Поломанные

"И пусть мы не выбираем своих родных, связь с ними может стать великой силой. Или глубочайшим разочарованием".

      Ровно двадцать лет назад в двенадцать часов первого октября по всему миру на свет одновременно появилось сорок три ребёнка. Дети рождаются каждую секунду, скажете Вы, так что же странного было именно в этих сорока трёх крохах? А странным было то, что ещё утром ни одна из их матерей не была беременна. Женщины не имели ничего общего: они не были знакомы, их возраст, национальность и раса не совпадали. Объединяли их лишь неожиданно появившиеся на свет дети, и далеко не все оказались рады такому "подарку" судьбы. Однако был и тот, кого заинтересовал данный случай. Эксцентричный миллиардер-изобретатель — Сэр Реджинальд Харгривз — решил найти и усыновить как можно больше таких детей. К сожалению, ему удалость вычислить местоположение лишь восьмерых из них, чьи родители, практически не раздумывая, отдали незапланированных крох за весьма немалое вознаграждение.       Так Сэр Реджинальд Харгривз стал приёмным отцом сразу для восьми одногодок. Детям были созданы лучшие условия: специально для них Харгривз основал академию "Амбрелла", которая стала их домом, нанял нянь, которые прошли самый жёсткий отбор. Реджинальд знал, что дети необычны, оставалось только выяснить — чем?

***

      В небольшой квартире на юге города за журнальным столиком перед зеркалом сидела девушка. Она придирчиво осматривала своё лицо, пытаясь понять, достаточно ли ровно и аккуратно нанесён макияж. Конечно, парень, с которым у неё назначена встреча через час, не стоил таких усилий. Пару дней назад девушка поняла, что он был ей неинтересен. Слишком правильный. Весь его день был всегда расписан по минутам. Иногда она думала, что в том расписании было прописано и время, отведённое на посещение уборной.       Такая любовь к пунктуальности её не вдохновила. Тот, кто почти половину жизни провёл под контролем строгих родителей, постоянно влезающих в твоё личное пространство и не оставляющих даже намёка на свободу действий, поймëт: когда начинаешь жить один, то зачастую, все установки, упорно прививаемые заботливыми родственниками из года в год, отбрасываются, как неприятные. Возможно, через десяток лет и приходит осознание, что отбой в десять вечера действительно приятен и полезен, а неизменная каша на завтрак в восемь помогает организму начать правильно работать, но в первые годы самостоятельной жизни и ранние отбои, и правильные завтраки отступают на задний план. Они заменяются полным хаосом, возникающим из-за желания попробовать всё и сразу, вести себя кардинально не так, как тебя заставляли все годы до этого.       Девушка ещё раз поправила стрелку и нанесла на губы неяркую помаду. Результат её порадовал. Теперь внешний вид был достаточно хорошим, чтобы прийти в кафе и сказать: "Извини, мы не можем быть вместе, дело не в тебе, а во мне..." и что-то ещё в этом духе. Затем можно будет позвонить брату, и предложить ему встретиться и поболтать, а если же он уже окажется пьяным, то можно приехать к нему, смотря где он решил отдохнуть в этот раз. Главное, чтобы братец находился во вменяемом состоянии, так как ехать на какую-нибудь окраину города и забирать его из очередного нарко-притона не было абсолютно никакого желания.       Раздалась звонкая трель телефонного звонка. Девушка поморщилась и в который раз пообещала себе сменить эту мелодию на что-то более приемлемое. Она бросила взгляд через плечо, ожидая увидеть, что звонит Чейз, решивший напомнить ей о времени встречи, но номер оказался неопределён. Девушка не любила отвечать на такие звонки, так как обычно на другом конце провода находился оператор какого-то банка или сотовой сети, которые предлагали ей взять кредит или поменять тарифный план. Общаться правильно с такими людьми она так и не научилась, всегда боясь показаться грубой, поэтому, очень часто приходилось сидеть по десять минут, вдумчиво кивая, а потом всё-равно вешать трубку, ссылаясь на большую занятость.       Девушка подождала минуту, в надежде, что телефон смолкнет, но кто-то на том конце очень хотел с ней пообщаться.       — Алло?       — Мисс Эмилия Харгривз? — в трубке раздался тихий вкрадчивый голос, который мог бы принадлежать пожилому мужчине. Эмили сразу его узнала.       — Да, Пого, что-то случилось? Почему ты звонишь? — звонок из прошлого не мог предвещать ничего хорошего. Внутри девушки всё сжалось. Она, буквально, через трубку чувствовала напряжение собеседника.       — Мисс Эмилия, Ваш отец погиб. Похороны будут завтра на закате. Мы с Вашей мамой очень надеемся, что Вы сможете прибыть.       Узел, образовавшийся в животе, сжался до предела, и Эми почувствовала, что её начало мутить. Это не та новость, которую хочется услышать в пятницу вечером. Но на другом конце всё ещё ждали ответа. Поэтому девушка глубоко вдохнула, чтобы привести себя в чувства, и произнесла:       — К-конечно, Пого, я приеду, — голос всё-таки предательски дрогнул в начале фразы.       — До скорой встречи, мисс, — её собеседник повесил трубку, короткие гудки тихим звоном разнеслись по комнате. Кажется, сегодня ей придётся отменить свидание.

