recovery

На столе аккуратно расставлен красивый сервиз. Тарелки с золотыми каёмками, видимо, предназначены для холодных блюд, а рядом тарелки с широким дном, в которые сейчас разливают горячий суп. Эмити понятия не имеет что это, но пахнет очень вкусно. — Это гаспачо. Луз сказала, что ты не ешь мясо, поэтому, считай, что я приготовила его лично для тебя, — Камилла наполняет тарелку почти до краёв и заботливо ставит рядом с Блайт. Та лишь неловко улыбается и тихо говорит «спасибо». «Луз рассказывала своей матери про меня?» — первое, что пришло в голову Эмити, и что вскружило ей голову окончательно. Но, немного подумав, она сразу же отбросила эту мысль. «Конечно она предупредила, как же иначе». Через открытые окна пробивается солнечный свет. Всё залито ярким блеском, таким горячим и приятным. Когда подводишь к нему руки, он ласково прикасается своими тёплыми лучами к белоснежной коже. Эмити разглядывает приятный интерьер, безумно хочется походить, всё рассмотреть и потрогать. В доме Носед всё заставлено цветами, книгами и большими картинами. Нет тёмных штор, лишь приятная кружевная ткань лёгких оттенков закрывает обширные окна. Практически всё сделано из светлого дерева. Даже миска с водой у кота — деревянная. «Кот?» — Луз, а где Кинг? — спрашивает Эмити и переводит взгляд на Носеду, которая уже тянула ложку ко рту. Та, с лёгким разочарованием, опускает ложку в горячий суп. — Не знаю, наверное где-то на улице тусуется, — задумчиво отвечает девушка и, решив, что вопросы на этом закончились, начинает есть. — Кинг у нас ведёт ночной образ жизни, прямо как Луз, — хихикает Камилла, отрезая несколько ломтиков хлеба, и кладёт их в некое подобие корзинки. — Ма-ам, — обиженно бубнит Носеда. Эмити всё кажется таким диким, странным и ненормальным. Почему-то мама Луз общается с ними наравне, смеётся, шутит. У неё приятные черты лица и добрая улыбка, совсем не такая, как у её матери. Луз искренне смеётся рядом с ней, они не стесняются её, постороннюю, они живут своей жизнью и их совсем не волнует, что о них могут подумать. Блайт опускает голову и кривое отражение в тарелке с супом намекает, что это она ненормальная.

***

После того, как все поели, Луз хватает Эмити за руку и утаскивает на второй этаж дома. Половицы тихо скрипят, прогибаются, будто вот-вот треснут. — Я, честно, не подумала об этом сразу, но больше комнат у нас нет, поэтому мы поселимся в моей. Я думаю, ты уже всё равно привыкла к моей компании, — Носеда дёргает за ручку и открывает дверь. Там их встречает полумрак. Похоже, это были единственные тёмные шторы в доме. — Ой, я тут не прибиралась ещё с прошлого года, так что извини, — испанка подбегает к окну и отдёргивает шторы. Комнату заполняет яркий свет и Эмити жмурится. Рой пылинок вылетает из комнаты буквально сразу же, как только Луз открывает окно нараспашку. Её смуглую кожу обволакивает солнечный свет, а с пушистыми волосами играется ветер, растрёпывая их ещё сильнее. Глаза искрятся, глядя куда-то вдаль. Так спокойно она облокачивается на оконную раму и смотрит на давно знакомый вид. Зеленоволосая стоит как вкопанная в дверном проёме. Она абсолютно беспомощна. Абсолютно. — О, — неожиданно отзывается Носеда и указывает на что-то за окном, — Это Кинг. Блайт тихонько подходит к испанке и кладёт локти на подоконник, наклоняясь, пытаясь хоть как-то рассмотреть то, что заметила Луз. По мягкой траве, практически возле забора, вальяжно, шагал чёрный кот. — Кинг! — громко зовёт Носеда, активно размахивая руками. Кот лишь горделиво шевелит ухом на звук, но отказывается хоть как-то обращать внимание. Луз, поняв, что это всё — напрасная трата времени, опускает руки и, локтём, прикасается к локтю Эмити. Видимо, сама испанка, совсем этого не заметила, но вот у Блайт из головы вылетело абсолютно всё, кроме, естественно, этого прикосновения. Кожа у Луз тёплая, будто раскалённый камень. И сама она, будто пышет жаром. Эмити отдала бы всё, лишь бы провести в её объятиях вечность. — Он неблагодарный, я его на помойке нашла, а он так себя ведёт, — недовольно фыркает Луз, — Ладно, давай немного приберёмся, ладно? Эмити кивает, прикусывая нижнюю губу. Сердце бьётся так быстро, она искренне боится, что Носеда услышит этот постыдный стук. Блайт разворачивается и упирается носками в пушистый ковёр, комнатка выглядит очень мило. Обои белые, но на них висит куча разных постеров. Эмити пробегается взглядом по ним и останавливается на одном. Слишком ярком, знакомом. — Где ты достала постер с Азурой? — Оу, — Носеда переводит взгляд на плакат и неловко поправляет волосы, — Забыла, что они тут висят. Эмити смотрит то на потолок, то на пушистый белый ковёр, иногда лишь переводя взгляд на слегка смущенную Носеду. — Не помню, честно, вроде с какой-то выставки. Он достался мне бесплатно по неведомой случайности, — Луз проводит ладонью по постеру, с такой любовью и нежностью, будто это живой человек. Блайт ласково улыбается. — Вижу тебе и Никелбек нравится, — зеленоволосая указывает на совсем маленький, почти стёртый полностью, плакат. Луз вспыхивает. — Господи, мне так стыдно, надо было сначала убраться здесь, а потом звать тебя, — Носеда краснеет, и скрещивает руки на груди, пытаясь хоть как-то справиться со смущением. — Да чего ты, все их раньше слушали, — Эмити искренне смеётся. Звонкий смех заполняет комнату, Луз начинает немного успокаиваться. — Ладно, просто помоги мне это всё содрать, — бубнит Луз и принимается отрывать скотч от стен.

