словно унесло холодным ветром. — Что ж, я рада, что хотя бы вы не сдавались. — мне кажется, со стороны мои голубые глаза сейчас стали более темными, но не от злости, а от теплоты, что струилась из каждого атома моего тела. — Я рад, что ты все-таки не сбежала от нас. И что это было ужасное, но закончившееся на хорошей ноте, недопонимание. Думаю, если бы нас кто-то увидел, или узнал нашу историю, никто бы не поверил и не понял бы, как мы могли столь быстро простить друг друга, довериться друг другу так легко. Но эта связь, она не рушима. Она чувствуется на вербальном уровне. Наши отношения были невероятно крепки, когда мы были людьми, а с вампиризмом этот магнетизм только увеличился. — На самом деле, мы лжем. — на этих словах Ребекки часть меня будто мгновенно умерла. — Мы тоже сдались на какое-то время. Захотелось закрыть лицо ладонями и заплакать снова от облегчения. Она лишь об этом. Что ж, не сильно приятно, но и не сильно огорчает. Я заметила, как Кол хотел шикнуть на нее, наверняка он не хотел признаваться в этом, оставаясь для меня героем и хорошим заботливым братом. — Примерно полдесятилетия назад мы решили оставить поиски, так как ничего все равно не получалось. — поникнув, продолжила рассказывать девушка. — Тогда был последний раз, когда Ник снова загорелся идеей вернуть тебя. Он был очень зол и хотел услышать правду из твоих уст. Но это не было единственной причиной... — Если ты так скучаешь по ней, то иди и найди ее. Разве у тебя есть право сдаваться, Ник? — больно ударяла его по самым болевым точкам Ребекка. Клаус, тая надежды в глазах, обернулся к ней. В каждой морщинке его сморщивавшегося лица можно было разглядеть мнимую надежду на то, что она права. Что шанс еще есть. Однако все его ощущения развеял еле слышимый для человеческого, но слишком громкий для вампирского уха смех. — Ты думаешь, я не смогу ее найти, Кол? — практически прорычал он в лицо брата, переместившись к нему вплотную на сверхскорости. — Ну конечно. Ты мой юный следопыт. Сто лет не мог ее отыскать, думаю, останься она здесь, ты бы все равно упустил ее из виду. Клаус в мгновенье ока приложил парня о стену, почти сразу же надавливая своей рукой в его шею. Ребекка впервые увидела, как ее старший брат угрожает другому не в шутку, а всерьез. — Хватит! — раздался звонкий голос главного первородного. — Отпусти Кола сейчас же, Никлаус. Он нехотя разжал пальцы, размеренно поднимаясь от потерявшего весь свой веселый запал парня. — Никогда больше не смей говорить со мной о ней в таком тоне. — рявкнул Клаус напоследок, выходя из комнаты вслед за Элайджей. — После этого у них был долгий разговор, о котором нам ничего известно, и Ник закончил предпринимать попытки найти тебя. Мы тоже, пока... — Пока пару лет назад я не нашел зацепку, что ты уже продолжительное время проживаешь здесь. — закончил за Ребекку Кол. Я кивнула в знак понимания и прощения, если оно им было нужно за этот поступок, и присела на кончик стола, прогладив волосы ладонями назад. — Почему вы вообще решили, что я ушла к семье навсегда? — задала один из самых интересующих меня вопросов. — Судя по вашим словам, вы ведь даже и не предполагали, что я могла вернуться. Это правда не складывалось. Не могли ведь они придумать это с бухты-барахты? Так почему? Они замешкались. Было видно, что они знают ответ на мой вопрос, но почему-то очень не хотят его говорить. — Элайджа так сказал. — заявила Бекка. — Он уверил нас, что перед своим уходом ты сама рассказала ему о том, что не вернешься. В начале она говорила твердо, но приближаясь к концу ее голос звучал все менее и менее уверенно. Она сомневалась. Но... Элайджа? Зачем ему это? Для чего обманывать родную семью? Подставлять меня? Мы ведь брат и сестра. По крайней мере, тогда точно ими были. Я смотрела на ребят и понимала, что они постепенно понимают, что их брат предал их. Сказал неправду. И часть меня была безгранично счастлива, что они сейчас доверились именно мне, а не ему. Но в то же время я не могу так поступить с ними. Зная, что для них означает семья, я не имею права вот так отбирать у них брата, даже если он солгал. Как минимум, мне нужно поговорить с ним вначале. Не хочу быть виновницей их разлома, как семьи. — Господи. — я