Номер Восемь "Эмилия"

***

      Дом встретил Эмили всё тем же холодным величием. С её последнего дня здесь практически ничего не изменилось. Только теперь не было слышно топота ног подростков, бегущих по лестнице вниз под вой сирены на очередное задание. А так всё осталось по-прежнему: та же мебель, те же статуэтки на комодах, тот же герб академии практически на каждой вещи, групповой портрет, где были изображены все Харгривзы в одинаковой зелёной форме и масках, скрывающих глаза.       Эмили поморщилась, зелёный цвет ей никогда не шёл, делая кожу бледнее. Но спорить с отцом по этому поводу она бы никогда не решилась, да и это было бы бесполезно. Над камином тёмным пятном на фоне светло-жёлтой стены выделялась картина с мальчиком лет тринадцати. Его выражение лица было слишком серьёзным и шло в разрез с юным возрастом. Перед камином на высоком стуле сидела миловидная светловолосая женщина, аккуратно сложив руки на коленях.       — Привет, мама, — тихо произнесла девушка, подходя ближе, но женщина оставалась неподвижной, глядя в одну точку, — мама? — чуть громче позвала Эмили.       Раздался скрип дверей. Кто-то зашёл в зал с колоннами. Гулким эхом по стенам пролетели звуки шагов. Эми обернулась и увидела в центре комнаты хрупкую низкую девушку. Её мешковатая рубашка и обтягивающие джинсы придавали той вид испуганного подростка. Эмилия вгляделась в лицо пришедшей, напрягая зрение. Конечно, прошло целых четыре года с их последней встречи, но Восьмая не могла не узнать свою сестру. Перед ней стояла Номер Семь или же Ваня Харгривз. Девушка, которая, покинув академию, устроилась работать в оркестр третьей скрипкой. Эмили казалось, что, если бы Ваня была чуть смелее, то с её способностями, могла бы стать и первой, но скромность сестры всегда мешала той раскрыться полностью.       — Ваня? — голос Эмили прозвучал слишком громко, отдаваясь эхом, хотя по своей природе был довольно низким, — Рада тебя видеть.       Услышав своё имя Седьмая вздрогнула и недоверчиво посмотрела на сестру. Эмили быстрым шагом подошла к ней и обняла в подтверждение своих слов. Не ожидая такого проявления чувств, Ваня немного отшатнулась, но затем всё-таки аккуратно положила руки сестре на плечи.       — Я тоже очень рада, ещё бы не при таких обстоятельствах, — скрипачка поджала губы. Сбор всей семьи, даже такой, как их — это хорошо. Жаль только, что побороть свою неприязнь к этому месту и прийти сюда вновь они смогли лишь только после того, как погиб тот, кто основал для них академию. Со стороны лестницы, ведущей на второй этаж послышался звук каблуков, цокающих о дерево. Девушки отстранились друг от друга и синхронно обернулись в сторону того, кто спускался.       — Эмилия, Ваня, неужели это вы? — к ним подошла довольно высокая девушка, одетая по последнему слову моды. Её высветленные вьющиеся волосы, ярко накрашенные глаза и губы шли в разрез с образом той хрупкой девушки в юбочке и пиджаке академии "Амбрелла", который впечатался в память Эми. Конечно, она видела сестру в фильмах по телевизору и в кинотеатре, но не думала, что и в обычной жизни Третья стала такой же. Она была теперь уверенной в себе, притягивающей взгляды леди с красной дорожки.       — Привет, сестра, — наконец, улыбнулась Эмили.       — Эллисон, — Ваня склонила голову в знак приветствия. Девушки так же обнялись.       Снова раздался скрип дверей, кто-то быстрым и уверенным шагом пересёк комнату.       — Почти вся семейка в сборе, какое счастье, — бросил через плечо парень в чёрном, кажется, кожаном, костюме.       — И тебе привет, Диего, — приветливо улыбнулась Эми. Каким бы её брат не бывал грубым, но она всё же была рада и ему. Второй остановился, вскинул голову, внимательно посмотрел на сестру, подмечая, как она изменилась за четыре года. Некогда длинные каштановые волосы теперь были обрезаны по плечи и выкрашены в более тёмный цвет. Вместо привычной тёмной синей или зелёной формы на ней было надето длинное бежевое пальто и классические полуботинки. Отличить её от обычной студентки на улице было бы невозможно. Только тёмные пронзительные глаза, которые будто могли заглянуть в душу к любому собеседнику и раскрыть их хозяйке самые страшные секреты человека, заставляли насторожиться тех, кто не был с ней знаком. Диего ещё раз окинул сестру с ног до головы и коротко кивнул в ответ. Затем он удивлённо посмотрел на Ваню и Эллисон.       — А эта что здесь делает? — Номер Два обращался к Ване, которая после его слов вздрогнула, будто от удара, — Тебе здесь не рады. И как только смелости хватило после всего...       На Седьмую стало жалко смотреть, ей, правда, понадобилось собрать всю свою смелость, чтобы прийти в семейное гнездо, но такого приёма сразу с порога она не ожидала.       — Ты серьёзно? — возмутилась Эллисон, инстинктивно вставая перед сестрой и прикрывая её собой, — Даже в такой день будешь продолжать вести себя как придурок?       Но парень сделал вид, что не услышал её и прошёл к лестнице.       — Подходяще оделся. Это что, латекс?       Эмили тихо хмыкнула и прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть смешок. Диего резко обернулся, смерил всех троих взглядом, а затем констатировал:       — Я, хотя бы, в чёрном.       Эмили закатила глаза и отвернулась, не желая продолжать бессмысленную перепалку. Её брат всегда был упрямым и любил, когда последнее слово оставалось за ним, даже если для этого нужно было оборвать разговор в середине и уйти. Ли перевела взгляд на сестру, которая грустно смотрела в сторону дверей.       — Что бы ты сейчас себе не думала, перестань, —Эми дёрнула её за рукав, заставляя обратить на себя внимание, — сегодня мы собрались здесь не для глупых ссор и разборок.       Эмилия присела на диван, закидывая ногу на ногу, в доме было довольно прохладно, поэтому пальто она пока не снимала. Кажется, батареи работали на минимуме, когда они пришли. Оставалось надеяться, что в скором времени станет теплее. На втором этаже раздался грохот. Эллисон закатила глаза и направилась к лестнице, чтобы проверить, что происходит. Эмили же, сложив руки на груди, думала, где пропадает ещё один член их семьи, почему все, уже здесь, а Клаус так и не соизволил показаться на глаза сестре. Пока Эми была погружена в свои мысли, она не заметила, как Ваня подошла к длинному ряду книжных полок и достала оттуда что-то. Из-за дальности расстояния было не видно, какую же книгу достала Ваня, но Эмилия подозревала, что это это было именно то произведение, которое послужило причиной неприветливости Диего.       Около года назад Ваня Харгривз решила написать историю своей семьи. Эми купила эту книгу, как только та появилась на полках магазинов. История была написана довольно хорошим и понятным языком, сразу проглядывалась качественная работа редактора. Книга могла бы стать одной из любимых, если бы не одно "но". В своём произведении Ваня смело решила, что может раскрыть секреты своей семьи, которых, честно говоря, было немало, на всеобщее обозрение, и это, довольно дерзкое, решение дорого ей обошлось. Конечно, она не затрагивала какие-то совсем личные моменты, однако и того, что там было написано, вполне хватило, чтобы настроить основную часть семьи против себя.       — Мисс Ваня, мисс Эмилия, как же хорошо, что вы приехали, теперь почти все в сборе, —из-за угла медленно вышел Пого, опираясь на деревянную трость. Любой, кто не был знаком с Харгривзами, очень испугался бы или, как минимум, удивился, узнав, что ассистентом Сэра Реджинальда на протяжении долгих лет был модифицированный, улучшенный шимпанзе. Однако ребята, живя с Пого под одной крышей на протяжении шестнадцати лет, ударили бы без раздумий того, кто назвал бы их друга и, практически, второго отца — шимпанзе. Для них он стал неотъемлемой частью их странной семьи.       Эми поднялась с дивана и подошла к нему, наклонившись, чтобы обнять. Пого, уже поздоровавшись с Ваней, обхватил руками Эмили и похлопал её по плечу.       — Пого, — позвала Седьмая, поднимая книгу на уровень глаз, — он хотя бы читал...?       Её сестра отвела глаза, понимая, что отец, скорее всего, даже не открывал эту книгу, и оказалась права.       — Нет, мисс Ваня, что-то не припомню.       Седьмая кивнула каким-то своим мыслям и положила книгу обратно на полку. Эми же вернулась на диван, откуда открывался отличный вид на всё, что происходило вокруг, а гулкое эхо доносило все разговоры. Она слышала, как Ваня, наткнувшись взглядом на портрет мальчика над камином, спросила, сколько же прошло лет с исчезновения Пятого.       Семь лет, четыре месяца и четырнадцать дней. Проговорила Эми про себя параллельно с ответом Пого. Девушка не знала, почему она, которая никогда не дружила с числами, прекрасно помнила эту дату. Наверное, потому что потерять брата в раннем возрасте — довольно сильная травма для подростковой психики.       — ...И каждую ночь я готовила ему маленькие перекусы, — донёсся голос Вани, которая решила вспомнить детство. Эмили улыбнулась и громко, чтобы её сестра услышала, произнесла:       — Да, я помню, как потом ходила и убирала эти перекусы на стол, повыше, чтобы никто не наступил, — в ответ Седьмая тихо рассмеялась. Пого медленно покачал головой и сказал:       — Думаю, что несколько я всё же раздавил.       Впервые за последние полтора дня от этих воспоминаний на душе стало чуть легче. Сверху снова раздался грохот. На этот раз что-то явно упало. Эмилия встала на ноги, чувствуя, что воздух в помещении прогрелся, скинула с себя пальто, оставила его на диване, зная, что Грейс потом отнесёт в комнату, и, оставшись в бежевой блузке и тёмных штанах, быстрым шагом направилась к центральной лестнице, так как звук доносился именно оттуда.       — Это всего лишь аванс нашего законного наследства! — прокричал кто-то довольно обиженно. Восьмая усмехнулась, понимая, кому принадлежит этот жалостливый голос. Кажется, Клаус вошёл в дом, миновав её, а теперь пытался что-то забрать из папиного кабинета, но Лютер, который тоже уже был здесь, выпихнул брата в коридор. Эмили успела отметить про себя, что Номер Один издалека выглядел немного необычно: он стал гораздо выше и шире в плечах, чего не скрывала даже широкая военная шинель. Девушка не успела поздороваться, как дверь захлопнулась. Она удивлённо вздёрнула брови и посмотрела на Клауса, привалившегося спиной к стене. Парень стоял, закрыв глаза, и чему-то улыбался. Выглядел он, мягко говоря, паршиво: какая-то ободранная шуба, грязные волосы, круги под глазами.       Эми аккуратно подошла со стороны, стараясь не напугать брата, который явно ушёл в себя. Девушка помнила, что Клаус не любил, когда кто-то подкрадывался сзади. Из-за своих способностей парень был довольно нервным. По началу, в особо трудные и тяжёлые дни подросткового возраста он иногда справлялся с приступами паники при помощи алкоголя. Затем же стал переходить на наркотики, употребляя их всё чаще, чтобы не замечать голосов умерших, которые преследовали Четвёртого постоянно.       Кажется, Клаус услышал, что рядом кто-то есть. Он приоткрыл один глаз и попытался сфокусировать своё зрение на подошедшем. На мгновение ему показалось, что это снова галлюцинации, но потом взгляд стал более ясным.       — Эмс, сестрёнка, — попытался произнести Четвёртый как можно бодрее. Он отлепился от стены, что далось очень нелегко, и подался вперёд, намереваясь обнять Эмили. Они должны были встретиться пару дней назад, по этому поводу Клаус в тот день даже ограничился лишь алкоголем, что далось ему довольно трудно. Парень не хотел, чтобы сестра видела его под наркотиками, так как она снова бы предложила свою помощь. Не сказать, что её способности были бесполезны в его ситуации, совсем наоборот, Эми, и правда, могла помочь брату и делала это нередко. Но каждый раз после этого Клаус видел, что ей становилось хуже. Забирать чужие переживания и так очень трудно, а помогать избавиться от кошмаров брату-наркоману, который видит мёртвых — чистой воды мазохизм. Однако Клаус понимал, что сестра никогда этого ему не скажет, поэтому при встречах с ней старался выглядеть максимально бодро.       Но Эмили было трудно обмануть улыбкой и наигранной радостью. Сейчас, чувствуя, как Клаус, еле стоящий на ногах, навалился на неё практически всем телом, Эми понимала, что надо его куда-то уложить, поэтому двинулась в сторону комнаты Четвёртого.       — И где же ты так надрался, братец? —пробурчала она, усаживая Клауса, как маленького, на кровать.       — Да что мы всё обо мне, давай лучше расскажи, как ты сама? Я так рад тебя видеть. Ты успела заметить, как вымахал Лютер? Кста-ати, я оставил их с Эллисон в кабинете отца, пусть поворкуют, да? — Четвёртый закидывал сестру информацией, надеясь отвлечь. Он потянул полы блузки Эмили на себя, заставляя присесть рядом.       — Ты под кайфом? — прямо спросила Эми, не желая играть с братом в угадайку. Ответ был не особо нужен, так как расфокусированный взгляд, дезориентация и слишком хорошее настроение говорили сами за себя.       — Какая ты бука, — Клаус ткнул ей пальцем в плечо, — как ты могла такое обо мне подумать?       Эмилия прищурилась и склонила голову, давая последний шанс сказать правду самому. Будь Четвёртый трезвее, то вспомнил бы, что его сестра терпеть не могла, когда ей лгут, но его мозг отказывался анализировать информацию, поэтому Клаус лишь картинно сложил руки на груди и с укором посмотрел на сестру, неодобрительно цокая языком.       — Нет, Бен, ну ты видел? Она мне не верит, а я же...       При имени "Бен" Восьмая вскинула голову и посмотрела туда же, куда глядел Клаус, но обнаружила там лишь только пустой стул. Стало немного обидно...       — Знаешь, оставайся тут с Беном. Бен, присмотришь за ним? — бросила Эмили в пустоту, — Отлично, вот когда перестанешь меня обманывать, тогда и поговорим.       Девушка поднялась на ноги и подошла к двери.       — Нет, не оставляй меня с ним наедине, он слишком скучный, он снова будет читать нотации, — взмолился Клаус.       — Может хоть его ты послушаешь...       Эми уже собиралась открыть дверь, как кто-то с другой стороны сделал это за неё. В комнату вошла Грейс.       — Ребята, Лютер попросил позвать вас вниз. Все уже собрались. Давайте поскорее, —произнесла она с неизменной улыбкой, переводя взгляд с Эмилии на её брата.       — Зачем? — удивилась девушка, — Ещё же рано.       Но мама будто не услышала, она сложила руки на подоле юбки, повернулась к Клаусу и повторила практически то же самое:       — Дети, ваш брат Лютер попросил позвать вас вниз. Все уже собрались. Давайте поскорее.       После этого женщина развернулась и ушла в другой конец коридора, напевая под нос тихую мелодию. Эмили обернулась и посмотрела на Четвёртого:       — Ты не заметил ничего странного?       — Ты сейчас про что? Про поведение нашей мамы-робота или про нашу сумасшедшую семейку в целом?