Беспощадная эволюция

Чтобы жить в дружбе с теми, с кем живешь постоянно, надо вести себя с ними так, будто вы видитесь всего раз в три месяца. Жюль Ренар (1864–1910)

      Когда пришла команда на сбор всех отрядов, Зимин опасался очередного гона. Ужасное время, ведь орды монстров безумной волной рвутся к периметру. Срочники не умеют с ними воевать. Но ведь кто-то должен останавливать тварей? Так что этим занимался ДОЛГ. Зимин знал, что его дело правое.       Он пришел в ЗОНУ от отчаяния, жизнь казалась глупой насмешкой. Сейчас он признавал — он шел умирать. Старушка мать смогла вбить в его голову мысль: самоубийство — удел слабаков. Зимин не хотел быть слабаком, он хотел доказать что он не его отец. Вспоминая пустой взгляд тела, что было его родителем, Зимин скривился. Он понимал, но не мог принять. Не может брошенный ребенок понять, почему его родитель решил уйти, тем более так. Зимин навсегда запомнит ощущение холода от тела, что вытащил из петли.       Попав в ЗОНУ, он нашел свое призвание: вместо постройки дачи чинам или уничтожения себе подобных в горниле войны здесь он сражался против тварей. ДОЛГ не был армией, но взял от нее лучшее. Ради уничтожения созданий, что не должны ступить в мирные города. Раз он не смог найти себя там, за периметром, это не значит, что другие не смогут. А он приложит все силы, чтоб у них была возможность.       Прибытие на Росток было удивительным. Собралась ВСЯ группировка, — без шуток, — были оставлены все стратегические точки. Мужчины стояли перед трибуной и видели, казалось бы, уже списанного в мертвецы генерала. А генерал вещал. О том, что их миссия выполнена, что они смогли. Становилось понятным отсутствие аномалий на пути к базе. Тогда народ возликовал. Таченко дал отмашку на пир, а столы ломились от еды. Свежей еды. На столах было все, о чем мечтали бойцы, тянущие солдатскую лямку.       Сегодня их битва окончена, пока по сталкерской сети поползла череда непонимающих сообщений. Пока вольные недоуменно галдели, Свободовцы стенали, а научники истерили, бойцы ДОЛГа праздновали. Они справились. ЗОНА оставила этот мир. Их генерал был не обычным балаболом при погонах, он обещал — и он сделал.       На следующий день Таченко снова позвал всех. Перед ним возвышался штатив камеры. И он начал речь.       — Говорит Таченко, лидер ДОЛГа. Вчера аномальное образование на теле планеты было уничтожено. Больше не будет аномалий, орд мутантов и выбросов. Мы справились с поставленной задачей, — трансляция велась на всех частотах. Сейчас многие люди сконцентрировались на голосе генерала. — ЗОНА исчезла, а вот сталкеры остались. Я кидаю свой клич вам, пережившим этот кошмарный сон, тем, кто уже не мыслит свою жизнь за периметром. Мы спасли этот мир, но война не закончилась. В уничтожении ЗОНЫ нам помогали и сейчас просят помочь в ответ. Каждого, кто готов продолжить борьбу, я призываю на новую битву! Закаленные под этими проклятыми небесами, мы сможем вновь стать щитом и мечом! Слаженной работой, отбрасывая врагов рода человеческого. Сейчас у каждого из вас появится карта. Если вы готовы продолжить путь со мной, порвите эту карту, но помните — назад пути не будет. Я обращаюсь ко всем сталкерам, что сражались в этих проклятых землях. Вступайте в Орден, и ваша борьба будет иметь значение! Жду вас на той стороне.       Человек достал похожий на игральную карту кусочек картона, порвал его поперек и исчез. За ним карту достали бойцы его пятерки, что пришли вместе с генералом. Это они уничтожили опасность, грозящую всей планете.       — Служу роду человеческому, — кулак Космача влетел в грудь, он достал карту из кармашка разгрузки и порвал ее, исчезнув с помоста.       В то, что происходило, было сложно поверить. Все артефакты вчера осыпались песком. Аномалии исчезли. Монстры, лишившись поддержки хозяйки, быстро сгнивали изнутри. Но вот все пятерка исчезла с помоста. Это не могло быть аномалией или артефактом. Но факт оставался фактом, их руководитель, используя карту, переместился.       На трибуну поднялся Воронин.       — Я не знаю, куда нас позвал генерал. Но я знаю, что ЗОНЫ больше нет. Этот человек поставил задачу и добился ее. И я ему верю, — второй руководитель ДОЛГа, не давший организации распасться после исчезновения лидера, покрутил в руках карту. Окинув взглядом бойцов, поднял листочек на уровень груди и порвал. Это будто стало командой. Бойцы рвали карточки, исчезая с плаца. За несколько минут на площади остались лишь парочка одиночек, Бармен и Арчи. Зимин рассмеялся, смотря на лицо учредителя Арены. Кажется, его детища больше не существует. Последний красно-черный подошел к Бармену, хлопнул по плечу, достал карточку, подцепил краешек зубами и надорвал.       Секунда невесомости, и он стоит в саду перед большим зданием. Кроме знакомых костюмов с щитом на груди, в толпе были и другие сталкеры. Одиночки стояли вместе с Долговцами. Семеро Свободовцев кучковались рядом и слушали, что им говорил Таченко. С тихим хлопком появился Сахаров.       — Поразительно, перенос материи, это просто поразительно! — старичок возбужденно тряс руками, вызвав улыбку у окружающих. То, что этот фанат науки сунет голову в петлю ради новых данных, было предсказуемо. Рядом появилась его научная группа, бережно прижимающая журналы исследований к груди, из разгрузки парня в очках выглядывали головки флешек.       На крыльце дома появились люди. Девочка с зелеными глазами шагнула вперед, звонко поприветствовав людей в Поттер-мэноре, и побежала к генералу, щебеча о том, как хорошо, что они быстро управились, и спрашивая, где ее братик.       А люди все прибывали, хоть компания набиралась взрывоопасная, под контролем мистера Шилда не забалуешь: тех, кто начинал конфликт поднимало в воздух и предупредительно качало из стороны в сторону. Непонятливых не нашлось.

