Пересп(т)ала быть дочерью

      Что чувствует человек, когда любовь, нет, частичка его души испытывает нестерпимую боль? Он боится, и не важно, насколько силен духом, хладнокровен и серьёзен. В тот момент он уязвим, а страх овладевает телом.       Аарон испытывал страх не впервые. Да, главарь преступной группировки тоже умеет это делать, особенно, когда всю его жизнь занимает Сара О’Нил, которая сейчас лежит на его руках без сознания. Хилл смотрел на потерявшее краски лицо и не понимал, что ему делать дальше. Растерянность читалась в карих омутах, но мозг всё же работал, поэтому, не теряя времени, Дракон подорвался с места, аккуратно неся девушку в машину, чтобы побыстрее доставить её в больницу. Важно было спасти не только Сару, но и малыша. О нем он тоже не забывал, и был уверен, сейчас он борется за жизнь вместе со своей мамой.       Периодически Хилл поглядывал на девушку, но она так и не приходила в себя. Это ещё больше пугало, хоть он и старался оставаться спокойным, чтобы нормально доехать до больницы. Но как тут будешь спокойным, разве это возможно?       Он заносит её сразу в родовое отделение, пропуская мимо ушей ругательства охраны. Все встречающиеся на пути странно оглядывались и переговаривались, а Аарон только и задавался вопросом, где же искать врача. Благо, медсестра всё же смогла достучаться до него и уговорила пройти за ней в операционную, где уже и встретился взволнованный главврач. Не ожидал он увидеть Сару так рано, ведь девушка находилась на седьмом месяце беременности, но глядя на неё и мужчину, бледного, как стены больницы, без слов принялся за дело.       Минуты сменяли часы, а из операционной так никто и не вышел. Аарон успел за это время поругаться с персоналом, который, в общем-то, ничего плохого ему не желал, только лишь предлагал отдохнуть, поехать домой. Но это его только сильнее раздражало. И без того нервы ни к черту, а они только угнетают. Мужчина трясущимися руками набирал номер Вишни, рассказывая всю ситуацию, и слышал в ответ лишь маты, которыми он его покрывал, ведь Хилл выставил виноватым себя в том, что Сара сейчас находится в ужасном состоянии. Если бы не его решение поговорить, если бы не те слова, которые так повлияли на все, девушка была бы в порядке. Но сейчас она борется за двоих, и от этого ему паршиво. А мысль о том, что что-то может пойти не так, окончательно убивала все надежды, которые шатен внушал себе с того момента, как дверь операционной закрылась перед ним.       Слабый пульс, максимально ужасное состояние — это пугало врачей, но они делали всё возможное, ведь на кону стояли две жизни: молодая девушка и её ребёнок, а за стеной предполагаемый отец, как подумал врач, и хоть на вид он значительно старше, что могло вызвать сомнения, но его переживания и забота точно доказывали, что пациентка ему очень дорога.       Путем кесарева сечения было решено извлекать плод. Сердце его билось, и если бы мисс О’Нил находилась в сознании, естественные роды были бы допустимы. Но ей действительно плохо, как бы врачи не старались, она не приходила в себя. Поэтому, уже через несколько часов, маленький голубоглазый мальчик своим криком заставил всех находящихся в операционной облегчённо выдохнуть. Он родился такой крошечный, что было удивительно, как удалось ему выжить. Жаль, что мать не видит этих первых минут жизни сына, но теперь врачам важно спасти и её жизнь.       Медсестра унесла малыша в предварительно приготовленный бокс, ведь он родился недоношенным, что плохо. А главврач продолжал стирать капли пота и зашивать роженицу, командуя коллегам, чтобы те выполняли все его указания без пререканий. Да, они не часто сталкиваются с такими пациентками, чтобы язвить. А здесь как раз выдался случай попрактиковаться.       Хиллу лишь сообщили, что родился мальчик, и что его унесли на необходимые процедуры. Он был рад узнать, что всё хорошо, но то, что о состоянии Сары ничего сказано не было, не позволяло расслабиться. Аарон был готов отдать любые деньги, нанять лучших врачей. Да даже собственные органы отдать, лишь бы только любимая девушка была здорова и счастлива. Пусть она и пытается отстраниться от него, не показывает истинных чувств, он всё равно будет рядом, ведь Сара для него очень много значит. С самого ее детства они вместе, после недолго, но были парой. И сейчас, когда она стала матерью в столь раннем возрасте, он только гордится, что она смогла такое пережить. Осталось только ей открыть глаза, снова подарить окружающим свою красивую улыбку, и всё будет хорошо, нужно только подождать.       Сара открыла глаза, моментально сощурившись от ослепительного света. Голова болела в районе висков, даже тошнило, но она особо не заострила на этом внимание. К рукам были прикреплены разные провода, рядом стояла капельница. Снова она в больнице. Осознав это, девушка рукой потянулась к животу, ощущая, как он несильно, но всё же уменьшился в размере. Глаза стали бегать по помещению, пытаясь отыскать хоть кого-то, кто смог бы объяснить всю ситуацию, но никого рядом не было. Паника уже начала расползаться по душе, и, собравшись подняться, белокурая тут же ощутила резкую боль в области живота. Её моментальный громкий стон будто призвал медсестру, которая тут же поспешила помочь устроиться поудобнее на послеоперационной койке.       — Что же вы, девушка, делаете? Вам ещё рано вставать, шов может разойтись от любых резких движений. — Щебетала молоденькая девушка, попутно отключая Сару от различных аппаратов.       — Объясните мне, пожалуйста, что происходит? Как я здесь оказалась, что с моим ребенком? — уставшим голосом говорила Сара, стараясь хоть немного расслабиться и устранить боль в животе.       — С вашим сыном всё в порядке. Сейчас его принесут, ваш молодой человек заполняет все необходимые документы, вам нужно будет всё утвердить. Да, и ещё, вы слишком слаба, родить на таком маленьком сроке было большим риском, так что придется какое-то время побыть здесь под наблюдением врачей.       Вторую часть монолога медсестры Сара удачно пропустила мимо ушей. Из всего сказанного она смогла понять лишь то, что у неё родился мальчик. Эта мысль заставила слезы скопиться в уголках глаз. Она теперь мама. Невероятно. Но и не только это ошарашило. Кто подписывает документы? Какой такой «молодой человек»?       Ответы на все вопросы появились почти сразу. Дверь в палату медленно открылась, пропуская внутрь ещё одного врача с маленьким свертком на руках, а за ней вошел и хорошо знакомый мужчина, с усталостью и беспокойством смотря на неё. Аарон провел в больнице всё время, и даже тогда, когда ему сообщили о том, что Саре ничего не угрожает, он остался сидеть у палаты, иногда отходил для подписания непонятных бумаг, но всё равно возвращался, игнорируя уговоры медицинского персонала покинуть помещение хотя бы на несколько часов.       Сара смотрела то на мужчину, то на ребенка. Она ещё мало, что понимала, но тепло от того, что Хилл всё это время был рядом, разлилось на душе. Последнее, что она помнила, их непростой и достаточно эмоциональный разговор, который оборвался внезапно, так и не придя к чему-то единому. Но это было уже неважно, ведь на руки перешел ещё один важный человек в её яркой жизни. С пухлыми щечками, как у неё, и с красивыми голубыми глазами. Даже суток не прошло с момента его рождения, а он уже внимательным взглядом изучает её лицо и тянет маленькую ручку к светлым волосам. Они смотрели друг на друга, не обращая внимание ни на кого. Саре хотелось, чтобы все исчезли, а этот счастливый момент встречи матери и сына никогда не кончался. Но реальность всунула какие-то бумаги, а сына вновь унесли, аргументируя необходимостью сдать нужные анализы.       — Это ваши данные и вашего сына. Мужчина уже всё заполнил, вам остается только подписать, — сказала медсестра, удаляясь из палаты. Аарон, молча стоявший всё это время в стороне, наконец, осмелился подойти ближе к девушке и присесть на край кровати. Он знал, что Сара сейчас будет возмущена тем, что он всё решил за неё.       — Реймонд Хилл? — спрашивает она, отрываясь от бумаг и смотря в его тёмные глаза. Почему он дал её ребенку свою фамилию, если совершенно не имеет к нему никакого отношения? И имя выбрал сам, даже не обсудив это с ней. Но как бы О`Нил не злилась, признала себе, что её всё устраивает. Аарон по-прежнему родной ей человек, и какие бы отношения между ними сейчас не складывались, он всё равно ей важен и нужен. Реймонд… Саре нравилось это имя, и когда она задумывалась над тем, как назовет ребенка, это был один из вариантов. А в сочетании с фамилией дорогого мужчины оно звучало просто великолепно.       Аарон хотел было начать оправдываться, но тут же выкинул все мысли и приготовленную речь из головы, когда девушка слабо улыбнулась, с благодарностью и некой любовью смотря на него. И даже коснулась его ладони своей, поглаживая ту большим пальцем. Она действительно выглядела счастливой, хоть и уставшей, но злости во взгляде он не заметил, что удивительно. Ещё пару дней назад она либо игнорировала его, либо сухо отвечала на все вопросы, не желая вести разговор. А сейчас вдруг совсем другая, как та Сара, которую он знал раньше.       — Мне нравится.

***

      Ещё неделю Сара и Реймонд провели в больнице под наблюдением врачей. Ни девушке, ни ребёнку ничего не угрожало, оба были полностью здоровы, и даже можно было бы выписываться на четвертый день после родов, но Хилл с врачом настояли остаться, чем очень расстроили молодую мать. Их с Аароном отношения вновь вернулись на тот этап, где она старается оградить себя от его общества, при этом рыдая ночами в подушку, жалея, что так поступает с ним.       Но Дракон все равно приходил каждый день, приносил все необходимые вещи, и нормально принимал такое поведение девушки. Забирал он их в мёртвой тишине, до самого дома они добирались молча, и только кряхтение ребёнка вызывало улыбку. За все время, проведённое в больнице, мужчина видел его лишь несколько раз, даже один раз держал на руках, и уже успел проникнуться им сполна. Ведь это ребёнок Сары, он не может его не любить.       Дома всех ждал настоящий сюрприз. Стоящая в комнате Сары кроватка и столик со всем необходимым, шары по всему жилищу. И, конечно же, Вишня, все это провернувший. Он стоял у крыльца с огромным букетом роз и счастливым взглядом оглядывал Аарона, Сару, и Реймонда, но только девушка не разделила всей радости и позволила себе только мимолетную улыбку вместо ответных объятий и благодарности за поздравления. Слегка коснувшись плеча друга, Сара тут же отстранилась, поднимаясь с ребёнком наверх в комнату.       Ребенок особо не требовал к себе много внимания, но, как и все младенцы, страдал от коликов, поэтому Сара проводила бессонные ночи у кроватки новорождённого, стараясь хоть как-то успокоить его и облегчить этот сложный период. Когда же Хилл предлагал свою помощь, она отказывалась, закрывая дверь прямо перед его лицом. Его забота была приятна, но то, что помогать он хотел неродному ребёнку, не давало ей спокойно принять предложение помощи. Так ей приходилось справляться со всем одной. Было нелегко, всему нужно было учиться и делать очень аккуратно, чтобы не навредить малышу. Он был таким маленьким, что Сара даже боялась брать его на руки, но мальчик был только рад, когда мама находилась рядом.       