Аленький цветочек

Вкусно пахло свежим деревом, на пол сыпались опилки. Надо будет со временем, когда развернется, пылесос купить. Андрей работал, громко и немузыкально насвистывая, благо шум станка заглушал его свист. Ремонт внутренних помещений был закончен, и Андрей с удовольствием взялся за наружную отделку. Наличники уже сохли в другой комнате. Со временем надо будет заменить забор на более надёжный, тогда можно будет сушить во дворе под навесом. И вытяжку надо будет поставить помощнее. Пока Андрей покрывал готовые изделия олифой и лаком во дворе, а сушил в помещении, а лучше бы наоборот. Скоро похолодает, на улице особенно не поработаешь. Сейчас Андрей занимался причелинами. Узкие полосы деревянного кружева, кокетливо выглядывающие из-под ската крыши, не так бросаются в глаза, как наличники, да и расположены довольно высоко, не разглядеть толком — поэтому узор на них примерно такой же, да попроще. А потом очередь дойдет до подзора — резной полосы, отделяющей нижнюю часть дома от чердака. Вот там, наоборот, резьба будет ещё богаче, может, даже с рельефом. Подзор всегда считался главным украшением дома. Андрей взглянул на часы. Выключил станок, объявил вслух: — Обеденный перерыв! Включил чайник, достал из шкафчика чашку, банку с заваркой, тарелку. Развернул пакет с бутербродами. Положил на тарелку два куска колбасы и три карамельки, поставил тарелку на подоконник. Сам он выпил чай без сахара, но с лимоном, съел бутерброды. И вышел на крыльцо — постоять немного, подышать свежим воздухом… Когда он вернулся, тарелка была пустой. То, что помещение с ним делит неведомое существо, Андрея нисколько не напрягало. Скорее наоборот — приятно было сознавать, что он здесь не один. Экспериментальным путем он выяснил, что молоко вовсе не обязательно наливать в блюдце, а блюдце, в свою очередь, незачем ставить на пол. Как оказалось, существо было всеядным, но предпочитало мясо и сладости. Сначала Андрей оставлял всю еду для существа вечером, перед уходом. Но обедать в одиночку было как-то неудобно, и у них выработался вот такой ритуал. До конца дня Андрей успел пройти одну доску до конца. — Ну вот, с утра олифой покрою, и пока буду вторую доску резать, эта уже высохнет! Как многие одинокие люди, Андрей нередко разговаривал вслух сам с собой. Впрочем, теперь он мог обращаться к своему соседу. Делился планами, объяснял мистический смысл конька крыши, рассказывал о разнице между разными породами древесины. Он полюбовался результатом, погладил резной край. Умылся, переоделся в крохотной комнатушке, которую он выделил себе под бытовку. Заглянул на мгновение в цех, махнул рукой: — До завтра! Поставил на подоконник литровый пакет молока и ушел. Наутро Андрея ожидал сюрприз. На верстаке лежала круглая кружевная салфетка. Из каких-то странных тёмно-серых ниток — Андрей не сразу понял, что это такое, потом по цвету узнал шпагат, которым были связаны три упаковки вагонки. Это он покупал, когда помещение магазина в порядок приводил. Существо, значит, расплело шпагат на отдельные волокна, а потом из них сотворило… такое. Он взял кружево в руки, разглядывая. Плетение выглядело незнакомо. Бабушка Андрея была настоящей мастерицей. Она вязала крючком, вышивала, плела макраме. Мать посмеивалась над ней: — Охота была глаза портить, кому это сейчас нужно! — Сейчас не нужно, так потом понадобится, — с достоинством отвечала бабушка. — Мода, знаешь ли, меняется! И продолжала вышивать мережкой или ришелье белоснежные полушторки, вязать салфетки и вазочки… Куда все это делось после бабушкиной смерти? Это кружево выглядело непривычно. Такого бабушка точно не вязала. — Так ты, значит, тоже рукодельница? — вслух спросил Андрей. Он до сих пор не решил, в каком роде обращаться к существу, но слова «рукодельник» в русском