Аленький цветочек

Андрей проснулся со счастливой улыбкой. Ещё не осознал себя, ещё не вспомнил, что у него такого хорошего, а уже улыбался. Город ещё спал, улицы были пусты, Андрей шел, ежась от утренней прохлады, дышал изумительно свежим воздухом и в очередной раз радовался, что его покупка расположена в стороне от жилых домов, можно в любое время суток шуметь сколько угодно. Он прошел по набережной. Постоял немного на краю, глядя вниз, на текущую воду. Подошёл к домику, который он мысленно называл уже мастерской, открыл дверь. Вошёл и присвистнул в недоумении. Мешки цемента расползлись по всей комнате. Это было странно. Он точно помнил, как складывал их в углу. Допустим, от усталости он уложил их не совсем ровно, и стопка могла развалиться — но не так же! Ну, скатились бы на пол самые верхние мешки — но следующий-то ряд уж точно остался бы на месте. Андрей напряг память. Могло ли случиться, что он только собирался их сложить, да так и не собрался? Он мысленно попытался восстановить вчерашнее — как подъехала машина, как он таскал мешки, пока водитель курил… Да нет же! Он их сразу в углу клал, глупо было бы сначала раскладывать по полу ровным слоем, а потом перекладывать. Наконец Андрей плюнул и решил заниматься делами, а не загадки разгадывать. Следующие несколько часов ему точно было не до лишних мыслей. Прогрунтовать, расставить маячки, выровняв их по уровню, замешать ведро раствора, залить очередной участок, разровнять, замешать еще ведро… В середине дня он вспомнил, что пора бы пообедать, а он и не завтракал. Тратить время на то, чтобы переодеться и пойти куда-нибудь в кафе или в магазин за едой, было жалко. Он напился воды из-под крана. Надо будет принести сюда электрический чайник. Или все-таки выйти? Нет, надо хоть вот эту комнату сначала доделать. Здесь будет инструментальный цех. Посторонним здесь делать нечего, и много возиться с отделкой не стоит. Пол выровнять, чтобы не спотыкаться, потолок и стены покрыть водоэмульсионкой — будет светло и чисто, и неважно, что не слишком ровно. В итоге Андрей опомнился, когда начинало темнеть. Собственно, только потому и остановился — освещение он ещё не наладил. Мышцы ныли от усталости. Надо будет завтра чем-нибудь полегче заняться… А назавтра оказалось, что оставшиеся мешки разорваны, и цемент рассыпан по комнате ровным слоем. Это крысы. Пустой, заброшенный дом неизбежно обживают крысы. Это они прогрызли плотную бумагу, а потом копались в цементе в надежде найти что-нибудь съестное… Андрей понимал, что крысы не стали бы грызть то, что совершенно не пахнет съестным. И даже если бы они сдуру разгрызли один мешок — цемент остался бы горкой, а не растекся от стены до стены… Но другого варианта нет. Это крысы. Андрей вооружился совком и собрал цемент в ведра. Ничего страшного, использовать его можно. Потом он отправился в хозяйственный магазин. Купил несколько банок водоэмульсионки, электрический чайник и пять штук крысоловок. До конца дня он успел покрасить стены в будущем цеху одним слоем. К утру просохнет, можно будет наносить второй слой. Потом освещение, вытяжка, а там и станки надо будет закупать. Перед уходом он расставил крысоловки, зарядив их остатками своего обеда — кусочками колбасы, сыра, хлеба… Ни одна из них за ночь не сработала, хотя приманка исчезла отовсюду. Раньше Андрей слышал, что достаточно умная и везучая крыса может выхватить наживку и при этом не попасться. Но чтобы снять кусок, не потревожив настороженную пружину, да ещё на всех пяти сразу… Но это он заметил уже потом. А первое, что он увидел, войдя в двери — то, что ночью кто-то смешал банку краски с ведром цемента и слепил из этой смеси нечто вроде расплывшегося, осевшего снеговика… Андрей мрачно выругался. Взял зубило и молоток — убрать эту дрянь, пока она намертво не застыла. Полтора часа провозился. И только после того, как он в последний раз вынес на помойку ведро с остатками «снеговика» — он задумался над тем, что это было. То есть не так. То, что это дело чьих-то рук, было очевидно с первого взгляда. Неясным оставалось только, чьих именно. Первым и самым очевидным подозреваемым казался предыдущий владелец — только у него были ключи от двери. Андрей представил себе, как этот лощеный тип возится в растворе, то и дело поправляя золотые очки, и хмыкнул. Ну, это неважно, необязательно лично ручки пачкать. А вот другой вопрос, зачем ему это нужно. Вынудить отказаться от покупки? Андрей вспомнил, как тот обрадовался звонку, как готов был тут же, немедленно, примчаться… Глупости