Белая ночь над Лондоном загуляла

19 декабря, 1999 год. В ночном небе, возле балкона квартиры на пятом этаже, медленно рассеивался дым от сигареты. На такой высоте достаточно холодно, хотя ветер практически не чувствуется. Снежинки медленно танцуют свой незамысловатый танец, который известен только им самим. Наблюдать за ними являлось одним удовольствием для уставших глаз. Успокаивающе и завораживающе как гипноз, но в разы лучше и приятнее. Сегодня весь город был укутан вьюжной прохладой, что стало, до приятной дрожи от холода, привычным. Облокотившись локтями о перила и высунув голову немного вперёд, Драко наслаждался видом из окна. Ночной Лондон оживлён и активен. Без изменений гудели машины, а магазины переполнены людьми. Сегодня праздник и магглы, которым некуда податься, утешали себя подарками и компанией витрин. Не сказать, что и ему есть куда пойти, но он всё же предпочитал домашний уют шумным улицам, с то пьяными или просто приставучими магглами. Драко заприметил какую-то компанию подростков из шести человек: двое черноволосых парней удивительно похожих друг на друга, рыжая девушка, которая являлась самой низкой в компании, громко поющий рождественскую песню полненький парень в забавной красной шапке с бубонами, возле которого стоял противоположно ему худой и сутулый парнишка, а также девушка, которая бегала вокруг остальных хохочущих ребят. Они стояли возле одной из уже подготовленных к зимним праздникам витрины со сладостями, рассматривая эльфов, по очереди прыгающих в шоколадном фонтане, макая свои ботинки из крекеров в шоколад. Малфой сам видел её вчера. Выпустив ещё одно облако дыма, которое тут же развеялось, он поёжился от холода. Ещё в начале декабря в Лондоне было довольно вьюжно. Новые порции снежных туч каждый день украшали город кучами белого снега радуя детей и взрослых. Когда наступает пора метелей и снегопадов, праздники становятся ещё более атмосферными, дома уютными, а серые улицы яркими и жизнерадостными. Взглянув на свою руку, где были небольшие наручные часы, Драко обнаружил, что сейчас три часа ночи. Он проснулся довольно внезапно, поэтому, желание лечь спать вновь не хотело возвращаться. Вспоминая обрывки странного сна за которые удавалось зацепиться, блондин мог вспомнить лишь яркий белый свет. Где-то там был человек, его силуэт был таким светлым, а его смех таким громким и заразительным, что Драко и сам невольно улыбался вспоминая. Ему было не ясно кто это, хотя он даже не пытался задуматься об этом. Но, одно Драко знал точно – теперь он зависим от этого воспоминания. Докурив сигарету и выкинув окурок в ночную бездну, он вошёл в квартиру, закрывая за собой балконную дверь. На самом деле, ему было до ужаса холодно, ведь на нём лишь растянутая футболка со штанами, хоть и махровыми. Видел бы его Люциус. Теперь Малфой стоял в своих хоромах, а точнее на кухне: маленьких холодильник старой модели с какими-то магнитами, стол и непонятно для чего три табурета, столешницы с раковиной и между всем этим небольшой проход в коридор. Вся мебель была старая и изрядно потрёпанная, а сама квартира на вид ещё со второй мировой не видела ремонта. Даже удивительно, что такая однокомнатная рухлядь является его «домом» вот уже несколько месяцев. Драко больше любил называть это коробкой. Любимой коробкой. Холодный, как снег линолеум неприятно кусал голые стопы, поэтому быстро дойдя до коридора, по традиции зацепив коленкой одну из табуреток, Драко кое-как допрыгал до комнаты, которая находилась чуть левее. Она почти не отличалась своей скромностью от кухни. Посреди комнаты стоит двухместная старая кровать с нелепым ярко-зелёным одеялом, «зато тёплое» – говорил сам себе Драко, уже не брезгуя ничем, что раньше могло показаться ему дикостью. Кроме кровати, в комнате был расшатанный, как и его интерес к жизни, шкаф. Малфой бы не удивился, если бы оказалось, что ему лет двести, ведь тот, кажется, вот-вот и развалится. В углу, с краю от окна, стоял такой же потёртый стол с пустой клеткой его филина – сейчас он где-то летает и пытается найти себе пищу. Там же стоит чернильница с пером и стопка чистого пергамента. На полу большой узорчатый ковёр поеденный молью, как и пыльные шторы синего цвета, которые сейчас были открыты впуская свет ночных звезд. Повернув голову к окну, Драко разваливается на кровати звёздочкой. На карнизе с той стороны лежит большая гора снега, а месяц освещает его, от чего тот блестит, словно маленькие кристаллики. Удивительно белый. Свет падает на его бледное лицо, освещая такие же белые волосы и исхудалые скулы. Драко всё думает о следующем дне. Завтра придет миссис Роджерс, нужно будет отдать ей квартплату ещё за месяц. Где он собирается жить в конце концов – хороший вопрос, ответ на который парень будет откладывать пока не выселят. Мать с отцом пришли бы в ужас, узнав, что он живёт в съемной квартире среди магглов, да ещё и в таких условиях. Они то думают, что Драко с Асторией в Милане. Хорошо, что она сразу поняла, что из этих отношений ничего не выйдет и уехала сама. Малфой снова обратил внимание на стол. Не долго думая, он сел за него и начал писать. Но, слова всё не клеились одно к одному, а мысли путались, так что забросив это дело, Драко оттянул свои волосы, зарывшись в них пальцами, и упал на спинку стула. Не хватало свежего воздуха. Плевать, что он только что был на балконе. Холод его не беспокоил сейчас. Открыв на распашку сразу оба окна, он боролся с желанием лечь грудью прямо в снег. Вид сияющего огнями бульвара захватывал дух уже в который раз. Смотря сначала в окно, а потом в тусклую квартиру, можно было ощутить невероятный контраст. Он задумался о чем-то незамысловатом, тонкими пальцами выводя узоры на снегу перед ним, ломая тонкую корочку, что возникла из-за мороза. Закрыв глаза, парень стал прислушиваться к звукам на улице. Кроме шума дорог, казалось, прямо под его окнами кто-то поет старую русскую песню, еле слышно насвистывая мелодию. На душе стало спокойнее, кажется, он всё же вернётся в кровать. Закрыв окна поплотнее и задёрнув шторы, он укутался в свое одеяло практически с головой, но всё же мог поклясться, что всё ещё слышал слова песни.       – Белая ночь сиреней листву, Ветер качает то робкий, то смелый, В белую ночь, в час когда я усну, Приснится мне сон удивительно белый…