Вспомнить

Гарри и Волдеморт неподвижно глядели друг на друга, потом Волдеморт чуть склонил голову набок, рассматривая стоявшего перед ним мальчика, и странная безрадостная улыбка искривила его тонкие губы. — Гарри Поттер, — сказал он мягко. Его голос сливался с шипением огня. — Мальчик, Который Выжил. Пожиратели смерти не шевелились. Они ждали. Все вокруг замерло в ожидании. Хагрид бился в своих путах, Беллатриса тяжело дышала, а Гарри вдруг ни с того ни с сего вспомнил Джинни, ее сияющие глаза, вкус ее губ… Волдеморт поднял палочку. Голова его была по-прежнему склонена набок, как у мальчишки, с любопытством ждущего, что будет дальше. Гарри взглянул в красные глаза, желая лишь одного: чтобы все произошло прямо сейчас, пока он еще стоит ровно, пока не утратил власти над собой, не выдал своего страха… Он увидел шевеление тонких губ, вспышку зеленого пламени — и все исчезло. *** Гарри открыл глаза, ожидая увидеть рядом что угодно — от непроглядной тьмы, до своих родителей, к которым он должен был присоединиться на том свете. Но вместо этого над его лицом навис Хагрид. В голове пронеслись события накануне в лесу — видимо, Гарри снова выжил и теперь плененный Хагрид в окружении Пожирателей тащит его куда-то, но тот выглядел гораздо моложе и лучше, чем при их последней встрече. Он встревоженно смотрел прямо в глаза Поттера, и Гарри уже открыл рот, чтобы спросить, что происходит и где они, но услышал лишь громкий младенческий крик, вырвавшийся изо рта вместо слов. Гарри с трудом поднял ставшую тяжелой голову и огляделся. Его тело совсем не слушалось его, и Гарри с ужасом осознал, что стал младенцем, а Хагрид сейчас забирает его из Годриковой Впадины по приказу Дамблдора. Значит, сейчас в этом доме, до которого было метров 10 лежали тела его родителей… Снова. На глаза непроизвольно навернулись слезы, Хагрид встревоженно смотрел на него, бормоча что-то несвязное, как вдруг рядом раздался до боли знакомый голос. Сириус. Его крестный, который по ошибке отправится в Азкабан, если что-то не предпринять. Но что может сделать годовалый ребенок? Гарри вовсе не хотелось к Дурслям, и еще больше не хотелось допустить мучения Сириуса, но времени на раздумья почти не было. — Хагрид! Что ты тут делаешь? — Сириус, остановился рядом и продолжил, не дожидаясь ответа, — Бедные Лили и Джеймс… Это Гарри? Отдай его мне, Хагрид, я сберегу его, прошу. Голос Сириуса дрожал, и Гарри не придумал ничего лучше, как потянуть свои крохотные ручки к Блэку и очаровательно улыбнуться почти беззубым ртом. Крестный улыбнулся в ответ, но Хагрид резко дернул руками в сторону, отодвигая Поттера. — Нет, нет, нет, это приказ Дамблдора… Великий человек! Я не могу его тебе отдать, — Хагрид нахмурился, Сириус тоже. Гарри от безвыходности завыл еще громче, чем пару минут назад. Ему нужно было к крестному, любой ценой. Еще 12 лет в сознательном состоянии рядом с «любимыми» родственниками он просто не выдержит… Тем более, если Сириусу не придется драться с Петтигрю, его не обвинят в убийстве и не упекут в Азкабан. А как только Гарри научится говорить, он все им расскажет и никакой войны не будет, все крестражи быстро найдут, но только остался ли он внутри самого Гарри? Он еще успеет обдумать это, сейчас надо было заставить преданного лесника ослушаться директорского указа. — Видишь, он сам тянется ко мне! — Сириус улыбнулся, но улыбка вышла слишком замученной, и Гарри снова вытянул руки к нему, не переставая реветь. — Но Дамблдор велел… — Начал было Хагрид, но Гарри начал бить его маленькими кулачками, и он обернулся к Блэку. Как только Сириус подошел ближе, Поттер снова угомонился и засмеялся, пытаясь выразить одобрение действиям мужчины. — Я позабочусь о нем, обещаю, — Крестный аккуратно взял Гарри к себе на руки, и мальчик вцепился в его мантию, не переставая улыбаться. У него получилось! И даже как-то слишком легко и быстро, но грех жаловаться. Через пару минут Гарри уже летел над Лондоном на мотоцикле