Вот и сейчас, только уложив сына на дневной сон, Сара устало упала на кровать, прикрывая глаза в попытке хоть немного вздремнуть. Голубоглазый встал с утра пораньше, так ещё и не хотел укладываться на день, а Сара так и не смогла найти минуту, чтобы элементарно поесть, но сейчас же решила выбрать сон, а утолить жажду и пообедать сможет когда нибудь позже.       Но и на пять минут прикрыть глаза не удалось. Громкие шаги у комнаты, а после и раздавшийся стук в дверь разбудили не только девушку, но и ребёнка, который недовольно что-то проворчал, окончательно пробуждаясь. Сара поднялась и быстро подошла к двери, злая и уставшая она была похожа на ведьму, которая прямо сейчас готова навести порчу на посмевшего потревожить её сон.       Открыв дверь, она сразу же столкнулась с Аароном, стоявшим с тарелкой чего-то в руках. Он внимательно оглядел блондинку, отмечая её выразительные круги под глазами и болезненно бледное лицо. Она заметно быстро пришла в форму после родов, а сейчас стала ещё стройнее, чем была до беременности. Ходячая смерть с молниями в глазах, которые брали курс на него с целью убить. Аарон на это не обратил внимание, пусть хоть разобьет ему голову этой тарелкой, что он ей протянул. Неважно это, он пришел покормить её.       — У тебя есть ровно тридцать секунд. Объясни, какого черта ты пришел и разбудил мне сына и можешь идти по своим делам. Сколько раз мне нужно повторить, что я прекрасно со всем справляюсь сама? — буквально выплевывает ему в лицо каждое слово, гневно смотря в глаза и сжимая руки в кулаки до красных следов на внутренних сторонах ладоней. Очередной скандал, как же она от этого устала.       — Так прекрасно справляешься, что забываешь о себе. Когда ты последний раз хоть что-нибудь ела, Сара? — Аарон мягко отодвигает девушку в сторону, проходя в её комнату. Она уже было хотела ринуться к ребенку и закрыть его собой, будто Хилл был для него угрозой, но мужчина только поставил еду на стол, усаживаясь на кровать.       — Тебя не должно это волновать. — теперь тихо шепчет, замечая, что сын снова уснул.       Дракон шумно выдыхает и поднимается, сокращая расстояние между ними до минимума. Блондинка вся сжалась от напряжения, но всё также не отводила взгляд, упорно смотря на кареглазого. Он не касался, а просто стоял прямо перед ней, опаляя своим горячим дыханием светлую макушку. Раздражение в нем так и чувствовалось, но он изо всех сил старался сохранять спокойствие, делая вид, что поведение девушки его ничуть не злит. Злит, конечно, ведь она во всех его действиях видит лишь вред, а он всё старается сделать лучше.       — А меня волнует. И я не заставляю, а прошу тебя. Поешь и ложись спать. Если ребенок проснется, я побуду с ним. Не думаю, что ты соскучилась по больнице и желаешь вновь порадовать персонал своим предсмертным состоянием из-за недосыпа и истощения.       Все слова Аарона были правдоподобны и Сара могла бы это понять, если бы не продолжающее гложить её чувство вины перед этим мужчиной. Злость медленно отступила, к глазам подкатили слезы. О`Нил поспешила убрать мешающую влагу, и снова посмотрела на Хилла. Он всё еще ждал её действий или слов, твердо наблюдая. Белокурая опустила голову вниз, шагая к столу за тарелкой с едой. Взяв её в руки, она вновь оказалась рядом с мужчиной, наконец, решив закончить их такую напряженную и затянувшуюся встречу.       — Хорошо, я поем. Но только уйди сейчас, я прошу тебя. — тихо и слегка дрожащим от волнения голосом она произносила каждое слово. Аарон вполне себе мог сейчас разозлиться и накричать на неё, но он только молча кивнул и вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. А девушка так и смотрела на неё все это время, уже не сдерживая слез, пока сын не решил напомнить о себе, начав снова хныкать.

***

      Непроглядной темноты коридор встречал нежданного гостя привычной сыростью, разросшимся грибком на стенах, да и в принципе давящим ощущением. Именно его он ощущал в грудной клетке, когда носок кожаного ботинка, стоящего, как весь этот «концлагерь», в очередной раз спотыкался о неровности напольного покрытия, ведь заключённым далеко наплевать на то, каким безупречным он будет в дальнейшем. Единственная лампа накаливая не то чтобы не придавала должного освящения, но ещё и неприятно дребезжала, буквально действуя на каждую клеточку мозга. Следуя за работником тюрьмы, мужчина с некой подозрительностью оглядывался, впервые поистине вкушая цену свободы.       Пожалуй, это то, от чего он оберегал каждого члена банды, буквально вставая между провинившимся парнишкой и разгневанным шерифом Никсоном, чья статистика раскрываемости дел терпела крушения, как только в криминальные дела вмешивался Хилл. И он ни разу не пожалел о тысячах долларах, евро, ведь именно сейчас он имеет возможность общаться с каждым из них наяву, а не через металлические прутины, а также он всё-таки стал хорошим отцом для Сары, как бы она то не пыталась забыть.       Неприятный скрип проржавевшей арматуры заставил помутненный рассудок собраться воедино, а мыслям сосредоточиться на одном, чтобы не упасть в грязь лицом. Шатен оборачивается на вразумительного мужчину, в чьих глазах сразу увидел непередаваемую схожесть с Сарой. Такой же всетемный, участливый, взгляд. Металлическая цепь от наручников все время нагнетает обстановку, когда уже трое мужчин передвигаются по коридору, останавливаясь возле одиночной камеры, предназначенной, в частности, для долговременных свиданий.       Дракону даже не хочется думать о том, сколько седых волос у него появилось, только бы добиться этой встречи, не имея родственной связи с заключённым. Будь это Мэделин, к слову, некогда законная жена мужчины, то пропустили бы ее запросто, но когда ты — посторонний человек, вопрос решается иначе. Не стоит глаголить, что связи были лишними, как и несколько стоп «зелени на рыло». Грохоча увесистой связкой ключей, седовласый снимает оковы с заключённого, когда тот уже принимает сидячее положение.       — Спасибо, гражданин начальник, дальше я в силах разобраться сам, — перечит криминальный авторитет, пожимая ладонь работнику исправительного учереждения.       Мужчина потирает онемевшие запястья, изучающим взглядом скользя по состоятельному кейсу, полностью изготовленному из кожи. Он уже готов перебить его со словами, что не будет брать вину на себя какого-то неотесанного незнакомца, которого в очередной раз хотят возложить на его плечи, пока не подмечает для себя схожесть с избранником своей дочери, которая, будучи до беспамятства влюблённой, описала его поразительно досконально.       — Ну и что же привело Вас в мою скромную обитель, Мистер Хилл? — с неподдельной заинтересованностью спрашивает голубоглазый, размахивая ладонями в знак подтверждения своих слов.       Кожаная оплётка в сопровождении со скрипом опустилась на стол, выдавая всю тяжесть грохочущим звуком. Он потянулся к замку, медлительно, будто дразня, не отрывая взгляда от собеседника, разъединил молнию.       — Я настолько узнаваем в кругах колонии? — слегка поражённо, не без улыбки, поинтересовался мужчина, доставая увесистую папку.       — Какими судьбами? — перевёл разговор в другое русло О’Нил, стараясь лишний раз не вмешиваться в отношения дочери, чтобы не совершить прежних ошибок. — он перевёл взгляд на содержимое папки, где виднелось потертое временем уголовное дело. Он готов был поклясться, что не мог спутать его с чьим-то другим. — Нет.       — Да. Это уже непросто помощь дорогому мне человеку, но и дело принципа, — Хилл совершенно серьёзно посмотрел на обессиленного осужденного, открывая постановление.       — Я не позволю заниматься всей этой чепухой Вам. Вмешиваться в такие дела крайне опасно, особенно, когда в них подвязан злопамятный человек. — темноволосый замотал головой, откидываясь на спинку стула.       — Она.       — Что «она»? — переспрашивает О’Нил.       — В этом деле замешана моя бывшая жена, — он усмехнулся, тяжело вздыхая. — Впрочем, как и Ваша. Не знаю, рассказывала ли Сара всё в деталях, но сейчас у нас весьма сложный период, который сказывается на всех. — впервые за это время, Джереми придвинулся ближе, с некой поддержкой и заинтересованностью слушая подробности из жизни единственной дочери. — С каждым днём она отдаляется все сильнее, никого не подпуская к ребёнку, будто боясь, что я с ним что-то сделаю. Что касаемо нашего общения, то оно сократилось до минимума. Это просто одна из возможностей наладить с ней общение и сделать счастливее.       — Если это действительно улучшит ее состояние, то я сделаю все возможное, — мужчина сжал кулаки, с полной готовностью и здравым рассудком принимая решение. — Что от меня требуется?

***

      Глушащая темнота полностью заковала Сентфор, лишь в единственном доме все ещё процветала жизнь, освещая потёмки улицы свечением из незашторенных окон. Несколько раз согнув пальцы, заставляя каждую косточку и хрящик прохрустеть от неудобного положения, в котором он провёл много времени, мужчина только и откинулся на мягкое кресло, потирая глазницы от долгой работы за компьютером, как послышался шум. Полностью затихнув, он для надёжности закрыл ноутбук, чтобы дуновение от кулера не мешало ему сосредоточиться.       Но нет, он не ошибся, внизу точно слышались шорохи, поселяющие далеко недобрые нотки в его нервной системе. Потянув на себя ящик, Дракон заложил пистолет за пазуху, так, на всякий случай, ведь он отчётливо слышал, как нескольким часами ранее Сара отправлялась спать. Скрипящие половицы, как назло, решили проявить себя именно в тот момент, когда Хилл аккуратно спускался на первый этаж, стараясь не сделать ни одного лишнего движения.        Выругавшись одними губами, мужчина все-таки выглянул из своей «засады», наблюдая за тем, как школьница убаюкивает ребёнка, пытаясь одной рукой приготовить смесь для кормления. Аарон готов был поклясться, что напугался не сам, а именно за неё, за ту, которая сейчас выглядела слишком безобидно, полушёпотом напевая заученную песенку, стараясь не разбудить единственного сожителя.       — Поздний час, не находишь? — с заботой произнёс мужчина, кидая взгляд на настенные часы, где время уже близилось к утру.       Он буквально готов был ударить себя по лбу, когда увидел, как она дёрнулась от страха. Действительно, чего стоило ожидать, неожиданно заходя в помещение и начиная диалог? Не подавая вида, что ее это задело, голубоглазая тяжело вздохнула, готовясь взмыть, когда ребёнок на ее руках снова проснулся. В голове тут же всплыли воспоминания, как Хилл коротал одинокие вечера, не как раньше, с бутылкой начатого виски, а с крохотным свёртком с пищащей малышкой Сарой. Именно поэтому он сейчас не осуждал ее, когда белокурой тяжело давалось воспитание ребёнка, ведь раньше он был на ее же месте. Только сейчас он имеет опыт, и ни за что не позволит остаться ей одной с ребёнком, как бы та не противилась помощи.       — Я думала, ты спишь, — немного неловко начала блондинка, с неким смущением смотря на то, как шатен опускает очки на переносицу, что раньше ее так возбуждало.       — Могу сказать про тебя тоже самое, — мужчина забрал бутылочку из ее рук, оставляя ту на кухонной поверхности, а затем выставил ладони вперёд, ожидая, когда та передаст ребёнка.       — Я сама могу справиться со своим ребёнком, — она ребячески надула губы, особо выделяя принадлежность маленького создания.       — Сара, — на выдохе, будто полностью отчаявшись в здоровом общении, прошептал темноволосый. Та всё-таки подняла на него глаза, и, недолго думая, передала младенца.       Тот с непривычки открыл глаза пошире, смотря на своего воспитанника с каким-то преданным восхищением в глазах, а затем, вытянув ножки, устроился поудобнее в крепких объятьях. Поскольку женская помощь не понадобилась, то она присела на диван, потирая лоб от усталости. Встряхивая смесь в бутылочке, дракон видел, как с каждым днём она буквально угасает, истязая себя. Он даже не помнит, когда последний раз видел ее отдыхающей, ведь пытался помочь, заговорить, но ничего, кроме стабильного — «Я сама», не получал. По инерции выдавливая немного молочной смеси на запястье, он, проверив температурный режим, удостоверился в том, что Сара и вправду старается быть хорошей матерью для ребёнка.       — Кушать будем? — тихо спросил мужчина, немного приподнимая голову младенца.       Бутылочка со смесью перевернулась, позволяя малышу насытиться, а покачивающие время от времени движения с каждым разом все больше клонили в сон. Он с замиранием сердца наблюдал за тем, как губы малыша расслабляются, отпуская соску изо рта, а глаза перестают подрагивать, принимая полностью статичное положение.       Развернувшись, для того, чтобы сообщить об успешном окончании убаюкивания, кареглазый столкнулся с тем, как мать ребёнка заснула, склонив голову на подушку. Аккуратно, стараясь не сделать лишнего движения и разрушить хрупкий сон, он вернул Реймонда в его кроватку, приставляя ту ближе к дивану, а Сару накрыл одеялом, чтобы та, проснувшись утром, не испугалась от отсутствия дитя.

***

      Стены некогда просторного суда начинают давить, а дыхание всё никак не хочет приходить в норму, будто сейчас он находится не на стороне защиты, а является подсудимым, чья судьба полностью зависит от хитрости и ума другого человека. Присутствующие всё собираются и собираются, а мужчина уже сомневается в правильности своего решения, что не поставил Сару в известность. Всё-таки, она итак себя достаточно истязала и натерпелась всего, чтобы сейчас ещё нервничать из-за результата судебного заседания.       Он смотрел исключительно вперёд, наблюдая за легко настроенным осуждённым, которого вовсе не волнует исход сегодняшнего дня, ведь последнее, на что он надеется — хоть раз в жизни увидеть внука. Хилл шустро отодвигает соседний стул, как только Мисс Бёрнелл заходит в помещение, еле держа на своих плечах увесистое дело, в котором слишком много нюансов. Именно ее он выбрал для самого значимого дела в жизни, хоть раньше и сам справлялся, вытаскивая Драконов из любой пучины, но в данный момент чувство собственного достоинства потеряло приоритет.       — Как настрой, Мистер Хилл? — абсолютно уверенно начинает брюнетка, поправляя свой иссиня-чёрный пиджак.       — Исключительно воинственно, — щуря глаза, отвечает он, наблюдая за тем, как мечутся молнии от прокурора к защите. — Надеюсь, что эта грымза когда-то потеряет огонёк в своих глазах.       Женщина с усмешкой проследовала за его взглядом, с некой надменность смотря в глаза рыжеволосой стерве, некогда посадившей Джереми за решетку. Неудивительно, что сейчас ее разнесло на пару десятков килограмм, да и задницу возит уже далеко не ржавое корыто, а престижный автомобиль, появившийся после немалой взятки от дурной женщины. Не зря говорят, что они — злопамятные существа, раз доводят все так далеко. Будто прочитав мысли бывшего супруга, в зал выходит виновница произошедшего заседания, но на этот раз закованная в наручники, как обвиняемая.       — Смело, однако, — злопамятно произносит адвокат, видя все восхищение в его глазах от чувства справедливости.       — Прошу всех встать. Суд идёт! — чётким, поставленным голосом, отчеканивает секретарь.       В то же мгновение в зале появляется судья, размахивая своей длинной мантией, цвета вороньего крыла. Играя желваками, Хилл старается не переводить глаза на прокурора и лишний раз не бросить на неё озлобленный взгляд, поскольку ненависть к этому человеку вовсе не торопится уходить. Трибуна тут же приобретает своего хозяина, а все присутствующие журналисты опускаются на места, стараясь лишний раз не издавать ни звука, ведь если они соберут много информации, то сенсация обеспечена.       — Она даже одним взглядом может показать, какая сука, — сквозь натянутую улыбку шепчет Хилл, стараясь не выдавать свою агрессию.       — Полностью согласна, Дженифер Уоррен неоднократно успела потрепать мою нервную систему, — с таким же настроем отвечает зеленоглазая.       Погрузившись полностью в свои ощущения, проникнувшись ненавистью к меркантильной женщине, Аарон даже не обратил внимание на то, как судья произносил речь, попросту пропуская ее мимо ушей, что, конечно же, недопустимо. Благо для прикрытия своих оплошностей существует чудесный помощник-адвокат, который всегда придёт на помощь и будет вслушиваться в каждое произнесенное слово, успевая даже подмечать недочеты судебной системы. Женщина поднимается с места, предоставляя суду все доказательства того, что ее слова имеют документальное подтверждение.       — Меделин О’Нил, к слову, находящаяся по сей день на свободе, даже спустя восемнадцать лет, давала не только взятки прокураторе, но и подстрекала других людей, чтобы те посодействовали в увеличении срока подсудимому. Она обезумевшая ненавистью женщина, коей не удалось привязать обеспеченного мужчину. Ваша честь, думаю, что Вам не впервые встречать подобное, — на одном дыхании выдаёт зеленоглазая, заставив остальных резко охнуть.       — Мисс О’Нил, Вы подтверждаете свою вину в содеянном? — перелистывая множество страниц с документацией спрашивает мужчина.       — Нет, не было такого. Это все клевета!       