Даже если тебя съел дракон, у тебя все еще есть два выхода наружу.
Народная мдурость
Скрипя хитиновыми чешуйками, стуча лапками по растрескавшемуся асфальту, миллионы ножек отбивали похоронный марш. В городе шла бойня, но звук поступи приближающейся смерти заглушал все остальные звуки. Выстрелы, крики пожираемых заживо — в топоте лапок исчезало все.
Знакомые коридоры пролетали под ногами. Я активировал ловушки, раскидывал мины, установил бочку для обогрева зала под полупустую канистру солярки, закинув все брикеты сухого спирта в ее нутро, поджег. Может, успеет нагреть чан с соляркой, а растяжка даст искру. И тогда сраные насекомые взорвутся. На всякий случай пробил две дырки в днище канистры: если не успеет разогреться и паров не хватит — хотя бы загорится.
Бегу дальше, поворот, лестница, и я в арсенале. Запрыгиваю в нашу кустарную поделку, гордо именуемую «скелетом бога», не выдающее даже десяти процентов мобильности от своих боевых братьев экзоскелетов, наш вариант, в отличие от заводских, мог переносить огромный вес. Поднырнув под стойку с баком огнесмеси, оскалился. Конечно, некому смотреть на мою рожу, да и шлем скрывает зубы. Но когда мое лицо украшает звериный оскал, мне не страшно умирать.
Медленно ступая, выхожу к двери ангара. Спрятанная прямо под носом у полицаев, никогда не открываемая во всю широту, дверь отползает вверх. Я успеваю открыть плейлист «для мясорубки» и выпускаю струю огня на волну тварей, что жрут мой город.
Иллюзии мистера Шилда стали слишком реальны. Давно угасшая боль гонит вперед. Когда-то очень давно из этой двери высыпала все наша банда. Полицейский участок, что держал наплыв тварей, просил помощи на всех частотах. А мы знали — в нем спрятаны тысячи наших сограждан. Тогда все, что мы копили на дело революции, пошло на уничтожение врагов нашего города. Я не был «скелетом бога» — я прикрывал со спины нашего кэпа. Мой дробовик и сумка гранат вносили куда меньше эффекта, чем его струи огня.
Это было тогда, а сейчас я шел к участку, пламя ревело, но никто меня не прикрывал. Я не хотел тревожить мертвых. Из той западни, которой неожиданно стал родной город, смог выбраться только я и Лейла. Там на моих руках умерла сестра, а я решил стать медиком. «Дети Анархии» из ненавистной всем банды террористов стали героями. Конечно, мы дали участку передышку. Позволили всем укрывшимся выжить. Там меня подобрали зачатки Ордена, вернее, я сам прибился, идти все равно было некуда. Куда делась Лейла, я не знаю. Мы не были близки, но я надеюсь, что она не сгинула в первые недели вторжения.
Сейчас, заставляя иллюзорную плоть жуков кипеть, я старался не думать о седовласом ребенке с фиолетовыми глазами. Она так и не смогла оправиться. Не нашла для себя причину жить. Написала «спасибо», положила записку на тумбочку у кровати, а потом у нее встало сердце. Или она его специально остановила. Я не смог ее спасти. Да и не спасти того, кто не хочет жить. По мне очень сильно ударила смерть этой девочки. Я все пытался подобрать ей имя, но ей не нравились варианты. Так что умерла она безымянной.
Вот и иду я по несуществующим улицам несуществующего города и жгу давно уничтоженных тварей. Больше всего в своей жизни я ненавижу не боевые потери. Смерть от старости или в бою, да даже от болезни, как-то легче переживается. Но вот так просто иссякнуть в кровати… ГР-Р-Р, горите, твари, как же я ненавижу эту бессердечную суку жизнь! НЕНАВИЖУ!
После семи часов геноцида иллюзий вываливаюсь в зал. Меня встречают волнующиеся за меня разумные. Приятно.
Я настоял на церемониальных похоронах и рассказал всем историю девочки, по злой иронии судьбы ставшей ЗОНОЙ. Ее смерть дернула за самые болезненные струнки моей души. Порефлексировав, понял — я боюсь потерять Лили. Я уже терял сестру в прошлом, аккурат в начале вторжения. А дата появления первых прорывов близится. И как бы мы ни готовились, я знаю, что потери будут. Стоя у погребального костра, вокруг которого я собрал всех, кого мог, я говорил. Речь была написана заранее, я вложил в строки все свои страхи и то отчаяние, что было в сердцах каждого пережившего первый удар в старом мире. Цель моего демарша была проста. Я хотел дать людям стимул. Создав организацию, ощутив за собой силу, все стали забывать об опасности. Нельзя о ней забывать. Да, время еще есть, но оно так быстро утекает сквозь пальцы…
На следующий день я оповестил совет — беру недельный отпуск. Хотя я не правил всей нашей структурой как глава, но я должен был быть всегда в гуще событий, потому что наша разношерстная компания держалась на общих клятвах роду Поттер. Я был цепью, крепко державшей Новый Орден в узде. Но я никогда не был неутомимым руководителем. А забывая в суете дел о простых радостях жизни, можно перегореть. Зная об этом, решил не доводить до срывов. Хотя церемонию погребения можно было назвать жирным таким намеком на неприятности. Если не самим срывом.
