Поломанные

"Проявлять доброту — не значит быть слабым"

      Спускаясь по лестнице, Эмили услышала, как из гостиной доносятся голоса, но о чём говорили её родственники, было не разобрать, так как сбоку шёл Клаус, который постоянно дёргал за рукав и пытался обратить на себя внимание. В очередной раз выдернув рукав блузки из рук брата, Эми шикнула на него, призывая быть тише.       — У нас остались ещё важные дела, помимо поминок, — произнёс Лютер, он кивнул пришедшим Четвёртому и Восьмой, Эллисон похлопала по свободному месту на диване рядом с ней, приглашая присесть.       — Какие? — спросил Диего, внимательно глядя, как Клаус поджигает сигарету.       — Ну, например, вас не удивляет, как умер отец? — Номер Один обвёл всех взглядом, — Клаус, потуши сигарету, отец запрещал здесь курить!       Четвёртый вздрогнул при упоминании Харгривза старшего, но сигарету не потушил, даже наоборот, сделал затяжку сильнее, выпуская облако дыма.       — Началось... — прошептал Диего, закатывая глаза. Кажется, ему не нравилось то, что Лютер начал эту тему. Эмили удивлённо переводила взгляд с одного брата на другого, пытаясь понять, что между ними уже успело произойти.       — Почему нас должен удивлять сердечный приступ? Это не редкость, — решилась задать вопрос она.       — Это не был сердечный приступ! — повысил голос Лютер, что было довольно резко. Эми выгнула бровь, ожидая объяснений такой реакции, — Как минимум, это произошло не по естественным причинам. Когда мы с ним говорили в последний раз, то папа нервничал, он сказал быть внимательнее, никому не доверять, — Лютер подождал хоть какой-то реакции и понимания со стороны других, но ничего не произошло.       Восьмая закатила глаза. Её поражала способность Первого во всём видеть заговоры. Это была та черта, которую он перенял от их отца.       — Господи, Лютер, успокойся, — устало ответил Диего, по его тону стало понятно, что разговор об этом у них с братом уже был, но они так ни к чему и не пришли, — отец был старым и злым параноиком с манией преследования, с годами это просто ухудшилось!       Все замерли, наблюдая за тем, как Диего поднимается со стула и подходит к Номеру Один. Из-за разницы в росте Второму приходилось смотреть снизу вверх, но от этого он не выглядел менее опасным.       — Нет, — Лютер покачал головой, не желая признавать правоту брата, а затем повернулся к Клаусу, смерил того внимательным взглядом с ног до головы. Клаус напрягся от такого внимания к своей персоне, неосознанно выпрямляя спину, — я понимаю, что ты этого не любишь, но нужно, чтобы ты связался с отцом.       После этих слов Четвёртый с трудом подавил смешок и снова расслабился, съезжая по спинке дивана вниз. Весь его вид просто кричал, что данная затея неосуществима.       — Не-ет, не могу же я позвонить ему по волшебному мобильнику на тот свет и спросить, как он там поживает, — Клаус сделал очередную затяжку и прикрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается приятная усталость. Однако Лютеру такой ответ не понравился:       — Почему? Это твоя способность. Так давай, используй, сделай, что ты там обычно делаешь...       — Лютер, отстань, — Четвёртый лениво приоткрыл один глаз, — я не в том состоянии, чтобы достучаться до папочки.       — Ты под кайфом? — удивилась Эллисон.       — В точку, сестрёнка, — Клаус кивнул головой, — я с вами то с трудом сейчас поддерживаю связь, про мёртвых и говорить нечего.       Повисла минутная пауза, Диего и Лютер смотрели на Четвёртого, Эллисон закатила глаза, а Ваня, стоявшая у столика в очередной раз подумала, что время проходит, а их семья не меняется.       — Хорошо, ладно, тогда пусть Эмилия тебе поможет протрезветь, — Первый вопросительно посмотрел на сестру, — ты же можешь? Раньше у тебя получалось.       Эми оценила состояние Клауса, мысленно прикинула, сколько уйдёт сил, чтобы снова сделать его дееспособным. Однако её брат, услышав слова Лютера, резко подскочил, отодвигаясь подальше.       — Не-не-не, — выпалил он и, чуть покачнувшись, встал с дивана, следя за Эмили. Та, ничего не понимая, переводила глаза с Клауса на всех остальных, — я сам, сейчас всё будет, мне нужно пару минут, ну или... чуть больше.       — Хорошо, и последнее, — вернулся к изначальной теме Первый, — пропал монокль отца, — парень замолк, ожидая, что сейчас его точно кто-то поймёт, но, кажется, никто так и не понял, к чему это было сказано. Диего вновь закатил глаза и запустил пальцы в волосы, пряча раздражение. Эмили хмыкнула, она уже сбилась со счёта, сколько раз её братец так тяжело вздохнул за разговор с Лютером сегодня.       — Ты опять за своё, —медленно начал Номер Два, — да кому нужна эта дурацкая безделушка?       Эми понимала, что Диего начинает выходить из себя. Этот разговор явно утомил всех. Но Лютер не обращал внимания, или же специально игнорировал слова брата:       — Вот именно, эта "безделушка", — Первый специально выделил слово голосом, — не представляет никакой ценности , а значит кто-то забрал её из личных побуждений. Возможно, кто-то близкий отцу. Тот, кто мог затаить на него обиду.       — К чему ты клонишь? — не поняла Эллисон. Диего тихо рассмеялся, до него начало доходить, что не решался в открытую сказать Лютер, поэтому решил озвучить сам:       — А разве вы не поняли, он считает, что кто-то из нас убил папу.       Повисла пауза. Было слышно, как тикают часы на стене. Все присутствующие перевели взгляд на Лютера, который после слов брата немного растерялся и не нашёл что ответить.       — И кто же это может быть? А, Лютер? — продолжал давить Диего, — Может это я? Или, — он повернулся к остальным и указал на Эмили, — возможно, это его любимица — Эмилия? — на этих словах девушка нахмурилась и сложила руки на груди, пытаясь отстраниться от прожигающих глаз Диего, устремлённых на неё, — Пробралась в особняк и прикончила старика. А что, это вполне в её силах. Кажется, сестрёнка, твои кошмары могут довести человека до инфаркта?       Эмили поджала губы, положила подбородок на руки и внимательно посмотрела на брата, прямо встречая его взгляд и не отводя свой. Через полминуты их "гляделок" Диего резко отвернулся и продолжил:       — А что, Восьмую отец точно бы не заподозрил. Ну как тебе такая идея, Лютер? Появилось желание пойти выбивать информацию из сестрёнки? — Второй вплотную подошёл к брату. Эмили резко выдохнула. Она понимала, что обижаться на слова Диего — глупо, так как он больше хотел задеть Первого, чем её, но внутри всё равно стало гадко.       — Парень, кажется, ты перегибаешь, — решил вмешаться Клаус, видя, как сестра напряглась, но Эми остановила его, подняв указательный палец, затем вновь откинулась на спинку дивана и спросила:       — Прекрасная теория, Диего, только есть пара нестыковок, во-первых, с чего ты взял, что я была любимицей отца? А во-вторых, я не появлялась здесь с того момента, как покинула академию.       Второй, видимо, не ожидал, что сестра как-то отреагирует на его слова, поэтому удивлённо повернулся к ней, прекратив прожигать Лютера взглядом.       — Ты, правда, не понимаешь? — он подошёл ближе к месту, где сидела девушка, и склонился над ней, — Он звал тебя по имени.       Эмилия усмехнулась, понимая, насколько бредовый аргумент привёл Диего.       — Это было один раз, когда я потеряла контроль и перестала реагировать на свой номер.       — Но было же. К нам он так не обращался! — Диего перешёл на раздражённый шёпот, вглядываясь в лицо Эми. Он смотрел в её прищуренные глаза, которые, мог поклясться, начали становиться темнее.       — Если бы ты перестал отдавать отчёт своим действиям и это привело бы к угрозе чьей-то жизни, думаю, он обратился бы по имени и к тебе.       Напряжение между братом и сестрой было настолько осязаемым, что его можно было бы резать ножом, как масло. Эмили чувствовала, как в ней закипает злость, беспочвенные обвинения обиженного внутреннего ребёнка Диего задели её, она не ожидала, что брат вспомнит тот момент, когда она на одном из заданий, потеряв контроль над силой, чуть не убила одного из нападавших, поглотив практически всю его жизненную энергию. Тогда её, действительно, смог остановить только отец. Но этот случай нельзя было рассматривать как показатель его безграничной любви, потому что потом Эмили выслушала получасовой монолог о своей импульсивности, несдержанности, о том, как она опасна для всех вокруг. В добавок, после того происшествия Реджинальд Харгривз вдвое увеличил ей количество тренировок.       — А вообще, если тебе так хотелось, чтобы отец запомнил твоё имя — носил бы бейджик.       Ваня, стоявшая поодаль, передёрнула плечами, почувствовав, что в комнате стало холоднее на пару градусов. Седьмая посмотрела на остальных, все тоже это заметили, внимательно наблюдая за перепалкой Диего и Эмилии, но не решаясь вмешиваться. Повисла тишина, Диего не нашёл, что ответить, где-то на уровне интуиции он почувствовал резкую смену настроения сестры. Её глаза стали из тёмно-коричневых почти чёрными, но она продолжала, не моргая, смотреть на брата, чуть запрокинув голову. Второй видел, как на выдохе из его рта появляется облачко пара. Наконец, Диего не выдержал и сделал шаг назад, нехотя принимая поражение. В следующую секунду Харгривзы облегчённо выдохнули, понимая, что стало теплее.       — Прекрати играть обиженного ребёнка, — громко произнесла Эми, с трудом вставая на затёкшие ноги, — а тебе, Лютер, нужно было несколько раз подумать, прежде чем делать такие заявления.       Девушка обвела всех взглядом, остановившись на Клаусе.       — Я на кухню, сделаю тебе чай, чтобы ты быстрее пришёл в себя.       Четвёртый заторможено кивнул, отставляя бокал с виски на тумбу. Эми медленно развернулась и пошла к выходу из комнаты, ощущая, как взгляды родственников прожигают ей спину.       Настроение упало ниже плинтуса. На душе стало довольно мерзко от того, что не смогла сдержаться. Сейчас, когда в здании академии находились все её братья и сёстры, которые были далеко не простыми людьми, имевшими своих тараканов в голове и свои проблемы, Восьмая чувствовала, как весь их внутренний негатив, все страхи, эмоции и переживания, обострившиеся из-за неожиданной кончины отца и возвращения в бывший дом, буквально, захлёстывали её, погребая под своими волнами. Эмилия всё сложнее контролировала свои силы, понимая, что они берут верх над разумом, и это почувствовали все, кто находился в гостиной.

***

      Восьмая сидела за столом на кухне, положив голову на руки и глядя, как чаинки опускаются на дно стакана в причудливом танце. Девушка слышала, что все разошлись по разным комнатам. На первом этаже, кажется, осталась лишь она. Клаус и Диего были этажом выше, но братья не заходили на кухню, не решаясь, видимо, попасть под горячую руку, или же просто не жаждали общения. В любом случае, это было хорошо. Только спустя десять минут Эмили почувствовала, что чужие эмоции понемногу расступаются, давая ей вдохнуть свободнее.       Раздались быстрые шаги, на кухню кто-то вошёл. Через пару секунд на стол перед лицом Эмили с громким стуком опустилась какая-то чёрная железная вещь. Следом на стул напротив упал Клаус, устало выдыхая:       — Наш отец как был упрямым бараном до своей смерти, так и остаётся им после! Он не хочет со мной связываться, я пытался.       Эми лениво перевела взгляд с Клауса на то, что брат поставил перед ней и поинтересовалась:       — Это папа? — Восьмая аккуратно взяла в руки ёмкость и поняла, что это — урна с прахом, повертела, заинтересованно рассматривая, а затем снова поставила рядом, — Да, папуля, в прошлую нашу встречу ты был побольше...       Клаус рассмеялся, закидывая голову к потолку. Его веселье не проходило около минуты, и Эмили уже начала беспокоиться за моральное здоровье брата, так как шутка не была настолько фееричной, чтобы заслужить такой реакции. Полулежа на столе, Восьмая лениво вытянула руку вперёд и прикрыла глаза.       — Хэй, ты как? Там в гостиной Диего перегнул палку, — Клаус дотронулся до сестры, но она вздрогнула и убрала ладонь, любое прикосновение другого человека сейчас слишком сильно отдавалось в ней, за ту секунду, что пальцы брата задержались на её кисти, девушка успела почувствовать, что тот очень далёк от состояния трезвости, а ещё, что он переживает.       — Прости, — попыталась оправдаться Эмилия, понимая, что такая реакция могла немного задеть, но понадеялась, что Клаус всё поймёт, он всегда понимал, — мне тяжело снова находиться рядом со всеми вами одновременно. Из всей семьи только Ваня более менее контролирует свои эмоции, и поэтому от неё так не фонит.       — А я думал, что тебе легче всего со мной, — игриво произнёс Четвёртый, желая разрядить обстановку.       — С братом-наркоманом, который видит мёртвых? Шутишь? — девушка тихо рассмеялась, — Нет, тебя я терплю просто из большой любви.       Клаус на секунду задумался, подняв глаза к потолку, потом кивнул каким-то своим мыслям, и произнёс:       — Ладно, так тоже пойдёт.       Настроения на разговоры не было. Хотелось сидеть и молчать, казалось, что даже рот открывать — лень. Сквозь тишину откуда-то сверху донеслась лёгкая мелодия, кажется, кто-то включил музыку.       — Сестрёнка, ты слышишь это? Так, давай убирай свою грустную мордаху, у нас намечается дискотека, — Четвёртый попытался вытянуть Эми из-за стола, но та лишь вяло отмахнулась, — Как хочешь, — закатил глаза брат и потянулся за урной с прахом, — потанцуем, пап? Ты то уж точно мне не откажешь, для этого тебе бы нужен был язык, — на этой ноте парень закружился по кухне, ловко лавируя между стульями. Восьмая наблюдала за ним, приоткрыв один глаз и притопывая ногой в такт мелодии. Сразу вспомнились дни, когда в их доме была такая атмосфера расслабленности, каждый занимался чем-то своим, но все знали, кто где находится. Обычно это время наступало, когда отец уезжал, оставляя детей на Пого и маму. Тогда жизнь становилась более нормальной: ни завтраков под голос диктора, который рассказывает, как разоружать противника, ни персональных тренировок, разработанных отцом специально под способности каждого члена академии. Лишь тихая музыка из чьей-то комнаты и мало-мальское ощущение спокойствия.       Сверху раздался грохот, вырывая Эми из воспоминаний, кажется, что-то разбилось. Девушка вздрогнула и встала, намереваясь пойти посмотреть, кто из родственников громит дом. Она поднялась на второй этаж в гостиную и увидела Диего, сидящего на диване. Второй до её появления, видимо, думал о чём-то своём, так как удивлённо вздрогнул, услышав хлопок двери. Взгляды их пересеклись, но Диего отвернулся. Эми чувствовала, как от него исходит приторно-горькое ощущение вины, но брат молчал и отводил глаза, не желая разговаривать. Кто бы что не говорил о том, что Реджинальд Харгривз был их приёмным отцом, а не биологическим, но своё упрямство Второй явно унаследовал от него. Эмилия закатила глаза, не желая первой идти на мировую, и двинулась в сторону другой лестницы, которая вела к жилым комнатам.       В следующую секунду музыка резко прекратилась, так как во всём доме пропал свет. Эми обернулась и непонимающе посмотрела на брата. Тот нахмурился и кивком головы указал ей на большое окно. С улицы через окно в гостиную попадал странный неестественный голубой свет. Харгривзы, не сговариваясь, побежали в сторону выхода из дома. По пути им встретились ничего не понимающие Лютер и Эллисон, а на лестнице уже ждала Ваня. Снова раздался грохот, ещё сильнее предыдущего, будто на улице начинался шторм, что-то со звоном разбилось. Братья и сёстры быстрым шагом спускались с лестницы, иногда задевая друг друга локтями или наступая на пятки. Наконец все добрались до дверей, ведущих на задний двор. Они оказались распахнуты, с улицы резко подул сильный ветер, заставив Эмили пожалеть, что пальто осталось в комнате. Первым выбежал Диего и тихо выругался. Следом вывалились все остальные.       От того, что увидела семья Харгривзов, им захотелось последовать примеру Диего. На небе появилась какая-то синяя пульсирующая воронка, которая поднимала всё вокруг себя в воздух. Это сопровождалось периодическими раскатами грома и диким шумом. Эми сощурилась от непривычно яркого свечения и почувствовала, как Второй неосознанно отодвигает её себе за спину.       — Встаньте все за мной, — попытался перекричать ветер Лютер, выходя вперёд и пытаясь прикрыть остальных. Диего тоже сделал шаг вперёд, всё ещё следя краем глаза, чтобы Эмили оставалась за ним.       — Что это, чёрт возьми, такое? — прошептала Восьмая, пытаясь хоть что-то разглядеть.       — Не знаю, но подходить ближе — опасно, — отозвалась Эллисон, интуитивно хватая Первого за руку, чтобы тот не подошёл ближе к воронке.       — Да не очень то и хотелось, — Эми придвинулась к родственникам, чувствуя, как по телу бегут мурашки, то ли от холода, то ли из-за того, что внутри всё свело от страха.       — Это либо какая-то временная аномалия, — начал было Диего, но Лютер его перебил.       — Либо чёрная дыра.       — Это две большие разницы, — с нажимом произнёс Второй, которого разозлило, что его прервали. Вдруг со стороны дома раздались чьи-то быстрые шаги, к ним направлялся кто-то ещё. С криком "разойдитесь" во двор буквально влетел Клаус, до сих пор плохо стоявший на ногах. Он держал огнетушитель. Когда Четвёртый понял, что из огнетушителя не идёт пена, то просто замахнулся и кинул его в воронку, которая сразу поглотила вещь. Все недоумевающе посмотрели на Клауса, но он уже успел пристроиться к Эми.       — Дорогой, это был наш единственный огнетушитель, — пробурчала она, прикрывая брата, который всё ещё не протрезвел, от других.       — Что там происходит? — прокричала Ваня, указывая в самый центр неизвестной субстанции, её голос еле доносился до остальных, но они, всё же проследив за рукой девушки, увидели, как из пульсирующей синевы начало проявляться лицо взрослого мужчины. Несмотря на то, что Эмили понимала, что в первый раз его видела, но она могла поклясться, что на подсознательном уровне знала, кто это. Девушка сделала шаг вперёд, пытаясь разглядеть получше, так как из-за большой разницы в росте, она ничего не видела за спиной Диего, который был выше примерно на двадцать сантиметров. Однако Клаус, вцепившийся в плечо сестры, не позволял этого сделать.       Все видели, как мужчина пытается пройти сквозь воронку, но это давалось ему с большим трудом. В голове Эмили мелькнула мысль, а точно ли нужно допустить, чтобы какой-то человек просто попал к ним в дом через дыру в небе, и не является ли он угрозой для семьи. Но сделать ничего не успела, потому как ветер резко стих, а воронка захлопнулась. Из неё незнакомец вылетел и упал на землю. Эми сморщилась, представляя, как это больно, упасть с такой высоты пластом на твёрдую поверхность. Харгривзы одновременно, не сговариваясь, осторожно сделали шаг вперёд и практически окружили появившегося, рассматривая его затылок, так как лицом он был на земле. На нём был мешковатый серый костюм, который явно не подходил по размеру. Сейчас перед ними находился некто, выглядевший моложе того, кто пытался пройти через воронку. Эмили нахмурилась и наклонилась ниже, в этот момент человек вскинул голову, и на Восьмую внимательно посмотрели серьёзные серо-зелёные глаза молодого парня. Эми резко выдохнула и сделала шаг назад, не понимая, что происходит. То, что она увидела, заставило девушку пошатнуться от шока. Кажется, её внутренние органы решили поменяться местами, страх смешался с непониманием и радостью. Перед ней сидел её брат — Пятый, сбежавший из дома и исчезнувший без следа семь лет назад. Он вглядывался в лицо Эмили, видимо, не до конца узнавая, затем повернулся и осмотрел остальных присутствующих, медленно вставая. Все молчали, не понимая, как реагировать на неожиданное появление Пятого, который выглядел старше, чем во время исчезновения, но всё ещё младше них.       — Я одна вижу перед собой маленького Номера Пять? — наконец выдавила из себя Эмили, удивляясь, насколько её голос получился хриплым, потому как от нервов свело связки.       — Если ты не брала шоколад у меня из кармана, — ответил Клаус, обходя Пятого по дуге, чтобы рассмотреть со всех сторон, — то это не галлюцинации, вызванные наркотиками, и он, действительно, перед нами. Либо же мы все дружно свихнулись.       После этих слов Пятый осмотрел себя, кажется, чувствуя дискомфорт. Он поднёс ладони к лицу, разглядывая, а затем тихо пробормотал:       — Вот чёрт...