Она всё пытается защитить свою репутацию, правда, все ещё не знает о том, что та самая женщина, способствующая ее успеху, тут же заглушила ее саму, только бы спасти свою собственную репутацию и не сесть за решётку, ведь гораздо проще признаться во всем, как только это вскрылось, чем пытаться доказать обратное, когда найдены неоспоримые доказательства.       — Сторона защиты, Ваши слова приняты во внимание. Сторона обвинения, Вам слово, — кивая головой, произносит блондин.       — Все мы когда-то влюблялись, — примитивно и монотонно начинает Дженифер. — Как бы Вы отреагировали, когда некогда любимый мужчина, обещающий вам золотые горы, резко пропадает из вашей жизни, кинув деньги в лицо на аборт, только узнав о неожиданном положении, — стук от каблуков отдаётся в барабанные перепонки, как только она разворачивается на сто восемьдесят градусов, смотря на толпу присяжных. — А ведь тогда Мэделин не было и семнадцати лет!       Хилл закатывает глаза лишь от того, с какой театральной нагнетенностью она все это произносит. Стоит признать, что вполне себе профессионально и феерично, раз слышатся щелчки затвора от корреспондентов.       — Как Вам сама связь с несовершеннолетней? — развернувшись к судье, спрашивает она.       — Ваша честь, прошу учесть, что девушка уже достигла возраста согласия и вела разгульный образ жизни, фотографии которого вы можете наблюдать в документах, — с гордливой улыбкой перечит Бернелл.       — Вы закончили свою речь? — вмешивается судья.       — Да, Ваша честь, в данный момент этого достаточно, — с чувством выполненного долга, задрав подбородок кверху, отвечает противоположная сторона.       — Считайте секунды до нашего фурора, — с уверенностью произносит адвокат, перед тем, как встать. — Ваша честь, я прошу пригласить на заседание свидетеля.       Через считанные минуты в помещение заходит уже пожилой мужчина, который вовсе не похож на того, кто может сотворить что-то хуже, чем своровать леденец из магазина. Только вот дракону пришлось значительно попотететь и обеспечить его безопасность, чтобы сейчас он стоял тут, помогая вытащить беззащитного мужчину.       — Можете рассказывать все то, что Вы разъясняли нам вчера, — кивает шатенка, указывая на микрофон.       Пару раз щёлкнув пальцами по ветрозащите, словно самый маленький ребёнок, бывший сотрудник тюремной службы откашливается, начиная буквально выносить приговор О’Нил:       — Я, Адам Морган, ранее работавший в третьей колонии строго режима города Балтимора подтверждаю, что лично видел и слышал, как данная женщина, — он указывает пальцем на Мэделин. — Давала взятку гражданину начальнику, после чего тот, под угрозой увольнения, принудил меня к тому, чтобы подкинуть мужчине несколько свёртков героина.       В зале, где когда-то была тишина, сейчас стоял шум и гам, а белоснежное от напряжения лицо бывшей О’Нил стало выделяться все явнее, периодически подсвечиваясь вспышкой от камеры. Несколько ударов молотком привели заседание в прежнее положение, возвращая непроницаемую тишину.       — Вы уведомлены в том, что несёте уголовную ответственность за дачу ложных показаний?       — Да, Ваша честь. И я не откажусь от своих заявлений, — строго и уверенно оборвал все сомнения.       — Адвокат защиты, Вам есть, что добавить к сказанному?       — Нет, Ваша честь, — снова встаём с места темноволосая, с приподнятым уголком губ наблюдая за поникшей работницей.       — Тогда суд удаляется на совещание, — напоследок ударив по поверхности стола, произносит он, поднимаясь с места и удаляясь в совещательную комнату.       И лишь сейчас, смотря на обескураженного отца Сары, Аарон понял, что все сделал правильно, решив расставить все события по местам и вернуть правосудие. Пробираясь сквозь толпу людей, торопящихся поговорить с этим бесстрашным адвокатом, он видел лишь одно — благодарную улыбку и руки, обхватывающие стальные прутья камеры.       — Кажется, все под контролем, — мечтательно произносит шатен.       — Ты слишком много сделал для меня, Аарон. Езжай-ка домой, тебя Сара ждёт, — убеждает его Джереми, не догадываясь, насколько все потеряно.       Хилл опустил голову вниз, грустно усмехнувшись. Да, раньше школьница с радостью встречала его после работы, и была рада вечерами обсуждать различные темы. Но сейчас же дома его встречала лишь тишина, которую изредка заменял детский плачь.       — Не ждёт, — сухо отвечает мужчина после долгой паузы.       Мистер О’Нил удивлённо посмотрел на него, но заметив потускневший взгляд собеседника, подошёл ближе, становясь рядом с ним и положив руку на плечо Аарона.       — А я думаю, что как раз-таки ждёт. Когда она приезжала ко мне, я видел грусть в её глазах после рассказа о том глупом вечере в казино. Тогда она здорово развлеклась, выпила, а потом по глупости провела ночь с незнакомцем, даже не видя его лица. Старалась забыть, но после узнала о ребенке. Она любит тебя, мальчик мой, очень…       — Она не видела, с кем была в казино? — бестактно перебив мистера О’Нила говорит Аарон, пытаясь составить цепочку фактов и понять, о чем именно идёт речь.       — Да, говорила, что вы тогда ещё не были вместе, и в общем-то, это даже не измена. Но смириться с тем, что у неё будет ребёнок от другого мужчины, ей было очень сложно. Поэтому она и уехала, чтобы…       Договорить бы он, может, и хотел, но увидев расширенные зрачки шатена, тут же остановил свой монолог, тепло улыбнувшись. Видимо, в тот вечер Сара была не с таким уж и не знакомым человеком, а с тем, кто сейчас сидит в коридоре здания суда и судорожно пытается воспроизвести детали той ночи.       — Думаю, тебе всё же лучше поторопиться, Аарон. Вы нужны сейчас друг друг, как никогда раньше.

