Will you dance with death, Five?

      — Отстаньте от него, — отозвался Пятый на грубость сестры. — Если он не может предложить тупую идею, как вы, то это не говорит о нём, как о бесполезном мешке дерьма.       В очередной раз он ловил на себе корящие взгляды, чувствовал, как во лбу прожигают дыру. А ему непривычно плевать. Плевать на взгляды, на слова, что так хотят сорваться с их языков, на их недовольство. Они очень недовольны, да что уж там, они злы! И парень знал причину их злости. Да, он опять спас врага, которого было бы лучше убить. Да, прикрыл собой. Да, позволил сбежать. Да. Опять они встряли в неприятности. Да, чёрт побери!       — Да что вы понимаете?!       Словно гром среди ясного неба, его рык ударился о стены здания и разошёлся по углам. Тяжело дышал сквозь сомкнутые зубы, сжимал руки в кулаки и давил в себе жуткое желание свернуть каждому присутствующему голову. Их немой укор, глупость, неспособность понять... Всё это бесило до тряски в ногах и вздувшихся вен на шее и висках. Столько лет они шли к тому, чтобы стать дружной любящей семьёй. Столько раз он был прав в своих словах, что уже давно надо было перестать сомневаться в том, что он говорил.       — Мы знаем, что эта рыцарша твоя бывшая напарница, — заговорил Лютер.       — Что? Клаус... — недовольно прошипел Пятый, взглянув на болтливого братца.       — Она явно уже не та девушка, которую ты знал тогда. Мы должны устранить её раньше, чем она это сделает с нами. В её интересах наша смерть. И твоя — в первую очередь.       — Нет... — неуверенно прошептал, мотнув головой.       — Он прав, Пять. Она охотится за тобой, как другие убийцы из Комиссии, — Ваня была непреклонна, как и "Космобой".       — Нет.       — Послушай...       — Нет! — крикнул мальчишка бывшему лидеру. — Ингрид не желает нам смерти! Я это знаю!       — Она схватила тебя. Да посмотри на свои пальцы — тебе их сломали!       — Заткнись, Лютер!       — Почему ты вообще за неё вступаешься? — вмешалась Эллисон.       — Да потому что я семь, семь, мать вашу, раз возвращался в этот грёбанный день! Семь долбанных раз я выслушивал ваши бессмысленные речи, которые так ни к чему не смогли привести! Столько раз видел и слышал, как вы вновь начинали винить меня в постоянных прятках от Комиссии! И во время всех этих долбанных попыток я видел, как умирает девушка, которая любила и думала обо мне больше, чем вы — шайка придурков, считающих себя моей семьёй! Вот! Вот почему я вступался за неё! Довольны?!       Лишь гнетущая тишина в ответ. Харгривзы не знали, что сказать на неприятное откровение, которое их брат так тщательно скрывал. На мгновение даже могло показаться, что они прочувствовали боль, скопившуюся за пятьдесят лет одиночества. Но это было лишь мгновение, очень короткое и бессмысленное, ведь спустя жалкие секунды они решили напомнить о всём том, что оставили.

Мы бросили всё, ради семьи!

      Слова ощущались пощёчиной. Что же получалось? В очередной раз плохим стал он? Он же заставил бросить всё, вынудил сплотиться, а сам начал гоняться за бывшей любовью, которая, как они говорили, только и думала, что снести голову с плеч. Они жертвы, ведь их жизнь была прекрасна, пока Пятый не пришёл и не заявил о новом конце света.       — Вы правы. Я виноват. Зря я вернулся к вам.       Рассмеялся, почувствовав жгучую обиду, что разлилась по отвратительно молодому телу. Дышать стало невыносимо сложно от слов, застрявших в глотке. Ему показалось, что оглох от собственного внутреннего крика. А они стоят, недовольно смотрят. Едины в своём отвращении. Вот теперь-то они семья. Теперь для них было важно спасти себя и человечество, наплевав на собственные чувства.       Только Клаус молчал и с сочувствием смотрел на брата. Стоял за спинами тех, кто в первую очередь остервенело бил в грудь и говорил, мол не может бросить всё, что так долго строил во времени, в котором застревали. Но, как и мальчишка, лучше всех знал, что значило потерять самое дорогое в своей сомнительной жизни. По нему было видно — очень хотел заступиться, однако Пятый, как и он сам, знали, что слушать бывшего лидера секты никто не станет.       — Очаровательно, не правда ли? — послышался насмешливый голос. — Повторюсь специально для тебя, семья — это слабость.       Герои посмотрели на шестёрку Агентов и их белобрысого лидера, что не скрывал самодовольной улыбки. А рядом с ним верный Рыцарь, неуверенно стоявший на дрожащих ногах и державший наготове два меча. "Команда 0" уже планировала рвануть прочь, но Шепард махнул рукой, и убийцы наставили дула своих винтовок в сторону героев.       — Так что же, Номер Пять, хочешь ли ты назвать их роднёй?       