Show Me Love

      – Аккуратней!       Утро – самое неподходящие и самое нелюбимое время суток для одного из тысячи президентов старшей школы, который заплетался в своих же ногах, пробегая по зебре пешеходного перехода. Световой день сокращался, одаривая школьников сонливостью и растекающейся ленью, какой обладали лишь наетые досыта кошки и коты, ухаживающие за лоснящейся шерстью лежа в прямоугольнике солнца.       – Прошу прощения!       Горло противно обжигало от холодного воздуха осеннего утра. Если бы не пропуск будильника, то сейчас бы форменная белоснежная и отглаженная рубашка не липла бы к телу под слоями пиджака и флисовой кофты с большим вывернутым наизнанку капюшоном. Чонгук перепрыгнул растекающуюся лужу и прибавил темп. Впереди его ещё ждал подъём в горку и лавирование между сонно плетущимися на занятия школьниками.       Весь прошлый вечер сердце президента класса было не на месте и трепетало в непонятном смятении. Сколько бы юноша не растирал грудь, странная тяжесть не проходила, заставляя терять концентрацию над разложенными конспектами и глубоко вздыхать, отламывая кусочки шоколада со стевией и кидая их в рот. Сон тоже не хотел баловать собой юношу, обнажая дневные тревоги и волнения, которых в свою очередь было больше, чем горсть в ладонях.       Чон Чонгук – президент одного из класса старшей школы, обладатель больших глаз цвета горячего шоколада и кроличьей улыбки, что идёт приятным бонусом к умной голове, упёртости и чувству справедливости.       Чон Чонгук – подросток и мечта многих обладателей и обладательниц школьной формы.       Чон Чонгук – имя в первой тройке мест школьного рейтинга успеваемости. И одного негласного – рейтинга смазливых личиков.       День ещё не успел полностью войти в свои права, как президент класса не только проспал нужное время, что явно было не в духе юноши, так и в спешке пролил на себя утренний чай, ловя на каждом шагу подозрительно чувство дежавю. В наспех переодетой рубашке и с полурасстёгнутым рюкзаком Чонгук резко застопорился у ещё одного пешеходного перехода, переводя дыхание. Взлохмаченному Чону больше хотелось хорошего глотка воды, который успокоит его раздражённое горло, чем раздавшийся громкий автомобильный гудок и визг покрышек прямо под боком спешащего школьника.       – Да аккуратней ты, ну! – чужая рука рывком оттянула замершего в замешательстве юношу, к чьим щекам прилипал румянец злости. Взволнованный голос лучшего школьного друга звенел над ухом. – Чонгук, проснись уже!       – Почему не оставлять своих избалованных детей в начале территории? У них что, ноги отвалятся дойти до входа? – возмутился Чон, всплеснув руками, недовольно смотря вслед уезжающей к школе явно дорогой машине. – Совсем уже!       – Гу, ладно тебе, – Чимин потёр плечо друга и хлопнул по нему, – не забивай голову. Хотя, может, тебе стоило лучше смотреть под ноги, когда переходишь дорогу?       – А может, всё-таки не ездить по территории, где ходят дети? – пожурил юношу президент. Чонгук ненавидел исключения из правил.       – Не нуди, – Чимин широко улыбнулся, утягивая друга за собой. – Все остальные уже ушли, а ты тут всё бубнишь, как старый дед. Между прочим, сегодня все очень возбуждено шушукаются, а в свою очередь птичка Хо мне напел, что у нас будет новенький, круто, правда?       – У нас?       Чимин пожал плечами, не переставая улыбаться. Мысль о том, что что-то наконец-то разбавит пресную школьную рутину как-никак радовало бушующий маленький ураган, который весело перепрыгивал через ступеньку у входа в здание, пока где-то сзади всё ещё плёлся гудящий президент его класса.       «Новые знакомства это восхитительно», – так считал Пак Чимин.       – Я думаю, что даже в потоке заиметь новенького, это крутая идея, во всяком случае, это же проблема не на твои плечи, правда? – юноша подмигнул, поправляя сползающую лямку рюкзака.       – Что верно, то верно, – вздохнул Чонгук. Настрой был быстро испорчен такими мелочами, как противный сигнал автомобиля или подгоревший тост, который, если даже и обрезать края, есть было невозможно.       Школьные коридоры только-только наполнялись привычным шумом. Сонные и зевающие ученики медленно расползались по нужным кабинетам, затягивая туда своих друзей, их примеру и последовал Хосок, хватая из-за угла своих друзей под руки и уводя их мимо хихикающей группки девушек.       – Предлагаю делать ставки, чур в плане обеда. Ставлю свой банан и половину яблока на то, что это будет зануда, чьи очковые линзы толще моего мизинца, – весело отозвался Хосок, бренча вещами в рюкзаке и освещая путь до кабинета белоснежной улыбкой.       Громкий и слишком жизнерадостный для раннего утра голос заставил поморщиться двух юношей разом. Хоть их дорогой и любимый друг был настоящим солнцем, только солнце это иногда ослепляло хлеще включённого в лицо фонарика.       – Ставлю банановое молоко на ещё одну девушку.       – О-о-о, святыня пошла, тогда я в деле! – Чимин кинул рюкзак на парту и плюхнулся на своё место с протяжным скрипом стула, от чего впереди сидящий юноша завозился, потревоженный в хрупком сне. Пак хмыкнул. – Ставлю злаковый батончик на красавчика.       – Да они не вкусные, – возмутился Хосок.       – Но-но! Надо знать, какие брать! – бушующий ураган увесисто хлопнул по спине соседа спереди. – А ты что поставишь, Юнги?       – Я ставлю тебя вместе со всем твоим шумом на ещё одного занудного ботана, – пробурчал Юнги откуда-то из-под вороха собственного пиджака, которым прикрывал голову, в попытках доспать необходимые десять минут.       – Нельзя ставить людей, – вмешался Чонгук, раскладывая необходимые вещи, Хосок расположился за партой спереди.       – Если бы ты знал, что эта мелочь лично лишает людей их драгоценного сна, ты бы без раздумий поставил его.       – Но тебе же понравилось! – возмутился Чимин, хватая соседа за ткань пиджака и подтягивая ближе к себе. – Говорю, тебе понравилось!       – Покрасней для приличия, – шикнул на друга Юнги.       – А знаете, – Хосок облокотился на спинку стула, поворачиваясь и привлекая внимание друзей, – пусть на этот раз ставки сделаны, но предлагаю в дальнейшем ограничение это снять, почему бы и нет? Разнообразие.       – Отличная мысль, я в деле, – одобрительно закивал Юнги, игнорируя недовольное лицо Чона, листающего учебник. – Как игра в бутылочку.       – Ну не знаю, – протянул Чонгук, обводя друзей взглядом, – только если что-то будет приемлемое в условиях.       – Ну естественно, президент, – хитро улыбаясь, Чимин потянулся, вытягивая ноги под столом и толкая ими стул друга. – Только невинное и приемлемое, прямо как ты сам.       Чонгук фыркнул и недовольно зыркнул в сторону светящегося самодовольством Пака, который подмигнул в ответ, звонко щёлкнув языком. Безобидная перепалка закончилась, не успев начаться, когда дверь в кабинет приоткрылась и на пороге появился мягко улыбающийся мужчина в светло-голубом свитере на рубашку и пухлой папкой бумаг в руках. Это преподаватель, который был одним из самых любимых преподавателей группки друзей да и класса в целом. Одна защита детей с его стороны чего стоила, а сколько проверок рюкзаков было отменено благодаря ему – не пересчитать. Но сейчас мужчина был слишком радостен, а это означало только одно.       – Доброе утро, – после того, как возбуждено загудевший класс поднялся в приветствии и опустился обратно на свои места, с любопытством разглядывая высокого гостя, Чон нервно сглотнул, прослеживая взгляды своих друзей. – А это обещанный сюрприз. Представься, пожалуйста.       Преподаватель кивнул стоявшему юноше, не переставая мягко улыбаться и тихо перебирать принесённые к уроку бумаги. Новенький на секунду замялся, пробегая взглядом по разнообразным ученикам, которые не открывали от него заинтересованных глаз, перешёптываясь между собой. В целом, ничего нового. Поэтому, гордо вскинув голову, Ким расслабился, принимая спокойный и безразличный вид. Всё это он уже проходил далеко не первый раз. Чуть слышно прочистив горло, юноша поправил свисающий с одного плеча рюкзак.       – Привет, меня зовут – Ким Тэхён, и моя семья только на днях приехала сюда, но мы не задержимся здесь надолго. Поэтому надеюсь, мы сможем поладить за такое короткое время, – голос чёткий и глубокий, от которого хотелось только и делать, что смущённо ерзать на лакированном сиденье школьного стула.       Шум в кабинете усилился, но был быстро прекращен звуком хлопка стопки бумаг о стол. Чимин, не отрывающий от новенького вспыхнувшего восторгом взгляда, уже перебирал в голове соблазнительные варианты первого пункта меню его сегодняшнего обеда.       – Позитивно, – рассмеялся преподаватель. – Чонгук, встань, пожалуйста.       Чон замер, как испугавшийся огромного питона кролик, нервно крутя в руках карандаш с надписью «НВ».       Сегодня, видимо, кто-то останется без своего любимого лакомства.       – Привет, – робко сказал поднявшийся Чон, переступая с ноги на ногу, после того как на него показали рукой. Хосок встретился взглядом с Юнги, с интересом рассматривающего замершего от чего-то в нерешительности президента.       – Соберись, – шепнул тот.       – Это Чон Чонгук – президент класса, по всем вопросам можешь обращаться к нему, и, о, как удачно, можешь занять место рядом с ним. Оно свободно. Удачи, – преподаватель упёрся руками о край стола, показывая всем своим видом конец любым шепотам и лишним разговорам.       Стоило только Киму повернуться спиной к преподавателю, направляясь к своему месту, как образ рухнул, уступая место слащавым улыбочкам, которыми тот щедро раскидывался налево и направо. А неуместное подмигивание в свою сторону, заставило Чона вспыхнуть и запыхтеть, пряча непрошенный румянец то ли от смущения, то ли от злости. Он чувствовал, как эта ходячая проблема медленно опускается на его подростковые плечи. Проходя к своему месту, Тэхён замер, цепляясь взглядом со смущенным, и цокнул языком, от чего в руках Чонгука сломался многострадальный карандаш с полустёртой надписью. Упав на своё место и сбросив рюкзак, Ким перегнулся к юноше через проход.       – Приятно познакомиться, президент.