Лжец

      — Пациент искренне убежден в том, что говорит правду.       — Его ложь является результатом низкой самооценки или же это психическое заболевание?       — Мы не знаем пока. Но у пациента наблюдаются признаки диссоциального расстройства личности. Он игнорирует социальные нормы, импульсивен, несколько раз проявлял агрессию.       — Что показывают снимки?       — В префронтальной коре головного мозга на четырнадцать целых две десятых процента уменьшен объём нейронов и на двадцать два процента увеличен объём нервных волокон.       — Вы понимаете, что это значит? Это характерно для патологических лжецов. Продолжайте наблюдение.       Вы подумали, что все это приписывают мне? Нет, на самом деле это просто куча дерьма, которую кто-то размазал по асфальту, а я имел неосторожность вступить в неё своим любимым левым кроссовком, в черно-белую шашку. Отвратительно. Даже слыша кучу этих идиотских терминов, которые, ну никоим образом, не могли относиться ко мне, я вынужден был ходить в школу вместе со всеми фриками, которые ее наполняли.       Каждый из этих гребаных уродцев считал, что он лучше меня. Во всем, кроме учебы, конечно. Тут мне не было равных. Я никогда не считал себя гением, но учебная программа просто отстой. При желании, я бы мог уже окончить это заведение, где якобы тебя чему-то учат, однако я вообще не видел в этом смысла. Как и в том, чтобы заводить друзей.

Это. Все. Одна. Большая. Сплошная. Трата. Времени.

      Так или иначе люди заводят друзей и проходит достаточное количество времени прежде, чем вы с уверенностью можете сказать, что именно этот человек вас не предаст и не обменяет на первого встречного или кого-то получше. Наблюдая за подростками своей школы я очень хорошо уяснил, что люди непостоянны, особенно в том, что сами выбрали.       Даже сейчас, ковыряя свой обед [на самом деле мне было впадлу брать обед из дома и теперь приходится довольствоваться общественными помоями] я наблюдал за тем как рушится одна, казалось бы, крепкая дружба. Мне даже не нужно прислушиваться, чтобы узнать причину. Это всегда одно и тоже. Кто-то с кем-то переспал, кто-то кому-то соврал и так далее, слишком однотипно и скучно. Тем более, когда люди не понимают всю прелесть лжи и понятия не имеют как она работает. Поэтому их и ловят на ней. Пожалуй, скучнее может быть только параграф по физике, от которой меня тошнит. Или меня тянуло блевать от преподавателя? Хотя я с удовольствием вывернул бы содержимое своего почти пустого желудка на этого человека.       — Блять, — я откинул от себя вилку, когда заметил дохлого таракана в посеревшем пюре. Мерзко.       Никто не услышал моего восклика, никто не обратил внимание на вилку, что проскользив по столу, упала прямо на пол, и абсолютно никому не было дела до того, что я ушел раньше времени. Временами тут и там сновали дежурные и следили, чтобы ты за собой убирал, но мне повезло. Гомон царивший в кафетерии всегда был слишком громким, поэтому мне не составило труда незаметно выскользнуть из этого места, от которого так и веяло проблемами с желудком.       Было очень сильное желание прогулять, как минимум потому, что это время я мог бы провести с куда большей пользой. Но потом я вспомнил, что неплохо было бы заглянуть в мужской туалет — клоаку грязи и отвратительных запахов — и отлить.       — … если этот новенький такой же фрик, то ему придется мне отсосать за право быть не опозоренным перед всей школой, хахаха.       — Кстати, Кристин говорила, что он довольно смазливый.       — Да? Наплевать. Это моя школа, а значит и подчиняться он будет мне.       Кто такая эта Кристин я понятия не имел, а значит и не мог представить, что в ее понимании значит «смазливый». Но, увы, в этом гнилье многих новеньких ждало нечто подобное. Наверное, моя репутация была не совсем на дне, но и до средняка не дотягивала, однако то, что они проигнорировали мое присутствие вполне меня устраивало. Пока я освобождал свой мочевой пузырь, возник некий интерес [что случалось довольно редко] к этому новенькому.       Вымыв руки, я чуть не сблевал от тошнотворного запаха самого дешевого мыла, а потом порылся в рюкзаке в поисках антисептика. Кажется я оставил его в своем шкафчике. Чертыхнувшись вслух, я двинулся прямо по коридору, чувствуя раздражение от того, что придется делать своеобразный круг.       Когда я вошёл в класс новенький уже был там. Мельком осмотрев его я понял, что интерес был вызван скорее моим воображением, образ из которого этот человек никак не оправдал. Он оказался выше меня сантиметров на пятнадцать и совершенно обычным. Челка синих волос, что лезла ему в глаза, заставляла меня вспоминать об эмо. Неужели этот тоже такой? Ну привет, блин, из прошлого. Когда-то тут половина школы таких ходила. Слово разочарование подходило сюда очень хорошо. На нем был костюм и галстук, ей богу, что за клоун? У нас тут не деловые встречи проводятся, можно и не так официально. Интересно, как быстро этот явно не дешевый костюм станет грязным, рваным, а если очень повезет еще и впитает в себя капли крови?       Единственное, что мне в нем понравилось — это его глаза. Янтарные, подернутые дымкой холода, но умные. Я мало у кого, в этой богом забытой дыре, видел такие.       — … даже не пытайся с ним заговорить. Он несет какую-то чушь и врет обо всем на свете.       — Но он выглядит…       — Как фрик, ага. А еще он лживая крыса. Того и гляди у него от правды сыпь пойдет, как аллергическая реакция, ахахаха.       — Неужели ему сложно говорить правду?       — Ложь — это моё призвание, нишиши. У меня просто неважно выходит быть честным. Однако, знаете, что самое забавное? Ложь всегда звучит намного убедительнее правды. *       Обычно я игнорирую все беседы касательно своей персоны, однако сейчас посчитал нужным вмешаться. Пусть у новенького будет правильное представление обо мне. Я устал уже объяснять этим тупицам, может хоть он поймет? Но заметив его растерянное выражение лица, я разочаровался в нем второй раз за день и подхватив свой рюкзак, вышел из класса, намереваясь прогулять оставшийся день.       Правда может идти только по одному пути, в то время как у лжи есть несколько направлений. И ложь не всегда так плоха и ужасна. Ужасны скорее те, кто считает иначе. Не им из себя святых строить. И мне намного легче, когда мне не доверяют. Это отличает меня от патологического лжеца. Я думаю о том, что говорю, в отличии от них. А еще ложь имеет приятный для меня фиолетовый цвет, как еще один, пусть и бессмысленный, но повод любить ее.