Поцелуй

      Рассвет окрасил небо над городом в нежные акварельные тона — розовый, золотистый, бледно-голубой. Леви стоял у окна своей квартиры на пятнадцатом этаже, держа в руках чашку с только что заваренным чаем, и смотрел, как просыпается город. Внизу зажигались огни первых машин, где-то далеко начинал гудеть утренний трафик, но здесь, на высоте, было тихо. Спокойно. Идеально.       Идеально — ровно до тех пор, пока мысли снова не вернулись к вчерашнему вечеру. Леви сделал глоток чая, но не почувствовал вкуса. Перед глазами снова стояла та картина: разноцветные огни клуба, громкая музыка, и он — тот самый наглый каштановый засранец, который подошёл, взял его лицо в ладони и поцеловал.       Аккерман коснулся пальцами своих губ. Они всё ещё помнили это тепло. Это прикосновение. Эту дерзость. — Чёрт, — выдохнул он в пустоту квартиры.       Кто он? Как его найти? Почему эта мысль не отпускает? Леви злился на себя за эту навязчивость, за то, что какой-то случайный парень смог пробить брешь в его идеально выстроенной обороне. Но злость не помогала. Образ не исчезал. Каштановые волосы, разметавшиеся от быстрого движения. Широкая спина в клетчатой рубашке. Длинные ноги, ловко лавирующие в толпе.       И больше ничего. Ни лица, ни голоса, ни имени. Только спина, исчезающая в недрах клуба.       Леви сделал ещё глоток чая и снова уставился на рассвет. Где-то там, в этом просыпающемся городе, сейчас находится человек, который перевернул его мир одним дурацким поцелуем. И Леви понятия не имел, как его найти. — Я найду, — тихо сказал он сам себе. — Обязательно найду.       Время поджимало. Нужно было собираться на работу.

******

      Офис встретил Леви привычной суетой. Сотрудники сновали по коридорам с бумагами и кофе, где-то звонил телефон, стучали клавиши. Аккерман прошёл в свой кабинет, бросил портфель на стул и снова подошёл к окну. Вид отсюда открывался не такой живописный, как из дома, но всё же позволял немного отвлечься.       Дверь распахнулась без стука. Леви даже не обернулся — он и так знал, кто это мог быть. Только один человек в его офисе позволял себе такое нахальство. — Приветик, Леви! — Ханджи влетела в кабинет, как ураган, сжимая в руках какие-то бумаги.       Аккерман молчал, продолжая смотреть в окно. Мысли были далеко — там, в проклятом клубе, у проклятого столика, с проклятым поцелуем на губах.       Ханджи нахмурилась. Она подошла ближе, вглядываясь в профиль друга. Леви был странным сегодня. Обычно собранный, колючий, готовый отпустить едкое замечание по любому поводу, сейчас он напоминал статую — красивую, но безжизненную. — Что тебя так тревожит? — спросила Ханджи, подходя почти вплотную. — Расскажи мне. — Ничего, — бросил Леви отстранённо, даже не повернув головы. — Так я и поверила тебе, — фыркнула Зоэ.       Она ловким движением выхватила чашку из его рук и, не спрашивая разрешения, сделала большой глоток. Чай был уже холодным, но Ханджи было плевать. Она допила остатки и поставила пустую чашку на подоконник.       Леви медленно повернул голову и уставился на неё. Взгляд был таким, что нормальный человек на месте Ханджи уже побежал бы писать завещание. Лёд, сталь, и отчётливое послание: «Ты труп». — И не смотри на меня так, — Ханджи беспечно махнула рукой. — Подумаешь, чай попила. Не из последнего же пакета.       Леви ничего не сказал. Просто отошёл от окна, подошёл к столу и тяжело опустился в кресло. Взял блокнот с ежедневником, пролистал несколько страниц. Взгляд скользил по строчкам, но мозг отказывался воспринимать информацию. Встреча, совещание, обед с партнёрами… Обычная рутина.       Стоп.       Леви вернулся взглядом к расписанию и заметил трёхчасовое окно между встречей и совещанием. Три часа. Сто восемьдесят минут. Достаточно, чтобы начать искать.       Решение пришло мгновенно, твёрдое и окончательное. Он потратит это время на поиски того парня. Обойдёт клуб, опросит персонал, наймет людей, если понадобится. Он найдёт его. Во что бы то ни стало. — Ты выполнила мою просьбу? — спросил Леви, поднимая взгляд на Ханджи.       Зоэ, которая уже успела устроиться на подоконнике и болтала ногами, на секунду замерла. Потом спрыгнула, подошла к столу. — Почти, — ответила она, взяв в руки его чашку и повертев её. — Не так-то просто найти человека, который соответствовал бы твоим критериям. — Каким критериям? — Леви прищурился. — Я просил найти человека, который не будет бить мою посуду. Это всё. — Вот именно! — Ханджи всплеснула руками. — «Не бить посуду» — для тебя это целый список требований. Чистота, стерильность, никаких лишних звуков, никакого вторжения в личное пространство, убираться, когда тебя нет дома… — Я не говорил про личное пространство, — перебил Леви. — Это подразумевалось, — отрезала Ханджи. — Я тебя знаю, как облупленного. Леви вздохнул. Спорить с ней было бесполезно — Зоэ всегда находила аргументы, даже если их не существовало. — У тебя есть время до завтрашнего дня, — сказал он, поднимаясь с кресла. Достал из кармана ключи от квартиры и положил их на стол перед Ханджи. — Как найдёшь человека, отдашь ему ключи. И пусть приступает.       Ханджи взяла ключи, покрутила их в пальцах, тяжело вздохнула. — Окей, — протянула она. — Сделаю.       Леви уже собрался уходить, как вдруг дверь распахнулась, и на пороге появилась секретарша с папкой в руках, явно намереваясь постучать. Аккерман даже не замедлил шага. — Меня ни для кого нет, — бросил он на ходу, даже не взглянув на девушку. — Если будут вопросы — обращайтесь к заместителю.       Секретарша открыла рот, чтобы что-то сказать, но Леви уже исчез в коридоре, оставив после себя лишь лёгкий запах парфюма и полнейшее недоумение. — Что это с ним? — спросила Джейн у Ханджи.       Зоэ только пожала плечами и загадочно улыбнулась. — Весеннее обострение, наверное. Хотя весна вроде прошла.