Мальчишка стоял, окружённый братьями и сестрами, словно стеной. Хотя вряд ли мог назвать их опорой. Клетка, преграда, всё что угодно, но не защита. В голове промелькнула жуткая мысль, что был даже рад, если бы семейство застрелили, но голос разума, а точнее остатки любви к этим людям тихо вторила, что пусть сбегут, чем подохнут в очередной раз.       — Чемодан целый. Он находится за кофейным автоматом. Берите его и проваливайте, — тихо произнёс Пятый, не отрывая глаз от учёного.       — В смысле? А ты? — обеспокоенно спросила Ваня.       Он тяжело вздохнул, понимая, что просто так от него не отстанут. Вот только зачем они цеплялись за него? Зачем он им, такой плохой? На эти вопросы он не мог найти ответа, оттого и не слышал, что там говорили за его спиной Харгривзы.       — Как вы там говорили? Я всё испортил? Ну так вот, теперь я не буду мешать вам. Не буду приносить вести о конце света, — юноша засмеялся, обернувшись к родным, но тут же обратился к Шепарду, что готовился отдать приказ. — Шизик! Тебе же нужно новое мясо для экспериментов?       — Хочешь предложить свою семью?       — Нет, — раскинув руки в стороны и криво улыбаясь, Пятый обратился в сторону убийц, делая несколько шагов им навстречу. — Предлагаю себя! Ты прав, я не хочу называть этих идиотов семьей! Мне лучше быть с Комиссией!       Шепард, не скрывая усмешки, даже хотел зааплодировать услышанным словам. Был в неописуемом восторге от того, как всего за несколько мгновений мальчишка, верный не кровной родне, так быстро согласился всё бросить. Как сильно изменился взгляд героя: безумный, дикий, жуткий.       — В который раз видишь эту сцену?       — Девятый, — признался бывший киллер.       — Шустрый ты, засранец.       — Ты же говорил про семь?       — Ты слишком туп, чтобы понять всю физику такого дерьма, как перемещения во времени, Лютер.       Блондин в халате чуть ближе подошёл к Харгривзам и достал потёртый кольт, направив дуло на мальчишку. Восхищение накрыло учёного с головой, ведь Пятый даже не шелохнулся — в глазах, широко распахнутых, горел огонь. "Команда 0" хотела только дернуться, но рука с поднятым указательным пальцем остановила их, будто всё на самом деле было под контролем.       — А если надумаешь вновь устроить погром? Решишь сбежать? — Щёлкнул курком и коснулся пальцем спускового крючка, но остановился, почувствовав рядом с шеей лезвия, будто оказался в раскрытых ножницах. Мужчина украдкой взглянул за спину и увидел тела убийц, валявшихся на полу в крови.       — У тебя есть то, что мне нужно, — улыбка Пятого смягчилась, когда он склонил голову в бок и посмотрел на девушку, что была готова в любой момент сомкнуть мечи.       — Вот оно как. Лучший киллер Комиссии просто влюбился? — Шепард спрятал пистолет в кобуру и облегченно выдохнул, когда холодная сталь перестала касаться шеи. — Хорошо. Как я понимаю, ты отправляешь их на бессмысленное скитание по году, где через несколько дней начнется тайфун, а Агента, из-за которого ты позволил накрениться своему разуму из-за частых прыжков во времени, обрекаешь на продолжение экспериментов. Верно?       — Пятьдесят на пятьдесят. Всю хрень, что ты надумаешь сделать, проводи на мне. Ингрид же верни должность в своём отделе — её место среди метафизиков. А про моих идиотов ты прав.       — Ты серьёзно?! — крикнула в спину Эллисон, выслушивая бредни двух явных психопатов.       — Да, серьёзно! — уже не сдерживал агрессивного крика, в очередной раз закипая от злости. — И если вы не расслышали слова этого мудака, то я повторю. Я отправляю вас на верную гибель от катастрофы, которую сами же сюда привели!       Говоря эти жуткие слова, смотрел на семью, но руками указывал на автомат, про который говорил до всего этого сумбура. И пусть действительно уже было плевать на то, что ему скажут родные, ведь успел не один раз прочитать в озлобленных взглядах слово, которым все бывшие герои заклеймил мальчишку: "Предатель". Почти все. Крошечная надежда и некая благодарность мелькнула от Клауса, что неуверенно кивнул. И Пятый, глядя на брата, вновь отметил про себя, что Номер Четыре никогда не был идиотом или бесполезным членом команды.       — Катись к чёрту, — сплёвывая желчь, отозвался Диего.       — Вам не понять, — тоскливо прошептал, после чего обернулся к учёному.       Пожав руку мужчине, подошёл к девушке, что всё это время смотрела с страхом и жалостью. Только этого ему не хватало. Но понимал, что переживает Ингрид за него, за его состояние, отчего позволил себе слабость — уткнуться в плечо и тихо признаться, что соглашается на это ради неё. Он более не в силах думать, а уж подавно видеть, как над ней издевается метафизик.       Замок чемодана щёлкнул. Мелькнула яркая вспышка, поглотившая работников Комиссии.

