Аленький цветочек

Некоторое время Андрей внимательно присматривался к поведению Галки, вслушивался в ее слова. Словно ненакором клал руку ей на плечо — и она не отстранялась. И он уже почти поверил, что Рехши не ошибается… Почти. Чего-то не хватало. Понимать чужое поведение Андрей умел немногим лучше, чем Рехши. Он привык считать себя уродом, привык думать, что неприятен другим — и избегал общения, старался не навязываться, не обращать на себя внимания. И сам не обращал внимания на других. Зачем ему ловить чужие взгляды, если в них не может быть ничего, кроме брезгливой жалости? А теперь вот присматривался — и это оказалось сложно и непривычно. И интересно. Он клал Галке руку на плечо, и она не отстранялась — но и не приближалась. Точно так же он мог бы Лёше руку на плечо положить. И смотрела она на Андрея открыто и спокойно, по-дружески. Примерно как на Лешу. А один раз в конце занятия у Галки зазвонил телефон. Она проговорила несколько слов, чисто по делу, безо всяких нежностей: «Сейчас заканчиваю, через полчаса приду…» Но в ее голосе, в улыбке, в глазах было что-то такое, необъяснимое… — Жених? — спросил Андрей. — Муж! — ответила она гордо и счастливо. Вечером Андрей говорил Рехши: — Солнышко мое, ты, конечно, умница, но насчёт Галки ты ошиблась. Во-первых, она замужем. А во-вторых, она со всеми мужчинами так общается. Рехши в растерянности покачалась взад-вперед на полусогнутых лапках. — Мне. Жаль. Я. Была. Невнимательна. Не. Смотрела. Как. Она. С другими. Жаль. — А мне совсем даже не жаль, — перебил ее Андрей. — Я даже очень рад! Рехши ещё несколько раз качнулась. — Это. Хорошо. Но. Я. Не. Понимаю. — Ну с одной стороны, мне-то Галка не нравится. То есть как человек, как товарищ — нравится, и как она работает, тоже нравится. Но не как женщина. Ты это понимаешь? — Кажется. Понимаю. — А потом, ты главного не заметила. Повторяю: она так со всеми мужчинами общается. Рехши помолчала, потом ответила: — Она. Не. Выделяет. Тебя. Ни. В лучшую. Ни. В худшую. Сторону. — Точно! Ты понимаешь, что это значит? Это даже лучше, чем если бы я ей нравился. Потому что ведь любовь зла, полюбишь и козла. А так… — Я. Же. Говорила. Что. Твои. Отличия. Незначительны. — Похоже, что так, — согласился Андрей. И не удержался, добавил с обидой: — А вот одной девушке они показались очень даже значительными. — Она. Была. Неправа, — твердо заявила Рехши. Андрей неожиданно подумал — а может, это он был неправ. Может, он сам отпугнул ее своей твердой уверенностью, что стал уродом и любить его теперь нельзя… — Ладно, — махнул он рукой, — что теперь вспоминать? Что там у тебя с рацией, разобралась? Давай объясняй мне, что тут у вас как устроено! С рацией дело шло медленно. Рехши с трудом смогла усвоить достаточно терминов, чтобы хоть немного объяснить Андрею назначение отдельных деталей и блоков. — С бухгалтерским учётом у тебя быстрее получилось, — удивлялся Андрей. — Я. Же. Говорила. Я. Не. Инженер, — поясняла Рехши. — Но ты же и не бухгалтер, изначально-то! — Но. Я. Совсем. Не. Инженер. — У вас это что, генетически определяется? — понял наконец Андрей. — Не. Генетически. Во. Время. Созревания. Яиц. На. Них. Действуют, — Рехши подумала и закончила привычным: — Я. Не. Знаю. Таких. Слов. — Ничего себе, — присвистнул Андрей, — это у вас мама, что ли, решает, кому кем родиться? — Не. Совсем. Зависит. От. Многих. Факторов. — Понятно, — он кивнул, — ну, в принципе у нас