Над пропастью забвения.

Когда Гермиона в очередной раз проснулась глубокой ночью, она поняла, что её режим безнадёжно сбит, если конечно она его вообще придерживалась в последнее время. Выяснить что-то о своей жизни так и не удалось — кроме того разумеется, что она живёт со своим бывшим профессором. Кстати, о нём… Это была лишь игра воображения в фазе медленного сна или же вчера он действительно поцеловал её висок? В любом случае пора заканчивать с принятием подобных романтических жестов с его стороны. Теперь она не могла полностью ручаться за свое прошлое, вероятность того, что между ними действительно что-то было, была высока; но Гермиона уж точно не собиралась возобновлять эти отношения. Снейп не тот человек, которого она могла полюбить и которого она хотела бы ежедневно лицезреть. Запуская ладонь в вихрь запутанных волос, Гермиона вдруг вспомнила, что с момента своего пробуждения ни разу не видела собственного отражения и даже более того — не держала расчёски в руках. Было страшно представить, что творилось на голове. Уже давно следовало заглянуть в ванную комнату. Прежде чем опустить голые ноги на пол, девушка размяла пальцами покалывающую кожу. Холодный пол сразу же неприветливо лизнул её пятки. Запутавшись в тёплый плед, принесённый Снейпом, медленными шажочками Гермиона перебралась в небольшую комнату, расположенную в левой стороне палаты. Отражение в мутном зеркале познакомило её с новой молодой девушкой, и она показалась Гермионе гораздо привлекательнее предыдущей версии. Оказывается, ей даже удалось взять под контроль свою причёску; вместо ожидаемого гнезда её встретили упругие волнистые пряди, которые мягкими волнами приливали к острым плечам. Веснушки на молочной коже побледнели и теперь смотрелись довольно трогательно. А фигура в целом стала более женственной. От угловатого худого подростка не осталось практически ничего. Наверное, она набрала несколько килограмм, но они ушли в нужные места, потому что вдруг отчётливо прояснились и ягодицы, и аккуратная грудь, даже мешковатая пижама теперь не скрывала притягательной фигуры. Гермиона могла догадаться, чем именно могла привлечь Снейпа, но придирчивый взгляд отыскал и то, что способно бы было вызвать у него брезгливое отвращение. Если даже забыть о серой коже и глубоких мешках под глазами, останется розовый шрам, спускающийся от шеи к ямочке между ключицами. Приподняв майку, Гермиона обнаружила ещё несколько свежих глубоких порезов на теле, — малопривлекательная картина. Тем не менее девушка открыла кран и с наслаждением ополоснула лицо настоящей прохладной водой, вот только улыбка в зеркале вышла кривой. Сильнее всего ей хотелось проснуться в их с Роном маленькой квартире, чтобы лучи солнца бегали по их лицам, а щемящая радость согревала сердца. ххх — Когда меня выпишут? — спросила она первым делом, когда в палату вошёл Томас Ричардсон. — Я себя чувствую уже вполне… удовлетворительно. — Вы рано подняли эту тему. Если даже исключить ваши внешние повреждения, останутся ещё внутренние, а уж о потере памяти я и вовсе молчу. Вам предстоит долгое лечение. — Но я же могу продолжить лечение дома? Просто выпишите мне все необходимые рецепты. А насчёт памяти… Разве её восстановлению поспособствует безвылазное нахождение в больничной палате? — Может и не поспособствует, но в ваших же интересах оставаться здесь. Вам необходимы ежедневные осмотры, на основании которых мы и совершенствуем назначенное лечение. — Я буду приходить на осмотры в назначенное вами время. Пожалуйста… — попросила девушка, увидев задумчивость на его лице. — Дома я поправлюсь быстрее. — В любом случае мне нужно обсудить эту возможность с… — Только не говорите, что со Снейпом! — перебила его Гермиона. — Разумеется, нет, — с плохо скрываемым недоумением в голосе заверил Ричардсон. — С главным целителем. — Спасибо! Только можете пока, пожалуйста, не рассказывать о моей просьбе мистеру Снейпу? — Если вдруг вам и пойдут на уступки, Гермиона, вам будет требоваться ежедневный присмотр, вы же сами это понимаете. Мистер Снейп — самая подходящая для этого кандидатура. Тем более… вы же с ним прожили как-то несколько лет. — Да, но проблема в том, что я не помню, как именно… ххх — Где моя волшебная палочка? — поинтересовалась Гермиона, стоило Снейпу появиться. — Сломалась, — девушку заметно расстроили его слова. — Мы купим новую сразу же после того, как тебя выпишут из больницы. — Мы? — Да. Есть какие-то возражения? — Против волшебной палочки — нет, но вот насчёт остального… — Ты же понимаешь, что мы живём вместе? — взмах его руки заставил Гермиону на время затихнуть. — И я не собираюсь этого менять. Я, конечно, понимаю, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть ко мне… — Я не собираюсь привыкать к вам, сэр, — резко сказала она и вдруг почувствовав себя виноватой добавила уже значительно мягче: — И я не хочу жить в вашем доме. — В нашем доме, Гермиона, — поправил её Северус. — Если ты переживаешь, что… — мужчина запнулся на несколько долгих секунд. — Я планировал занять вторую спальню. Я не буду настаивать на каком-либо контакте между нами. И, пожалуйста, хватит обращаться ко мне «сэр» и «профессор». — Как же мне тогда к вам обращаться? — По имени. — Что же… Я не хочу жить в твоём доме, Се-ве-рус, — упрямо повторила Гермиона. — Я буду чувствовать себя там крайне некомфортно. Снейп поднял на неё удручённый взгляд и поджал губы, но Гермиона продолжала решительно