Так что лекции мои были перенесены, с практически ежедневных советов я самоустранился. И, схватив Лили в охапку, стал учить сестренку своим нехитрым навыкам готовки. Увидев нас на кухне, домовики чуть не устроили бунт. Как же так? Неужели хозяин недоволен готовкой? Я заверил их в том, что это лишь моя блажь, и им не нужно ждать увольнения. Заодно попросил поучить нас кулинарным изыскам. Посмотрев на мои дурачества, весь подклятвенный роду Поттеров совет признал мою нервоуспокоительную терапию полезной. Так что готовить стали все вместе, периодически перебрасываясь едой под протестующий вою старшей домовушки, под музыку, льющуюся из колонок, с бокалами хорошего вина. Мои люди приняли идею и тоже перестали вырабатывать свой ресурс на износ.
С удивлением обнаружил в верхушке Нового Ордена любовный треугольник. Чехов с Таченко никак перенесли разногласия с фронтов в битвы сердечные, выбрав целью слегка офигевшую от жизни Балалайку. За разыгравшейся Санта-Барбарой с затаенным дыханием наблюдал весь коллектив. Конечно, никаких перегибов не было. Просто взрослые мужики старались переплюнуть друг друга в оказании маленьких (или не маленьких), но милых знаков внимания даме. После декларирования серенады авторства бывшего лидера Свободы, я наконец ощутил, как меня отпускает. Сжавшаяся в груди пружина медленно разжималась, позволяя настроить себя на деловой лад.
Все хорошо в меру, а время неумолимо движется вперед, так что моя неделя каникул кончилась. На совете снова поднял вопрос об отделе менталистов. Ужасы войны могут ранить не только физически. Я слышал, что японские духи-кицунэ умеют хорошо прочищать мозги своей магией. Что и озвучил и спросил мнение глав родов. Не найдя опровержений, но и не получив однозначного подтверждения, все разошлись с обещанием поискать хороших кандидатов на успокоение душ бойцов.
В итоге выводы были слишком противоречивы. Решили позвать всех. Отправили послов в Ватикан, в Японию, в Тибет и к племенам Северной Америки. Всех пригласили к нам на базу ради совместной работы по защите от иномирских угроз. Осталось дождаться ответов. Я думаю, все хотя бы придут посмотреть, так как Орден Поттера сейчас явно на слуху.
А потом появился Дамблдор. Старик выглядел очень плохо. Пришел в зал Визенгамота и! попросил! помощи в освобождении Фламеля. Оказалось, старый алхимик жил в собственноручно сделанной складке мира. Кто же знал, что такое надежное убежище, служившее верой и правдой без малого четыреста лет, вдруг станет ловушкой. Изолировавшийся от общества старичок не сразу заметил проблему, а когда заметил — понял, что еды у него мало, места для выращивание новой нет, а при всех прелестях философского камня, кушать все равно хочется, и отправил кличь о помощи своему ученику.
Дамблдор перепробовал все что мог, но не добился успеха. Подняв связи, обшарил всю библиотеку. Светлейший потерпел фиаско. Но кто бы что ни говорил, Дамблдор очень любил и уважал своего учителя. Слишком много Фламель дал тогда еще юному магу, чтоб просто отмахнуться и бросить алхимика умирать.
Пользуясь ситуацией, Дамблдора быстро взяли в оборот слуги Короны. Запаковав старичка в крепкие цепи клятв и обетов, сотрудники неожиданно поняли, что сами не больше отчаявшегося Светлого знают о способах открытия пространственных пузырей.
Так что сейчас суть проблемы мы с Нелом слушаем в зале собраний. Таченко понимающе кивает, на своей шкуре испытав, в какой ситуации оказался алхимик. Простая попытка прорыва силами Нела не увенчалась успехом. Зато мы поняли суть проблемы.
Так что наши воины готовились к первому бою с иномирской тварью. Ведь пузырек с домиком Фламеля слопал межмировой Кит. Эта громадина напоминала кита лишь огромным размером и здоровенной пастью. Существуя на стыке материального мира и плана тени, животинка кушала такие маленькие осколки реальности, вытягивая из поглощаемой материи саму жизнь. Из такой прекрасной демонстрации подбирающегося к нашему миру пиздеца никак нельзя было не сделать общемировое шоу. Чтобы все, наконец, осознали.
Сам по себе кит был не очень опасен. Но он был здоровый, и от него веяло иномирностью. А еще его можно было заснять. Так что наше сафари было пропиарено на весь мир: как магический, так и обычный. Королева Англии приняла это решение, и о всемирной огласке заботились ее люди. Пора показать, чего достиг Орден на данный момент.
