99 Problems

Иосиф проснулся оттого, что на него посыпался снег. Вечный мальчик чихнул, сел, сонно потирая глаза и недовольно отряхнулся, морщась от неприятного колкого ощущения засыпавшегося за шиворот колкого льда. Он поднял глаза. Ветка, с которой сыпались острые снежинки, все еще по инерции колыхалась. Но с ослепительно белого, дневного неба, тихо спускались все новые и новые снежные льдинки, засыпая все вокруг белой крупой. «Зима, что ли? – Слегка удивленно подумал Иосиф. – Это ж сколько меня не будили…?» С одной стороны, он ясно выразился для Элиаса, высказав ему прямо в лицо все, что он думает о такого рода побудках. Спокойствие спокойствием, только вот, он так-то все еще проклят. И каждую секунду своего бытия в сознании он испытывает это омерзительное чувство онемения от гниющих заживо конечностей, плавно переходящие со временем в тупую, нескончаемую полосу боли. Картафил дернул щекой и медленно поднялся на ноги. Где-то в корнях деревьев было запрятано зелье на основе формалина, которое они разработали вместе с Элиасом, чтобы облегчить его участь. Удивительно, сколько совместных открытий и прорывов им удалось совершить только лишь благодаря тому, что они объединились с Эйнсвордом… Пальцы погрузились в снег и Иосиф снова поморщился от колкого ощущения. Холода он пока не чувствовал, но это только пока. Поэтому, следовало поторопиться. Да, конечно, он попросил его не будить. Однако, раз в полнолунье он все же просыпался, сам. А сейчас почему-то нет. Но что самое важное, в прошлые года, в полнолунье на рубеже двух сезонов, его всегда на мосту ждал Элиас. Иосиф сам толком не понимал, зачем тот это делал. После того, как Элиас Эйнсворд пришел тогда к нему, три года назад и сходу заявил, что может ему помочь, Картафил сначала его выставил на смех. Потом Элиас Эйнсворд нашел ему место, где мир живых выходил в мир мертвых и предложил ему перебраться туда. А когда Иосиф снова высмеял чародея и отказался принимать его предложение, его вальнули дротиком с сонным зельем и притащили туда насильно. Для костяного Чародея это несло минимум смысла, но… В первый год, после того, как Иосиф впервые проспал на этом острове почти три месяца кряду, осенью Шип принес ему одеяло и матрац, чтобы не спать на голой земле. Картафил тогда промолчал, как бы признавая то, что идея Эйнсворда была хороша, но потом, с издевательским тоном поблагодарил его и попросил приходить еще. Чародей тогда лишь кивнул и растворился в своем черном тумане, наполненном терновыми лозами и холодными искрами. Картафил хмыкнул и решил было, что больше никогда Эйнсворда не увидет, но в тот момент, ему было как-то плевать. Каково же было его удивление, когда ближе к зиме, Чародей снова появился. Но этот раз с тентом и спальным мешком. Картафил скрипнул зубами, ничего не ответил и отвернулся от визитера. На что Эйнсворд лишь положил на мостик свою поклажу и снова исчез. В следующий раз, весной, когда Элиас снова появился все на том же мостике, Картафил на него наорал. Приказал больше никогда не появляться здесь, что все сделки с ним уже завершены, что он отплатил ему сполна за всю информацию и больше ничего ему не должен. Эйнсворд лишь пожал плечами и поставил чемодан на перила мостика, после чего попрощался и исчез. На следующую осень Иосиф его уже ждал и даже вышел к нему. Элиас Эйнсворд тогда ждал его на другом концу моста. На все вопросы, как он нашел это место, отвечать отказался, пространственно выразившись, что это не его секрет. Иосиф тогда пожал плечами и не стал дальше спрашивать. Тогда ему еще не было интересно. Он не мог (да и не хотел) называть Элиаса своим другом. Черт, да после всего пережитого, увиденного и переосмысленного во время своих скитаний, он давно отринул это понятие. Слишком уж хрупкое это понятие – дружба. После всех этих странных событий