смотреть в его глаза, игнорируя собственное смущение. Она не могла сдаться сейчас и подчиниться одолевающей жалости, иначе она никогда не вырвется из этой клетки. — Ты же понимаешь, что тебе будет требоваться помощь хотя бы в первое время после выписки? — Почему это должна быть именно ваша… именно твоя помощь? — Потому что я твой муж. И других кандидатур, если уж совсем честно, я не вижу. — У меня есть друзья, — колеблясь перебила она. — А ещё я взрослый человек, который может сам о себе позаботиться. — Гермиона… — понизив голос, нерешительно продолжил Северус: — В последнее время ты практически не поддерживала контакт с Поттером, с Уизли — уж тем более. — Почему же я не поддерживала с ними контакт? — Полагаю, это произошло из-за меня. — Вы… Ты был против нашего с ними общения? — Моё мнение в любом случае не сыграло бы ключевой роли в этом вопросе, — спокойно пожав плечами признался Северус. — Оно и не учитывалось. Они не поддержали твой выбор. Скрывать не буду, они мне тоже крайне неприятны. Были, есть и всегда будут. — Гарри сказал, что периодически писал мне, особенно в первое время, — Гермиона перевела на мужчину ожидающий взгляд и получила слабый кивок в ответ. Она не совсем доверяла его словам, но ещё и ни разу не смогла уличить его во лжи. — Как я и говорил прежде, наш брак не сразу перестал быть фиктивным, поэтому я не могу ответить на все твои вопросы относительно его начала. Ты не любила возвращаться к этой теме. У меня есть некоторые размышления на этот счёт, но они никогда ни коим образом не были подтверждены твоими словами. — Расскажи, —попросила Гермиона. — Уизли перестали с тобой общаться по известным причинам, но они скорее приняли это решение на эмоциях. Исправить же его последствия потом уже не представлялось возможным: слишком много времени прошло, слишком много слов было сказано. Из их семьи ты продолжала общение только с Джорджем, по крайней мере ты заходила к нему в магазин без видимых душевных усилий, и он улыбался тебе при встрече. А вот Поттер… Когда встал выбор, он предсказуемо поддержал сторону своей супруги, что показалось мне вполне логичным, но ты была ему слишком дорога, чтобы он решился полностью покончить с вашей дружбой. Вероятнее всего, что тогда ты, не желая разрушать моральный климат в молодой семье, просто отошла на задний план. Поттер это с благодарностью принял. — Но он всё равно продолжил мне писать? Хоть изредка? — Ну на последнее Рождество он точно отправлял тебе безвкусную открытку, — поморщившись признался Снейп, и Гермиона благодарно улыбнулась ему. — Приподними футболку. — Прости? — ошарашенно переспросила она, уже не совсем доверяя своему слуху. — Я хочу ещё раз взглянуть на характер твоих повреждений, чтобы в следующий раз принести соответствующие мази, — пояснял Северус. — В этом нет никакой необходимости! Меня регулярно осматривают и приносят лекарства! — Гермиона, бо́льшую часть этих зелий и мазей для тебя изготавливаю я, и я должен знать, что именно тебе требуется в данный промежуток времени, чтобы лечение проходило эффективнее, — Северус закатил глаза и с колючей усмешкой добавил: — И напомню, я — твой муж. Не надо меня смущаться. У меня была возможность досконально изучить твоё тело. Каждый миллиметр твоей кожи, — хрипловатым голосом пояснил Северус. — И будь уверена, что я воспользовался этой возможностью. К тому же твои повреждения я уже тоже видел. Через пару часов после того, как тебя сюда доставили и неоднократно — после. Так что будь смелее. Гермиона поджала губы каким-то новым незнакомым ей прежде способом и сузила глаза, покорно задирая ткань на животе. Она оставила вискозную ткань лишь в районе груди, решив, что никакие ухищрения не позволят мужчине заглянуть под неё. Она не могла изменить прошлое, только настоящее. Снейп не повёл и бровью, бережно ведя подушечкой указательного пальца по открывшимся взору рваным краям. Гермиона прикусила внутреннюю часть щеки, когда его сильная ладонь придвинулась к низу живота; на смену напряжению пришло сладкое томление. — У меня там нет никаких ран… — Я знаю. Перевернись. Снейп предложил ей руку, чтобы помочь, но девушка сделала вид, что не заметила её и с тихим болезненным стоном самостоятельно приняла необходимую позу. Мужские руки хозяйским жестом задрали верх пижамы и легли на её спину. Гермиона до боли закусила губу, не понимая моментальной реакции тела на каждое его невинное прикосновение. Она никогда не относила себя к быстро возбуждаемым особам: Рону требовалось немало времени, чтобы подтолкнуть её к необходимой кондиции. А этот… Этот человек едва дотрагиваясь уже ускоряет её сердцебиение, здесь определённо что-то не так. Может, он что-то подмешал ей? Благо возможность такая есть. Или же в составе какого-то зелья присутствуют компоненты, вызывающие подобный эффект. — Гермиона? Она громко выдохнула и прислушалась к Снейпу: кажется, он что-то говорил и до этого, но не переспрашивать же в самом-то деле? — Ты можешь перевернуться обратно, — вновь прозвучал его голос. На этот раз Гермиона не сумела увернуться от его рук и Северус помог ей перевернуться и лечь в постели. Он обнимал её уже гораздо дольше, чем того требовали правила приличия, определённые Гермионой конкретно для него. — Может, тебе что-нибудь нужно? — Снейп не спешил разрывать объятия, обдавая изгибы её шеи горячим дыханием; Гермиона сама убрала руки, едва промедление вызванное дурманящим ароматом его тела отступило. — Нет.