Скрипки криво играют

      Подушка совсем не мягкая и от нее противно ноет шея, а одеяло не теплое и хочется швырнуть его куда подальше, но ноги мерзнут. Чанбина бесят неплотные шторы, сквозь которые сочатся яркие лучи утреннего летнего солнца. От этого будто масло в глаза залили, да так, что не стереть ничем. Бесит. Хочется исчезнуть и Бину кажется, что если он натянет холодное одеяло до самого подбородка, а если и голову под него утащит, так точно исчезнет и в тот же момент окажется дома. На самом деле, Чанбина бесят мотели как явление, его бесит мерзкое тусклое освещение, скрипящая кровать и еще целый список ужасных мотельных качеств. Ассоциации приходят всегда совсем не радужные, а в голову так и норовят залезть воспоминания о всех тех артхаусных дорамах, которые Бин смотрит по дороге на студию.       Со, крутится на смятых простынях, все-таки натягивая противное одеяло почти до носа, жмурит глаза и пытается найти рукой кого-то на второй половине, в надежде, что это все отправит его в сон еще ненадолго, на всего лишь один смутный сон и до треска будильника, заведенного на шесть утра. Все это ощущается как во всех тех дорамах, только серо-зеленой цветовой гаммы не хватает. А все остальное – ровно такое же. Холодно, противно и отвратительно пусто где-то под ребрами.       Бин стискивает веки в понимании, что сон ушел окончательно, а рядом с ним никого нет. Парень нехотя разлепляет глаза, натягивая одеяло еще выше и отрывает тяжелую голову от подушки. В висок будто бы прилетает пуля и крошит череп на тысячу осколков. Сколько ты вчера выпил, Со Чанбин? К ужасной головной боли, от которой хочется на стену забраться, прибавилась еще и саднящая спина. Ко всему прочему и свободную майку на тренировку не надеть. Нашел ты девчонку на свою голову.       В послужном списке Со Чанбина не было еще такого случая, что он просыпался в одиночестве и грустно шарился рукой по пустой холодной кровати. Как бы самовлюбленно это не было, но он знал, что с вероятностью девяносто девять процентов его подружка предпочтет остаться с ним с утра как можно дольше. Пообнимать, закинув ногу на бедро и лишние двадцать минут не отпускать от себя, чтобы потом, ближайшую жизнь вспоминать и хвастаться подружкам. - Привет. - сладкий девичий голос донесся откуда-то слева и заполнил комнатушку чем-то более приятным, чем разбудившие Чанбина, лучи летнего солнца. Парню пришлось привстать на локтях и все-таки оторвать голову от ненавистной подушки, чтобы хотя бы увидеть свою спутницу, оставившую его одного на этой холодной кровати. - Доброе утро? - проворчал он, потирая переносицу, пытаясь хоть немного сфокусироваться на происходящем.       Девушка сидела на видавшем виды стуле, удерживая равновесие, что бы не дай Бог с него не свалиться, подобрав под себя длинные ноги, вогрузив подбородок на одну из коленок и была полностью погружена в телефон, ритмично постукивая ногтем по экрану, очевидно, набирая сообщение. То есть, проснулась задолго до Чанбина, наверняка успела принять душ, да и выглядела она в такую рань чертовски привлекательно. «Ведьма» - подумалось рэперу и в затуманенной голове пронесся весь вчерашний вечер.       Он, полностью разочаровавшийся в глупых теориях Джисона, похлопав его по плечу и услышав в свой адрес только недовольное беличье бурчание, сопровождаемое таким же недовольным лицом, без какого либо энтузиазма направился в сторону бара. Пропустил пару шотов водки с ред буллом и вовсе не собирался на этом останавливаться. Завтра тренировка? Будто бы он никогда в жизни не танцевал с головой, разбитой на миллион самых мелких частей. Бин считал это своеобразным преодолением себя — а вдруг заболеешь в туре? Распугаешь же своим мертвецким лицом всех фанатов. А так, хотя бы научишься держать лицо. Умозаключения достойные Нобелевской премии. И с подобными размышлениями Чанбин опустошил еще пару рюмок и только тогда мир в его глазах немного задрожал, а голова начала наливаться свинцом. Как бы это прискорбно не звучало, но иногда, Со хотел напиться до состояния безвольной куклы, улечься дома на кровать, словить вертолеты и не париться ни о чем, кроме утреннего похмелья. И как бы странно это не было — Чанбину было скучно жить.       