Поцелуй

      Субботнее утро должно пахнуть свежесваренным кофе, ленивым валянием в постели и сладким ощущением, что никуда не нужно спешить. Должно, но не в этот раз.       Эрен подскочил на кровати, как ужаленный, когда где-то над головой раздался оглушительный звук работающей дрели. Кто-то наверху, видимо, решил, что восемь утра субботы — идеальное время для капитального ремонта. Йегер зарылся лицом в подушку, накрыл голову вторым одеялом, но тщетно — дрель вгрызалась в бетон с такой яростью, словно пыталась пробурить тоннель прямо в его комнату. — Да твою же… — простонал Эрен в подушку.       Не успел он привыкнуть к этому кошмару, как за стеной началось светопреставление. Соседи, чья квартира граничила с его спальней, очевидно, держали дома табун диких мустангов. Топот, грохот, чей-то визг — и всё это накладывалось на адскую симфонию дрели.       А потом заорал будильник.       Эрен сел на кровати, растрепанный, злой, с мешками под глазами. Телефон на тумбочке надрывался так, словно от его трели зависела судьба мира. Йегер схватил его, ткнул в экран, отключая звук, и швырнул обратно. Посмотрел на потолок, где продолжала бесноваться дрель, потом на стену, за которой носился табун, и закрыл глаза. — Я в аду, — констатировал он. — Я умер и попал в ад. За что?       Ответа не последовало. Дрель взвыла с новой силой.       Поняв, что поспать больше не удастся, Эрен сдался. Он сполз с кровати, на автомате заправил постель — привычка, выработанная годами, — и поплелся в ванную. Холодная вода немного взбодрила, смыла остатки сна и часть утреннего раздражения. Правда, когда он вытирал голову полотенцем и мельком взглянул на свое отражение в зеркале, то понял: видок еще тот. Синяки под глазами, взлохмаченные волосы, угрюмое выражение лица. — Соберись, Йегер, — сказал он своему отражению. — Это всего лишь день. Всего лишь очередной дерьмовый день.       Мысли о вчерашнем вечере в клубе мелькнули где-то на периферии сознания и тут же исчезли. Эрен не хотел об этом думать. Поцелуй с незнакомцем, его холодный взгляд, странное ощущение на губах — всё это казалось сейчас каким-то нереальным, случившимся не с ним. Да и зачем заморачиваться? Подумаешь, поцеловал какого-то мужика по глупому спору. Мало ли что бывает в клубах.       Он вышел из ванной, всё ещё на ходу вытирая мокрые волосы, и направился в спальню. Телефон лежал на кровати, куда его швырнули в приступе утренней злости. Эрен разблокировал экран, машинально зашел в почту. Спам, рассылки, уведомление от университетской библиотеки о возврате книг — ничего важного. Уже собираясь отложить телефон, он заметил значок нового сообщения в личных.       Открыл. Отправитель: отец.       Сердце неприятно кольнуло. Сообщения от Гриши Йегера никогда не приносили ничего хорошего. Сплошные напоминания о долге, об ответственности, о том, что Эрен должен оправдать ожидания семьи. И это не было исключением. «Эрен, надеюсь, у тебя всё хорошо, и у тебя нет никаких проблем в университете. Ты же помнишь наш с тобой уговор, и что будет, если ты его не выполнишь…»       Дальше можно было не читать. Эрен и так знал, что там написано. Те же фразы, те же угрозы, то же давление. Отец никогда не верил в него по-настоящему. Никогда не поддерживал его мечту стать художником. Для Гриши Йегера искусство было блажью, недостойной занятием для мужчины. Он хотел, чтобы сын пошел по его стопам — стал врачом, уважаемым человеком с солидной зарплатой.       Но Эрен выбрал своё. И теперь расплачивался за этот выбор каждый день. — Заткнись, — прошептал он, глядя на экран. — Просто заткнись.       Палец сам нажал на кнопку выключения, экран погас. Эрен с такой силой швырнул телефон на кровать, что тот отскочил и чуть не слетел на пол. Следом полетело полотенце, которое всё ещё было на голове. Оно упало на пол жалкой мокрой тряпкой. — Да чтоб тебя! — выкрикнул Эрен в пустоту комнаты.       Гнев кипел внутри, требуя выхода. Хотелось что-то разбить, сломать, закричать так, чтобы стены затряслись. Но вместо этого Эрен просто стоял посреди комнаты, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь успокоить дыхание. Бесполезно. Бессмысленно. Отец всё равно не услышит.       Он глубоко вздохнул, подошёл, поднял полотенце с пола и аккуратно повесил его на спинку стула. Порядок. Контроль. Хотя бы это он мог контролировать.       Подошёл к шкафу, распахнул дверцы. Взгляд упал на любимую футболку с логотипом Neffex. Группа, чьи песни он знал наизусть, чьи тексты поднимали настроение, когда весь мир летел в тартарары. Энергичные биты, агрессивные, но мотивирующие слова. То, что нужно сегодня.       