Will you dance with death, Five?

      Пока Харгривзов держали на мушке, метафизик вытащил крупнокалиберную "Анаконду" и направил дуло к виску Ингрид. Самодовольно улыбаясь, грозно произнёс команду, от которой хоть и дрогнула, но выполнять не стала. Щелкнув курком, мужчина повторил приказ через крик, брызгая слюной, и девушка, желая пойти против препаратов, играющих в венах, всё же сняла шлем и отбросила его в сторону, послушно склонив голову.       — Признаюсь, очень занятно, — в чужом громком голосе слышалась усмешка. — Так упираться ради того, кто обречен на смерть. Но ты же знаешь, как её спасти, не так ли?        Шепард смотрел прямо в зелёные глаза своей истинной цели, с упоением отмечая волнение, после чего опустил руку с пистолетом, ведь был уверен, что Харгривз давно уже понял, какой выбор был действительно верным. Пятый сделал бы этот неуверенный шаг навстречу, но почувствовал, как его спины почти коснулись ладони родных. Вновь увидел их взгляды, полные решимости, но в голову резко ударила боль от мелькнувшего воспоминания. Волна энергии. Ранение в грудь. Тихо признание сквозь слезы и сгустки крови, которыми давилась девушка.       Почувствовал, как воздух вокруг колыхнулся — глаза и кожа Вани неестественно и быстро побелели. Это уже происходило. И раз он снова здесь, то потерпел неудачу в прошлом. Пятый порывался прыгнуть к Ингрид и, схватив за руку, переместиться в другое место, но череда из воспоминаний вынудила поступить иначе. Разорвав пространство, мальчишка появился рядом с девушкой и выхватил непривычно тяжелый меч. Не без огромного труда, осилил взмахнуть фламбергом и отсечь учёному руки по локти, после чего всадил острие тому в ступню и, схватив напарницу за запястье, сквозь голубую вспышку оказался подле Харгривзов. Благо они додумались скрыться за магазинной стойкой до того, как мощная волна энергии снесла убийц и часть здания.       — Жалкий биомусор! — прокричал с улыбкой метафизик, наблюдая за падением своих людей, пока самого его трясло от нестерпимой боли. — Трафэл! Убей их!       Хоть у наёмницы и было припрятано еще одно оружие, но не стала его использовать, а пошла в рукопашную. Поймала мальчишку, зажав его тонкую шею в локтевом сгибе. Давила сильно, заставляя свою жертву задыхаться. Но Пятый, не желая сдаваться, схватился за рукав Эллисон и через силу неразборчиво прохрипел просьбу, благо Третьей этого было достаточно, чтобы понять.       — До меня дошёл слух, что ты отпустила Пятого!       Рыцарь тут же ослабила хватку и, в явном замешательстве, помогла мальчишке нормально сесть, чтобы тот смог отдышаться. Потирая шею и жадно глотая воздух, он криво улыбнулся своей сестре и кивнул в знак благодарности.       — Отлично... А теперь надо добить этого мудака.       Ваня успокоилась и упала на пол без сил, оставив после своей атаки шесть высушенных тел, а Харгривзы, оставив скрипачку с Клаусом, принялись искать блондина, что смог благополучно скрыться. Без рук он не мог воспользоваться чемоданом, потому и бросил устройств перемещения рядом с телами. Да и искать Шепарда пришлось недолго — оставив за собой кровавый след, спрятался меж стеллажей. Побитый и ослабший, но с горящими от ненависти глазами и какой-то неправильно довольной, почти что счастливой улыбкой.       — Надо было убить вас обоих ещё в мотеле!       — Это точно, — оскалилась жертва, обратившаяся охотником. Усевшись на корточки рядом, перед учёным во всей своей красе явился хладнокровный киллер, которым восхищались все в Комиссии.       Зажав мужчине нос, Пятый быстро протолкнул мужчине в рот пистолет, который по пути забрал у одного из погибших Агентов. Выстрел. В светлой голове появилась огромная сквозная дыра. Но мальчишке этого было мало, — слишком простая и легкая участь, — поэтому выстрелил ещё один раз, но уже точно в лоб и горло, позволяя крупной пуле разорвать плоть на куски. Кровь брызнула в лицо, и крупное тело завалилось на бок. Хотелось улыбнуться, но сдержался, ибо понимал, что выглядел и без того жутко. Пистолет в его руке дрожал, но дуло все ещё было направленно на метафизика. Хотелось засмеяться в голос, но подавил это жуткое желание, когда Ингрид легко накрыла его ладонь своею и плавно опустила.       — Наконец-то, — произнёс он тихо, переводя взгляд с мерзкого тела на семью, а потом и на девушку. — Я смог.       — Пять... — прошептала в ответ Рыцарь, несколько удивлённая от такой реакции.       — Я смог тебя спасти.       Отбросив пистолет, он притянул к себе наёмницу и крепко обнял, про себя радуясь холодным ладоням на своей спине. Всего трясло, пока он пытался не сорваться, чтобы рассмеяться. Неуверенно взялся руками за девичье лицо, пропуская подушечки пальцев через рыжие пряди, и прижался к её лбу своим. А Харгривзы, как и сама Ингрид, лишь молча наблюдали за тем, как Пятый неумело прикрывал свою радость.       — Это, конечно, все здорово, — заговорил Диего, разрушая улыбку брата, которую он вряд ли когда-нибудь ещё увидит. — Но ты же понимаешь, что теперь Агентов прибавится?       Счастье исчезло с подросткового лица, а на месте смеха послышался тяжелый вымученный вздох. Второй был, к превеликому сожалению, прав. Теперь он подвергал опасности не только семью, но и наёмника, который провалил задание и решил сбежать со своей целью. Ещё надо задаться вопросом, за кем действительно будет гнаться Комиссия. Но отпустить девушку мальчишка не мог — столько времени было потрачено ради спасения и воссоединения с ней. А мотаться по разным временам с ней и семьей означало подвергать опасности всех. Ответ не приходил ему на ум, отчего потупил взгляд в пол.       — Тебе стоит, наконец-то, подумать о себе, — Пятый, как и братья с сестрой, обернулись на Клауса, что присоединился к ним, придерживая Ваню.       — Тогда за вами двумя будет идти охота, — вновь вмешался Диего, не понимая, какого чёрта его родня так легко решила изменить своё мнение.       — Нет, если мы забудем обо всём, — Ингрид всегда говорила тихо, но от этого её голос не терял уверенности и строгости, когда она вещала о чем-то важном и серьёзном. — Выйти на пенсию не думал?       Стоило заговорить об одном из условий, что предлагала Комиссия за хорошую службу, все затихли в недоумении. Пятый тоже не сразу догадался, о чём шла речь, но его мигом осенило. Да, "выход на пенсию" был отличным решением. Так называлось средство, которое вводили Агентам, что смогли дослужить нужное количество лет и выжить. Оно стирало их личность убийцы, после чего работников отправляли в любое время и город, которое те указывали заранее в анкете перед инъекцией.       — Но как же вы?       Как бы киллер в гольфах не орал и не ругал непутёвых супергероев, но они — его семья. Бешеная, хаотичная, до скрипа зубов бесячая, но до такой степени любимая, что ради них он был готов на всё. И теперь Харгривзы хотели отплатить брату тем же — он видел это в тоскливых взглядах сестёр и братьев.       — Тебе не стоит за нас переживать, — ответил Лютер.       Они вернулись в основной зал. Чемодан, восстановленный и припрятанный за кофейным автоматом, с собой забрала "Команда 0", а тот, что Шепард оставил при побеге, забрали бывшие Агенты.       — Я был счастлив называть вас своей семьёй.       — И мы, — Пятый заметил, как на глазах Первого выступили слёзы.       — Берегите друг друга, — тоска просочилась в голос Вани, что покрепче сжала ладони Эллисон и Диего.       — Если вы обзаведётесь пупсами — вспомните меня!       — Клаус! — в унисон заголосили все, но отвлеклись на негромкий смех Ингрид, вызвавший слабую улыбку присутствующих.       — Я готов стать дядей! — мужчина быстро, но слабо получил локтем в бок от Седьмой.       — И вы берегите себя, — сказал Пятый перед тем, как покрепче взять девичью руку и открыть чемодан, что мелькнул голубым светом. — Прощайте.

