Белая ночь над Лондоном загуляла

      Все той же ночью, в холодном поту, проснулся Гарри Поттер. Взглянув на настенные часы, он увидел, что сейчас около трёх часов ночи. Его грудь быстро вздымалась вверх и вниз, а бешеное сердцебиение пыталось придти в норму. Оглянувшись, он вспомнил, что находится дома у Сириуса на Гриммо 12. В доме Блэков всё так же устрашающе, как и всегда. Высокие потолки и обтянутые облезшим бархатом стены, пытались сохранить былое величие, возвышаясь над ним. Грозные портреты в тёмных одеяниях свысока смотрели на парня, уже немного привыкшие к его компании, но все ещё ненавидящие предателя крови, который посмел поселится в их древнем доме. Гарри и самому было не по себе здесь, но он посчитал это лучшим вариантом для временного места жительства. Поттер поднялся с постели и подошёл к окну. На улице сильная непроглядная вьюга, безумный ветер почти сносит тонкие деревья завывая так, что даже сквозь плотные окна можно слышать ужасный вой. Смотря, как белая пелена атакует сад, он стал вспоминать причину внезапно прерванного сна. Это странное сновидение хотело сбежать сразу, как разбудило Гарри, но парень успел ухватить пару лоскутов воспоминаний. Оставалось самому дорисовать картину, хотя того, что у него есть, не хватило бы и на половину. Он помнил лишь белый свет, а в нём был странный кто-то. Он смеялся так заливисто громко, что по телу шли мурашки. Парень не помнил лица и голоса, лишь силуэт, очертания. Они бежали. Куда, я не знаю. Куда-то, где точно лучше, чем здесь. С тем человеком было легко и беззаботно. Кто бы ни был этот неизвестный, почему-то Гарри в нем нуждался здесь и сейчас. Если ему удастся когда-то встретить этого человека, это будет лучшим момент в его жизни. Хотелось бы снова услышать этот смех, но на этот раз увидеть чуть больше, чем раньше. Вернувшись в постель, зелёноглазому оставалось лишь умолять свое подсознание пошутить с ним эту злую шутку ещё раз.