Сириуса, прокручивая в голове события прошлой жизни. Дурсли, совы, Хагрид, Хогвартс, Рон и Гермиона, Малфой, Сириус, Люпин, Джинни, Дамблдор, Снейп, крестражи, Волдеморт, Турнир, Орден Феникса, Седрик, война… Как много произошло в прошлой жизни… Воспоминания всплывали в голове кусками: вот его запирают в чулане, в очередной раз, вот совы заваливают дом письмами, вот Хагрид приходит за ним и они едут в Косой переулок, вот он встречает Рона и остальных Уизли на вокзале, вот шляпа распределяет его на Гриффиндор, и с первого же курса начались какие-то неприятности. Квирелл, зеркало желаний, дневник Темного Лорда у Джинни, Том, василиск, Тайная комната, дементоры… Внезапно все поплыло в сознании. Все больше моментов ускользали от него, лица стали расплывчатыми, имена, казалось, были на языке, но он никак не мог их вспомнить. События перемешались, и Гарри уже не мог вспомнить, что происходило на 5 курсе… Сознание подкидывало вырванные из контекста события и незнакомых людей, но смутно знакомые места. — Гарри, Гарри… Что же нам теперь делать? — Какой-то забавный, но безумно уставший на вид мужчина грустно посмотрел на мальчика, оглянувшись через плечо. Мужчина выглядел таким родным и уютным, но одновременно в душе было как-то тоскливо. Кто этот человек? Неужели он знает его? И куда они едут… Внезапно в душе прояснилось, каша в голове исчезла, и годовалый Гарри Поттер подумал о том, что он абсолютно не против компании этого незнакомца, а вообще неплохо бы поспать. Закрывая глаза, Гарри успел уловить какой-то женский крик и зеленую вспышку, но намного важнее сейчас было хорошо вздремнуть… *** 13-летний Гарри Поттер-Блэк вскочил с кровати ни свет ни заря. На часах было 6 утра, за окном был еще рассвет. Солнце освещало просторную комнату через неплотно задернутые шторы, вокруг стояла абсолютная тишина, которую не нарушало даже ворчание Кричера, видимо эльф еще не начал привычную утреннюю уборку, а пора бы уже. Гарри перевернулся на спину, укладывая голову прямо на середину подушки, сложил руки на животе и уставился в потолок. Сегодня, уже сегодня он отправится в косой переулок, а уже через пару дней уедет в Хогвартс. Наконец-то! Не подумайте, Гарри очень любил этот дом. Любил Сириуса, который вырастил его после трагической смерти родителей, любил эту комнату, в которой часто коротал долгие вечера, любил гостиную, в которой крестный сидел на своем любимом кресле, и рассказывал Гарри, устроившегося прямо на полу рядом, бесконечные истории из своей жизни, пока рядом уютно потрескивал камин, любил кухню, в которой осваивал навыки магловской готовки и бытовые чары, любил портрет матери Сириуса — Вальбуги, которая из ворчливой и мерзкой старухи превратилась в умную и степенную роскошную леди, постепенно смягчилась и стала, в какой-то степени, даже любить Гарри, любил генеалогическое дерево Блэков — он изучил его вдоль и поперек, ведь все люди, изображенные там, были ему хоть и не прямыми, но родственниками, любил даже вредного домового эльфа Кричера, который постоянно жаловался на жизнь и на безалаберность хозяев, но всегда заботливо приносил Гарри какао и его любимый пирог с патокой, когда в очередной из бесконечных дней, устав от книг, мальчик сидел на кровати, завернувшись в одеяло и уставившись в пустоту. Больше всего Гарри любил библиотеку — она была поистине огромной, казалось, в ней было все — от невесть как оказавшихся там магловских романов до странных книг по темной магии, некоторые из которых даже считались утерянными. Мальчик проводил там дни напролет — Сириус часто был занят, и Гарри ничего не оставалось, как смиренно направляться в библиотеку и читать, читать, читать… Сначала он просто брал книги, которые казались интересными — например, учебник по чарам за 2 курс, но за неимением палочки пришлось оставить ее на потом, когда Сириус наконец-то сводит его выбрать свою палочку. Иногда крестный давал ему свою, но это было совсем не то, так что до 10 лет Гарри