Эйнсворд стал для него, ну, может быть, хорошим коллегой. Товарищем. Единомышленником. Но никак не другом. За три года их сотрудничества, Чародей помог ему выйти из тени, что оказалось достаточно легко. Стоило лишь намекнуть о том, что у него есть невероятное количество полезных исследований на самый широкий спектр тем, волшебно-научное сообщество тут же замело хвостом и сняло с доски разыскиваемых. Все-таки, есть в этом мире одна вещь, которая ценнее всяких денег – знания. Труднее было очистить свое имя перед Титанией и прочими богами мира сего. Пожалуй, у Иосифа это не вышло и по сей день. Но тут уж ему было плевать – он настолько давно перешагнул черту, дозволенную магией, что не сосчитать тех преступлений, которых он совершил против Чародеев и волшебных существ. Не трогают – и на том спасибо. Он просто не будет лишний раз к ним соваться. И вот теперь, его не было. Дурацкого Костяного Чародея не было на чертовом мосту. И судя по всему, уже давно. Иосиф начал с остервенением разгребать снег и наконец, смог откинуть крышку. Холод начинал уже потихоньку прорываться под рубашку и он поспешно зарылся в свои вещи. Первым делом, чтобы адекватно воспринимать существующую реальность которая уже начинала знатно бесить, он опрокинул залпом единственный оставшийся бутылек. Мразотное зелье, напоминавшее по виду и вкусу болотную тину, вяло потекло в пересохшей глотке и Картафил тут же поспешно заел ее горстью снега. Все лучше, чем чувствовать это мерзкий вкус. Переждав пару минут, чувствуя кусающий за пальцы холод, он спешным делом вынул новую, крепкую пару ботинок, мгновенно надевая их на ноги, и толстую, потрепанную жизнью куртку. После чего, его глаза внезапно выхватили из общей массы вещей яркие, канареечно-желтые шарф и шапку. Он на секунду завис, разглядывая эти вещи. Их Эйнсворд принес в ту самую, вторую осень. Лично вручил, прямо в руки, словно гордясь собой. Картафил тогда едва удержался, чтобы не выкинуть их обратно, но лишь скрипя зубами поблагодарил и отложил в сторону, мысленно пообещав, что никогда их не наденет. Но сейчас, он словно раздумывая, медленно намотал яркий шарф на горло. «Вдруг снаружи еще холоднее, чем здесь, - как бы оправдываясь, подумал Иосиф, захлопывая крышку сундука. – А так я хотя бы не сразу замерзну…» Он медленно встал и еще раз оглядел окружающее пространство, ища непонятно чето. Но его маленький островок с заснеженным, огромным дерево, окруженной черной, вяло несущего куда-то свои воды ручьем, был девственно пуст. Никаких следов или дорожек. Белое нетронутое полотно мосту. Снег продолжал падать. Иосиф сжал зубы и начал осторожно прокладывать себе путь в сугробе. Он даже не задумывался, куда и зачем он так торопился. Он просто понимал, что ему надо выбраться отсюда и попасть к Эйнсворду. «И заодно по дороге достать где-то пару перчаток и теплых носков, - подумал Иосиф, сжимая в кулаки озябшие пальцы в карманах. – А то черт, мой возраст не шутки, заболею и все…» Он медленно шел, погружаясь чуть ли не по колено и чувствуя, как промокают штаны и леденеют ноги. Не страшно – все это исправит колдовство, как только он выберется с этого острова. Ведь главное правило этого места заключалось в том, чтобы ни в коем случае не применять здесь магию. Но вот он дошел до моста и оглянулся. Вид одинокой цепочка следов, ведущей от разворошенной ямы, заставил его поморщиться. Да уж, ему определенно следовало найти Эйнсворда и как можно скорее. На мосту снега было меньше, видимо, хуже ложился. Однако, прямо посередине покоился большущий сугроб, образовавшийся из-за изгиба моста. Иосиф фыркнул. Штаны, полы курти были уже настолько мокрыми, а ноги настолько ледяными, что он просто вошел в сугроб, думая, что хуже уже не будет. Но хуже – было. Первые шаги утонули в белом покрывали без проблем, а вот на третьем шаге, Вечный