***

Спустя тяжёлых двадцать минут напряжённого молчания и редких смешков, они всё же заканчивают с уборкой и валятся на пол. От былого, злого и встревоженного, настроения не осталось и следа. Эмити было комфортно, она громко смеялась, шутила и вела себя максимально открыто. И всё это, просто потому что Луз была рядом. С её мамой дела обстояли иначе. Ей всё ещё было неловко и тревога громким звоном в ушах не могла позволить ей нормально общаться. От пустой болтовни их отвлёк стук в дверь. Через секунду, после одобрительного «заходи», в комнату вошла Камилла, чтобы позвать их на чай. Она ласково улыбнулась и попросила их смеяться чуть-чуть потише, а то их слышно даже во дворе. На это Луз лишь ехидно улыбнулась, указывая пальцем на покрасневшую Эмити. — Извините, — тихо попросила прощения Блайт. Вскоре они спустились вниз. На столе стояла ваза с красивыми полевыми цветами, горячий чай и множество разных конфет. Рядом со столом, возле раковины, свернувшись клубочком, спал Кинг. — Ну что ж, давайте немного поболтаем, — предлагает мама Луз и садится за стол, пододвигая ближе свою кружку, — Тебя же зовут Эмити, верно? — Да, мисс Носеда, — Блайт всё ещё немного неловко с ней разговаривать, но Луз поддерживающе подмигивает ей, давая понять, что всё в порядке. — Чем увлекаешься? На каком ты факультете? Луз вроде рассказывала что-то, но, признаюсь, я очень плохо помню, — Камилла снимает очки, чтобы можно было спокойно выпить чай, и достает какую-ту шоколадную конфету из корзиночки. — Я недавно поступила, учусь на лингвистическом факультете, а увлекаюсь… — Эмити ненадолго задумалась, — Да пока времени нет на увлечения, честно. Блайт нервно хихикает. Мама Луз спокойно делает глоток чая, и выкидывает фантик в мусорку. — Ого, это очень здорово, ты большая bien hecho. Я всегда искренне удивлялась людям, которые понимают больше двух языков! — Блайт по глазам поняла, что старшая Носеда была искренне восхищена её умениями, — Я до сих пор плохо говорю по английски, но я думаю, ты это и так по акценту заметила. А вот Луз быстро всё выучила, так что теперь она мой личный переводчик. — Да, но всё же, это не совсем то, чем я хочу заниматься в своей жизни, — искренне признаётся зеленоволосая. Луз смотрит на неё так серьёзно, не отрывая взгляда. А мис Носеда, наоборот, максимально расслаблена. — А чем ты хочешь заниматься? — интересуется Камилла. Эмити сжимает тёплую кружку в руке и прикусывает губу. — Честно, я ещё не уверена. Пока думаю, — Блайт отвечает заготовленной фразой, но почему-то ей становится так мерзко и противно от себя самой, что хочется выть. — Ладно, ну хорошо. Слушай, Луз, не хочешь встретиться с Уиллоу? Она недавно вернулась из столицы. Можешь взять Эмити с собой, а то у меня завтра куча работы, — предлагает старшая Носеда. Луз кивает. — Я подумаю.