какие! Нет, последний владелец явно не при делах. А кто тогда? Кто-то из предыдущих? Тот же вопрос — зачем? Да низачем. Просто сдуру. Какие-нибудь мальчишки хулиганили, влезли сюда и развлеклись. Как влезли? Окна закрыты, дверь заперта. И то, и другое нетрудно взломать — но как потом придать исходный вид? Ключ поворачивался в замке легко и свободно — так не было бы, если бы там ковыряли отмычкой. На подоконниках слой нетронутой пыли. И стекла пыльные — если бы каким-то идиотам пришло в голову аккуратно вынуть стекло и потом вставить обратно, так непременно остались бы следы ладоней… Значит, это была очень качественная отмычка. Или прежний хозяин кому-то дал ключи и забыл об этом. Надо будет поменять замок. Вечером, перед тем, как уходить домой, Андрей вспомнил прочитанные когда-то шпионские детективы и натянул перед дверью чуть ниже колена тонкую нитку, прихватив ее кусочками малярного скотча. И окна «запечатал» узенькой полоской скотча. И во дверных проемах комнат пристроил по ниточке. Наутро все ниточки остались целы. А на свежепокрашенной стене появились глубокие, до кирпича, царапины, складывающийся в какой-то нехитрый узор из треугольников и зигзагов. Не помогли, значит, ниточки… Тут Андрей обозвал себя идиотом. Не те книжки он читал, похоже! Двадцать первый век на дворе! На следующий день он купил камеру наблюдения, самую дешёвую. Установил ее в углу под потолком. Дома включил ноут и приготовился не спать всю ночь. Так долго караулить ему не пришлось. Сначала он видел, как сгущаются сумерки. Потом загорелся уличный фонарь в нескольких шагах от окна, смутно осветив помещение. А потом камера отключилась. Безо всякого предупреждения — никакого движения, никаких теней, ничего. Утром выяснилось, что проводок, идущий к камере, был аккуратно перерезан. А на каждом оконном стекле белели кляксы водоэмульсионки, напоминающие пятна Роршаха. При этом ни на пол, ни на подоконник не попало ни единой капли краски. Некоторое время Андрей просто стоял посреди комнаты, тупо глядя на ближайшее пятно. Оно было похоже на привидение. Или на осьминога. Осьминоги не живут на суше, даже в заброшенных строениях. Прежний владелец говорил про привидение или домового. Допустим. Это, конечно, невозможно, но примем это за рабочую версию. У домового, несомненно, есть возможность устроить все это. И цемент рассыпать, и скульптуру слепить, и краску наляпать… Ему не надо входить в дверь, и для него не проблема — ниточки между комнатами. Возможность есть, а мотив? Зачем ему выживать отсюда людей? Вроде как наоборот должно быть, домовой должен радоваться, что тут снова есть люди. Знатоком фольклора Андрей не был, но книжки читал, в детстве сказки, а нынче фантастику. И знал, что домовым как раз в пустых домах плохо. Может, с ним просто поладить надо? Андрей закончил работу раньше обычного. И засел за интернет в поисках информации. На следующий день он уже не удивился, увидев, что все купленные накануне провода перекручены в сложные, замысловатые узлы. Просто отметил про себя, что обитателю дома явно заняться нечем — всю ночь плел, не иначе. По инструкциям из интернета надо было поклониться и обратиться к домовому с вежливой речью. Тексты на разных сайтах были разными, но суть одна — мол, не сердись, хозяин, извини, если что не так, разреши войти, и так далее. Андрей до сих пор никому не кланялся и впредь не планировал. Извиняться он тоже не собирался — не за что, он ничего плохого не сделал. Андрей встал посреди цеха, чувствуя себя слегка идиотом. Ещё бы на стульчик влез, как в детском саду в день рождения! Откашлялся. И заговорил: — Значит, так. Ты, наверное, привык себя тут хозяином чувствовать, а только дом теперь мой, так что давай не будем ссориться! Я вот тебе принес, чтобы тебе было чем заняться… Он вынул из кармана колоду карт — новенькую, неигранную, по дороге купил в ларьке. Зачем-то помахал ею перед своим лицом. И положил в угол. В интернете было сказано — под шкаф, но у него тут шкафов не было. На следующий день карт в углу не было. И никаких признаков новых вредительств не было. Андрей вздохнул с облегчением и с головой погрузился в работу. Довел до ума цех, поставил стеллажи в кладовке, закупил доски, чтобы настелить пол и обшить стены в магазине. Неведомая тварь, обитающая в доме, все это время продолжала хулиганить — по мелочи, вполне сравнимо с теми же крысами. Что-то опрокидывала, что-то путала, что-то ломала. Андрей делал вид, что не замечает ничего особенного. Если это существо, кем бы оно ни было, творит это от скуки — не стоит поощрять его, демонстрируя бурные эмоции. Через десять дней тварь разлила пятилитровую банку олифы. Не просто опрокинула, а лила тонкой струйкой, вырисовывая на полу замысловатые спирали. Вечером Андрей положил в углу новую карточную колоду — на этот раз безо всяких разговоров. Зачем повторять одно и то же? Рядом с картами он поставил два блюдца. В одно налил молока, в другое положил несколько кусочков колбасы. Мелькнула мысль — если до сих пор тут крыс не было, так теперь заведутся! Крыс, кстати, здесь не было. И мышей тоже. Ни следов в пыли, ни остатков жизнедеятельности, ни нор. За ночь неведомое существо разбило оба блюдца на мелкие осколки и сложило из них пирамидку, а вокруг рассыпало обрывки карт. Каждую карту оно методично разорвало на четыре части. Наверное, это нелепо, но первое, что ощутил Андрей — это обиду. Его предложение мира отвергли, оттолкнули протянутую руку. Он пнул ногой пирамидку, раскидав по комнате белые осколки. И сказал вслух: — Значит, вот как ты? Я с тобой по-хорошему, а ты так? Ну, знаешь… Позади него раздался шорох. Он оглянулся и едва успел отскочить. Уложенные штабелем доски рассыпались, едва не придавив ему ногу. — А вот это уже серьезно, — задумчиво сказал Андрей сам себе. Постоял. Включил чайник, заварил чай по-черному, крепкий, с сахаром. Сел у окна на табуретку, пил чай, думал. Формулировал, подбирал слова. А потом, не вставая, повернулся и заговорил: — Значит, слушай. Ты существо разумное, это ясно. Проводку не трогаешь, растворители не разливаешь, пожара не устраиваешь. Значит, поймёшь. Ты чего хочешь — чтобы я от этого дома отказался? Так я не откажусь. Я об этом слишком долго мечтал. Да и отступать мне некуда, сколько я уже вложился — начать сначала уже не получится. Так что я останусь здесь, это точка. Можешь в другой раз мне доски не на ногу, а на голову сбрасывать, иначе ты от меня не избавишься. Андрей помолчал. Непонятно почему, но он отчётливо чувствовал — неведомая тварь затаилась совсем рядом и внимательно слушает. И понимает. — А с другой стороны — чего ты добьешься, если выживешь меня? Ну, ещё месяц или год дом простоит пустым. Все равно кто-нибудь купит, слишком удобное место, чтобы дать ему простаивать. И рано или поздно, а найдется такой, кто одолеет тебя. Это я здесь один ковыряюсь, а нанять хорошую бригаду — тут весь ремонт можно одним днём сделать, ты и вмешаться не успеешь! Насчёт этого он приврал, конечно. Хоть сто человек тут будут работать — даже чисто технологически невозможно одним днём. Но это были уже детали. — А как отремонтируют да обоснуются, так ты уже немного сможешь сделать. Штабель ты развалило, потому что доски просто так лежали. А скрепил бы я их — не так-то просто тебе было бы. Ну вот, так в итоге тебя просто будут учитывать… Знаешь, где-то строят здания, устойчивые к землетрясениям, а здесь придумают, как все организовать устойчивым к привидениям. И, поверь, я ведь не худшее из того, что здесь может быть. Вот сделают кафе, будет по ночам музыка греметь да пьяные под караоке петь будут… Ты знаешь, что такое караоке? Если не знаешь, то поверь, лучше тебе и не узнавать. Опять же смотри — блюдца-то ты разбила, только перед тем и молоко выпило, и колбасу съело. Кстати, не очень-то честно, тебе не кажется? Ну вот, а в пустом доме тебе молока никто не нальет. Он опять прервался. Никогда с такими длинными речами ему выступать не приходилось! Во рту пересохло. Он допил остатки чая. — Если ты молоко любишь, так не вопрос, буду каждый день наливать. А хочешь, так и пива. И чем я тебе мешаю? Если тебе надо, я могу какую-нибудь из комнат не трогать, хоть вообще туда не заходить. Только объясни. Вообще, если ты разумное существо, так и веди себя как разумное, я всегда за то, чтобы договориться по-хорошему! Ну, что скажешь? Ответом была тишина. Но опять-таки непонятно почему, у Андрея возникло ощущение, что эта тишина означает согласие. — Нет, мне надо наверняка знать, — возразил он. — Мало ли что мне показалось. Толкнешь меня, когда я на торцевой пиле работать буду, и останусь я без руки. Давай так, раз ты словами ответить не можешь — я сейчас схожу в магазин, а когда вернусь, тут будет что-нибудь такое… чтобы уже без сомнений. Он вернулся через полчаса. Доски оказались аккуратно уложены в штабель. Даже ровнее, чем в первый раз. Осколки блюдец — в мусорном ведре. На подоконнике все той же водоэмульсионкой нарисовано солнышко. — Вот и хорошо, — одобрил Андрей. Поставил на пол новое блюдечко и налил молока. И ещё рядом положил шоколадку.