читал все подряд теоретические материалы, заучил историю всех родов из «Священных двадцати восьми», прочитал все учебники по Истории магии, Магловедению, Гербологии, Арифмантике, Нумерологии, Древним рунам и прочие за все 7 курсов, начал учить латынь. У него не было конкретной цели — было только желание знать как можно больше, доказать, что он не просто Мальчик-который-выжил, ну и заодно скоротать время. После того, как Сириус отвел его в Косой переулок за палочкой -11 дюймов, из остролиста, с серединой пера феникса- Гарри перешел к заклинаниям. Под пристальным надзором Римуса, Сириуса или Вальбуги он тренировал боевые, защитные и ментальные заклинания, проводя за этим занятием многие часы и пытаясь достичь совершенства. Как только Гарри исполнилось 8, Сириус посадил его на диван, сел рядом и рассказал историю, которая перевернула жизнь Гарри с ног на голову. Оказывается, его родителей, Джеймса и Лили Поттеров убил некий злой волшебник по имени Лорд Волдеморт, а когда намеревался убить самого Гарри, просто исчез, поэтому теперь мальчик знаменит во всем волшебном мире. В тот трагичный день Сириус забрал Гарри к себе, а потом усыновил, тем самым внося его имя в род Блэков. Теперь он фактически являлся Гарри отцом, но все равно предпочитал, когда его называли именно крестным. В этот день крестный еще долго рассказывал Гарри о его родителях — о том, как проходили их школьные годы, в основном, и это был далеко не последний день, когда они говорили об этом. Вскоре к их беседам начал подключаться Римус Люпин — школьный друг Сириуса и Джеймса. Он был всегда спокойным и добродушным, от него пахло шоколадом, а улыбался он так тепло и по-домашнему, что Гарри непроизвольно жался к нему поближе, чувствуя себя безумно счастливым. Римус был частым гостем в их доме. Появившись первый раз, когда Гарри было 6, он с каждым днем приходил все чаще, оставался все дольше — пока не поселился и их доме. Гарри вовсе не был глупым, поэтому давным-давно догадался, что между ним и Сириусом что-то есть, и когда в 11 мужчины, немного смущаясь, рассказали Гарри о том, что они пара, Гарри был к этому готов. Кроме того, он был рад этому. Он давно полюбил Римуса так же сильно, как и крестного. Они стали его семьей, и Гарри был безумно благодарен им за это. Гарри попытался закрыть глаза и вновь попытался заснуть, но потерпел неудачу, поэтому через 15 минут он тихонько проскочил мимо приоткрытой комнаты Сириуса и Римуса и спустился на кухню. — Эй, Кричер, — шепнул он, и эльф с тихим хлопком появился перед ним, — сделай родителям завтрак и подай им в постель, хорошо? Домовик лишь кивнул и снова исчез. Гарри привык называть их родителями. Хоть Сириус и предпочитал оставаться крестным, они были семьей. А сейчас хотелось поделиться радостью со всем миром, и следовало, как минимум сделать приятное дорогим ему людям. Гарри призвал палочку из комнаты, но не стал ей пользоваться. Ему нравилось ощущать палочку рядом, хоть большинство примитивных заклинаний он умел делать и без нее. С детства у него был невероятно сильный уровень магии, хоть Гарри и был всего лишь полукровкой. Наверно, это было из-за Волдеморта, но нельзя было знать наверняка. К тому же, с детства мальчик много читал и учился, так что уровень у него был намного выше, чем у среднестатистического школьника. Римус часто говорил, что Гарри просто незачем идти на 1 курс, он и так знает как минимум на 4, ведь по правилам, обычные маги, даже самые чистокровные из чистокровных, могли получить палочку только в 13, в то время как особенный статус Поттера-Блэка позволил ему обзавестись ей раньше, но Сириус лишь качал головой и отнекивался, говоря, что даже такому как Гарри нужно это обучение, и Гарри был согласен. Правда, так страстно он хотел в Хогвартс далеко не за знаниями — их ему хватало и дома, а за общением. Казалось бы, у такой знаменитости как у Гарри есть все. И отчасти это было правдой, ведь единственное, чего не было у