языке нет. — И тебе, значит, нитки нужны? В этот день он закончил работу чуть раньше обычного. Довольно долго бродил по торговому центру, пытаясь самостоятельно найти то, что нужно. Спрашивать он почему-то стеснялся. Потом обозвал себя идиотом и спросил у первой попавшейся продавщицы, где купить ниток для плетения. В магазинчике «Все для рукоделия» он оказался единственным мужчиной. Ну и ладно! Он подошёл к прилавку и твердо и уверенно попросил ниток для плетения. Симпатичная светленькая девушка слегка удивленно подняла брови: — Каких именно? — Не знаю, — растерялся он. — А какая разница? — Что значит какая разница? — возмутилась девушка. — Какая разница между ирисом и краше? — Да откуда я знаю! Для плетения! — Ну вы даёте! — засмеялась продавщица. — Для какого именно? Одно дело макраме, другое — фриволите. — Давайте разных, — сдался Андрей, — пусть сама выбирает. — Девушке своей покупаете, что ли? — продавщица сноровисто складывала в пакет разные мотки и катушки. — Девушке, точно, — усмехнулся Андрей. Да уж, с его лицом только о такой девушке и можно мечтать… За ночь в мастерской ничего не изменилось — не считая, разумеется, опустевшего пакета из-под молока. Пакет с нитками Андрей положил на окно, но разворачивать его не стал. — Ты потом посмотришь, ладно? — пояснил он. — А то запылятся, я ведь сейчас работать буду. Пока за станком работаешь, не до болтовни, слишком шумно. И размечал доску Андрей тоже молча — это дело аккуратности требует, сосредоточенности. А вот кистью махать можно и с разговорами. И пока Андрей олифил вчерашнюю причелину, он вдруг почему-то стал рассказывать про свою бабушку, про ее салфеточки, полушторки, декоративные наволочки… И чувствовал, что существо его слушает. Андрей думал, что существо отберет себе подходящие нитки — вместо этого наутро исчезли все. Новых кружев не появилось, но он этого и не ожидал, разумеется. С такой скоростью даже бабушка не вязала. Кружево появилось через три дня. Очень легкое, воздушное, тонкое. И почему-то неправильной формы, словно обкусанное, оборванное с одного краю. Андрей не сразу сообразил, что оно незаконченное. — Тебе что, ниток не хватило? — спросил он. — Ещё надо таких купить? Ответом, как всегда, была тишина. В «обеденный перерыв» Андрей сбегал в магазин, купил ещё три мотка таких ниток, положил на окно. — А вообще знаешь что? Надо нам как-то научиться общаться. А то ведь не знаю, как ты, а я точно не телепат, и каждый раз угадывать, что тебе нравится, чего ты хочешь — у меня не очень-то получается. Может, ты хоть морзянку освоишь, если уж словами говорить не можешь? Некоторое время было тихо. А потом раздался звук, негромкий и очень странный — не то скрип, не то скрежет, словно кто-то пытался открыть приржавевшую намертво дверь. Андрей не сразу понял, что это голос. Что существо ему ответило. Оно говорило медленно, с большими интервалами между словами: — Я. Могу. Говорить. Словами. Но. Мой. Голос. Неприятен. Таким. Как. Ты. — Так что же ты до сих пор молчало? — обрадовался Андрей. — Это же здорово! Оно опять ответило не сразу. — Мой. Голос. Неприятен. Ты. Бы. Испугался. — Да я вроде не из пугливых, — усмехнулся Андрей. — Ты скажи, насчёт ниток я правильно понял? Теперь тебе достаточно? — Да. Теперь. Хватит. Расскажи. Ещё. Про. Бабушку. Что. Это. За. Степень. Родства. Это было произнесено ровным голосом, без разделения на предложения и без вопросительной интонации, и потому Андрей не сразу разобрал, чего существо хочет. Оно повторило, со второго раза он понял и удивился. Надо же, ему про бабушку интересно. — Бабушка — это мама моей мамы. Или папы, но в данном случае я про мамину говорю. Кто такая мама, ты знаешь? — Знаю. Мама. Откладывает. Яйца. Это было интересно. Ну, то, что его сосед — никакое не привидение, это