Эрен натянул футболку, затем брюки, проверил рюкзак — всё необходимое на месте. Кинул быстрый взгляд в зеркало: взлохмаченные волосы, злой взгляд, но в целом — боец. Готов к новому дню. Даже если этот день обещает быть дерьмовым. — Погнали, — бросил он своему отражению и вышел из квартиры.       Улица встретила его привычным шумом города. Люди спешили по своим делам, машины сигналили, где-то лаяла собака. Эрен сунул руки в карманы, наушники в уши, и зашагал в сторону университета, утыкаясь взглядом в асфальт под ногами.       Neffex играл прямо в мозг, заглушая внешний мир. Эрен даже не заметил, как кто-то окликнул его сзади. Раз, другой, третий. Голос тонул в агрессивном бите. — Эрен! — Армин бежал за ним, размахивая руками, как ветряная мельница. — Эрен, чёрт возьми, остановись!       Только когда друг поравнялся с ним и схватил за плечо, Эрен вытащил один наушник и удивлённо обернулся. — Армин? — он моргнул, выныривая из музыкального транса. — Ты чего? Случилось что? — Фух, — Армин согнулся, уперев руки в колени, пытаясь отдышаться. — Слава богу, догнал. Ты как танк — прешь и ничего не слышишь. — Привет, — Эрен улыбнулся, хотя улыбка вышла натянутой. — Чего бежал-то? Мог бы позвонить.       Армин выпрямился, вытащил свой телефон, ткнул в экран и повернул к Эрену. На дисплее высветилось: «Исходящие: Эрен Йегер (3 пропущенных)». — Я звонил, — сказал Армин с укоризной, но в глазах плясали смешинки. — Три раза. — Прости, — Эрен полез в карман, достал свой телефон, глянул на экран и виновато улыбнулся. — Видимо, я завтыкал и не услышал. Музыка на всю. — Если честно, я не удивлён, — Армин улыбнулся во весь рот. — Ты постоянно где-то летаешь. В облаках, в музыке, в своих мыслях… — В радужных единорогах, — подхватил Эрен, и оба рассмеялись.       Напряжение от утра и сообщения отца немного отпустило. Армин умел это делать — разряжать обстановку одним своим присутствием. С ним было легко, просто, надёжно.       Они пошли в сторону универа, и Армин тут же начал рассказывать свежую историю. Как его сосед по общежитию решил приготовить ужин и спалил микроволновку. Как приехали пожарные, как сосед пытался объяснить, что просто хотел разогреть пиццу, а в итоге чуть не спалил пол-этажа. — …и представляешь, он говорит пожарному: «Я думал, если завернуть пиццу в фольгу, она будет хрустящее!» В фольгу! В микроволновке! — Армин заливался смехом, едва не падая.       Эрен хохотал так, что слёзы наворачивались на глаза. Сосед Армина был легендарным раздолбаем, и каждая история о нём звучала как анекдот. — И чем всё кончилось? — спросил Эрен, вытирая глаза. — Штрафом, конечно. И теперь в нашем общежитии каждую неделю проверяют микроволновки. Представляешь? Дружина имени борцов с пиротехникой в микроволновках!       Под этот смех они вошли в здание университета, поднялись на этаж и зашли в аудиторию. Несколько сокурсников уже сидели на местах, кто-то листал конспекты, кто-то просто тупил в телефон. Эрен с Армином устроились на задней парте, перебрасываясь шутками.       Прозвенел звонок. В аудиторию вошёл преподаватель — пожилой мужчина с седой бородкой и вечно уставшим выражением лица. Он поздоровался, дождался нестройного хора в ответ и начал лекцию. — Сегодня мы поговорим о том, как правильно передавать эмоции через цветовую гамму, — начал он, водя указкой по экрану с репродукциями. — Обратите внимание на полотна импрессионистов. Как они используют тёплые тона для передачи радости и холода — для одиночества…       Эрен старался слушать, действительно старался. Но мысли то и дело ускользали. Сообщение отца, оплата за семестр, угроза вылететь… Он мотнул головой, прогоняя тревогу. Потом разберётся. Сейчас нужно слушать.       И вдруг — стук в дверь.       Все головы повернулись к входу. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась голова секретарши — пожилой женщины в строгих очках и с вечно недовольным выражением лица. — Простите, что прерываю лекцию, — сказала она, обращаясь к преподавателю, — но одного из ваших студентов вызывает ректор университета.       Преподаватель отвлекся от доски, поправил очки. — И кого же?       Секретарша заглянула в бумажку в своей руке. — Эрена Йегера.       Тишина. Та самая гробовая тишина, которая бывает только в кино, когда герою сообщают страшную новость. В аудитории не дышали. Все головы, как по команде, повернулись к задней парте, где сидел Эрен.       