мальчика– друзей. Он не ходил в начальную школу и очень редко выходил на улицу. Гарри и сам не понимал, почему так, но родители в один голос просили его пока что не высовываться. Единственное, что они ему сказали — многие считали Сириуса кровожадным Пожирателем Смерти и сторонником Темного Лорда и были крайне недовольны тем, что именно этот человек усыновил национального героя. Гарри не был затворником — он часто гулял на скрытом от лишних глаз внутреннем дворе, иногда прогуливался с Римусом или Сириусом, один раз даже посетил какое-то супер-важное мероприятие, но ему не понравилось, и он попросил больше не водить его туда. На самом деле даже сам Гарри не особо хотел выходить на улицу — его напрягали направленные на него взгляды и шепотки за спиной, поэтому ощущение было двоякое. Хотелось и свободно гулять, и сидеть дома, что обычно и выбирал юный волшебник. Но скоро все изменится. Жизнь в Хогвартсе последние годы маячила как свет в конце тоннеля. Еще бы, ведь он знал всю программу наизусть — значит учеба не будет доставлять никаких хлопот, значит он сможет добиться всеобщего уважения, доказать, чего он стоит. Возможно, он станет лучшим учеником, а потом — префектом. Вокруг него будут друзья и много, много волшебства. Как будто сказка наяву. На каком он будет факультете Гарри не знал, да и не думал об этом. Сириус когда-то сказал, что наверно, Гарри попадет на Гриффиндор — как и родители, как и он сам, как и Римус, который резонно сообщил, что с такой тягой к знаниям и любовью к книгам Гарри вполне может попасть и на Рейвенкло. Сам мальчик лишь закатил глаза. Он прочитал о Хогвартсе все, и уже давно решил, что ему все равно, где он будет. Гарри считал всю эту ерунду с храбрыми Гриффиндорцами, занудными рейвенкловцами, тупыми хаффлпаффцами и злыми слизеринцами слишком клишированной, ведь главное — сама учеба и хорошие товарищи. Поттер-Блэк верил, что шляпа может считывать черты характера, и верил, что на одном факультете просто похожие люди — чтобы жилось в атмосфере всеобщего понимания. Гарри достал кружку и покрутил ее в руках. Его немного подташнивало, поэтому не хотелось даже думать о еде. Гарри налил себе воды и отпил пару глотков, прежде чем поставить ее на стол. Не хотелось даже пить. Мальчик не знал, что ему делать. Он так ждал сегодняшний день, что подготовил одежду еще вчера. Вообще, Гарри больше по душе была магловская одежда. В его гардеробе было около 10 различных толстовок и худи и еще около 5 пар джинсов, в которых он ходил, как и на улице, так и дома. Разумеется, когда прогулка предполагала встречу с кем-то из магов, Гарри приходилось надевать мантию, как сегодня. Вот шуму-то будет, когда Национальный Герой совершит первый выход в свет с обоими из родителей (о Римусе, кстати, ничего не было известно, но он настоял, что в такой важный для Гарри день они проведут все вместе, втроем) в магловском одеянии. Нетрудно было представить, какую огромную новость раздуют из этого. Уже завтра в газете наверняка будет красоваться их общая колдография, а рядом какая-нибудь жалкая статейка о том, какие у Поттера отвратные опекуны. Гарри поморщился от этих мыслей, но их прервал шум крыльев и негромкий звук упавшей на стол газеты. «Ежедневный пророк». Гарри дал птице пару монет, она ласково клюнула его в палец и улетела. Сегодня и у Гарри появится свое животное, по крайней мере, так обещал Сириус, и мальчик уже решил, что это однозначно будет сова. Поттер бегло пробежал глазами по строчкам. Не было ничего интересного, только небольшая статья о приближающемся учебном годе ближе к концу газеты, в которой не было ничего нового. Живот скрутило. Гарри снова поморщился. — Что, не спится? — Повернув голову, Гарри обнаружил Сириуса, сонно протирающего глаза и неспеша заходящего на кухню. За ним, отчаянно зевая, следовал Люпин. — Нет. Доброе утро! — Гарри захотелось обнять их, но он сдержал в себе этот сентиментальный порыв. Нет, они часто обнимались, но сейчас это