***

      Мысли в голове смешивались в кучу, не давая до конца осознать то, на что так явно намекнул Джереми. Да этого просто не может быть, чья-то глупая шутка, ведь Сара забеременела ещё до того, как они сошлись и стали достаточно своеобразной парой. Но после рассказа мистера О’Нила о вечере в казино, мужчина невольно воспроизвел образ молодой девушки, что овладела им тогда, когда он переступил порог самой пикантной комнаты азартного заведения. Он помнил и до сих пор сладкие стоны партнерши, как она изгибалась навстречу его рукам. И как смело проводила пальчиками по его торсу, царапая ноготками. Вот только мысль о том, что это могла быть его маленькая девочка, просто выбивала из колеи.       Он не остался с ней до утра, поэтому и не смог узнать, кто именно это был. А вспомнив, что в тот вечер Вишня видел довольно уставшую и растрепанную Сару в зале, ещё больше заставляли его задуматься над тем, что Реймонд его сын. Видимо, тогда школьница тоже не узнала партнера, потому что была изрядно пьяна, иначе бы не сбегала от него в другой город, разрывая все связи.       Всё стало на свои места. Она уехала, думая, что отец ребенка тот, с кем провела свой одинокий вечер. Только вот совсем не допустила мысль о том, что это был её же любимый мужчина.       Мчать к ней, как умалишенный, уже вошло в привычку. Глупая улыбка на лице становилась всё шире. Хотелось поскорее приехать домой и объяснить ей всё, ведь Хилл уверен, эта её холодность была именно в обиде на саму себя за то, что так легкомысленно связалась с незнакомцем. Она винила себя в том, чего не совершала, и именно поэтому не хотела общаться, потому что стыд брал над ней господство. Но теперь он готов ко всему. Пусть пустит пулю ему в лоб, но он больше не будет уходить, оставляя её одну, зная, что несмотря на её слова о легкости материнства, ей тяжело. Не будет кивать, когда она снова попросит его скрыться с глаз её. Он скажет ей о том, что узнал, и будет бороться за счастье своей семьи до конца.       Всю дорогу Аарон готовил так называемую речь, признание. А кто его знает, на что это похоже, он просто нервничал и не мог совладать с собственными эмоциями. Хотелось позвонить ей ещё тогда, когда здание суда осталось позади, но мужчина сдержался, ведь самому понадобилось не мало времени на принятие такого неожиданного факта.       Стоя у двери собственного дома, Дракон старался унять дрожь во всем теле. Последний раз он так волновался совсем недавно, когда Сара лежала в больнице. Но сейчас буквально решается их дальнейшая судьба. Как она воспримет всю информацию, он понятия не имеет, ведь от О’Нил никогда не знаешь, чего ожидать. Он заходит тихо и осторожно, стараясь не шуметь, ведь молодая мать обычно в это время укладывает малыша спать. И угадывает, замечая склонившуюся её над кроваткой, что-то тихо шепчущую или поющую. Эта картина тут же вызвала добрую улыбку на лице Аарона, и он расслабленно облокотился об стену, продолжая наблюдать за своим сыном и любимой девушкой.       Она замечает его только тогда, когда убедилась, что Реймонд крепко уснул. И сразу вздрагивает от неожиданности, ведь впервые за столь долгое время видит Хилла таким расслабленным и умиротворенным. Она проходит мимо на кухню, не обращая внимание на него, идущего сзади, но всё же останавливается, когда кольцо из сильных рук заключает её в крепкие объятия.       — Отпусти меня, Аарон, что происходит? — в панике тараторит Сара, стараясь выбраться из этого плена. Но он и не собирается отпускать, а наоборот, на секунду прижимает ещё сильнее, и опускается на колени, утыкаясь лицом в девичий живот.       — Ты представить себе не можешь, что я сейчас чувствую. — бормочет в ткань платья, от чего девушка едва может разбирать слова.       — Хилл, где ты был? Пьян что ли?       Он усмехнулся и начал целовать все участки тела, доступные ему в том положении, в котором Дракон находился. Она боялась такой перемены в его настроении, и он это понимал, но никак не мог остановить свои желания.  Вдыхал её запах, оглаживал все изгибы молодого тела. И, конечно же, волновался, очень сильно.       — Спасибо за сына, — умело проигнорировал её вопрос и ошарашил таким заявлением.       Да с чего он вообще взял, что ребёнок его? Как на зло вскрывает только начавшую заживать рану, говоря такие безумные вещи. Сара дрожащими руками положила руки на его плечи, уже сильно отодвигая мужчину от себя. Её плечи содрогались в истерике, слезы скатывались по впалым щекам. В глазах можно было увидеть такую невыносимую боль, и Аарон уже жалел, что начал их разговор именно так.       — Что ты такое говоришь? — взгляд её бегает по лицу Хилла, пытаясь найти какие-то объяснения. Они не виделись пару дней, а сейчас он приезжает и сразу разбрасывается такими громкими словами.       — Не бойся, пожалуйста, давай поговорим. — говорит теперь более спокойно, обхватив её маленькую ладошку своей огромной, успокаивая, давая понять, что всё хорошо. И Сара бы могла сейчас убежать в комнату закрыться на все замки и не позволять ему находиться рядом с ней. Но она почему-то только кивает, проходя в зал и устраиваясь на диване. Мужчина проходит следом, сохраняя небольшую дистанцию для её же блага, и пытается вспомнить все то, о чем думал по дороге домой. Но к черту эти подготовленные речи его послали, оставив место только правде, сказанную от души, так, как есть.       — Помнишь тот день, когда я пришёл к тебе и спросил, что ты делала в казино без меня? Ты ведь была в той комнате, верно? — Хилл ловит её странный взгляд и усмехается; — Не делай вид, что ничего не понимаешь. Мы не пересеклись тогда потому, что я ушёл, поцеловав тебя в лоб на прощание. В тот вечер ты была со мной, Сара.       Это было сказать так легко, но с души будто упал тяжёлый камень. Не было улыбки, он просто ждал, пока до девушки дойдёт вся информация. А она ждала, что кто-то объяснит ей, что происходит, потому что все слова Хилла звучали как какой-то бред.       Она качала головой в неверии, когда правда всё же была на лицо. Вот почему голос из темноты показался ей тогда до боли знакомым, вот почему касания вызывали мурашки по телу. Такая реакция была только на его прикосновения.       И это означало, что именно Аарон является отцом Реймонда. Она родила от любимого человека, но не зная всей правды, продолжала винить себя за измену, которой не было. И лишала ребёнка отцовского внимания и любви, как и себя.       Голубые глаза уже не сдерживали слез, и были слышны тихие всхлипы, которые становились всё громче. Сара смотрела на мужчину, принимая реальность и понимая, какую ошибку она совершила, как виновата перед ним. Встать и уйти он сейчас должен, и был бы прав, ведь девушка столько боли причиняла ему своими поступками и словами. Но Хилл тепло улыбнулся, придвигаясь ближе и позволяя ей уткнуться в его плечо, выпуская слезы на его рубашку. Тогда то О’Нил уже отпустила все, разрешая себе разрыдаться, цепляться руками за шею любимого человека. Он успокаивает, поглаживая по светлым волосам и целуя в макушку. Внешнее спокойствие скрывало настоящие эмоции, но он и сам был бы рад сейчас выпустить наружу все, что копилось внутри всё то время, пока они жили как чужие друг другу люди.       Никто не знал, сколько времени прошло. Сара успокоилась и притихла, а Хилл уже подумал, что она уснула. Но девушка медленно отстранилась, все ещё держа руки на его шее. Оглаживая её, она поднялась к скулам, провела ладонями по щетине и поняла, что ей так не хватало его общества. Поэтому, без всяких лишних раздумий, приблизилась и вовлекла в поцелуй. Мягкий, нежный, без пошлости и намёка на неё, она касалась своими губами его, чувствуя, как он не медлит и отвечает. Школьница прикрыла глаза и отдалась этому моменту, чувствуя, как в животе снова начинают порхать бабочки.       Когда же воздуха стало не хватать, они вынужденно отстранились друг от друга, соприкасаясь лбами и тяжело дыша. Этот момент уединения послужил настоящим успокоением и своеобразным очищением, как надежда на счастливое будущее. Отвлек лишь плач из детской, на который молодая мать быстро среагировала. Она встала, собираясь направиться к сыну, но так и не отпустила ладонь мужчины, призывая его пойти вместе с ней. Сара улыбнулась и кивнула головой, что означало, что она действительно хочет по-настоящему познакомить сына и отца.       Войдя в детскую, Аарон боялся подойти ближе к кроватке, будто сам считал, что может напугать малыша или сделать ему что-то плохое. Ведь с момента его рождения прошёл уже месяц, а последний раз он нормально видел его в день выписки, потом же Сара просто не позволяла провести время с её ребёнком.       Но девушка не считала, что Реймонду станет плохо, если отец возьмёт его на руки. Он уже улыбался и внимательно осматривал мужчину своими прекрасными карими глазами. С каждым днем они становились все темнее, и теперь от былого голубоглазого брюнета остались лишь фотографии. И только сейчас Сара могла заметить явную схожесть своих парней, ведь черты лица младшего Хилла так отлично совпадали с чертами лица отца.       Стараясь унять дрожь в руках, Аарон принял ребёнка, который тут же ухватился своими маленькими ручками за его рубашку. А Дракон смотрел и не верил, что сейчас держит своё продолжение, счастье, подаренное любимой девушкой. Реймонд что-то весело агукал и хлопал ладошками по лицу папы, а Хилл даже и не заметил скупой мужской слезы, что скатилась по щеке.       Сара стояла в стороне, умиляясь открывшейся картине. Она и представить не могла, что все будет именно и так. Что она сама будет бежать от правды, осознанно рушить жизнь себе, Аарону, ребёнку. Но теперь ей хочется только прижиматься к мужскому плечу, согреваясь в его объятиях и наблюдая, как он разговаривает с их сыном.       — Прости меня. — шепчет девушка, подойдя к Хиллу со спины и уткнувшись в его чёрные волосы. Она готова принять то, что он сейчас оттолкнет её. Наверное, готова.       Но мужчина только улыбается, поворачаясь к ней лицом и отводя взгляд от сына к О’Нил. Она все та же маленькая девочка, хоть и стала мамой. Хоть и пытается казаться старше. Но он всегда будет в ней видеть ту малышку Сару, которую знал всю жизнь. И будет каждый день целовать её в лоб, как раньше, как делает и сейчас, желать ей доброго утра, позволять плакать в свою рубашку. Потому что любовь к ней в нем не умерла, а наоборот, только увеличилась.       — Теперь всё будет хорошо, малышка. И я тебя никогда не отпущу.