Покровитель нищих

Это был совершенно другой дворец. Да и дворцом-то его было сложно назвать. Большой дом — светлый и уютный, по-своему красивый, но далеко не такой роскошный, как жилища других небесных чиновников. Тем удивительнее было обнаружить здесь столько прислуги. Хэ Сюань долго выбирал слова, чтобы спросить помягче, а не бросить грубо «зачем тебе такая толпа». Но пока придумывал способ не обидеть, понял ответ сам. Все эти лица были ему знакомы, просто не узнал сразу — умытых, в опрятной одежде без прорех, исцелившихся. И их тут было даже меньше, чем следовало ожидать. — Мне стоило догадаться, что ты их не бросишь. Ши Цинсюань вздрогнул, улыбнулся как-то деревянно, отложил свиток. Он стал много читать. Отдыхать в прохладной тихой беседке, а не на шумных городских улицах мира смертных. Почему-то эта перемена в его привычках одновременно ранила и умиляла. Хэ Сюань скользнул взглядом по чаше с засахаренными ягодами: Ши Цинсюань не взял ни одной, хотя служанка поставила лакомство именно перед ним. Всё отодвигал, отодвигал, пока сладости не очутились рядом с Хэ Сюанем. — Согласились далеко не все. «Мы уже привыкли к своей жизни, куда нам роскошные чертоги». Или «мы не достойны такой чести». Либо... — Ши Цинсюань замолчал, опустил голову. — Это их выбор. Я уверен, ты несколько раз повторил приглашение. — Спасибо, Хэ-сюн, — Ши Цинсюань мягко улыбнулся. Если бы демоны могли краснеть, он бы уже залился румянцем от неловкости. Ему самому Ши Цинсюань повторял приглашение четыре раза, уговаривал вернуться в Небесную столицу — только теперь в качестве его помощника. — Тебе скучно? Ты даже не ешь. — Не хочу, — пробормотал Хэ Сюань, которого в последнее время и впрямь начал медленно отпускать извечный голод. Ши Цинсюань смотрел на него очень внимательно и серьёзно. По хребту пробежали мурашки. Хэ Сюань повёл лопатками. Почему он раньше считал Ши Цинсюаня глупым и легкомысленным? Улыбки не равны глупости. Желание затянуть в яркий вихрь впечатлений того, кто тебе дорог, не равно легкомыслию. Не только он сам носил маску. Хотя нет. У Ши Цинсюаня это не маска. Он просто такой. Как нижние одежды из грубого полотна под летящим узорным верхним платьем. — Всё хорошо? — Да, — Хэ Сюань заставил себя продолжить, — мне здесь нравится. Ты очень правильно и приятно всё обустроил. Глаза напротив засияли, широко распахнулись, уголки губ поползли вверх, щёки чуть порозовели. — Что я слышу. Ты меня хвалишь? Хэ Сюань был готов откусить собственный язык. Сцепил пальцы. Словно плывёшь в чужих водах. — Ты заслужил. — Если ты ещё и улыбнёшься, я окончательно решу, что сплю. — Не спишь. — Хэ-сюн, — с непонятной смесью печали и веселья выдохнул Ши Цинсюань. Протянул руку, невесомо коснулся щеки. Хэ Сюань закрыл глаза. Как летняя волна, согретая солнцем вода у самой поверхности. Ши Цинсюань обвёл скулу, заправил за ухо выбившуюся прядку, мазнул кончиком пальца по переносице и звонко рассмеялся. Всего этого было слишком много; мысли расползались пятнами туши вместо стройных иероглифов. Внутри забился крохотный полузабытый огонёк, с непривычки он обжигал, но Хэ Сюань, пожалуй, был готов сгореть дотла вместе со своим прахом, только бы прикосновения продолжались. — Даже не огрызнёшься, не сбежишь? — Нет, — Хэ Сюань разлепил ресницы. Почему они влажные? Он ведь давно мёртв. — Зачем ты так с собой? — шепнул Ши Цинсюань, обнимая его за плечи. Хэ Сюань едва не упал на него от неожиданности. Внутренний огонёк потянулся к нему, этому кусочку солнца: такому же тёплому, дарящему свет всем желающим — достойным и недостойным. В тюрьме ему очень не хватало солнца. Хэ Сюань сдался — сопротивляться было нелепо. Ткнулся лбом в тёплую шею, окутанную тонким ароматом цветов вишни. Тихое дыхание касалось его уха, рассыпалось по коже золотой пыльцой. Он мог бы о многом спросить. Но предпочитал не думать ни о чём, что могло бы заставить Ши Цинсюаня его оттолкнуть. Они условились единожды, что не станут говорить о прошлом. Хэ Сюань до сих пор царапался об эти шипы, но улыбка Ши Цинсюаня лечила раны. — Всё такой же немногословный, — воплощённое солнце держало его в объятиях невыносимо бережно. Хэ Сюань чуть отстранился. Нет, Ши Цинсюань не тот, кто станет насмехаться. — Спасибо, — невпопад отозвался Хэ Сюань. Ши Цинсюань качнулся навстречу, собирая с его губ слова.