выглядело… глупо, что ли? — Доброе, доброе. Волнуешься, — Римус потрепал Гарри по голове, скорее констатируя факт, чем спрашивая. Мальчик лишь кивнул. — Во сколько мы пойдем? — Думаю, часов в 12, раньше нет смысла, — задумчиво протянул Сириус, — иди, поспи еще немного, Гарри, глядишь и живот перестанет болеть. Крестный подмигнул, а Гарри удивленно моргнул. Иногда ему казалось, что Сириус читает его мысли. *** Гарри шёл по Косому переулку, стараясь не смотреть на людей. Вокруг было очень интересно — яркие вывески, красивые здания, интересные товары на полках. Вокруг царила атмосфера радости, куча детских голосов сливались в неразборчивый шум, а на Гарри пялились, как на какого-то особо редкого зверя. От этого хотелось ударить кого-нибудь, или хотя бы злобно насупиться, но Сириус прочитал ему целую лекцию о том, как важно не потерять лицо в глазах населения. Лекция, конечно, была по всем правилам Блэка и состояла из 3 предложений: «Гарри, постарайся не выглядеть как жертва и не ломай драму. Мы все понимаем, но это важный день, продержись всего немного, хорошо? А не то эти идиоты настрочат в своих газетенках что кровожадный убийца и вонючий оборотень прибрали к рукам бедного сиротку и наверняка его пытают». Вообще, общественность еще не знала настоящей личности Люпина, но сам Римус был уверен, что сразу же после выхода газеты под него начнут копать, и докопаются-таки. А потом дом атакуют гневные письма с пожеланиями гнить в Азкабане. Гарри не сдержался и обнял его. Сейчас же Римус шел рядом, справа от Гарри, в то время как Сириус был слева. Люди постоянно таращились и шептались, кто-то даже тыкал пальцами, что неимоверно раздражало. — Мы пойдем купим тебе перьев и прочего, зайди пока к мадам Малкин, мы уже внесли оплату, — Шепнул ему Сириус, затем легко сжал Гаррино плечо и зашел в магазин. Сам же Гарри пошел к ателье. Ему просто хотелось поскорее вернуться. Они ходили тут уже около 3 часов, оставались только мантии, канцелярия и сова. Гарри с радостью подумал о том, что как только он заберет одежду, они отправятся за совой и у него наконец-то появится питомец. Не успел Гарри оглядеться, как к нему сразу же подскочила какая-то женщина. Он сообщил ей про мантии, и она сразу же потащила его к скамейке, стоявшей за ширмой. Там уже стоял какой-то белобрысый и худощавый мальчик. Гарри показалось, что они одного возраста. Вокруг мальчика летали измерительные ленты. По велению женщины, такие же ленты принялись летать вокруг Поттера, и пару минут они простояли в тишине. Как только ленты закончили, женщина мило улыбнулась, попросила немного подождать обоих мальчиков и ушла, тихонько напевая что-то под нос. Гарри украдкой посмотрел на мальчика. Тот стоял, выпрямив спину и немного задрав голову, как будто пытаясь казаться выше, хотя и так был немного выше Гарри, и бросал на него заинтересованные взгляды. Поттер вздохнул и решил, что будет звать его Белобрысым, в честь его зализанной назад платиновой шевелюры. Наверняка это очередной ровесник, в которого с детства впихивали историю о Мальчике-Который-Выжил, и сейчас он будет тупо тыкать пальцем в шрам и спрашивать, правда ли он победил Того-кого-нельзя-называть. Но мальчик просто смотрел на него, теперь уже даже не отворачиваясь. Гарри смутился и отвернулся к зеркалу. Он любил свою внешность. Волосы были слишком густыми и спутанными, и если сначала Сириус пытался с этим бороться, то после нескольких неудач просто махнул рукой, но Гарри они нравились, потому что были почти такими же темными, как у крестного, и это делало их похожими. Глаза у Поттера были от матери: такие же большие, яркие и слишком зеленые. Да и само лицо было довольно миловидным и пропорциональным. В довесок к почти девчачьим чертам лица и немного смуглой коже шли слишком пухлые, на взгляд Гарри, губы. Сириус любил шутить, что они просто созданы, для того чтобы целоваться. В такие моменты Римус всегда неодобрительно цыкал, на что крестный смеялся и сам целовал