Андрей понял давно. Привидения не пьют молоко и не едят колбасу. Но то, что они яйцекладущие, почему-то оказалось неожиданностью. — Наши мамы яйца не откладывают, они детей рожают уже готовыми. Ну, это не так уж важно, наверное. Так вот про бабушку… Он рассказывал и сам словно видел свою бабушку, невысокую, худенькую, с очень прямой осанкой. У нее были великолепные волосы, длинные и густые, она заплетала их в толстую косу и закручивала ее в пучок. Судя по детским фотографиям, Андрей был похож на нее. Был… Он невольно коснулся своего лица. Нет, не надо об этом! Он рассказывал, как бабушка ходила с ним в лес — за земляникой, за грибами, и просто погулять. Как учила его различать птичьи голоса, предсказывать погоду по поведению насекомых. Как рассказывала сказки по вечерам, перед сном. — Что. Такое. Сказка. Андрей не сразу сумел сформулировать. — Это интересный рассказ о том, чего на самом деле не бывает. — Как. Может. Быть. Интересным. То. Чего. Не. Бывает. — Не знаю, — он растерялся. — Я и не задумывался. Просто интересно! — Расскажи. Он покопался в памяти. И стал рассказывать первое, что пришло в голову — «Зимовье зверей». Про то, как бык, баран, свинья, гусь и петух в лесу избушку построили да от волка и медведя отбивались. Большая часть персонажей оказалась незнакома слушателю, но оно удовлетворилось короткими объяснениями типа «большой и сильный хищный зверь» или «птица примерно такого размера, разводится людьми на мясо». — Интересно? — уточнил Андрей, закончив рассказ. — Интересно. Кажется. Но. Я. Не. Понимаю. Зачем. — А я понял! — Андрей даже засмеялся. — Я, пока рассказывал, сам понял. Эта история — не о том, чего не бывает! Наоборот. Она о дружбе, о сотрудничестве. О том, что в одиночку трудно выжить. А то, чего не бывает — это для красоты. Для интереса. Он вскочил, отложив кисть, прошелся, оглядываясь. — Вот, смотри — наличник. Он нужен, чтобы закрыть щель между оконной рамой и стеной. Чтобы туда ветер не задувал. Он — нужен. А резьба на нем — не нужна, от нее нет пользы. Но она красивая. Это тоже ведь выдумка! Так и в истории, понимаешь? Существо молчало довольно долго. Андрей уже не ждал ответа, когда услышал: — Понимаю. Закончив с причелинами, Андрей взял сам у себя пару дней выходных. Съездил в родной город, навестил родителей. И нашел в глубине антресоли пакет с бабушкиными работами. Скатерти, уголки на этажерку, декоративные наволочки… Сейчас и этажерок-то уже нигде не осталось. И подушки ни у кого днем не лежат на виду. Вечером он оставил пакет все на том же подоконнике. Утром несколько вещей оказались в стороне, отдельно от остальных. — Тебе это понравилось? — Да. Как. Твоя. Бабушка. Это. Делала. — Понятия не имею! — Жаль. Ты. Уже. Не. Можешь. Узнать. Андрей задумался. — Подожди, может, и смогу! В магазине «Все для рукоделия» девушка за прилавком поздоровалась с ним, как со знакомым. — Вот посмотрите, вы понимаете, что это такое, ну, какой вид вышивки? — Какая же это вышивка, молодой человек? Это крючком вязалось. — А у вас есть какое-нибудь, ну, я не знаю, руководство, что ли, как такое связать? Девушка заколебалась, потом вышла из-за прилавка. — Пойдемте! Она закрыла дверь, повесила табличку «Буду через 10 минут». Довела Андрея до книжного ларька, выбрала и положила перед ним несколько книг и журналов. — Смотрите, что вам подойдет? — Откуда я знаю? Давайте все! Она засмеялась: — Все — точно не надо! Ваша девушка вообще-то вязать умеет? На какой уровень рассчитываем? — Крючком точно не умеет, — Андрей подумал и уточнил: — Но вообще она мастерица… плетет что-то такое… красивое. — Макраме, что ли? Ну, давайте так — вот тут самые азы объясняются, а тут сложные схемы. Она отложила три книги. — Спасибо! — Не за что! — она опять засмеялась. И что ей все смешно, спрашивается?