Show Me Love

      Город замёрзал, пока солнце, что ярким пятном висело в чистейшие голубом небе, даже не думало согревать собой небольшие пухлые пальчики, что прятались в колючих перчатках. Чимин, подпевая себе под нос заевшую его мелодию из рекламного ролика, заглядывал в большие витрины, игнорируя вывески из-за не лучшего зрения. Он искал своего друга, что оказался в одной из нескольких витрин дальше по улице. Когда розовощёкое лицо Пака появилось из-за большой наклейки на стекле, Чонгук издал смешок, отвечая на машущие ладони друга таким же жестом. Колокольчик на двери зазвенел и юноша впорхнул в небольшую едкую химчистку, почти сразу же падая в тёплые объятиях.       – Да ты весь холодный, – воскликнул Чонгук, обхватывая тёплыми ладонями лицо юноши. – Знаешь, наличие варежек не отменяет наличие шарфа, почему ты так легко одет?       – Потому что мы собирались пойти пить чай, как только ты закончишь свои дела.       – Значит, в свитерах люди уже чай не пьют, да?       – Но он колется, – юноша, чьи брови сошлись домиком, притворно хныкнул, жалобно заблестев медовыми глазами, – и там жарко.       – Поэтому нужно мёрзнуть?       – Ну, Гуки! У меня тёплая куртка! – выпутавшись из рук, Чимин демонстративно покрутился на месте. – Смотри, какая тёплая.       – И правда, – скептически протянул президент, – а вот и моё.       Забрав из рук пожилого мужчины за стойкой свой большой прозрачный пакет и поблагодарив, Чонгук подхватил друга за руку, под звон колокольчиков оказываясь вновь на морозном воздухе.       – А что там у тебя? – не выдержав напора любопытства, спросил Чимин, не сбиваясь с ритма длинных ног и указывая на пухлую ношу, состоящую, словно, полностью из полиэтилена.       – Это не моё, – Чонгук улыбнулся, не выпуская чужой локоть, – это Тэхёна.       Пак прищурил свои искрящиеся большие глаза.       – Ты забираешь вещи Тэхёна из химчистки? – с подозрением поинтересовался тот.       – Ну, мы в достаточно хороших… отношениях, почему бы не выполнить просьбу друга? Это ведь и недалеко.       – Тэхён живёт в другом конце города, Гуки.       – Он отдал их здесь и вручил мне чек.       – Отдал, – отчеканил серьёзный юноша, – здесь. Недалеко от твоего дома.       – Это, – Чонгук потряс пакетом, – как сказал Тэхён, просто школьная форма или куртка, я плохо помню.       – Вы вместе живёте или он просто гость?       – Чимин!       – А что?! – пухлые губы юноши вытянулись бантиком. – Знаешь ли, если у вас действительно отношения развиваются так хорошо, это же прекрасно. Первая любовь вообще восхитительная вещь, между прочим.       – Нет у нас никакой любви, – буркнул Чонгук.       – Гукки, вот правильно мы тогда решили, – широко шагал Чимин, помахивая рукой друга в такт шагам, – с этим спором, правда? Он подтолкнул вас на нечто прекрасное, такое как любовь! Вот если бы не спор, разве ты бы заговорил с ним? Нет, дулся бы как шарик, чёрт знает на что. На то, что он просто громко дышит, например.       – Ты перебарщиваешь.       – Нет, так и есть. А мы все подтолкнули вас на чудесные отношения. Вы очень красивая пара, вам уже говорили?       Скулы и кончики ушей президента покрылись ярким румянцем.       – Чушь.       – Не чушь, – цокнул Пак, – считай этот спор стрелой амура. А сейчас мы доберёмся к тебе, оставим этот пакет и отправимся наконец-то пить чай! Боже, мысли о шоколадном круассане в последнее время просто сводят меня с ума.       – Тебе просто холодно, крошка.       – Чушь.       На следующий день, открыв свой школьный шкафчик, Чонгук едва не выронил книги из рук, найдя в глубине маленького пространства нечто, охваченное атласной лентой.       Поспешно вытащив коробку и забросив на её место учебники, юноша захлопнул шкафчик, щёлкнул замком и развернулся, падая на металлические дверцы спиной.       – Не понимаю, – сорвалось вздохом с мягких губ.       Чонгук редко получал подарки, если только на действительно особые праздники. Юноша считал это не важным и совершенно не необходимым, в то время как для своих друзей Чонгук подходил к выбору подарка с особой ответственностью. Ведь это было другое. Сейчас же бархатная коробка выглядела по настоящему дорогой, плотной и качественной, тяжёлой, такого красивого тёмного цвета. И эта лента… ни президент, ни его друзья не дарили подобное друг другу, считая это не только слишком дорогим, но и бесполезным. Вот куда интереснее выудить свой подарок из бумажного яркого пакета, наполненного с горкой разноцветными длинными конфетти.       А сейчас… Чонгук вздохнул, цепляя пальцами маленькую золотистую этикетку.