********

      Парк Пастер в это время дня был прекрасен. Солнце уже не пекло, а мягко золотило верхушки деревьев, лучи пробивались сквозь листву, рисуя на дорожках причудливые узоры. Воздух был пропитан ароматами цветов, свежескошенной травы и ещё чего-то неуловимо летнего.       Эрен шёл по главной аллее, не замечая этой красоты. Мысли были заняты другим. Тяжёлым, давящим, неотвязным.       Две недели. Четырнадцать дней. Огромная сумма.       Он перебирал в голове варианты. Работа? Где? Учёба занимала почти всё время, а на нормальную работу с нормальной зарплатой без опыта его никто не возьмёт. Кредит? Студенту без стабильного дохода? Смешно. Продать что-то? Продавать нечего.       Отец. Эта мысль возникала снова и снова, и каждый раз Эрен её отбрасывал. Нет. Только не это. Просить у отца — значит признать поражение. Значит вернуться в Германию, поступить в медицинский, забыть о мечте и провести всю жизнь, делая то, что ненавидишь. Мать не этого хотела.       Вспомнив о матери, Эрен почувствовал знакомый холодок в груди. Карла Йегер… Её не стало пять лет назад, но боль не утихала. Она всегда верила в него. Всегда поддерживала. Это она заметила его талант, когда маленький Эрен впервые взял в руки карандаш и нарисовал ту самую алую розу. «Сынок, у тебя дар, — говорила она, гладя его по голове. — Ты будешь великим художником. Я в тебя верю».       И теперь он собирался предать эту веру.       Эрен свернул с главной аллеи на боковую тропинку, ведущую к небольшому пруду. Здесь было тише, почти безлюдно. Он присел на бордюр у самой воды, достал из рюкзака потрёпанную тетрадь и простой карандаш.       Рука сама потянулась к бумаге. Тонкие линии, лёгкие штрихи — и на листе начал проявляться пейзаж. Деревья, отражающиеся в воде, небо, облака… Эрен рисовал и постепенно успокаивался. Мир переставал существовать. Оставались только он, бумага и карандаш.       На губах сама собой появилась улыбка. Лёгкая, почти счастливая. На несколько минут он забыл о долгах, об отце, об угрозе отчисления. Был только этот момент — идеальный, творческий, свободный.       Рисунок был закончен. Эрен отложил карандаш, полюбовался результатом. Получилось неплохо. Даже хорошо. Может быть, продавать рисунки? Но кто их купит? У него нет имени, нет связей, нет…       Реальность обрушилась с новой силой. — Что мне делать? — прошептал Эрен, прижимая тетрадь к груди, словно это было самое дорогое, что у него есть. — Что мне делать?       Внутри что-то надломилось. Плотина, которую он строил весь день, рухнула. Слёзы хлынули сами собой — горячие, солёные, бессильные. Эрен согнулся, уткнулся лбом в колени, спрятал лицо, чтобы никто не видел его слабости. Плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. — Мама, — выдохнул он в тишину парка, и голос его сорвался на крик, разорвав идиллию летнего дня. — Прости меня, мама! Прости… я не смогу… осуществить нашу с тобой мечту.       Он кричал и не стеснялся. Кому какое дело до чужого горя в этом огромном городе? Люди проходят мимо, у каждого свои проблемы.       Но кто-то всё-таки остановился.       Лёгкое прикосновение к плечу заставило Эрена вздрогнуть. Он не поднял головы. Не хотел, чтобы кто-то видел его заплаканное лицо. — Эй, тебе что, плохо? — голос был женским, обеспокоенным. — Может, скорую вызвать?       Эрен мотнул головой, по-прежнему не поднимая лица. — Не нужно никого вызывать.       Женщина не ушла. Наоборот — она присела рядом на корточки, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Тогда что случилось с тобой? — спросила она мягко. — Кто-то обидел тебя? — Нет, — голос Эрена звучал глухо. — А чего тогда заливаешься слезами?       Эрен поднял голову. Перед ним стояла женщина в смешных очках на цепочке, с растрёпанными волосами и очень живыми, любопытными глазами. В них не было осуждения — только искреннее участие. — Это вас не касается, — буркнул Эрен, быстро вытирая слёзы рукавом.       