мальчик с ужасом ощутил, как его нога заскользила. Миг, и он уже лежит носов в сугробе. Он зарычал, беспомощно барахтаясь в чертовом белом месиве, отфыркиваясь от попавшего в рот и нос снега, но наконец, ему удалось сесть. «Какого черта?» - Раздраженно подумал Иосиф, но тут же осекся. Сердце, как когда-то давно, пропустило удар. Слава всем известным Богам, но то, чем он поскользнулся, не улетело в реку, а то можно было бы с этим распрощаться. Оно лишь соскользнуло с моста и сместилось наверх, пока Иосиф барахтался и баламутил снег. На этот раз, передачка была совсем небольшой. Это был яркий пластиковый пакет лаймово-зеленого цвета, как раз такой, чтобы не потерять в снегу. Иосиф рванул к нему, без жалости разрывая пакет, словно животное, учуявшее под пластиком кусок мяса. Внутри было пять колбочек зелья. И яркие, канареечно желтые, перчатки. *** -Yob vashy mat… - Сдавленно произнес Вечный Мальчик на русском. – Pizdec. Не то, чтобы он знал русский, просто Чисе так много материлась в его присутствии, что он таки запомнил парочку выражений. А то, что он видел перед собой, как раз можно было описать коротко, емко и исключительно ругательствами. «И как только Силкэ позволила данное надругательство…» - подумал Иосиф, обходя территорию дома Эйнсворда в поисках дома. Эйнсорд всегда любил говорить о том, что современные проблемы требуют современных решений. Например, чтобы провернуть масштабный эксперимент, надо объединить силы с университетом магии. Чтобы получить идеальную жену, надо заиметь странные приходы и найти ее в этом неспокойном мире по обрывкам полученной из снов информации. Чтобы не пускать в дом фей, надо обнести свой дом огромным железным куполом из сетки в редкую ячейку. Причем такую, чтобы гарантированно ни одна зараза не пролезла. Иосиф вздохнул. Даже гадать не надо было, чтобы понять, что привело к такому раскладу. Чисе. Чисе, Чисе и только Чисе. А ведь он уже было настроился на тихое и размеренное существование, плюс-минус прерываемое посиделками с Эйнсвордом, как появилась Чисе.Еще год назад, когда все более-менее пришло в норму, он опасался, что так и будет, но отмахивался от своих опасений, как от неуместных и предвзятых. Но увы, он оказался как всегда прав. Мало того, что она была совершенно не тем человеком, которого с таким восторгом описывал Элиас, так и человек этот оказался… Что уж тут скрывать, слишком сильно похож на самого Элиаса. Иосиф размышлял, в чем же причина столь забавного феномена. Перебирал множество факторов и явлений и под конец, когда ему надоело, сошелся сам с собой на том, что, скорее всего, здесь виновно эхо других миров. Он давненько подозревал о существовании параллельных реальностей, но доказать у него никак не получалось, как бы он не старался. И вот, поди ж ты – доказательство свалилось как снег на голову, в лице ученицы его коллеги. Одним из нехороших личностных черт его собрата-чародея было то, что если он чем-то серьезно увлекался, то ставил это в центр своего мира. Чародей совершенно не знал меры. Никогда. Как сначала это было с феноменом эмоций – он же никогда до этого не интересовался ими, а потом вдруг, с появлением снов, его стукнуло. А Чисе он не просто заинтересовался – Элиас стал ей чуть ли не одержим. А значит, вместе с ним и все окружающие, кто был способен выдержать неконтролируемый и непонятный поток энтузиазма этого странного существа. Еще ДО того, как эти двое встретились вживую, казалось, вся жизнь Эйнсворда закольцевалась вокруг будущей ученицы. Заказывались особенные вещи для нее, ингредиенты для зелий, способных облегчить ее состояние, учебники, предметы для обучения и бог знает что еще. Иосиф взирал на это все с легким интересом и даже согласился ему слегка помочь с оценкой состояния девушки, когда она таки попадет к нему в руки. Что ж, чем больше возлагаешь надежд, тем больнее разочаровываться. А разочаровался Элиас Эйнсворд очень, ОЧЕНЬ сильно. Так что, Картафил еще больше удивился, увидев девушку в живых. Правда, потом, он вдруг резко осознал, что участь, ей уготовленная, чем-то схожа с его собственной. Потому что Эйнсворд вознамерился впихнуть в нее все свои знания, за самый короткий известный ему срок.