*****

Не зная, что ещё делать, Гарри решил отправить сову Гермионе, чтобы та составила ему компанию за завтраком в Блэк-Мэноре. Было слишком одиноко находиться в таком огромном доме совершенно одному, не считая угрюмых портретов и такого же Кричера, которого он ненавидел не смотря ни на что. Хотя, после его помощи с поиском одного из крестражей, Поттер немного остыл к домовику, но его горечи было слишком много от этого существа. Грейнджер сразу согласилась и открыв ей каминную сеть, она была уже здесь через пару минут. Сделав две чашки крепкого черного чая, они сели на диван в гостинной напротив огромного камина из кирпича с элегантными узорами. Не зная с чего начать разговор, Гарри стал обводить узоры на своей чашке кончиками пальцев, рассматривая огонь в камине. — Как там Белатрикс? – Гарри решил начать разговор из далека. — Уже лучше. Вот, смотри. Она откатила рукав мелковязанного свитера, поставив чашку на кофейный столик и показала руку, где когда-то Белатрикс Лейстрейнж сделала Гермионе глубокую отметку «грязнокровка». Сейчас же там можно наблюдать уже в разы побледневший, но всё ещё немного видимый шрам. Его явно пытались скрыть каким-то заклятием, ведь если не знать, что он там есть, его даже незаметно. — Это она сделала когда впервые проснулась. Взяла меня за руку и выхватила палочку. Её тут же схватили санитары, но было уже поздно. Не так давно она снова очнулась, с каждым днём узнает всех всё лучше, пару раз она даже пыталась извиниться за шрам, но практика в этом ей не помешает. Так же начинает вспоминать войну, но, ничего хорошего это не предвещает. Воспоминания о войне были вообще довольно болезненны для каждого, но для Гермионы они были самые… неловкие. Когда оказалось, что Гарри Поттер жив, на сторону Хогвартса встал тот, от кого ждали помощи меньше всего. Белатрикс Лейстрейнж. Она направила свою палочку на Волдеморта и стала посредине между Хогвартсом и Пожирателями Смерти. Все замерли, а Белла выглядела в сотни раз безумнее чем являлась. На её лице отражалась ярость и борьба с собой. «Я не дам вам убить ни одну грязнокровку, Лорд. Одна из них стала мне слишком дорога, а для неё дороги все остальные. Поэтому, если вы хоть пальцем тронете одну из них, мне придется направить на вас палочку уже всерьёз». С этими словами она стала медленно подходить к «светлой» стороне. Волдеморт был шокирован, хоть и не показывал этого. Он рассчитал всё, каждую мелочь, каждый возможный поворот, но не это. Тёмный Лорд не мог ожидать, что его предаст ранее одна из самых верных пожирательниц, да ещё и ради грязнокровки. В тот момент, в одну секунду на неё было направлено десятки Круциатусов. Она сразу же упала, а крик от её боли заглушил всех наблюдающих. Гермиона была так растеряна, что не сразу осознала происходящее. Но, когда она услышала душераздирающий крик Белатрикс, всё внутри похолодело и перевернулось. Она направила свою палочку на одного из пожирателей. Зелёный луч угодил прямо в грудь, а мертвое тело упало на пол тряпичной куклой. В тот момент пытки прекратились, а Гермиона сразу отлеветировала тело Лейстрейнж из центра поля битвы в школу. Битва разгорелась в ту же секунду, как Белла прекратила кричать, но Грейнджер это не беспокоило. Это всё позже, тогда нужно было помочь той, благодаря которой, возможно, сохранилось несколько жизней. — Даже не знаю, что сказать. С одной стороны, плохо, что она снова на тебя набросилась, хоть и с благой целью. Это можно засчитать за своеобразное выражение симпатии? Гарри скептически поднял бровь в ожидании какой-либо реакции подруги, чтобы поддержать. Гермиона улыбнулась, закусив обе губы, а Поттер ответил кривой ухмылкой, не зная, как ещё реагировать. — Я не знаю, как к ней относится, Гермиона. — наконец говорит Гарри то, что его беспокоит, после внушительно долгого молчания, продолжая обводить пальцем узоры на чашке. — Из-за неё умер Добби. — Ты ведь знаешь, что у неё не было выбора? Если бы она так не поступила, Тёмный Лорд бы начал подозревать о её смягчении. — Гарри поднял на неё глаза. — А ты знала? — небольшая пауза. Чашка ставится на стол. — Прости, что не говорила вам. – тихим виноватым голосом проговаривает девушка. – Всё искала подходящий момент… — Но как? — он не мог поверить, что эти обе были в сговоре с самого начала. Слишком невероятно это звучит. — Ты разве не обратил внимание, что она всегда пыталась всех убрать, чтобы остаться со мной наедине, тогда, в плену у Малфоев? — Да, но я думал, что это всё для того, чтобы пытать тебя! — Что за вздор. Нет, она пыталась поговорить со мной. Но, других Пожирателей это напрягало. Пришлось идти на черезвычайный шаг. — она опускает взгляд на шрам и снова смотрит на Гарри. Спрятав его под рукавом, она продолжила. — Всё это было не более чем спектаклем. Я смогла переубедить её в глупости чистоты крови, просила взглянуть на племянницу, на кузена. Я чудом смогла убедить, что чистота крови не главное. А дальше всё, как ты знаешь. Они снова довольно долго молчали. За окном началась сильная вьюга, похоже, Гермионе придется остаться у него на неопределенное количество времени для безопасности трансгрессии, путешествие по камину в такую погоду было бы тоже не самым лучшим вариантом. Тишину прерывал стук в окно. Там сидели две совы, Гермионы и Гарри. — Лу! — Вихря! Открыв окно, они впустили сов, которые сразу подлетели к камину, чтобы сохнуть от снега. На их лапках были прикреплены скрученные письма. Отцепив свои от каждой совы: Вихря принесла Гарри два письма, Лу принес одно Гермионе. Развенув их, оба улыбнулись. — Сириус зовёт к себе на Новый год и Рождество, пишет, что могу взять маму и папу если они захотят! — У меня тоже самое, в смысле, тоже приглашение. А второе… от Люпина! Пишет, чтобы не слушали Сириуса и праздновать будут у него, ведь они живут вместе, что логично. А Сириус адрес от балды отправляет всем. Просит передать тебе и Рону тоже самое. Теперь всё будет лучше некуда. Рон скоро приедет с соревнований по квиддичу в Гринландии и они снова будут все вместе. От таких светлых мыслей Гарри даже позабыл о своем сне. Может, он не так уж важен, как Гарри думал вначале. Снежная буря стала заметно стихать. Волшебное радио, не так давно подаренное мистером Уизли, которое почти с самого утра вышло из строя, вновь заработало. Почему-то словив волну с русскими песнями, оно тихо заиграло:       – Птица взмахнет волшебным крылом, И я появленье твое угадаю, В белую ночь мы с тобою уйдем, Куда я не знаю, куда я не знаю…