***

      Прошло почти десять лет с того момента, как Номер Пять ушёл. Первые годы Харгривзы чуть ли не проклинали мальчишку и величали предателем, что смог бросить семью ради малознакомой девицы в доспехах. Но позже Клаус решился рассказать им про страдания брата, который множество раз пытался эту самую девицу спасти.       — Да будь каждый из нас на его месте, то поступили б так же, — Диего, как всегда, пожелал вставить своё веское слово, но Четвёртый быстро его заткнул. — Ты бы спас своего ненаглядного детектива! Или ты уже забыл о ней?       Мужчина был прав в своих словах, от чего остальные быстро затихли и погрузились в собственные мысли. Будь у них такая возможность, Лютер бы не отправился на Луну, а ушёл вместе с сестрой и признался в своих чувствах. Диего спасал Юдору всякий раз, если бы ей грозила опасность. Эллисон, возможно, осталась бы с "Космобоем". А Клаус с превеликим удовольствием спас Дейва. И никто бы не подумал о других. Они все — чёртовы эгоисты, не имеющие права винить того, кто всегда плевал на свои прихоти.       После того разговора, всякий раз, как кто-нибудь вспоминал о психованном мальчишке в гольфах, то сразу вспоминали причину, по которой их оставили на произвол судьбы. Да и с новым годом всё больше и больше понимали брата, ведь вся семья, каждый поголовно, орали на Пятого и считали его виноватым в очередном Апокалипсисе — сами бы такого отношения долго терпеть не стали, в отличии от брата.       Пусть и без Пятого, но, наконец-то, научились ценить друг друга по-настоящему. Помогли Ване освоить свои силы и научили направлять их в нужное русло, Диего успокоился, начал иначе воспринимать свою жгучую жажду справедливости и стал обычным детективом, Лютер смог отпустить свои чувства к сестре и женился на милой учительнице, что жила рядом с ним по соседству. Эллисон открыла свою парикмахерскую и нашла мужчину, до морщинок похожего на Реймонда. Клаус же стал помогать алкоголикам и наркоманам справляться с зависимостью, рассказывая о своей собственной незавидной жизни. Встречалась семья раз в две недели по выходным в баре, обсуждая бытовые дела и проблемы.       Жизнь била ключом, пока она не решила ударить их по голове арматурой. Точнее, набалдашником старого меча с пламевидным лезвием. И в первую очередь со всей дури ударила так Ваню далеко не жизнь, а девица в чёрном шлеме и рыцарских перчатках. Опять.       — Ингрид?! — удивился и мигом вспомнил давнее имя Клаус, стоило только увидеть непрошеную гостью. — Что ты здесь делаешь?       Но она ничего не ответила, а рывком бросилась к Эллисон с явным намерением отрубить тёмную голову. Но острый, покрытый царапинами меч перехватил Диего, что смог отвести оружие в другую сторону и вонзить фламберг в стену. Наёмница злобно зарычала, не в силах вытащить меч, после чего плюнула на своё оружие и достала пару небольших клинков.       — Я заберу и их, — решительно произнёс Номер Два.       Но не успел и подумать о них, как Рыцарь мелькнула в неяркой вспышке и оказалась на его крепких плечах, в которые всадила лезвия по самые рукоятки. Разъярённый крик боли. Она вновь переместилась, но уже к Лютеру. Быстрыми выверенными движениями оставила несколько глубоких порезов на лице и широкой груди, но стоило здоровяку один раз ударить, её тут же отнесло к стене. Попыталась встать на ноги, но не успела, так как массивные руки бывшего лидера сдавили, не лишая даже малейшего шанса высвободиться.       — Ингрид, дорогая... — начал было Клаус, но Диего, выставив руку, перебил.       — Засранка умеет перемещаться. А та дрянь нет.       Услышав о перемещениях, все взглянули на убийцу, что, недовольно и громко кряхтя, нервно мотала ногами и пыталась ими ударить. И в самом деле, их преследовательница была ниже ростом, голос звонкий, а стоило снять с головы шлем, то Харгривзы увидели прямые тёмные волосы и лазурные глаза и совсем ещё юное лицо.       — Кто ты такая? — спросила Эллисон, отбрасывая доспех в сторону.       — Не твоего ума дела, — огрызнулась девчонка, которой на вид можно было дать лет тринадцать, не больше.       — Мне одному кажется, или она до жути похожа на Пятого? — спросил Номер Четыре, глядя маленькому рыцарю в глаза.       — Не одному, — согласился с братом Лютер, что чуть ослабил хватку. — Возможно она одна из экспериментов, о которых говорил... ну тот психопат... как его... ну он ещё был напарником...       — Всё может быть, — с некой грустью произнесла Эллисон, представив, что мальчишки давно уже нет в живых. — Но почему она здесь? Мы не собираемся разрушать мир или что-то в этом роде.       — Вы просто создаёте слишком много проблем! — воскликнула девочка, не теряя надежды вырваться. Но мужчина вновь с силой сжал её в руках, из-за чего и вскрикнула. — Меня обижают! Пап! Мам!       "Команда 0" застыла от удивления, услышав звонкую жалобу. Но тут же с паникой нагнулись и спрятались за барной стойкой — откуда ни возьмись, начался обстрел со всех сторон. Но даже в такой момент Номер Один не собирался отпускать девочку, за что и поплатился отрубленной кистью. Он затряс обрубленной конечностью и с неприкрытым ужасом взглянул на нового Рыцаря в разбитом шлеме, что был намного выше и прижимал к груди девочку.       Девушка с лёгкостью вытащила меч из стены и указала юной напарнице на диван, явно заставляя посидеть в сторонке и посмотреть за тем, как работает профессионал. Неохотно, но её послушались — недовольно хмыкнув и переместившись, незнакомка уселась на расстрелянном диване и скрестила на груди руки, насупившись. Старшая же продолжила бой с семейством супергероев. В отличии от младшей версии, била точнее, лезвие с жутким свистом разрезало воздух, но страшнее фламберга был, горящий жутким неоном, взгляд, которым она будто разрывала грудную клетку и заглядывала в самую душу. Смогла ранить каждого, однако ж убивать никого не стала. Единственными невредимыми оказались Ваня, которую девочка благополучно успела связать и усадить рядом, и Клаус, у горла которого Рыцарь остановила остриё — он не был целью.       — Ингрид, это же ты? — с дрожью в голосе и руках спросил бывший сектант, взглянув в голубые глаза.       Девушка плавно выпрямилась и спрятала меч в ножны. Вид её смягчился, а алые губы вытянулись в непривычной улыбке. Смотрела как на давнего друга, но даже с мирным выражением лица ударила мужчину в живот кулаком, заставляя того осесть на пол.       — Вот так работают профессионалы, лисёнок.       Харгривзы услышали мужской мягкий баритон, обращённый к девочке, и обернулись на источник. Рядом с диваном стоял высокий молодой мужчина лет тридцати в строгом костюме и с, закинутой на плечо, винтовкой "Энфилд". Они не сразу догадались, кто был третьим убийцей, но стоило им посмотреть на лицо, обрамлённое аккуратными щетиной и усами, как в один голос произнесли имя.       — Пятый?!       — Здравствуй, семья недо-героев, — парень негромко усмехнулся, гладя девочку по голове.       — Что ты... Как ты... Почему... Кто это... — Лютер всё никак не мог подобрать нужный вопрос, ибо брат, которого все помнили агрессивным мальчишкой в гольфиках, мало чем походил на двухметрового киллера. Лишь некоторые черты и улыбка маньяка выдавала в нём старого, не очень доброго Пятого.       — Будьте хорошими девочками и свяжите этих идиотов, а то ещё чего лишнего наделают, — произнёс киллер, усаживаясь в соседнее кресло и снимая круглые чёрные очки.       Пока Ингрид крепко держала каждого из сомнительной родни, девочка, мелькая от перемещений, связывала каждому руки и ноги, а после усаживала рядом с занятым креслом. Лютера же привязали к несущему столбу, так как тот очень долго пытался вырваться, но позже получил металлической перчаткой по виску.       — Что ты здесь делаешь, Пять? — процедил Диего, наивно надеясь вытащить из кармана джинс припрятанный нож, но плюнул на поиски, когда перед лицом покрутили складным набором.       — Здесь я ради того, чтобы познакомить свою очаровательную дочурку с её, в будущем мёртвыми, дядьками и тётками.       — Дочурку? — в один голос спросили Харгривзы.       — Мёртвыми? — еле слышно произнёс Клаус.       — А что, не похожа?       Пятый хищно улыбнулся, притянув одной рукой девочку за плечи, которая в ответ улыбнулась точно так же. Он посмотрел на дочь, после чего аккуратно ткнул пальцем в острый носик, заставляя её засмеяться. Сходство было на лицо, лишь глаза напоминали о матери, что решила сесть на подлокотник кресла.       — Жутко похожа! И как зовут? — поинтересовался слишком расслабленно Номер Четыре.       — Долорес.       — О, как того манекена! — в ответ мужчина получил короткий кивок. — Это очень мило. Привет, дорогая, можешь звать меня дядя Клаус, — девочка помахала ему в знак приветствия рукой.       — Это всё, конечно, здорово, — подал голос Диего. — Но какого чёрта ты и твои психованные маньячки решили нас убить?       Улыбка сошла с лица киллера, и он тут же переместился к брату, которого ударил по рёбрам прикладом винтовки. Тот с грохотом завалился на бок и заскулил много громче, ведь получил еще один резкий удар под колено. Сделав пару шагов, Пятый встал в окружении побитых членов семьи и оглядел каждого. Смотрел с издевкой и жалостью и одними лишь глазами говорил, что Харгривзы как были идиотами, так ими и остались.       — Как уже сказала Долорес, вы создаёте слишком много проблем для Комиссии.       — Говоришь так, будто продолжаешь на них работать, — произнесла Эллисон, дернув плечами.       — Столько всего произошло, мои дорогие. В отличии от вас, я прожил не десять, а двадцать лет.       — Для восьмидесятилетнего пердуна ты неплохо сохранился. Свершились мои опасения — ты стал секси! — пролепетал Клаус, изучая брата с ног до головы.       — Спасибо, — парень негромко засмеялся, поправив волосы, опавшие ему на глаза. — Жаль про вас я не могу этого сказать.       — Да ничего-ничего. Как там тот псих со змеиным лицом поживает? — все смотрели на Четвёртого так, будто тот был пьян и общался не со своим убийцей, а со старым другом, которого не видел очень долгое время.       — Убит, — отчеканил с наигранной досадой. — После пяти лет мучительных экспериментов я не выдержал и застрелил его. Потом мы убили Главу. Ингрид стала руководителем метафизического отдела, я — новым высокопоставленным членом Комиссии Времени. Мы сыграли свадьбу. Потом родилась Долорес. В общем, много всего приключилось. — Он оказался возле Ингрид и мягко поцеловал руку, облачённую в металлическую перчатку.       — Я так рад за вас!       — Клаус, заткнись! — выпалил Лютер, обрабатывая в голове слова брата. — Пятый, какого чёрта ты хочешь нас убить?       — Вы можете стать причиной четырёх тысяч катастроф, что приведут к уничтожению человечества. Но ещё вы можете предотвратить около семи тысяч других подобных Апокалипсисов. И увы, второй вариант очень огорчает меня.       — Что? Но ты же когда-то сам вернулся, чтобы спасти нас и мир от разрушения! — удивилась Эллисон, не желая верить чужим словам.       — Верно, сестрица. Оттого и жалею теперь об этом каждый чёртов день. Знаете, моя дочь должна получить лицензию Агента и ей необходимо выполнить одно убийство, поэтому я и направил её к вам.       — И я бы сделала это... — недовольно пробубнила Долорес, сев рядом с матерью.       — Но провалилась. Однако это не так уж и плохо.       — В каком это смысле?       — А в таком, Лютер, что некоторым из вас я хочу дать шанс.       — Взгляните на него, вершитель судеб во всей красе! — с явной болью произнёс Диего. — Ты всё больше походишь на ту чокнутую суку.       — Попрошу не выражаться при детях, — Пятый вновь телепортировался к лежащему брату и с размаху ударил носком лакированной туфли по лицу, про себя отмечая ощущения размозжённого носа. — Так вот, о шансах. Клаус, тебе я могу предложить переместиться в то время, где Дейв не умрёт на войне.       Лицо Четвёртого странно вытянулось. Глаза с болью заблестели от слёз, что тут же пробежали по впалым щекам. Не мог найти слов. Бегал взглядом из угла в угол, а про себя думал о солдате, навечно засевшем в сердце. И даже не понял, как нему приблизился брат, что любезно, с пугающе мягкой улыбкой, стёр с его лица красным платком влажные дорожки.       — Эллисон мы отправим в 2019 год, где не будет уничтожения земного спутника. Воссоединим тебя с дочерью. А заодно подсобим с рождением сына.       Реакция Третьей была схожей с поведением Клауса. Прошло столько времени с момента, когда она бросила свою девочку в мире разрушенной Луны. Долгие годы жалела, что оставила её там умирать. И дыхание перехватило сильнее, когда новый Куратор упомянул о втором ребёнке. Сама узнала всего неделю назад о своём положении, потому и не успела родным рассказать о своей радости.       — Ване мы вернём Сисси, — продолжил киллер, заметив пробуждение сестры.       — Что?.. Пятый?       — Привет, Ваня, — мило улыбнулся, повернувшись к Седьмой. — Хочешь вернуться к Сисси, но в другой год? Без её гнусного муженька, без косых взглядов на ваши отношения.       — Ты... — женщина не могла понять, что же её поражало больше: живой и чересчур пугающий брат или его неожиданное предложение. И как бы не хотелось расспросить его о жизни, разговорить и смягчить, судя по ошарашенным лицам родных, об этом говорить не следовало. Да и любимое имя, что приятным прощальным поцелуем отзывалось в памяти, увело к другому вопросу. — Ты можешь это сделать?       — Конечно.       В комнате повисла тишина. Те из Харгривзов, кому были предложены шансы на встречу и жизнь с любимыми, молчали и переглядывались друг с другом. Понимали, что человек, говоривший с ними, был уже не тем чуть психованным стариком в теле мальчишки, которого они знали. Стал хладнокровным, расчётливым. А ещё они помнили Куратора, что так же ловко манипулировала желаниями парня.       — Но даже так, Апокалипсиса всё равно не избежать. Все они рано или поздно умрут. А ещё, я так понимаю, нам с Лютером шансов не дадут? — поинтересовался Диего, пытаясь подняться и сплёвывая кровь.       — Я бы сказал, что шансов нет только у тебя, — признался киллер. — Лютера мы можем просто оставить в этом времени. А ты... Увы, но Лайлу мы не нашли, так что у неё есть все шансы отыскать тебя. Тогда вы можете прийти в Комиссию и устроить переворот. Нам это не нужно. А касаемо неизбежности конца света...       Вздохнув, Пятый, неторопливо, подошёл к Ингрид. Аккуратно снял с её лица укороченное забрало, заменявшее полноценный шлем, и почти невесомо коснулся ладонями щёк. Мягко провёл большим пальцем по губам, позволяя странно почерневшей подушечке покраснеть от помады. Заметив, как супруга улыбнулась, он прижался к её лбу своим и легонько чмокнул в нос.       — Согласитесь, лучше встретить Апокалипсис с теми, кого любишь и ради кого готов отдать жизнь. Чем постоянно прятаться и убегать, наивно полагая, что так вы остановите уничтожение человечества. И к тому же, смерти всё равно не избежать, а так, хотя бы последние дни своей бессмысленной жизни вы проведёте в счастье. Разве это не прекрасно?       Парень не говорил, а чуть громко шептал, глядя в голубые глаза, и с упоением отмечал, с каким блеском возлюбленная смотрела на него в ответ. Раньше говорил, что нет ничего важнее спасения человечества. Но сейчас огромную цену имела лишь его собственная личная жизнь. Обзавёлся семьёй, в которой его, пусть и с оттенками насилия и крови, любят чуть ли не до потери пульса. Ради него готовы пожертвовать миром. Выдохнув, он притянул в себе любимое лицо и, зарывшись ладонями в рыжие волосы, с упоением поцеловал в губы. Но со смехом отстранился от возлюбленной, услышав недовольное "Фу!" от Долорес.       — Так что же вы надумали, "Команда 0"? — кончиком языка он слизал со своих уст помаду, что так хорошо оставляла за собой след. — Смерть сейчас или чуть позже и не от наших рук?       — Я согласен, — сразу же выпалил Клаус и склонил голову, не выдерживая жгучих взглядов остальных членов семьи.       — Я тоже, — поддержала Ваня.       — Вы с ума сошли?! — выкрикнула Эллисон, не веря услышанному.       — Да! — вскрикнул Четвёртый. — Да, чёрт побери! Потому что он прав! Всегда и во всём был прав! Если и умирать, то не в кругу алкоголиков и нариков, напоминающих о позорном прошлом!       По щелчку пальцев веревки, сдерживавшие мужчину, были разрезаны. Клаус неуверенно встал на ноги, потирая руки и плечи, и подошел к брату. Слабо улыбнувшись в ответ, он поджал губы, понимая, что вскоре ждет других его братьев и сестер.       Куратор взглянул на сестру, что так же согласилась уйти из этого времени, поэтому её освободил следом. Но тут же пригрозил, сложив пальцы в виде пистолета и приставив их под женский подбородок.       — Ванечка, только давай без глупостей, хорошо? — сказал, подмигнув.       Она вздрогнула от имени, что киллер так ласково и странно произнёс. Приторная нежность растекалась в ушах, но было это ощущение таким мерзким и липким. Хотелось смыть с себя это прозвище, как и пристальный ядовитый взгляд. И спрятаться от рыцарей, стоявших по обе стороны от неё — ждали нового приказа.       — Я хочу вернуться к Сисси.       — Рад слышать, — взглянул на дочь, и та, взяв Клауса с Ваней за руки, исчезла. — А что насчёт вас, родные мои?       Оставшиеся из героев лишь кривились, глядя в глаза бывшего брата. Раньше в них мелькала жажда справедливости и желание спасти семью. Сейчас же они видели лишь холодный расчёт и желание убивать. В нём действительно ничего не осталось от старого Пятого, и пальцы, почерневшие, как у Ингрид, говорили о боли, которую он пережил. И как эта самая боль его морально изуродовала. Омрачила и осквернила его принципы и мораль, но улыбка, чуть ли не разрезавшая колючее лицо, прям-таки орала о том, что ему всё это принесло небывалое удовольствие.       Теперь он возвышался над ними, держал ситуацию в своих руках. Мог спасти кого угодно, а был способен и убить. Одним щелчком пальцев. Но Пятый лишь стоял и смотрел, ожидая от брошенной семьи хоть каких-то слов. Правда терпение уже было на исходе — с каждой секундой улыбка всё больше и больше походила на жуткий оскал, а дыхание становилось тяжелее. Крепче сжал винтовку и хотел навести дуло на одного из них, но замер, с благоговением выдыхая — тонкие пальцы супруги коснулись его шеи.       — Убьёшь нас, засранец? — скрипя зубами, поинтересовался Диего.       — А вы хотите этого?       — Очень глупый вопрос, — неуверенно отозвалась Эллисон.       — Ты сама не знаешь, что тебе делать, не так ли? Хочешь вернуться к дочери, но понимаешь, что твои поступки будут отдаваться эхом в твоей окрашенной башке, и ты не выдержишь. И снова скажешь эти чёртовы слова! Ты снова вынудишь своих детей делать то, что хочешь ты!       — До меня дошёл слух! — Эллисон зарыдала, произнося треклятые слова своей способности, но тут же прикусила собственный язык от страха, когда лицо поехавшего маньяка оказалось в жалком миллиметре от её собственного. Слишком резко переместился.       — Молчать!       Свободной рукой он сжал горло сестры с такой силой, что тут же начала задыхаться. Братья порывались помочь девушке, что-то громко и недовольно кричали, но ему это доставляло лишь сомнительный кайф, а то, как Эллисон закатила глаза и вовсе вызвало жуткий смех.       — Убери от неё руку, Эйдан.       Вздрогнув, парень расслабил ладонь и замер в ожидании. Закусив губу, постарался сдержать смех, но Харгривзы не могли понять, что именно его смешило: Номер Три, упавшая на бок и тяжело дышавшая, или же Ингрид, голос которой подействовал на Куратора, как удар током.       — Ко мне. Сейчас же.       Пятый поднялся и, поправив рукава, выпрямился. Развернувшись на пятках, он, сжав руки за спиной, подошёл к супруге, что всё это время стояла и наблюдала за его действиями. Заметил флёр недовольства и злобы в глазах, да и в голосе её были нотки холода, которые, увы, очень не любил, по крайней мере, не во время работы.       — Женская солидарность, мой свет? — Коснулся пальцами её подбородка, но тут же отстранился, услышав ответ.       — Да. Руки за спину, живо, — Куратор рассмеялся, с мазохистским удовольствием исполняя приказ.       — Ах, да, она же мать... — цокнув, подытожил парень, замечая изменения во взгляде жены. — Ладно, мы не будем её убивать. Повредим трахею, изменим воспоминания и отправим в 2019?       Говорил с такой легкостью, будто рассуждал, как стоит приготовить мясо к праздничному ужину. Наёмница коротко кивнула после того, как перевела взгляд на женщину, что всё никак не могла прийти в себя. Бледное лицо ничего не выражало, но лазурь в глазах была лучше слов — именно по ним Пятый понял, о чём думала его любимая напарница. Всё ещё держась на расстоянии и пряча руки за спиной, он поцеловал девушку в плечо и прошептал что-то, что могла услышать только она. Ингрид слабо улыбнулась.       — Вот и славно, — странно и неожиданно промурлыкал Куратор, потеревшись носом о щеку. Но, отстранившись, отчеканил. — Долорес!       Девчонка появилась рядом с Эллисон и заклеила ей рот серым скотчем, после чего помогла встать.       — Не смей! Пятый! Ты больной ублюдок! — кричал Лютер, наблюдая, как сестру куда-то забрала дочь брата-психопата.       Остались только двое. Первому ещё могли дать шанс на спасение, правда эмоции, бившие из него через край, выводили из себя, да ещё и верно разрушали столб. Второй же сидел молча, но вскоре ухмыльнулся, когда за окном завыли сирены. Двери бара с грохотом выбили, и в здание ворвались полицейские в массивных шлемах и жилетах.       — Коп решил призвать своих дружков? Хороший ход, Диего, — Второй только улыбнулся, как понял, что над ним издеваются. — Но очень тупой.       Куратор ловко перекинул винтовку за спину с помощью ремня и достал пару семнадцатых "Глоков", в то время как Ингрид вернула на лицо надломанное забрало и положила руки на рукояти фламберга и небольшого кинжала, который она носила как дополнительное оружие. Краем глаза она заметила, как Диего сорвался с места и помог брату с веревками.       — Догоним. А пока, потанцуем со смертью, любовь моя? — Пятый, держа пальцы на курках, развел руки в стороны и подошёл к девушке ближе, когда она закинула на него свои.       Штурмовая группа начала заполнять комнату и окружать киллеров, что застыли в странной позе. Мужчины в жилетах грозно командовали бросить оружие, предупреждая о дальнейших последствиях, если их ослушаются. Но на них не обратили внимание, отчего пару Агентов тут же взяли на прицел.       Звонкий щелчок курка, и наёмники закружились в быстром причудливом танце. Четверо полицейских ничего даже не успели сделать, так как в их шлемы тут же прилетело несколько пуль.       — С тобой — хоть на костях готова танцевать, мой свет.       