тоже многое мамы решают. Кстати, а ты кто, ну в смысле, от рождения? То есть по влиянию на яйцо? — Я. Нахожу. Пути. — Штурман, что ли? Навигатор? — Не. Знаю. Может. Быть. Пути. Понимания. Слов Рехши катастрофически не хватало. В итоге Андрей так и не понял, кем была Рехши — штурманом, переводчиком или кризис-менеджером. — Ну это ладно, а вот это твое плетение-вязание — это хобби? Лично твое, или у вас все так плетут? По правде говоря, в воображении Андрея плохо совмещались межзвездные перелеты и вязаные салфетки, как у бабушки. — Нет. Это. Тренировка. Гибкость. Мышления. Поиск. Связей. Это было неожиданно. Значит, бабушка регулярно тренировала гибкость мышления и могла бы заниматься поиском путей? А ведь, пожалуй, могла бы. Вот уж что-то, а гибкость мышления у нее точно была. И она всегда могла найти выход в трудной ситуации. И найти общий язык с любым человеком. Жаль, что бабушки давно уже нет. Пожалуй, она могла бы подружиться с Рехши… Неисправным оказался блок питания. Андрея это очень обрадовало — потому что починить что-нибудь более сложное он вряд ли сумел бы. А блок питания — это попроще будет. Пусть в его исполнении это будет некрасиво и громоздко по сравнению с оригиналом, неважно. Главное, чтобы работало. Мысль о том, что не такой уж он урод, укладывалась в голове долго и трудно. Слова Рехши и поведение Галки были первым толчком. Дальше пошел процесс сбора и анализа информации. Андрей разговаривал с покупателями, и особенно с покупательницами — а сам присматривался к ним, к выражению лиц, к взглядам… К мужчинам он тоже присматривался, сравнивая с собой. Перевешивают ли бугристые багровые шрамы на щеке — спортивную фигуру, широкие плечи, высокий рост? Со спины он, пожалуй, выглядит лучше многих. Или в сумерках. Вечером, после закрытия магазина, Андрей пошел в торговый центр. Подошёл к отделу «Все для рукоделия», запоздало сообразил, что продавщицы наверняка работают посменно и сегодня той улыбчивой девушки может не оказаться за прилавком… Ему повезло. Она стояла там, словно не отходила никуда все это время. Сразу вспомнила его — ну понятно, его рожу трудно забыть… — Давно вы к нам не заходили! Что теперь — сутаж, канитель? — Нет, — он качнул головой. — У вас ведь рабочий день заканчивается скоро… Можно вас до дома проводить? Было жутковато, как в омут головой прыгать. А с другой стороны — ну откажет она ему, и что? Это же вовсе не обязательно из-за его внешности! У нее для отказа тысяча причин может быть… — Ну, если вы согласны сорок минут подождать… Она улыбнулась чуть лукаво. Рехши встретила его вопросом: — Тебя. Долго. Не. Было. Что. Случилось. — Ничего не случилось, — он почувствовал себя виноватым, — я и не подумал, что ты будешь волноваться, не предупредил… Понимаешь, я попробовал с девушкой познакомиться. — И. Как. Получилось. — Ты не поверишь, получилось! — Я. Рада. Я. Как. Раз. И. Не. Удивлена. — Ну да, ты с самого начала так говорила… А я не верил, дурак. Он засмеялся. Света работала — два дня через два. Андрей приходил к концу работы и провожал ее до дома. Предложить ей встретиться в свободный день он пока не решался. К тому же его тревожили мысли об обстоятельствах их первой встречи, о том, как она спрашивала, кому он все это покупает… В конце концов он сам заговорил об этом: — Помнишь, тогда, в первый раз, когда я нитки покупал… Это я не девушке. В смысле, не своей девушке. — Да я шутила! — засмеялась Света. — Сразу