      «одному маленькому крольчонку,

что имеет вкус соленой карамели

на моём языке»

      – Дурак, – юноша мягко улыбнулся, прикусывая кончик языка. Молочные скулы оказались окрашены смущением, что плавно уходило за ворот белоснежной форменной рубашки.       Это было чертовски приятно, абсолютно глупо и чрезвычайно мило. Чонгук никогда не чувствовал себя подобным образом. Ещё раз взвесив в руках свой подарок, юноша всё же спрятал тот рюкзак, самую чуточку смущаясь раскрыть его прямо здесь и сейчас. Это было чем-то особо интимным и безумно любопытным.       Чон ждал окончания уроков, ловя на себе тяжёлые пронизывающие взгляды хитрого лиса, что носил имя «Тэхён».       – Что в твоей коробке, малыш?       Светловолосый юноша кружил вокруг президента класса оголодавшим хищником, то и дело легко щипая того за худые бока.       – Открой же мой подарок, – сладко нараспев тянул Ким, – крольчонок.       Но крольчонок оказался серьёзным зверьком, поэтому, когда после окончания уроков Чонгук наконец-то опустился на скамью в небольшом сквере неподалёку от дома, тот положил на свои колени рюкзак под ощутимый взглядом по правую руку.       – Знаешь, – начал Тэхён, закидывая ногу на ногу и облокотившись на спинку скамьи, – вот как тебе что-то, если твоё упрямство сильнее всех детей на Рождество. Я никогда не знал человека, который способен отложить открывание подарка.       Чонгук улыбнулся, заправляя непослушную прядку за ухо. В его руке уже красовалась та самая бархатная коробка, а сердце едва не пропускало удары.        – А я могу спросить для начала, что там?       – Кое-что для взрослых мальчиков, – лукаво протянул Тэхён, прищурились, словно от яркого солнца. – Когда я увидел это, то мне показалось, что тебе должно понравиться. Так почему бы мне просто не убедиться и не порадовать тебя?       – Это что-то… – кончики ушей президента вспыхнули. – Что-то грязное?       – А ты хотел бы?       – Ну, – юноша замялся, – не то чтобы… просто ты так говорил тогда… что я…       Звонкий поцелуй коснулся горячей щеки Чона, и тот тут же прижал к ней холодные кончики пальцев, во все оленьи бездонные глаза смотря на самодовольного юношу по правую руку. Тот светился.       – Это будет следующим подарком, а сейчас открой коробку, крольчонок.       Небольшой мороз пощипывал собой румяные лица, вырывая из губ маленькие облачка пара. Чонгук поспешил поскорее расправиться с лентой, пообещав себе обязательно сохранить всё это, спрятав в тумбочку, как только придёт домой. Юноша громко охнул, стоило стянуть бархатную крышку. Там, в объятиях тёмной мягкой ткани приютились наручные часы, они были слишком красивы в своей простоте, обладая переливами розового золота, те были просто… идеальны? И наверняка баснословно дорогими. Юноша испытал некий жгучий стыд, когда, ощутив прикосновение к своему левому запястью, президент увидел, как тонкие изящные пальцы ловко расправляются с потрёпанным узким ремешком от непримечательных старых Casio. Они уже несколько дней требовали замены батарейки, отставая на добрых десять минут.       – Я, – с трудом выдавив из себя хоть звук, сипло начал Чонгук. – Я не могу, правда, – тот поспешил захлопнуть коробку, – это слишком, Тэ-Тэ, прости, они чудесные но это слишком, я не могу.       – Замри.       Юноша послушный щенком затаил дыхание, замерев на своём месте.       – И не нужно лепета, договорились? – Тэхён ласково сжал чужую ладонь.       – Но я правда не могу это принять, – выдохнул Чонгук, чувствуя неприятную прохладу от оголенного запястья, – это так дорого, ты не должен был. Мне…       – Я хочу, чтобы ты принял их, – голос Кима был низким и сладким, отчего свой голос Чонгуку показался каким-то детским лепетом. – Мне нравится баловать тебя, мне ничего не нужно взамен, кроме твоей улыбки.       – Но…       – Если я могу это делать, то почему бы и нет? Тебе не нравится?       – Нравится, – слишком вымученно выдавил из себя юноша, – мне это очень нравится.       Широкая улыбка вновь коснулась губ Тэхёна, и тот, с осторожностью приподняв чужое тонкое запястье, украсил то достаточно прохладным, состоящий из множества частей переливающимися браслетом наручных часов. Под смущённое, но явно довольное бормотание, Ким коснулся невесомым поцелуем розовеющие от холода пальцы.       – Спасибо, – робко произнёс Чонгук.       – Такого смущения на твоём лице я не видел даже тогда, когда ты почти не мог говорить.       – Замолчи! – воскликнул президент, пытаясь накрыть ладонью этот дерзкий грязный рот. – Что ты такое вообще…       – Всё-всё, – рассмеявшись, Ким забрал в свои объятия юношу, оставляя на макушке того поцелуй, – ты так вкусно пахнешь. Кстати.       Разомлевший Чонгук, что почти урчал, словно большой кот, от навалившейся лавиной любви и внимания, вопросительно промычал, позволяя одаривать себя лаской, пока сквер оставался безлюдным.       – Смотри, – вытянув руку так, чтобы манжета пальто чуть задралась, Тэхён продемонстрировал на собственном запястье такие же наручные часы, только они были цвета серебра, блистая на солнце.       – Они что, парные? – изумился Чонгук, засопев, стоило завозиться в объятиях чтобы лучше рассмотреть.       – Они парные, – голос Тэхёна стал тише, сменяясь шёпотом в покрасневшее ухо, – знаешь, ещё давно я прочитал о них, что они созданы для тех, кто не может носить кольца, но хочет сделать партнёра своим. Для тех, у кого любовь запретна. По началу я честно считал это глупостью, но потом спустя время я понял, что глупцом был только я. Мне кажется, эта история пропитана чем-то твоим, словно она принадлежит тебе. И тогда, увидив их во второй раз, я сразу подумал о тебе.       Огладив холодные детали браслета подушечкой пальца, Чонгук в задумчивости насупился, отстраняясь от тёплого тела.       – Ты хочешь сделать меня своим? – Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь.       Чонгуку были приятны подобные слова и даже нечто эгоистичное проскользнуло в юной душе. Но с другой стороны это казалось всё слишком идеальным, но и правильным тоже. Чон мотнул головой, от чего редкие снежинки упали с тёмных волос.       – Я не хочу есть брокколи. – Ох, это слишком даже для меня…       – Дурак! – президент, крепко сжав губы, чтобы тень улыбки даже не подумала коснуться его лица, поднялся, прижимая коробку и рюкзак к себе. – Я так и знал, что ты лжец!       – Ты просишь невозможное, крольчонок!       Отступив на несколько шагов, смех всё же вырвался из груди, оглушая собой Чонгука, что кинулся вперёд, чувствуя, как хищник позади него вот-вот вцепится в него своими когтистыми лапами, поймав.       Только спустя время, когда краснощёкий и вспотевший от количества слоёв одежды юноша прижался растрёпанной влажной макушкой к прохладному материалу двери, тот ощутил, как под кожей переливается нечто намного более горячее, чем просто ослепляющее желание. Снег медленно таял на одежде, стекая каплями на деревянный пол и валяющийся у ног рюкзак. Сдавленный стон, сорвавшийся с припухших губ, заставил Тэхёна ускорить собственное движение, едва не утыкаясь носом в короткие жёсткие волосы на самом лобке. Светлые волосы на затылке оказались крепко сжаты в подрагивающий кулак, и Чонгук задрожал, прогибаясь и спутывая трением волосы на затылке. Протяжный стон вновь наполнил собой маленькую прихожую и юноша завозился, содрогаясь и загнанно дыша, подставляясь. Он закинул ногу на плечо Кима, жалко заскулив.       – Я не могу… Не могу кончить без тебя внутри, – Чонгук ахнул слишком высоко и настолько грязно, что глаза Тэхёна закатились сами собой, пока крупная головка натянула собой нежную кожу щеки. – Я буду самым лучшим мальчиком для тебя, только прошу, дай мне почувствовать тебя глубоко, настолько глубоко, как это только возможно.       Вцепившиеся в плечи болезненной хваткой длинные пальцы, вызвали собой дрожь под острыми коленками. Содрав с мягких бёдер форменные брюки, Тэхён оторвавшись лишь на секунду, чтобы как следует сделать свои пальцы слишком мокрыми для скулящего президента класса, что свободной рукой, которую ощутимо потряхивало, робко придерживал края измятой рубашки и галстука, оголяя напряженный низ живота. С жадностью вытягивая из юноши, что едва удерживался в равновесии, несдержанные приторные стоны наслаждения, Тэхён чувствовал, что задыхается от одного вида трепещущих длинных ресниц.       Когда вечер полностью укрыл собой усталый город, Чонгук, наспех переодетый в тёплую мягкую пижаму, поспешно открывал окна во всей квартире перед приходом родителей, заливаясь смущением каждый раз, стоило осознать стойкий аромат возбуждения и похоти, что будто бы стоял вязким туманом в квартире.