Ответный огонь, но часть спущенных патронов тихо ударяется о крепкие обсидиановое доспехи, а другую Ингрид ловко пропускает, вовремя наклоняясь назад и садясь на шпагат, благодаря которому опускается достаточно низко, чтобы одним движением рубануть по ногам двух бойцов SWAT. Элегантно откинув назад голову, замечает за спиной своего безумного напарника в костюме. Хватает под локти и быстро помогает ей встать. И в момент, пока она, держась за его талию, прикрывает широкую спину, Пятый разбивает два шлема прикладами пистолетов и выстреливает прямо в лица коллегам Диего.       Чувствует, как убрала с напряженного пресса руку, отчего поворачивается к ней лицом и заставляет сделать так же. Смотрят друг на друга, не отрывая взгляда. Не видит её горящих глаз, но видит губы, украшенные каплями чужой крови. Улыбается в ответ, после чего подхватывает девушку на руки, кружится на месте и исчезает.       — Какого хрена?! — кричит один из полицейских, но не успевает сказать что-либо ещё, так как появившаяся за его спиной девушка в доспехах пробивает насквозь округлый пластмассовый шлем мечом, проталкивая лезвие через нижнюю челюсть.       Пинает в спину и спокойно вынимает фламберг перед тем, как вновь явится муж и высадит ещё несколько патронов в непутёвых бойцов, которых пустили на убой двум профессионалам.       Лукаво смотрит на девушку, что плавно двигается перед ним, и с коротким томным вздохом ощущает её пальцы на своих плечах. Как она притягивает к себе. И от этого горячего чувства позволяет девушке в резком выпаде поймать себя и подхватить под коленом.       — Люблю, когда ты мной командуешь, но не забывай, кто тут папочка, — он усмехается, а она толкает его вперед, вынуждая встать на ноги.       — А ты не забывай, кто тут мамочка.       Пусть Ингрид уже не была выше, но всё равно мелькает ощущение, что она возвышается над ним всякий раз, как дразнит этими словами. В ответ получает довольную улыбку и смешок и ощущает на бёдрах горячие руки. Пятый прижимает любовницу к себе и грубо целует, кусая и смазывая остатки красной помады по своим губам. Стискивает мягкие ягодицы, трётся жгучим возбуждением. Но появившаяся четвёрка ещё живых бойцов вынуждает Рыцаря тяжело вздохнуть, а Куратора сорваться на недовольный рык.       Целится в головы и стреляет, но пистолеты выдают пустые щелчки. Уже готов чертыхнуться, замечая, что по нему открыли огонь, но произносит имя дочери, которая моментально появляется за крупными спинами незнакомцев и щёлкает пальцами, останавливая время.       — Дол, ты нашла тех двоих? — поинтересовался Пятый, переводя застывшие пули на полицейских.       — Да, — с довольной улыбкой ответила девочка.       Как быстро она исчезла, так быстро и вернулась к родителям, но уже в компании со сбежавшими мужчинами. Очередной щелчок пальцами и время вновь начало свой ход: пули легко прошли через ноги и головы солдат, а братья заорали во весь голос.       — Что за хрень! — испуганно заголосил Диего, вновь увидев лица наёмников.       — Я же просил не выражаться! — Пятый снова схватился за винтовку и ударил брата с такой силой, что услышал хруст. Приклад слишком сильно соприкоснулся с виском. Мужчина упал замертво. — Ну что, Лютер, остался только ты.       — С-стой, Пятый! — заикаясь, взволновался Номер Один. — Оставь меня здесь! Я не буду мешать ни тебе, ни твоей семье, ни Комиссии!       — Ох, всё же решил согласиться, трусливая горилла?       — Да! — трясясь, подтвердил здоровяк.       — Мило, — Куратор коротко улыбнулся, после чего злобно продолжил. — Но уже поздно. Тик-так!       Лютер не успел что-либо сказать, ведь ему в грудь всадили меч и, несколько раз прокрутив, вывели лезвие под ребра. Долорес звонко засмеялась, когда кровь ударила ей в лицо.       Наконец-то безумное семейство смогло выдохнуть, правда мысль о многостраничных отчётах заставила Ингрид устало захныкать — увы, но убийство двенадцати солдат не входило в планы.       — Да, — протянул гласную Харгривз, глядя на супругу. — С начальством у тебя явно будут проблемы, любимая.       — Эм... Пап, а разве не ты её начальник? — поинтересовалась девочка, не понимая, почему её отец, странно улыбаясь, поглядывал на мать.       — В этом вся прелесть, лисёнок!       — И вся проблема, — ответила Ингрид, снимая шлем.       — А можно мы сегодня поедим сэндвичи с арахисовой пастой и зефирками? Я заслужила! — просияла Долорес, стирая с лица кровь о собственное плечо.       — Конечно, — ответил Пятый, коснувшись пальцем кончика девичьего носа. — Мы все заслужили по сэндвичу, да, любовь моя? — взглянув на возлюбленную, он поймал её нежную улыбку. — Но перед этим, отруби-ка своим дядям головы. Это так, чтоб наверняка.