Иногда хотелось быть обычным, самым обычным. Не стесняться ходить на свидания, флиртовать открыто и не бояться получить нагоняй от лидера. Иногда хотелось, чтобы «лидера» Чана не существовало в природе, а был просто «лучший друг» Чан. Не хотелось быть пиздецки популярным, от чего перенасыщенным всеми благами этого мира — начиная от фанатского внимания и заканчивая глупым флиртом в ночном клубе с девушкой, которая точно знала, кто ты есть, но пыталась не подавать виду. Первый раз весело, а потом неинтересно и даже немного противно.       И в отчаянной попытке выпасть из этой тоскливой реальности Чанбин заливал в себя немного алкоголя и пускался во все тяжкие с самокопанием и сексом на одну ночь. Который с каждым разом не приносил ничего, кроме блеклого оргазма и душевного опустошения. Мерзко и скучно. И каждый раз — Чанбин просыпался раньше своей пассии, собирался как можно тише и сваливал, не оставляя ни номера, ни записки. Так ведь будет лучше для всех? Для него, который просто ищет разрядки, эмоциональней ночной дрочки на сомнительные видео. И для нее, пускай лучше думает, что ее жестоко бросили, чем развивает отношения на одну ночь в долгую и счастливую жизнь с детьми и собакой. Потом Бин приходил на репетицию с мыслями о цели его существования в этом мире. С каждым разом пустота внутри все разрасталась и лицо держать становилось все сложнее. Правда, как только Со появлялся в дверях репетиционного зала на него стремительно несся Джисон, который вместо нравоучений и жалоб о том, что Бин в очередной раз его бросил, просто воровал у старшего его завтрак или выпивал половину стакана американо, а потом тактично не задавал никаких вопросов. Чанбин открыто обожал Джисона за то, что тот всегда оказывался рядом в моменты, когда он был действительно необходим. Шутил свои шутки, болтал о лирике безостановочно и был весь такой комфортный. Открыто, правда, только для себя. В лицо-же никогда не говорил о своей привязанности и прочем. Как-то неловко что ли было.       Чанбин в своей скуке пытался заводить и отношения, с дамами, которых считал хоть сколько-нибудь интересными, в надежде скрасить и разнообразить свою жизнь. Но из раза в раз быстро терял интерес и прекращал эту попытку в очередную лав-стори. Печальнее факта, что девушек, которые могли заинтересовать Бина было катастрофически мало, был только тот, что если Со уже начинал чувствовать влюбленность, желание нарушать запреты и ходить на свидания, женщины теряли всякое желание с ним общаться. Чего стоит только недавний отворот-поворот от той актрисы. И в конечном итоге парень уяснил для себя, что любовь — это для особо удачливых и не привередливых. А он не из таких.       Со своей спутницей Чанбин встретился взглядом после пятого шота. Она была вся из себя такая неприступная и как девочка из подростковой дорамы делала вид, что ей неинтересен блуждающий по ней бинов взгляд, цепляющийся то за острые коленки, обтянутые сетчатыми чулками, то за обводящие кромку высокого бокала — длинные пальцы с заостренными ноготками. Все было также скучно, как и много раз до. Чанбину до дрожи надоел концепт с изображающей недоступность девушкой, которую надо добиваться. Раздражало ощущение, что все это нужно только ему, а ей — без разницы.       И рэпер продолжал играть в эту игру не ради самой игры, а ради выигрыша и сцены после титров. До момента, пока незнакомка не подняла на него свой лисий взгляд и полностью не отразила его действия. Оценивающе осмотрела с ног до головы, надолго остановившись на крепких руках, еле видно улыбнувшись уголком блестящих губ, она поскользила взглядом выше — шея, пухлые губы, со сверкающими капельками алкоголя на них и искрящиеся интересом глаза. Да, Бин к своему большому удивлению заинтересовался. Было в ее взгляде нечто иное, чего он не видел в девушках очень давно. Теперь он смотрел на нее не просто для галочки, а тщательно изучая, получая нескрываемое удовольствия от всего того, что открылось его взору.       Длинные волнистые волосы неестественного персикового цвета, на вид мягкие как сахарная вата и пахли наверняка также сладко. Со поймал себя на мысли, что хотел бы для начала почувствовать их запах, а затем схватить за загривок и потянуть назад, обнажая молочную шею и острые ключицы. Теперь Чанбин хотел оставить на ней след от своих зубов и алеющее пятнышко засоса. Заклеймить своей после пятнадцати минут флирта? «Сдаешь позиции, Со Чанбин».       