И не собирался отвлекаться ни на какие человеческие нужды, перегружая и перегружая девушку информацией, навыками, тренировками. Он не допускал даже самой мысли о том, что в какой-то период у девушки может наступить эмоциональное выгорание и переутомление. Но что самое удручающее, неизвестная девушка (а Иосиф точно мог сказать, что ЭТУ Чисе он не знает ни в какой мере), угодливо подыгрывала ему, покрывая и оправдывая любые поступки Учителя. Притом, сам Иосиф сначала безумно разочаровался – Чисе подставлялась под все кнуты исключительно из-за внушенного самой себе чувства вины, которое выросло на почве тотального непонимания и обесценивания себя как личности. Сам толком не поняв как, он оказался втянут в эту странную игру. И ему пришлось как-то выкручиваться. После того, как Иосиф внес свою лепту в их отношения, кажется, они начали выравниваться и слава богу, пиковая ситуация так и не наступила. По крайней мере, он так думал. А сейчас, он стоял перед куполом и даже не знал, как ему подступиться к дому. Значит, что-то где-то снова пошло не туда. - Он уже четыре месяца так. Иосиф нехотя обернулся. Рядом с ним, но на почтительном расстоянии от железной сетки, сгорбившись, висела небольшая зеленая феечка. Она явно мерзла, так как поджала под себя свои птичьи лапки и обхватила себя руками. Снег крупными хлопьями падал на несчастное магическое создание, на голове и плечах которого уже образовался сугроб. Ариэль, кажется, так ее звали, вспомнил Иосиф.Была частым гостем в доме Эйнсворда и явно имела какие-то дела с ним. -Привет, - поздоровался он. Все-таки, вежливость - превыше всего, она же позволяет открыть двери туда, куда обычного человека пропустили б с трудом. – Четыре месяца что? - Четыре месяца как забор возвёл, - уныло пояснила Ариэль. – Как Чисе исчезла, так и возвел эту… дрянь! – Феечка с отвращением кинула быстрый взгляд в сторону забора, но приблизиться не решилась – все-таки, железо было для фейри смертельно опасно. «Значит, Чисе пропала и это произошло четыре месяца назад, - подумал Картафил, нахмурившись. – Что ж, это вполне отвечает на мой вопрос о причинах его неявки ко мне… Но не отвечает на ряд других, не менее важных. Например, неужели она таки сбежала?» - Понятно, - ответил он вслух. – А ты чего здесь забыла? Ваш вид обычно предпочитает коротать зимы в мире фей, разве нет? - Могу спросить о том же тебя, - мрачно ответила феечка, скукоживаясь и поджимая лапки еще сильнее, ощутимо дрожа на холодном воздухе. – Чего тебе не сидится на своем острове? - Touché, - улыбнулся Иосиф. – Так или иначе, нам обоим, похоже, надо внутрь… - задумчиво пробормотал он, рассеяно глядя на сетку. – Скажи, ты давно тут сидишь? Элиас вообще показывается из дому? Параллельно с этим, он осторожно повел плечом, как бы показывая, что феечка может спокойно на него присесть. Ариэль недовольно повела носом – конечно, стала бы она доверять Картафилу! Но видимо, холод все же доконал и это волшебное существо, так что она, с осторожностью перелетела к нему. И даже ответила: - Четыре месяца. А Элиас как всех выгнал, так и ходит куда-то только по поручениям церкви. «Однако, - подумал Иосиф. – Значит, он не настолько канул в пучины отчаяния, чтобы забыть совсем про всё.» Он еще раз рассеяно оглядел купол из железной проволоки. Его вершина терялась где-то наверху в снежном тумане, но было и так ясно, что сетка полностью закрывает весь участок. Оставалось только удивляться, где он добыл столько