***

      Не помнил наверняка, но почему-то ему безумно нравился День Независимости. Парады, пикники с одногруппниками, всё украшено воздушными шариками, а на крупных улицах Клермонта в ряд выставляли ярмарочные палатки. В этот день парень чувствовал единение с каждым человеком, что жил в колледж-тауне. Но больше всего любил, когда тёмное небо сияло от разноцветных фейерверков, что поднимались в высь, а после взрывались. Небесные цветы манили и вдохновляли, словно дарили ему крылья и строчки для новых песен.       Но в этом году четвёртое июля оказалось полным на события. И судьбоносные встречи. Компанией друзей они сидели в парке и слушали выступления местных музыкантов. Парня все подначивали выступить, не забывая приговаривать о том, что он отлично играл на акустике, да и голос был приятный.       — Если я опозорюсь — пеняйте на себя, засранцы! — сквозь смешок пригрозил студент, поднимаясь на сцену.       Он редко когда выступал на публике, да и в этот раз не сам решился выйти, а потому что проиграл желание одной девчонке, что всячески старалась привлечь на себя внимание, но попытки её разбивались о чужое равнодушие. Так ещё и редкая практика давала свои проблемы. В его случае — это дрожь в коленках и на минуту забытые первые аккорды. До такой степени переволновался, что даже подумал сбежать за кулисы. Но остался, заметив среди небольшой толпы рыжую макушку. А потом встретился с глазами, похожими на блестящие огоньки.       Музыка заполнила тело с ног до головы. Руки сами заиграли на старенькой гитаре, перебирая струны. Да, звук был тихим, местами неидеальным, но пел он от всего сердца. И весь свой номер он смотрел на неё. Пел для неё одной, и даже показалось, что она это почувствовала, ведь губы её расплылись в мягкой, неожиданно нежной и до чертиков знакомой улыбке.       С завершением выступления он быстро поклонился и рванул со сцены, крепко сжимая гриф гитары, ведь стоило мелодии завершиться, незнакомка развернулась и не спеша зашагала прочь от концертной площадки.       — Чёрт, Эйдан! Это было круто!       — Подержи! — парень всучил музыкальный инструмент другу и побежал.       Девушка уже почти покинула парк, когда он смог разглядеть её силуэт среди горожан, что с наступлением вечера покинули свои дома ради грядущего разноцветного зрелища.       — Нет!       Бежал из-за всех ног, даже умудрился сорвать дыхание. Погрузившись в живую толпу, старался аккуратнее обойти людей, но чем больше он с ними сталкивался, тем дальше была рыжая макушка, по которой он ориентировался, будто по звезде.       — Стой, прошу!       Крикнул Эйдан, с тоской понимая, что его не услышат. Как же ему хотелось иметь какие-нибудь силы, благодаря которым он бы смог телепортироваться в конец толпы. Но увы, он — обычный девятнадцатилетний студент, что сейчас пытался нагнать незнакомку. Уже почти задыхался, когда смог вырваться из парка, но от девушки и след простыл.       Смотрел в разные стороны и с досадой думал, что больше никогда её не увидит. Сам не понимал, что было в ней такого, что смогло так зацепить. Но внутри горело ощущение, будто давно знал. Её глаза, её улыбку, волосы, что пахли молодой сиренью. Её имя.       — Ингрид... — слетело с его губ, когда он схватился за тёмные волосы руками.       — Да?       Обернувшись, Эйдан заметил силуэт, державший связку шариков. Это была она. Таинственная незнакомка. Парень глупо улыбнулся и напрочь забыл, почему вообще за ней погнался. Он её знал? Что-то хотел ей сказать?       — Я... ты... это... ну... эм...       — Ты же тот парень с гитарой? — её голос казался непривычно тихим, но полным нежности и тепла.       — А... да! Да! С гиратой! — заговорился студент.       Щёки зарделись от стыда, когда он понял причину девичьего смеха. Вот теперь хотелось провалиться сквозь землю и желательно так, чтобы уж наверняка его никто не вытащил оттуда. Но Ингрид заметила смятение в зелёных глазах, потому затихла.       — Прости, не хотела тебя обидеть, мой свет, — сказала это так легко, будто всегда так его называла.       Между ними повисло неловкое молчание. Смотрели друг на друга так, будто прошло уже несколько лет, как они потерялись и вот, наконец-то, они смогли встретиться. Мелькнувшее между ними чувство сложно было назвать обычной искрой.       Непривычно уверенно и резко взяв за руку, Эйдан Харгривз, лишней секунды не думая, притянул к себе девушку и поцеловал. Чувства накрыли с головой приятной морской волной. Касался тёплых щёк, чувствовал аромат весенних цветов и ощущал сладкий привкус винограда на мягких губах. Чуть вздрагивал от холодных пальцев, пропускавших через себя тёмные короткие пряди. Ингрид казалась ему такой родной. И в момент, когда неохотно решился разорвать поцелуй, раздался свист, а в небе застыли первые разноцветные огни, словно россыпь звёзд.       Это не была искра. Это был их фейерверк.