сны в лесу кошмаров

Когда Сан врывается в указанную Ёсаном пустую аудиторию, то первое, что он видит — своего одногруппника Чонхо, сосредоточенно рассматривающего разбросанные по столу во мнимом хаотичном порядке карты. Он настолько погружён в своё занятие, что кажется, даже не реагирует на какой-то звук и всё так же рассматривает старинные, слегка деформированные от времени карты и даже, вроде, совсем не дышит. Тревожить его он не решается, поэтому просто старается тихонько пройти внутрь. Ёсана он внезапно замечает в другом углу аудитории, когда закрывает за собой дверь, оборачивается и взглядом натыкается на его фигуру, сидящую на подоконнике в позе лотоса. — Я думал, ты меня обманешь и не придёшь, — вскидывает подбородок он, скрещивая руки на груди. — Примерно как ты обманул Уёна, когда вручил его в руки Сонхва. — Это разные ситуации, и сравнивать их неуместно, — вздыхает Сан, осматриваясь по сторонам. Больше пока никого здесь нет, хотя Ёсан говорил, что придёт ещё ведьмак. — Ах, ну да, у тебя же была благородная причина подставить Уёна, о которой мы, конечно же, не узнаем, — фыркает в ответ Ёсан, но и сам тут же затыкается, когда его речь перебивает Чонхо. — Вы сбиваете мне подсознательное поле своими огненными энергиями, — громко заявляет он, глядя то в сторону Ёсана, то зыркая обратно на Сана так, что теперь ему хочется спрятаться от них двоих одновременно. И даже интересно, а Ёсан боится Чонхо? Ну, хотя бы с физической точки зрения? Чонхо вроде очень даже похож на человека, который с радостью установит мир при помощи кулаков. — А что у тебя там? — тут же моргает Сан, подсаживаясь к нему рядом за свободное место у стола, словно он десять раз понимает, о чём идёт речь на картинках. Ёсан явно нехотя тоже спрыгивает со своего насиженного места у подоконника и неслышным шагом прокрадывается к их столу, но всё же старается держать расстояние. — Здесь я пытаюсь понять, почему мне показывают одно событие, которое можно трактовать как обращение Уёна в связке с другим. Я уже говорил раньше, что одновременно произошло что-то ещё, сейчас склоняюсь к детским энергиям по луне. — Лунное дитя? В новолуние? Это разве не Уён? — трижды моргает Сан под неодобрительным, даже тяжелым взглядом Ёсана, который он с большой честью для себя выдерживает и даже не отвлекается на ответ Чонхо. — Нет, Уён проходит по смерти, — слышит он где-то на периферии сознания. — Здесь у нас прячется тварь покрупнее. И прячется, хочу сказать очень хорошо… Сейчас бы сюда Юнхо, конечно. — Я могу помочь и набрать его номер, — шипит Ёсан и выкрикивает Сан одновременно. Они снова пересекаются тяжёлым взглядом и тут же вытаскивают телефоны из карманов, но кажется, в этом нет необходимости — входная дверь аудитории распахивается и сперва наполняется бешеной энергетикой типичного белого ведьмака, а потом уже Сан видит саму причину — высокий парень с улыбкой от уха до уха, которого он время от времени видел в дальнем корпусе. — О, привет, это ты — вампир? — тут же громко спрашивает он, пока Сан бросает ещё один взгляд в сторону Ёсана. Ну конечно, кое-кому же просто наплевать на чувства кровных вражков, поэтому можно балаболить их секреты первому встречному, не так ли? — Очень приятно познакомиться, я Сан. И просто ради информации, мне не очень приятно, когда ко мне обращаются как вампир, это вроде как мой секрет, — выдавливает он из себя ответную улыбку, пока новоприбывший с глухим тяжёлым стуком ставит свой огромный чёрный рюкзак на стол по соседству с Ёсаном и через пару секунд плюхает без особой трепетности две очень старых на вид рукописи. — Меня зовут Юнхо, и я могу видеть твоего духа с красными глазами, — отвечает он, стреляя глазами на Ёсана. Интересно. — Извини, не хотел тебя обидеть. Он здесь ни при чём, если что. Пока что за эту минуту он не выдавил из себя ни слова, но уже налился румянцем как спелое яблоко, и это может говорить о двух вещах. И обе, как всегда, не в пользу Сана. — Ой, да кому ты надо, мерзкий вампиришка, который только о себе и думает… Сан тут же вскакивает со своего места и двигается прямиком на Ёсана, глядя сверху вниз. Тот тоже встаёт, и кажется, своих позиций сдавать совсем не собирается. — Хорошо ты здесь у нас синоним к слову «милосердие», — рычит он хриплым голосом, упираясь лбом в лоб Ёсана. — И Уёна тоже вернёшь обратно, ты же этого хочешь? А ты вообще у Уёна спрашивал, хочет ли он обратно? Или тебе лишь бы здесь постоять в образе светлого рыцаря, а? — А ты у него спрашивал, хочет ли он вообще обращаться в вампира? — щурится Ёсан, тыкая пальцем с острым когтём в район солнечного сплетения Сана. — Или уже по обращению рассказал, какая дивная новая жизнь его ждёт с мертвяком за плечом? — Так, ребята, — слышит Сан немного взволнованный голос Юнхо и тут же чувствует, как его мягко оттаскивают обратно за стол к Чонхо. — Давайте мы обсудим сперва что делать, а уже потом выясним, кто виноват, хорошо? — А что вообще делать? Уён