железа и смог соорудить такую конструкцию. Впрочем, он же был весьма богат, а с сетью могли подсобить из немагического мира. Как говорится, у богачей свои причуды, никто не станет задавать лишних вопросов, если хорошо заплатить. Иосиф повернулся спиной к этому чуду строительства и решительно зашагал по проторенной им же дорожке в сторону поселка. - У тебя есть какой-то план? – Поинтересовалась Ариэль. Она уже успела почувствовать себя настолько комфортно, что взяла один из концов желтого шарфа и закуталась в него, как в одеяло. - Современные проблемы требуют современных решений, - хмыкнул Картафил. – Я бы мог воздействовать магией, но что-то мне подсказывает, что он зачаровал сверху этот забор. «В лучшем случае, просто от разрушений, в худшем – меня бы зажарило током» - добавил он про себя. Искать себе новое тело, да еще в таком положении, совсем не хотелось, так что он решил подстраховаться. Путь до церкви он вспомнил на удивление хорошо. Как будто бы и не лежал четыре месяца в беспробудной коме. «Я надеюсь, я не попал случайно на какой-нибудь церковный праздник. – Мимоходом подумалось Картафилу. – Лишние свидетели мне сейчас ни к чему…» Они шли уже в маленьком леске, мимо длиннющего каменного забора, когда фейри на его плече вдруг беспокойно зашевелилась. - Ты тут это! – Скороговоркой произнесла Ариэль. – Ты того, прекращай! Мы чего, в церковь??? Я не согласна! Не пойду! И она взлетела с его плеча, повиснув в воздухе, недовольно щуря свои большие зеленые глаза. Иосиф остановился, глубоко вздохнул и посмотрел на нее. - Хорошо, - покладисто произнес Вечный Мальчик. – Можешь подождать меня здесь. Одна. На морозе. Рядом с кладбищем. Под снегом. Фейри сделала недовольный кульбит, взмахнула негодующе руками, но видимо перспектива быть в одиночестве на кладбище ей не понравилась, так что она вернулась на плечо Картафила, что-то недовольно бурча себе под нос. Иосиф мысленно хмыкнул. Да уж, даже такая маленькая феечка осознает, что зима – самое время для всякой темной погани, то самое время, когда аура смерти и холода потустороннего мира усиливается в разы и светлым существам становится очень плохо. Они подошли к церкви и Картафил остановился. Сердце странно кольнуло. За эти полгода жизнь привела его сюда во второй раз. Белые стены просвечивали сквозь голые черные стволы деревьев, холодные и неприютные. Покатая деревянная крыша, очищенная от снега, казалась большим темным пятном на фоне серых туч. И лишь яркие, лимонно желтые как его собственный шарф окна, горели теплым, приветливым огнем, разгоняя ранние зимние сумерки. Они обещали тепло и покой, но Иосиф с какой-то странной отрешенностью понимал, что его там не ждут. - Эй, ты чего опять? – Ариэль без малейшего колебания совести дернула его за седую прядь. – Ты опять хотел позвать священника? Это был твой план? Так вот, он не сработает. Этот мужик к нему чуть ли не каждый день ходит – стоит каждый раз у ворот, а ему не открывают! - А? – Иосиф вынырнул из своих мыслей. Последний кусок информации заставил его крепко задуматься. – То есть как это – не пускают? Ты же сама сказала, что Элиас выполняет поручения церкви? - Конечно, выполняет! – Ариэль чихнула. – Только он сам сюда ходит. Раз в неделю, своим ходом. Потом забирает бумаги и улетает. И ни на кого внимания не обращает, - заключила она обижено и потупив глаза. «Надо же, так она и в правду следила за ним. – Удивленно отметил Вечный Мальчик. – Вот уж никогда бы не подумал, что фейри реально привяжется к нему и будет обижаться.» Меж тем, Ариэль плотнее завернулась в его шарф и мрачно сказала: - И вообще, предупреждать надо о таком. Фейри в церковь путь заказан. Но Картафил не ответил. Он искал глазами вход. - О, вот как раз то, что нам нужно. – Пробормотал он, не слушая феечку. С одной стороны, где-то в тени голых деревьев