Беспощадная эволюция

Я не выхожу из дома никуда уже с десяток лет Ничего нового Кухня, коридор, гостиная, кладовка Спальная, туалет… Бла бла бла бла бла. Говорящие головы Noise MS

      Комната была величественна. Все левая стена была убористым почерком расписана. Множество имен с датами жизни и смерти образовывали размашистый узор, рядом с каждой датой в стену был утоплен камень. Роспись скорее была похожа на гору, росшую от основания, захватывающую в родство почти всю аристократию Англии. Сапфиры, топазы, изумруды занимали почетные места с носителями фамилии Поттер, все они слегка фонили магией. Члены рода, что покидали лоно семьи, были представлены потухшими камнями. Все же проблема родовой аристократии в ее разобщённости. Это может стать проблемой при отражении первой атаки.       Вместо правой стены было окно. Открывающийся вид на прилегающую к особняку территорию был величественным: в свете желтоватых фонарей, изумрудный ухоженный газон, обрамленный дорожками из белого камня, посадка деревьев служила разграничением разных зон сада. Центром экспозиции служила цветочная оранжерея. Прозрачные стекла нисколько не скрывали буйство красок, хотя цветы, посаженные на открытом воздухе, были выдержаны в более холодной гамме.       Возможность полюбоваться садом была предоставлена нам впервые. Остальные окна дома были замылены щитовыми чарами, так что мы впервые видели красоту владений рода. Также в комнате были домовики. Кроме привычной и знакомой Нинки, сейчас затравленно смотрящей на нас своими большими глазищами, в комнате присутствовали еще три эльфа. Все они были в срезах тканей с гербом Поттеров. В то время как более молодо выглядящие домовики не выказывали отрицательных эмоций, смотря на Нинки, старая сморщенная домовушка стреляла глазами с неодобрением. Видимо, смириться с одеждой нашей Нинки старой служанке было сложно.       Самой важной частью комнаты было широкое полотно картины, расположенной прямо напротив входа в комнату. Люди в строгих нарядах внимательно смотрели на нас. Вокруг единого полотна были отдельные рамы с подписями. Все они выглядели обжитыми, будто окна в комнаты/кабинеты/мастерские. Все, кроме одной: портрет Джеймса Поттера был пуст. Неожиданно грудь сдавило от щемящей тоски. В два шага оказавшись рядом с Лили, я схватил ее в объятья. Девочка мелко дрожала, по щекам лились слезы.       — Так больно тут, — маленькая ручка легла на сердце. Спустя секунду нас уже крепко обнимал Сириус, тихо шепчущий ласковые слова успокоения. Осторожно перемещаю руку на лоб сестры, легкое веянье магией, и девочка засыпает.       — Она не должна помнить отца, — обеспокоенно смотрю на крестного. — Ритуал защиты должен был пожрать эти воспоминания.       — Юная леди и не помнит, — с портрета заговорил мужчина, сидящий в самом центре в окружении своих родственников. — Но у Лили Эванс и Джеймса была магическая свадьба. Хоть мой безрассудный потомок не считался с традициями, кое-что его родители все же смогли вбить в его самоуверенную голову. Не смотрите на меня так, девочке ничего не угрожает. Сейчас с болью исчезает последний след в ней от Эвансов. Эта боль нужна, так она сможет получить от родового камня столько же, сколько и ты, Гарольд. Позволь поприветствовать тебя от лица предков рода Поттер. Мы наблюдали за вами и приняли решение. Вы достойны продолжать дело нашего рода.       Пока старик вещал, я аккуратно передал Сириусу свою сестру. Распрямился, сфокусировался на глазах предка. Он похож на нашего генерала. Та же манера речи, мимика, такие люди ценят за волю. Нельзя показать даже намек на слабину.       — Если мы, конечно, найдем полезным этот род продолжать, — слова срываются с губ быстрее, чем я успеваю подумать. Детское тело и эхо боли сестры давят на психику, я пытаюсь взять себя в руки, но ярость в груди клокочет. Они посмели сделать больно сестре. Непростительно. Выпускаю воздух сквозь зубы.       Остальные обитатели полотна гомонят, а мужчина все так же смотрит мне в глаза. В голове вспышкой расцветает озарение. Это он! Он влияет на меня, раздувает мои эмоции. Вот почему легкая тоска Лили так остро ее ранила.       — Прекрати свое влияние, иначе я уничтожу полотно, — голос звучит ровно. Ярость клокочет где-то в глубине. Сейчас я в боевом режиме, что-то вроде медитации. Нас обучали ей на случай битвы с превосходящим противником. Магия струится по каналам, пальцы готовы плести волшбу. Я не боевой маг, а лишь целитель, хоть и подготовленный к работе в поле. Но нельзя недооценивать Орденскую подготовку. Да, я не могу выдать точечное изящное заклятье, да, моя боевая выносливость низка. Но я могу выдать одну-две атаки по площади. Часто пригождалось, когда противник проникал в лазарет, было несколько мгновений, чтоб защитники успели отбросить врагов. Одна из таких атак простая огненная волна.       Смотрю на Главу рода — никем другим он быть не может. Обычные люди не умеют посылать ментальные удары, оставаясь лишь рисунком, хоть и с пакетом знаний оригинала. На лице предка появляется улыбка, он поднимает ладонь, и все Поттеры замолкают. Окружающий воздух будто становится светлее. Сжатая пружина в груди пытается расслабиться, но я не даю. Такую тактику использовали псионики, после «удачного» попадания отключали свое давление, а потом не ожидавший повторной атаки боец пускает слюни с выкипевшем мозгом.       Улыбка предка становится шире.       — Молодец. Вижу, Нинки правильно оценила твой потенциал. В нашем роду теперь есть воин. У тебя неделя, чтоб выучить Кодекс Рода, потом проведем ритуал принятия тебя и твоей сестры. Сейчас забирай девочку, и идите спать. Мы же поговорим с твоим крестным.       Это был прямой приказ. Я хотел возразить, но сам понимал причины таких желаний. Его ментальная атака прошла и сработала на все сто процентов. Я не отследил и позволил эмоциям взять верх — непростительная ошибка. То, что дозволено Лили, непозволительно для меня. Не с моим опытом. Кулак врезается в грудь.       — Честь имею, — разворот, подхватываю сестру на руки. Обмен взглядами с Сириусом, короткий кивок. Гарри Поттер отбыл. А сейчас спать. Завтра взвешу все свои ошибки, слишком много энергии съел боевой режим. Детское тело слишком слабо.