Крысы

      Глухой удар тела об пол нарушил тишину в подвале. Чокколата, нагнувшись над тушей, перевернул её. Это был мужчина средних лет, крепкого телосложения, с лёгкой щетиной на лице. В его рту был кляп, зафиксированный ремнями, а сам он был крепко связан верёвками по рукам и ногам.       Хирург достал из кармана флакон с нашатырем, открыл его и сунул под нос мужику, приводя его в чувства. Открыв опухшие глаза, тот замычал.       Чокко левой рукой схватил его и потянул к себе. Это заняло больше усилий, чем ему казалось, но ему держать его и не нужно было: сжав покрепче кастет в правой руке, он с размаха ударил мужчину в лицо, рассекая мягкие ткани и кроша зубы. Тот застонал от боли. Чокколата вытащил кляп. — Ты кто такой, мразь? — Слышь, сынок, — мужик закашлялся и сплюнул кровь со сломанными зубами. — Я — Анхелло! Тебе кабзда, ты понял? Я освобожусь и собственными руками... — второй удар кастетом по лицу заставил его закончить предложение раньше, чем тот собирался. — Отвечать чётко на поставленные вопросы, ничего личного! — Сука! Тебя найдут мои кореша! Мой брат! Ты знаешь, кто он такой? Кто я такой, сучонок? Следующий удар хирурга пришёлся коленкой в грудину. — Я видел, как ты следил за моей племянницей из машины, когда та шла в школу. И это было три дня подряд. И ты ехал за ней. Зачем? Связанный хрипло засмеялся. — А-а-а... Это та белокурая девчушка... А она хоро... — очередной удар кастетом вновь не дал ему закончить фразу. — Сукин сын, ей всего семь лет! Что ты, ублюдок, намеревался сделать?! — Чокколата всё и так прекрасно понимал, но продолжал задавать вопросы. Внезапно у него в голове искрой промелькнула картина, что могло бы случиться, не заметь он эту слежку. Пелена заполнила его черепную коробку, из-за чего слова вырывались истеричным голосом, а рука продолжала наносить удары то по лицу, то по виску. В свои двадцать три года ему приходилось уже разбираться с подобными ублюдками, но всегда он это делал холодно и беспристрастно. Пока это не коснулось его самого и его семьи. — Дядя Чезаре? — из-за двери подвала послышался девичий голосок, а затем раздался стук в дверь.       Чокколата вернул кляп в рот. Точнее, в то, во что он превратился, ибо нижняя челюсть была сломана в двух местах, со множественной экстракцией зубов и растрескавшейся верхней челюстью, а лицо походило на переспелый помидор, упавший с торговой лавки на асфальт. Он был всё ещё в сознании. Крепкий попался. Чезаре подошёл к двери. — Оу, привет, Клоэ! — мужчина лишь слегка приоткрыл дверь, а правую руку, перепачканную практически до локтя в крови и сжимающую кастет, спрятал за спиной. — А я пришла в гости, увидела, что у тебя не закрыто, пошла искать и услышала какой-то шум тут. — А, да я... С крысами разбираюсь. — О-ого! У тебя есть крысы? Можно посмотреть? — у Клоэ заблестели глаза от любопытства. — Она... Эм... Сбежала. Давай завтра сходим в зоомагазин и я куплю тебе любую крысу, которая тебе понравится? — Чокколата чувствовал, как рубашка на спине пропитывается липкой кровью из-за прижатой руки. — Правда-правда? Мы сходим? — племянница загарцевала. — Конечно! И... Иди пока на кухню. Посмотри в ящике, там должны быть твои любимые хлопья, а в холодильнике молоко. И, э, ещё где-то лежал шоколад. Покушай пока, а я сейчас к тебе приду, быстренько закончу тут! Буквально десять минуток! — Хорошо, дядя! — Клоэ радостно запрыгала в сторону кухни. Хирург проводил её взглядом и плотно закрыл дверь, а затем направился к истекающей кровью моргающей туше, разминая и потирая правое запястье. — И ты покусился на неё? Пора с тобой кончать! — глаза Чокколаты яростно блеснули зелёным льдом в полумраке.