Римуса, и тот был не против. Гарри тогда краснел и тихонько выскальзывал из комнаты. Сейчас волосы спадали на лицо и закрывали шрам, так что Гарри с удивлением понял, что мальчик смотрел на него с обычным интересом, а не как на знаменитость. — Тоже едешь в Хогвартс? Гарри вздрогнул от неожиданного вопроса, но повернулся к Белобрысому и кивнул. — А ты немногословен, — заметил мальчик, самодовольно ухмыльнувшись и немного растягивая гласные, — Мои родители сейчас на улице, — он кивнул в сторону окна, — а где твои? Или ты маглорожденный? — Я с родителями, — Гарри еле заметно сжал челюсть, пытаясь не огрызнуться на то, какую гримасу скорчил Белобрысый на последнем слове. Хотя Гарри и воспитывался в доме чистокровной семьи, а сам был полукровкой, к маглам он относился нейтрально, и его порядком бесило, когда такие напыщенные мерзкие типы возносили себя выше маглорожденных. Вероятней всего, Белобрысый был чистокровным. Гарри принялся перебирать в голове все семьи и их особенности внешности из «Священных 28», но мальчик видимо не собирался умолкать. — Занятно. На какой факультет ты хочешь попасть? — Гарри пожал плечами и не спешил с ответом, и Белобрысый продолжил, — Я вот знаю, что буду на Слизерине. Вся моя семья была там, я скорее уйду из школы, чем буду в каком-нибудь другом. — Все факультеты по-своему хороши, — Гарри пристально осматривал тонкие черты лица Белобрысого. Он казался ему знакомым… — Типичный хаффлпаффец, — мальчик закатил глаза. Гарри напряженно вспоминал, кого он ему напоминает. — Я Малфой. Драко Малфой, — Белобрысый, внезапно обретя имя, протянул Гарри бледную руку. В голове щелкнуло. Конечно, Малфои! Платиновые волосы, серые глаза, бледная кожа, аристократическая осанка, тонкая и даже изящная, но тренированная и поджатая фигура, пытливый и немного высокомерный взгляд. Поттер не был уверен, что они поладят, но всегда хорошо иметь хоть кого-то из знакомых, тем более из такого древнего рода. — А я Гарри. Гарри Поттер, — Гарри уверенно пожал руку, наблюдая как брови Белобрысого ползут вверх, как вдруг лоб прожгла вспышка боли. Гарри закричал, хватаясь руками за голову. Он как сквозь воду услышал голос Драко, окликающий его, когда перед глазами появилась четкая картинка: Малфой стоял так же напротив, но сейчас обстановка сменилась, кажется, сейчас они были в поезде. За ним маячили чьи-то головы, боковым зрением Гарри уловил рыжее пятно. — Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всем разобраться. Он протянул руку для рукопожатия, но Гарри сделал вид, что этого не заметил. — Спасибо, но я думаю, что сам могу понять, кто чего достоин, — холодно заметил он. Драко Малфой не покраснел, но на его бледных щеках появились розовые пятна, и он убрал руку. Вокруг все снова помутнело. Гарри закрыл и снова открыл глаза. Боль исчезла, а над ним стоял обеспокоенный и еще более бледный Малфой. — Поттер! — Драко тряхнул его за локоть. Гарри вскинул голову и попытался сфокусировать взгляд. Что это было? Видение? Галлюцинации? Гарри сходит с ума? Почему было так больно? Видимо, из-за Белобрысого. Гарри еле слышно рыкнул от гнева и схватил Малфоя за запястье. Тот резко отдернулся и распахнул глаза, но никакого видения не случилось. — У тебя кровь на лбу, — буркнул блондин и отвел взгляд. Гарри дотронулся до шрама, кожа вокруг которого казалась раскаленной, в то время как все остальное лицо было нормальной температуры. Ощутив на руке что-то теплое, он убедился, что из шрама-молнии, знаменитого на всю Магическую Британию, идет кровь. Вдруг ширма буквально отлетела в сторону, а за ней оказался Сириус в компании Римуса и женщины из ателье. За ними стоял мужчина, с длинными, почти белыми волосами и властным взглядом. «Люциус Малфой. Вылитый сын» — пронеслось в голове у Гарри, пока Сириус лихорадочно ощупывал его. Малфой-старший смерил его нечитаемым взглядом и едва заметно усмехнулся. Затем что-то сказал сыну, и Драко пошел за ним, помахав Гарри на прощание.