сделала максимально удивленно-грустное лицо, на которое была способна. — Я и забыла совсем об этом. Перед тем как уйти, я встретила его. Сказала, что мне нужно подумать о нашей семье, о моей семье. Сказала, что могу не вернуться до заката. — мой голос звучал одновременно и твердо, и сломлено. — Вероятно, он не так меня понял. Хочется спросить себя, зачем я его защищаю, когда именно он причина, по которой я более ста лет не могла быть рядом с близкими людьми. Мы поговорили еще немного, пока я не провела их в комнаты и ушла поговорить с остальными членами семейства. Долго не могла никого найти, да и не знала, что им сказать? Обвинить Элайджу? Рассказать Клаусу ту же выдуманную историю о недопонимании? Желание вернуть все на круги своя неконтролируемо вырывается из меня, но осознание, что как прежде уже никогда не будет буквально заталкивает меня все глубже под толщу воды океана из страданий и отчаяния. Все может быть даже хуже чем раньше. Наверное, даже не может, а будет. — Клаус. — позвала я неожиданно для самой себя, стоило мне увидеть его силуэт проходящий рядом. Он остановился. Неужели не повернется? Даже смотреть на меня неприятно? Взгляд падает на его левую руку. Точнее на кольцо точь-в-точь, что у меня, надетое на безымянный палец. Интересно, он как и я пытался найти способ избавиться от него или не снимал по собственному желанию? Я позвала его снова. — Я не собираюсь разговаривать с предательницей. — буквально прорычал он, и я заметила, как его кулаки сжались. — Я сейчас забираю Кола с Ребеккой, и мы уедем. Постарайся больше никогда не попадаться нам на глаза. От его тона у меня словно узел завязался внутри живота. Он никогда не позволял себе еще так со мной говорить. Никогда. Но это не пугало, а лишь вызывало большую злость. — Не то что? — презрительно выплюнула я. В последний раз со мной общались в таком тоне более сотни лет назад. И это был Деймон. И я уж точно больше не позволю к себе такое обращение. Тем более от этого человека. Клаус резко повернулся и сделал несколько шагов навстречу ко мне, оставляя между нами считанные сантиметры. — Я убью тебя. — угрожающе прошептал он. — И я серьезно. — Ты серьезно? — переспросила я, пододвигая свое лицо еще ближе. — Я могу умереть в твоих руках? Секунда. Вторая. Третья. Лишь наше тяжелое дыхание, превращающееся в одно целое. — Я убивал людей и за меньшее, Кэролайн. Не испытывай меня. — он смотрел на меня свысока из-за высокого роста, и даже то, что я встала на носочки, не помогало мне быть с ним наравне. — Не смей так обращаться со мной. Я не твоя любовница. — язвительно подметила я. По каким-то причинам мои слова заставили его улыбнуться. — Верно. Ты моя жена. — его рука коснулась моей щеки, и синие глаза удивленно уставились в его серые. — Поэтому ты должна делать то, что я говорю. Я успела лишь вздрогнуть, когда невероятно сильным порывом воздуха меня чуть не снесло с ног. А его уже нигде не было. — Никлаус не воспринимает тебя также. — послышался голос за спиной, и я негромко усмехнулась. — И благодаря кому же это? — Кэролайн. — Нет, Элайджа! Я никому ничего не сказала, но ответь мне на один вопрос. — я повернулась к нему. — За что ты так со мной? Теперь его раннее поведение имело смысл. Он боялся, что правда раскроется, и все отвернутся от него. — Я сделал это ради своей семьи. — беспристрастно сказал брюнет. — Я была твоей семьей! — не выдержав, крикнула. — И тогда мы бы все были мертвы! — гаркнул он в ответ. — Они бы никогда не оставили тебя, понимаешь?! Но если бы остались там хоть на минуту позже, то Майкл нас всех бы убил. Никлауса точно. Мои глаза расширились от осознания его правоты, но все же злость не до конца покинула меня. Как он мог так холодно отзываться о нашем прошлом? Как это все могло потерять для него вес? Почему он не сказал им потом? Ведь я была частью семьи, я заслуживала правды, как и остальные Майклсоны. Почему только Ребекка с Колом не предали меня даже сейчас? Почему Элайджа? И главное Клаус... Из всех людей на земле он должен был доверять больше всех. Мы ведь любим, любили друг друга... Я думала, если мои чувства не меняются, то и чувства людей, которым я доверяю и которых люблю, тоже не изменятся. Я ошибалась.