был обращён, назад дороги нет? Да, лисичка подуется немножко, но потом тоже смирится с фактом, такова жизнь, до или после укуса. Эти слова даются Сану на самом деле с настоящим трудом и только сидя у спокойного, практически полностью уравновешенного Чонхо он осознаёт, насколько его трясёт мелкой дрожью от собственной, можно сказать, самоубийственной смелости по отношению к существу, во много раз превосходящего его по силе. — Лисичка у тебя в заднице, ты понял меня? — тихо, но очень отчётливо говорит Ёсан. Его зрачки снова вытягиваются, как было пару часов назад в коридоре, и от этого и без того замедленно работающее сердце, кажется, и вовсе останавливается. Ответ уже крутится у Сана на языке, но его всё же опережают на несколько доль секунд. — Сейчас и узнаем, что делать, — вздыхает Чонхо, переводя взгляд на Юнхо. — Я вижу рождённого новой луной, скажи, у тебя есть по этому поводу хоть какая-то информация? — Я не переводил, но попробую поискать через словарь, — кивает он, зашуршав энергично страницами книги. — Сан, — быстро окликает его Чонхо, пока тот с тоской в глазах следит за действиями Юнхо и вовсе не потому что Ёсан сидит в противоположной стороне. — Зачем вообще я здесь? — отвечает он вопросом на оклик. — Чтобы подтвердить, что обращение Уёна было моей идеей? Ну да, это была моя идея, что дальше? — Можно я уже вырву все его внутренние органы? — громко вздыхает Ёсан, и Сану требуется недюжинная сила воли, чтобы снова не вскочить и на этот раз поставить его на место. — Нельзя, — рявкает Чонхо, собирая все карты со стола и методично их тасуя в руке, а потом продолжает уже более мягким тоном. — Сан, расскажи, пожалуйста, может, что-то произошло необычное в ту ночь? Ну, кроме того, что твой друг укусил Уёна, конечно. — С удовольствием тебе расскажу, так как ты попросил меня вежливо, — давит улыбку Сан, показывая в сторону Ёсана средний палец и ингорируя его очередную угрозу перелома. — Нет, ничего необычного. В деревне той обычно очень темно, по ночам все спят, а в новолуние, особенно, со стороны леса вообще ничего не видно. Мы с Уёном немного угасились у моего старого друга из деревни, у него как раз какой-то странный чудик снял угол на ночь, но, наверное, передумал спать в том сарае. Ну, а потом мы шли к Сонхва, он нас перехватил как раз в момент полного новолуния, чпок и всё. — Что за чудик? — в один голос спрашивают Чонхо и Ёсан. Юнхо бы наверняка тоже спросил, если не был бы так занят своими дряхлыми книгами. Сан беспечно пожимает плечами. — Понятия не имею. Мой друган часто сдаёт комнату в деревне за копейки. От города не так далеко, а так целый поток странных туристов с прикольными историями. Я так понял, мне бы сейчас набрать друга, да? Ёсан тяжело вздыхает и очень выразительно закатывает глаза. Сан демонстрирует ему в ответ клыки, но послушно лезет в телефон и нажимает кнопку вызова, пока Чонхо задумчиво выкладывает карты. Гудки. Гудки. Ещё больше гудков. — Нашёл! — вдруг восклицает Юнхо после очередной неудачной попытки дозвониться. Сан временно откладывает телефон и присаживается уже возле него, заглядывая в текст книги, но конечно же, она написана не по-корейски, о чём он вообще думал? — Что там? — Глава книги, — послушно показывает Юнхо несколько страниц плотных столбиков текста. — Которую нужно теперь перевести, потому что я не владею этим языком. — Сонхва жил в Японии лет тридцать, — моргает Сан, делая быстро фотографию текста. — Сейчас ему пришлю, он вроде должен понимать, что там написано хотя бы в общих чертах. Всё равно так быстрее будет, чем если мы все будем корпеть со словарями вместе. — Мне кажется, проще уже тогда сорваться и поехать в деревню. Заодно спросим у твоего друга про чудика, — пожимает плечами Чонхо, складывая карты в свой рюкзак. — Только нужно что-то сделать с Уёном, потому что второй раз мне встречаться с его голодными глазами не слишком хочется… — Поддерживаю, — горячо кивает Юнхо, и по его глазам очень заметно, насколько эти книги его угнетают, и что он был бы только рад разделить эту работу с тем, кто хотя бы немного понимает язык. — Можно попробовать маскирующее заклинание и тогда Уён просто не сможет нас троих увидеть или услышать, а Сану, вроде и не нужна защита, так что он мог бы стать нашим переводчиком… — Я помогу с книгами! — горячо заверяет Сан, перехватывая обе толстые книги из рук Юнхо и поворачивается к Ёсану. — Заодно, кстати, спросим у Уёна, хотел бы он вообще что-то с собой сейчас делать. Или, может, он волне доволен своей жизнью… После смерти… Тот уже открывает рот, явно чтобы сказать какую-то колкость в ответ или даже наконец запустить свои острейшие когти в нежный бок Сана, но Чонхо очень быстро перехватывает одну из книг, и пока все отвлекаются на сборы, а потом и вовсе заняты защитным заклинанием от острых зубов Уёна, быстро шепчет на ухо несколько слов. И. Теперь его заинтересованность в этом деле заметно повышается на несколько десятков градусов.