виднелась тонкая цепочка следов, едва препорошеная снегом. Она явно вела куда-то к черному входу, а так как прокладывать самостоятельно через снег путь Иосифу не улыбалось, он медленно побрел по проторенной дорожке. Церковная стена справа медленно заполоняла собой весь обзор и угрюмо нависала над путниками. Картафил сжал зубы и пошел быстрее. Даже Ариэль притихла, словно стараясь не привлекать к себе внимание молчаливого взора. Казалось, чужой Бог наблюдает за ними выжидательно, и заранее не одобряет план Картафила. Но вот, тропа весело вильнула вправо и они вдвоем уперлись в закрытую калитку. А над ней красным глазом мигала камера слежения - Ну вот и плану твоему конец, - довольно, но тихо произнесла фейри. – Что теперь будем делать гений? - Лезть, - коротко сообщил Картафил и ухватился за железный прут. А что? За свою буйную жизнь он и не таким занимался, а на территории церкви лучше магию не применять, а то мало ли. Параллельно, он легким движением руки отвернул камеру, дабы та смотрела в другую сторону. Хватятся, конечно, но к тому времени они уже будут далеко. -Стой, стой, ты что делаешь, черт! – Тонким голоском завопила Ариэль прямо ему в ухо.- Это же чистейшее железо! Я так не могу! Мне нельзя! - А ты держись крепче, - процедил Иосиф, подтягиваясь на руках. – И все будет хорошо… «Красивый забор сделали, - промелькнуло у него в голове. – Качественный…» Забор здесь действительно выглядел очень интересно – витая красивая ковка из переплетающих золотистые кресты черных лоз винограда. Они цеплялись за одежду, скользили под руками, словно отчаянно стараясь не пускать Картафила на святую землю, но он был упрямее. Всегда был. Венчали же эту композицию острые пики, опасно поблескивающие в холодном зимнем свете. Иосиф явственно представил, как его нога соскальзывает и он падает подбородком на такую пику. Он вцепился в забор и одним рывком преодолел опасный участок, свалившись в сугроб и скатившись на дорожку. Где-то в снежной кутерьме завопила Ариэль, которую окунуло в холодный колючий снег, но Иосиф лишь стряхнул с себя колкие льдинки и невозмутимо продолжил путь. - Ать, ты! Псих! – Возмущенно выкрикнула фейри.- Нахватался у Чисе, как пить дать! Шарф для нее теперь был бесполезен, так как насквозь промок и Ариэль, уже ничего не стесняясь, перебралась за шиворот Иосифа. Но тот снова не обратил внимания – весь его путь был сосредоточен на сарае с инструментами, куда на зиму убирали весь инвентарь. На его счастье, дверь была старой и хлипкой, и вот он уже пробирается сквозь сугробы к конечной цели своего плана. Он с силой дернул замок и тот так и остался в его руках. «Вот же ж, - ухмыльнулся про себя Иосиф. – Денег на камеру хватило, а на толковый замок пожабились.» - Мы что, будем красть? – С восхищением и испугом в голосе, высунулась у него из-за шиворот фейри. – У церкви!? Она не могла летать, священная земля здорово подавляла ее магические способности. Но вот дух ее подавить не могло ничто, даже чертово железо. - Одна из заповедей гласит, что нельзя отказывать нуждающимся, - сквозь зубы пробормотал Картафил, напирая на дверь. – А мы очень нуждаемся… Ага! Нужный инструмент висел на небольшой стойке, сразу перед глазами. Картафил даже повеселел, впервые за этот долгий период времени все складывалось очень даже хорошо, даже отлично. «Как нам повезло, - подумалось ему. – Зашли и вышли, приключение на 20 минут!» - Вы двое, что вы здесь забыли!? «Зря я это подумал, - Картафил медленно прикрыл глаза и так же медленно развернулся к источнику голоса. – Очень даже зря…» Конечно, все складывалось слишком хорошо. Кому нужна более серьезная охрана, кому нужен более высокий забор или больше камер наблюдения. Ариэль пискнула в ужасе и забилась за шиворот Иосифа. Потому что на пути у них возвышался здоровенный, чернющий, Кладбищенский Гримм.