Он закинул тетрадь и карандаш в рюкзак, вскочил и быстро зашагал прочь, надеясь, что странная женщина отстанет.       Не отстала. — Эй, постой! — крикнула она и побежала следом.       Эрен ускорил шаг, но Ханджи была быстрее, чем казалась. Она догнала его, схватила за руку и резко развернула к себе лицом. — Чего вы хотите от меня? — вырвал свою руку Эрен, в глазах вспыхнула злость пополам с отчаянием. — Отстаньте. — Помочь, — просто сказала Ханджи.       Она и сама не понимала, почему не прошла мимо. Что-то в этом парне — в его заплаканных глазах, в его сжимающей тетрадь руке, в его отчаянном крике о матери и несбывшейся мечте — зацепило её за живое. Если бы она сейчас ушла, если бы не попыталась помочь, она бы жалела об этом всю жизнь. Ханджи Зоэ всегда доверяла своей интуиции. — Мне никто не сможет помочь, — голос Эрена дрогнул. — Даже вы. — А ты скажи, в чем проблема? — Ханджи мягко, но настойчиво подтолкнула его к ближайшей скамейке. — Присаживайся. Вот тогда и узнаем.       Эрен колебался секунду, потом всё же сел. Ханджи опустилась рядом. — Мне деньги нужны, — выдохнул он, глядя в землю. — Очень много денег. И очень срочно. — Деньги? — Ханджи задумчиво посмотрела на него.       В голове у неё что-то щёлкнуло. Деньги. Срочно. Молодой парень. И она как раз ищет человека для Леви. Человека, который будет убираться. Которому срочно нужны деньги. И который не будет бить посуду… Надеюсь. — Скажи, — с интересом спросила Ханджи, — как ты относишься к уборке? — Уборке? — Эрен удивлённо поднял глаза. — Нормально, а что? — Тогда…       Ханджи сунула руку в карман своих широких штанов и извлекла оттуда ключи. Те самые, которые час назад передал ей Леви. Она протянула их Эрену. — Держи.       Эрен смотрел на ключи в своей ладони, не веря глазам. Перевёл взгляд на Ханджи. Она улыбалась во весь рот. — Предупреждаю сразу: хозяин этой квартиры очень сильно помешан на чистоте, — начала Ханджи, но Эрен перебил её. — Погодите, — он всё ещё не мог поверить. — Вы меня толком не знаете, и предлагаете… вломиться в чужую квартиру? — Тебе деньги нужны или как? — парировала Ханджи.       Эрен закивал, как болванчик. — Тогда чего задаёшь глупые вопросы? — она похлопала его по плечу. — Кстати, а зовут тебя как? — Эрен, — ответил он, всё ещё глядя на ключи. — А вас? — Ханджи, — она придвинулась ближе и по-свойски прижала его к своему плечу, словно они были знакомы сто лет. — Пошли, я тебе расскажу во всех подробностях, что ты должен будешь делать на своей новой работе.       Они встали со скамейки и пошли по аллее — странная парочка: взлохмаченная женщина в очках и заплаканный парень с ключами в руке. Ханджи уже тараторила, размахивая руками: — Значит так. Леви Аккерман. Тридцать лет. Собственный бизнес, очень успешный. Живёт один. Имеет пунктик насчёт порядка — у него всё должно быть идеально. Идеально, понимаешь? Ни пылинки, ни соринки, всё на своих местах. Предыдущих уборщиц он уволил всех до единой. Последняя разбила его любимую чашку — и вылетела в тот же день. Так что, если дорожишь деньгами, к чашкам даже не прикасайся. И вообще, лучше ничего не трогай без необходимости…       Эрен слушал вполуха, сжимая в кармане ключи. Холодный металл приятно холодил пальцы. Впервые за весь день у него появилась надежда. Маленькая, хрупкая, но надежда. — А сколько он платит? — спросил Эрен, перебивая Ханджи на полуслове.       Зоэ остановилась, хитро прищурилась и назвала сумму.       У Эрена отвисла челюсть. — Это… это же… — Да, — кивнула Ханджи. — Более чем достойно. Но и требования соответствующие. Справишься?       Эрен посмотрел на ключи, потом на Ханджи, потом снова на ключи. В голове крутилась только одна мысль: «Мама, кажется, у меня появился шанс». — Справлюсь, — твёрдо сказал он. — Обязательно справлюсь.