***

      Иногда на меня накатывает хандра. В такие моменты я всерьез задаюсь вопросом: а зачем я, не щадя сил, спасаю разумных? Стоит ли их вообще спасать? Когда ты уже часть Ордена менталистов, данные клятвы гонят вперед. Сейчас клятв еще нет. Как и менталистов. Я перебираю волосы седой девочки, а она все не может прекратить дрожать. За два дня нашего общения она не отпускала меня ни разу, словно утопающий, хватаясь за спасательный круг, она отчаянно пыталась насытиться человеческим теплом. Она не говорила, а я не спрашивал. Я просто давал ребенку то, чего она так страстно желала, а сам думал о своих целях и том, сколько дерьма способны создать разумные.       А ведь она не была артефактом. Ее такой сделали. Человеческая сущность была довольно умело перестроена с добавлением различных модулей. Не знаю, чего добивался создатель этой крохи, но у нее осталось самосознание. Она была в равной степени артефактом и человеком. С собственной волей и установками, подавляющими эту самую волю. У нее было два набора инстинктов — человеческие и артефакторные. На нее влияли гормоны, а также влияли прописанные в голове ментальные закладки. Я вообще не понимаю, как она осталась в подобии здравого рассудка с таким набором противоречий, раздирающих личность.       Мы сидели на шезлонге. Светло-зеленые волны набегали на берег. Я попросил Нела дать нам немного времени. Пару дней, чтоб переварить всю эту ситуацию. Самое паршивое, я не знаю можно ли с уверенностью сказать, навредит ли кому-то девочка, пригревшаяся на моих руках. Но если ее просто бросить, то зачем я сражаюсь? Разве не за вот таких крох, которых жизнь потрепала с самого рождения? Если в мире, который я спасаю, будут такие ситуации, стоит ли его вообще спасать?       Конечно, стоит! Отставить упаднические мысли! Просто нужно немного проветриться, а потом с новыми силами в бой. Как и всегда. Сделаем так, чтоб дети не страдали. Я перевернул девочку к себе лицом.       — Пойдем, проверим ловушку на краба? — сгрузив седовласку с лежака на песок рядом с собой, я, не отпуская ее руку, пошел к импровизированной крабьей ловушке. Добычи в ней не оказалось, так что обед соорудил нам из заботливо оставленных Нелом припасов. Поев мы снова сели на лежак, девочка требовательно заняла место передо мной и вжалась спиной мне в грудь. Руки привычно стали перебирать волосы крохи. Солнышко грело нас своими лучами, пляж был только для нас двоих. И пусть весь мир подождет. Сегодня солнечные ванны — это главный и единственный пункт программы на день.       По возвращению узнал от домочадцев, что количество прибывших сталкеров было втрое больше ожидаемого. Казалось, здесь не было только наемников и бандитов. Даже несколько отрядов бывалых военсталов решили продолжить свою жизнь в новом мире.       Мы приняли всех, попросили снять знаки различия для предотвращения конфликтов. А потом было распределение. Бойцов проверяли на способности к магии, на личностные качества, на различные навыки и умения. Рождались отделы будущего Ордена. Некоторые по приказу, некоторые стихийно. Клятвы все приносили разные, в зависимости от обязанностей. Группа ученых обосновалась в мастерских, выпытывая у Хендмейдов с Сириусом все тонкости артефакторики.       Мистер Шилд, пользуясь своими практическими неограниченными способностями к манипуляции пространством и веществами на своей территории, создавал все новые и новые здания. Поместье Поттеров из обычного участка, характерно обставленного для английской аристократии, превращалось в военную базу. И это было хорошо. Я потрошил свою память с помощью Лили и надиктовывал, надиктовывал, надиктовывал. Информация об операциях, о врагах, о различных опасностях, о способах противостояния и о вооружении предполагаемых противников. Сформированный отдел аналитики изучал, анализировал и раскладывал информацию по полочкам шкафов и по полочкам в своих головах.       В поместье потянулись различные учителя. Казна Поттеров начала медленно таять. Гоблины заволновались, прислали проверяющего и увидели масштаб работы. Прониклись. Узнали подробности. И отправили к нам уже отряд своих спецов. В группе были учителя, воины и аналитики. Мы долго мучили друг друга различными договорами, но в итоге смогли создать подобие альянса. А потом в разгар совещания в кабинет выпала Балалайка.