Бархатное бутылочного цвета платье на тонких бретельках тоже будоражило воображение не меньше фантазий о ее шее и хотелось узнать — какая она под этой тканью. Парень машинально облизнул губы и заметил, как его будущая партнерша во всю ухмыляется, обнажая белоснежные зубы. О, она вовсе не та недотрога, как ему показалось по началу. Она с ним играла. И явно вела.       По-демонически улыбалась, как бы случайно приподнимала подол платья, будучи уверенной в том, что Чанбин заметит черную кружевную резинку чулок и еле заметный замочек подвязки. А он замечал и уже чувствовал, как внизу живота начинал стягиваться приятный узел от этих очевидных намеков и предвкушения.       Секс с ней был точно такой же, как и она сама. Похожий на песчаную бурю, жаркий, обжигающий и бьющий по лицу. В прямом смысле. Она была сверху, не давала расслабиться и закончить раньше, чем захочет этого именно она. Продолжала играть, сжимая биновы щеки пальцами, царапая кожу, кричала и извивалась, смотря черными от возбуждения в такие же черные глаза. А когда, сделала вид, что сломалась, оказавшись на спине — с яростью вцепилась ногтями в широкую спину, оставляя яркие красные полосы. Клеймили в итоге не ее, а она. В первый раз за последний год Чанбин почувствовал кроме морального опустошения еще и физическое и это было чертовски круто. Он даже не заметил, как провалился в тяжелый сон, сжимая сильной рукой тонкое запястье своей партнерши. - Киён. - из воспоминаний о прошлой ночи Чанбина также отвлек сладкий голос, но не где-то там далеко, а уже совсем рядом. - Что? - Меня зовут Киён. Я почему-то уверена, что вчера ты был… - она улыбнулась. - Слегка не в том состоянии для того, чтобы запомнить мое имя.- девушка лежала рядом, повернувшись лицом к Бину и изучала его уже более спокойными глазами, чем ночью. - Почему не ушла? - О, Со Чанбин, я думаю, что нам все-таки стоит не ограничиваться сексом на одну ночь, а сходить на свидание, например. - она пододвинулась ближе и закинула безумно длинную ногу на безвольное туловище Чанбина, только что продравшего глаза и почти не понимающего всего того, что до него пытаются донести. А когда его шестеренки пришли в рабочее состояние, он все еще не понял откуда столько самоуверенности от девушки, которую он встретил восемь часов назад и которая знала его фамилию, а значит и знала кто он такой. Несколькими мгновеньями позже парень осознал, что сейчас он был тем самым недоступным персонажем из всех романтических дорам и принял в своей голове факт, что сходить на свидание с девушкой из бара — это вполне себе отличное развлечение в его скучной однообразной жизни. А мысль, что Бин просто не хочет оказываться в этой своеобразной игре проигравшим, придет в его голову моментами позже. - Отказы не принимаются. Я уже спланировала нашу следующую субботу. Рыжеволосая подобралась поближе и прижалась еще плотнее, отчего дышать становилось сложнее. Чанбин потянулся за мобильником — проверить время и прочитать все нравоучения, которые ему написали за эту долгую ночь. Но успел он только мельком взглянуть на время, пять сорок, а потом Киён выхватила смартфон и принялась вбивать свой контакт в Какао, и чтоб наверняка — отправила себе сообщение, чтобы у Чанбина было меньше шансов слинять. Хмыкнув, удивившись ее наглости, Со отобрал свой мобильник и принялся просматривать диалоги в уже открытом мессанджере. Какая-то глупая болтовня в общем чате, Джисон кидает мемы про попугаев, Минхо в ответ шлет своих кошек и все это в ночной вакханалии из голосовых сообщений, которую устроили Хёнджин с Сынмином и Чонином. «Боже, что устроили» - констатировал Чан, заключительным сообщением в этом чате. Но что было действительно странно и совсем немного грустно — личный диалог с Джисоном. Ни одной смешной картинки за всю ночь, ни одной странной истории с Итэвона. Пустота. Даже банальное пожелание спокойной ночи отсутствовало. Странно.       Чанбин что-то пробубнел заплетающимся языком о важных делах и целеустремленно пошагал в ванную. И даже смывая с себя запах прошлой ночи, агрессивно втирая в волосы плохо пенящийся шампунь Бин не мог выгнать из головы игнор со стороны Хана.