***

      Один за одним подарки стали появляться в жизни Чонгука, они могли быть абсолютной мелочью, что приятно грела душу или же чем-то большим. Эти счастливые улыбки одного крольчонка никак не хотели выходит из светлой головы, сжимая влюбленностью сердце Тэхёна. Впервые Ким почувствовал, что делает нечто действительно правильное.       Загораясь улыбкой от одной только мысли об одном счастливом юноше, чьи округлые оленьи глаза мерцали восхищением, Тэхён широким шагом направился через весь полупустой зал, наполненный ненавязчиво согревающей музыкой, к своему другу, что уже потягивал нечто яркое с помощью бумажной трубочки. Стоило юноше оказаться рядом, как широкая ладонь легко смахнула с его плеча невидимые пылинки. Намджун выглядел слишком серьёзно.       – Ты их видел? – тихо спросил Ким, поправляя непослушные волосы. Он мимолётно оглядел гудящий зал, наполненный редкими дорогими посетителями. Здесь устраивались на вечерний отдых люди не офисного класса, хоть и вход не был ограничен. Просто так получилось.       – У окна.       – Отлично.       Тэхен бодро растянул губы в улыбке, хлопая юношу по плечу.       – Тогда пойдём? – спросил тот со смешком. – Или ты ещё не всё потратил?       – Слушай, – голос Намджуна был слегка тревожный, – что касается их мужей… Не хочу быть параноиком, но тогда, когда мы остановились с ней на парковке, мне показалось, что за нами явно кто-то был.       – Глупости.       – Тэхён.       – Если они согласны на такие отношения, как между нами, думаешь их мужьям есть до этого дело? – юноша усмехнулся. – Они не заинтересованы в их вялом члене, они богаты. Разве они видят в этом проблему?       – Нет, но...       – В этом и дело. Ведь для них есть мы. Здесь нет крепких преданных браков, не тебе ли не знать?       – Она была слишком сумасшедшей для благополучного брака, я думал, нам попросту не хватит воздуха в салоне. Это было… немного безумно, понимаешь? Она была сорвавшейся с поводка.       Тэхён вновь улыбнулся уголком губ, забирая напиток из рук друга и обхватывая трубочку пальцами, чтобы направить к губам.       – Мы тоже безумны, Джунни.       Только хрустящие купюры.       Только личные встречи и одноразовые звонки.       Никаких банковских счетов.