***

Они просидели так до самого вечера. И, в общей сложности, выпили около восьми чашек чая. Эмити была счастлива. Они говорили обо всем. Камилла рассказывала о детстве Луз, о том, как в первый день в лагере она чуть не устроила потасовку. Испанка же краснела и отнекивалась, будто это всё ложь и клевета. День прошёл незаметно и спокойно, если не считать утренней истерии. Вскоре они все разошлись по своим комнатам. — Итак, слушай, — Луз садится на свою кровать и поджимает ближе ноги. Блайт в это время расчёсывается и пытается разобраться в рюкзаке с вещами, которые она взяла на эти два дня. — Да? — не отвлекаясь от процесса, спрашивает Эмити. — Ты не против, если мы будем спать вместе? Просто у нас нет второй кровати или даже матраса, — Блайт поворачивается к Луз и нервно сглатывает. — В-вместе? — повторяет зеленоволосая, чтобы убедиться, что ей это не послышалось. — Ну да, но если ты против, то ты можешь спать на моей кровати, а я на диване в гостинной, — Носеда говорит об этом в совершенно невинном ключе, но Эмити готова взорваться лишь от одной мысли, что они будут лежать на одной кровати. — Э-эм, нет! — буквально вскрикивает Блайт, но тут же прикрывает рот ладонью, — В смысле, я не против! — А, ну окей, тогда я принесу ещё подушку и одеяло, — Носеда выходит из комнаты и пропадает в тёмном коридоре. Эмити сидит обескураженная, только она хотела как-то разобраться в себе, понять, почему она это чувствует, как всё случилось именно так. Они будут лежать вместе. Слишком близко, слишком тесно. А вдруг лицами друг к другу? Она ведь умрёт со стыда. Блайт напряжённо смотрит на свой рюкзак. Она не может контролировать свои мысли, свои желания. Они, будто издеваясь, подкидывают ей эти глупые испытания. Как она могла влюбиться в девушку? Почему она не попросила просто лечь вместо Луз на тот проклятый диван. Эмити утыкается лицом в свои колени. Она чувствует себя очень странно. Возбужденно и дико. Ей хочется, чтобы это всё прошло. Хочется, чтобы жар, так сильно обжигающий кожу её щек, исчез. Хочется, чтобы Луз пошутила и пошла спать туда, или нашла бы матрас. Потому что Блайт понимает, что если она ляжет с ней в кровать, то вряд ли уже сможет воспринимать её как раньше. Луз замечательная, Эмити совершенно не хочет портить с ней отношения. Она хочет, чтобы всё было как тогда. Две недели назад. Вдруг Луз не понравится, вдруг она посчитает её сумасшедшей и перестанет общаться с ней? Как она поступит, если узнает, что Блайт видит в ней не просто подругу. За окном бушует сильный ветер, он задувает в маленькую форточку и та противно скрипит. В коридоре слышны тихие шажки. — Вот, принесла, — выглядывает раскрасневшееся лицо Луз из-под огромного скрученного одеяла. Носеда кидает его на кровать, и пытается отдышаться. — Я пока достала его с той полки, чуть сознание не потеряла, — нервно хихикает испанка. — Зачем тебе такая огромная кровать? — выдавливает из себя этот странный вопрос зеленоволосая. — Видимо, для тебя, — в шутливой форме отвечает Носеда и застилает кровать. Эмити тяжело вдыхает. «Что это сейчас было?» Пока Луз отходит выключить свет, Блайт заползает на кровать и укрывается одеялом с головой. Сердце стучит не так уж и быстро, но всё так же чётко, не давая забыть, что всё это происходит здесь и сейчас. Свет меркнет, но Носеда не спешит залезть на свою половину. Эмити выглядывает из своего «убежища» и понимает, что та переодевается. «Господи». В полуночной тьме, непроглядной и такой удручающей, через пробивающийся слабый свет луны, стоит Луз. На ней нет футболки, но она полностью отвернулась от Эмити и та видит лишь только её тонкую талию. Отблеск луны на её коже переливается чем-то перламутровым. Блайт хочет подойти к ней со спины, прижаться, но это всего лишь сумасшедшее желание, которое, скорее всего, никогда не будет осуществлено. Если ещё утром ей казалось, что она держит всё под контролем, то сейчас всё будто валится из рук. Ничего ей не подвластно, она влюбилась. «Всё происходит так, как должно быть». Но в глубине души она бы хотела, чтобы всё было иначе. Тело будто бы парализует, когда перед ней появляется счастливое лицо Носеды. Уже в футболке. Луз такая невинная. Эмити мерзкая и неправильная. — Ты чего? Тебе холодно? — обеспокоенно спрашивает испанка, всё ещё нависая над ней. — Эм, — неловко бубня что-то, Эмити скидывает одеяло с головы и пытается улыбнуться, но получается криво, — Да нет, всё в порядке. — Ну давай тогда спать, — оставляет заключение этому дню Носеда и залезает на кровать, укрываясь одеялом и отворачиваясь от Блайт. Сна ни в одном глазу, всё слишком сумбурно, странно и неправильно. «Влюбилась в девушку, ну что за напасть» — думает зеленоволася и накрывает своё измученное лицо ладонями. Тело будто в ознобе, она немного дрожит, одеяло совсем не помогает. Девушка щипает себя за щеки, чтобы хоть как-то отрезвить свой заведённый разум. Она постарается утопить эту глупую влюблённость глубоко внутри себя. Она не даст этой идее спокойно дышать. Она сделает всё, чтобы этого никогда не случилось.