же было ясно. Если бы девушке, так ты бы с ней вместе пришел. Или хотя бы выбрали вместе, в интернете. Тете, наверное? Или бабушке? Андрей пояснил практически честно: — Ну, мы друзья и работаем вместе… Но она мне не девушка! — Ну и ладно, что так волноваться-то? Может, потом когда-нибудь познакомишь меня с ней. В цеху Рехши не было. Андрей слегка удивился. Но с другой стороны, что ей торчать внизу одной, если его там нет? Он поставил чайник, сварил гречку, разогрел вчерашний гуляш. Готовить он умел, но не то чтобы сильно любил, а потому готовил всегда на два-три дня. Он наполнил тарелки — себе побольше гречки, Рехши побольше мяса. Налил чай, поставил все это на верстак. Рехши всё ещё не появилась. — Солнышко, где ты? Давай ужинать! Ответ прозвучал не сразу. — Оставь. Я. Потом. Заберу. — Почему? — удивился он. — Что случилось? И опять долгое молчание. — Я. Тебе. Больше. Не. Нужна. Андрей не сразу понял, что происходит, а потом не сразу смог поверить. Рехши, его умница Рехши, спокойная и рациональная, ревнует! — Рехши, да ты с ума сошла?! — Тебе. Интереснее. Не. Со. Мной. Это было полной неожиданностью. — Солнышко мое рыжее, что ты говоришь?! Ты мне друг, мы с тобой вместе столько прошли! — А. Теперь. Тебе. Интереснее. С ней, — упрямо повторила Рехши. — Ты. Женишься. И. Я. Буду. Одна. — Ну, знаешь, — теперь уже Андрей и сам обиделся, — с таким же успехом и я мог бы то же самое сказать, что тебе со мной неинтересно — раз ты так хочешь передатчик починить. — Ты. Сам. Предложил. — А ты обрадовалась. И правильно, потому что каждый должен жить со своими. Человек с людьми, а ты — со своими… братьями и сестрами. — Я. Не. Знаю. Может. Они. Погибли. — Ну, здравствуйте! Что это ты вдруг? Ты жива, а у тебя капсула была неисправная — значит, остальные тем более живы. — Ты. Думаешь. — Да я просто уверен! Они тебя ищут, Рехши, солнышко моё рыжее! Вот починим мы с тобой передатчик, и я останусь без тебя, один. — Это. Будет. Не. Сразу. Даже. Если. Мы. Починим. Это. Ведь. Далеко. Долго. Лететь. — Ну так и у меня не сразу, — улыбнулся Андрей. — Я ее только домой с работы провожаю, какая там женитьба! Андрей, как всегда, не сумел поймать взглядом момент появления Рехши. Только что ее не было, и вот она уже висит на стене под самым потолком, и ещё одно движение, такое стремительное, что человеку не уследить — и вот она рядом с ним. Сухая хитиновая лапка коснулась его руки. — У. Вас. Тоже. Все. Будет. Хорошо. Я. Знаю. — И у меня, и у тебя. С бандитами мы с тобой справились, бизнес раскрутили, столько всего придумали, и все у нас получается — и теперь получится! Через две недели поздно вечером Андрей вошел в цех. — Рехши, солнышко моё рыжее, поздравь меня! Мы со Светой завтра пойдем в парк гулять. — Ты. Меня. Тоже. Поздравь, — ответила Рехши. — На. Мои. Сигналы. Ответили. — Да ты что! — ахнул Андрей. Сам он до последнего не был уверен в своей самоделке. — Нашлись твои, да? — Да. Спасибо. Она помолчала. И повторила: — Спасибо. — Да ладно тебе, — смутился Андрей, — ты мне тоже много чем помогла. Вот только теперь придется бухгалтера искать… — Это. Будет. Не. Так. Скоро, — напомнила Рехши. …Родные Рехши прилетели за ней через три года. На прощание она обняла Андрея, пожала руку Свете. Сидящая на плечах Андрея двухлетняя Варя долго махала вслед капсуле, а в другой ручке крепко сжимала затейливую игрушку, сплетенную из ярко-красной проволоки — аленький цветок…