Он почувствовал, как десятки взглядов впились в него. Кто-то с недоумением, кто-то с любопытством, кто-то с откровенным испугом. Армин рядом замер, глядя на друга расширенными глазами. — Эрен? — прошептал он. — Ты чего натворил? — Ничего, — так же тихо ответил Йегер, хотя внутри всё похолодело.       Ректор. Вызывает ректор. Это никогда не заканчивается хорошо. Никогда.       Он поднялся с места, чувствуя, как ватные ноги едва слушаются. Собрал рюкзак, бросил быстрый взгляд на преподавателя. Тот кивнул — иди, мол, разбирайся.       Эрен вышел в коридор, и дверь за ним закрылась, отсекая шёпот сокурсников. Секретарша уже ушла, указывать дорогу не требовалось — он знал, где кабинет ректора. Каждый студент знал. Место, куда попадают только за особые заслуги или особые косяки.       Пока шёл по длинному коридору мимо закрытых дверей аудиторий, в голове проносились сотни вариантов. Может, кто-то написал жалобу? Может, отец устроил скандал? Может, та история с клубом… Но нет, откуда ректору знать про какой-то дурацкий поцелуй?       У двери с табличкой «Ректор университета Смит Э.К.» Эрен остановился. Перевел дыхание, поправил футболку, хотя она была в порядке, и постучал. — Войдите, — донёсся приглушённый голос.       Эрен толкнул дверь и вошёл.       Кабинет был просторным, даже роскошным: массивный дубовый стол, кожаные кресла, стеллажи с книгами во всю стену, картины в тяжёлых рамах. За столом сидел мужчина с благородными чертами лица и пронзительным взглядом. Ректор Смит. Эрен видел его только на официальных мероприятиях, но наслышан был — жёсткий, справедливый, себе на уме. — Вызывали? — спросил Эрен, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.       Ректор поднял взгляд от бумаг и указал на стул напротив. — Да, вызывал. Проходи, присаживайся.       Эрен прошёл, сел на край стула, сцепив руки в замок на коленях. Ректор смотрел на него поверх очков, изучающе, будто оценивая. — Мистер Йегер, — начал Смит после паузы, и голос его звучал ровно, без эмоций. — Я должен сообщить вам, что вы находитесь под угрозой вылета из нашего университета.       Слова упали как камни в воду. Эрен моргнул, пытаясь осознать услышанное. — Э-это как же… — выдавил он.       Внутри всё оборвалось. Вылететь. Его могут выгнать. Все эти годы учёбы, все бессонные ночи, все попытки доказать отцу, что он чего-то стоит… Всё прахом? — Но за что? — в голосе прорезалась отчаянная нотка. — Я же учусь хорошо, у меня нет хвостов, я…       Эрен осекся, понимая, что начинает оправдываться. Собрался с мыслями, заставил себя говорить спокойнее. — По какой причине мне грозит вылет?       Ректор откинулся на спинку кресла, сложил руки на столе. — У вас не внесена оплата за следующий семестр. Финансовый отдел уведомил меня об этом сегодня утром. Согласно правилам университета, если оплата не поступает в течение установленного срока, студент отчисляется.       Эрен почувствовал, как земля уходит из-под ног. Оплата. Конечно. Отец. Тот самый уговор. Гриша Йегер обещал оплачивать учёбу только при условии, что Эрен будет учиться на врача. Когда Эрен выбрал художественный факультет, отец пришёл в ярость. И теперь просто… перестал платить. Как и грозился. — Сколько… — голос Эрена дрогнул, он сглотнул ком в горле. — Сколько у меня есть времени, чтобы оплатить семестр?       Ректор посмотрел на часы, потом снова на Эрена. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но он тут же спрятал это за маской официальности. — Две недели. Ровно четырнадцать дней с сегодняшнего числа. Если за это время оплата не поступит на счёт университета, я буду вынужден подписать приказ об отчислении.       Две недели. Четырнадцать дней. Сумма, которую Эрен даже не мог представить. Где взять такие деньги? Работать? Но учёба занимает всё время. Просить у отца? Бесполезно. Тот только и ждёт, чтобы сын провалился и вернулся с повинной.       Эрен молчал, глядя в одну точку на столе ректора. В голове было пусто. Абсолютно, оглушающе пусто. — Вы свободны, мистер Йегер, — голос Смита вывел его из ступора. — Надеюсь, вы решите свою проблему.       Эрен встал, не чувствуя ног. Развернулся и пошёл к двери. У самого порога остановился, обернулся. — Спасибо, — сказал он тихо. Непонятно за что. За предупреждение? За время? Просто сказал и вышел.       В коридоре его ждал Армин. Увидев друга, тот подскочил, заметался. — Ну что? Что случилось? Зачем вызывали? Ты чего такой бледный? Эрен!       Йегер посмотрел на друга пустыми глазами и выдохнул всего одно слово, которое вместило в себя весь ужас его положения: — Деньги.