shadow like me

Остатки сладкого сна рассеиваются как по щелчку. К миру волшебных сновидений и заветных желаний достучаться все тяжелее. Неприятный звук агрессивно давит на уши, заставляя лицо искривиться в злобной гримасе, а руки метнуться к верхней части головы, чтобы хоть как-то затмить внезапный шум. Спустя несколько минут звук прекращается и пьяное тело, состоящее на девяносто процентов из алкоголя, вздыхает с облегчением, глубже зарывшись под теплое, и не менее дорогое одеяло. Теперь в просторную комнату доносится всего лишь негромкое пение птиц и рык движков проезжающих вдалеке автомобилей. Но длилось счастье недолго. Как только глаза вновь начали слипаться, а мозг отключаться, раздражающий звук вернулся. Даже казалось, что он громче, чем в прошлый раз. И если до этого за сон можно было хоть как-то ухватиться, то сейчас дымка волшебной пыли пропадает, будто ее не было и вовсе. День только начался, а все уже идет по швам. Хосок сдавленно рычит и зарывается длинными пальцами в свои стриженные ярко-рыжие волосы. Он одним резким движением скидывает из себя пушистое одеяло, затем ловко спрыгивает с роскошной кровати, и босиком шагает к широкому, полуоткрытому окну. Руки крепко сжаты в кулаки, густые брови нахмуренные, а зубы опасно трутся друг о друга. Взгляд уничтожающий, но при том довольно разумный, как для человека, которого только что внезапно вырвали из сна. Альфа подходит к окну, сразу же ногтями впиваясь в подоконник, и опускает глаза вниз, направляя взгляд к источнику шума. Со второго этажа видно почти весь сад, а он у Хосока немаленький. Поэтому причина надоедливого звука находится сразу. А она, кстати, вполне ожидаемая: двое плечистых альф, собравшихся около старого высоченного дуба. Один из работников по очереди срезает из дерева ветви, в то время как другой подстраховывает. Хосок в ярости прикрывает глаза, но гнев понемногу исчезает. К альфе наконец доходит, что это он сам дал распоряжение срезать это гребанное дерево. Но какого хрена эти двое начали сегодня? Была договоренность сделать работу в четверг. Чон тихо ругается, и выдвигает руку вперед, кидая взгляд на безумно дорогущие наручные часы, которые он опять забыл снять перед сном. Черт, уже давным давно перевалило за десять, а он до сих пор валяется в кровати! Альфа набирает в легкие чистый осенний воздух, а затем шумно выдыхает и открывает глаза, встречаясь глазами с утром. Вот это конечно хорошее начало дня. Хосок отворачивается от окна, и трет переносицу, поджав губы в тонкую линию. Поворачивает голову к массивному зеркалу что напротив, сует руки в карманы пижамных штанов, и вглядывается в свое отражение. В красивого высокого альфу, с самоуверенным, но безразличным взглядом, довольно подкачанным телом, и кучкой рыжих непослушных волос. За считанные минуты Хосок умывается, умело приводя себя в порядок. Из-за похмелья голова болит непередаваемо, поэтому он запихивает в себя несколько таблеток, что их так часто рекламируют по телевизору. Альфа уже на своем опыте знает, что они помогут не особо, но хотя бы попытаться стоит — худше от этого точно не станет. Покончив с этим, он вынимает из громадного шкафа, который является только частью собственного гардероба, один из тех костюмов, которые обычно надевает для простых визитов на работу, где люди напыщенные и скользкие, прямо как тротуар во время гололедицы. Затем достает заранее подготовленной кем-то из прислуги белую рубашку. В большинстве случаев Хосок предпочитает выполнять такие дела самостоятельно, но когда этого требуют обстоятельства, этим занимается прислуга. Скинув из себя пижаму, и оставшись в одних только боксерах, альфа резко подпрыгивает, из-за неожиданного телефонного звонка. Хосок бросает какое-то проклятие, и направляется к прикроватной тумбе, откуда достает свой мобильный. Он недовольно хмурится, когда видит, что звонок принадлежит Сокджину. Сначала в голове пролетает мысль проигнорировать друга и поговорить позже, но подумав, что в офисе не будет времени на выслушивание очередной болтовни Джина, Хосок все таки поднимает трубку. — Чего тебе? — бормочет он, и ставит смартфон на громкоговоритель. — И тебе доброе утро, Хосоки, — слышится звонкий голос по ту сторону. — Как спалось? — Ужасно, — признается альфа, пока пытается надеть темно-синие брюки. — Ты не меняешься, — Сокджин хихикает, и Хосок даже так видит, как он одной рукой прикрывает рот, а другой держит телефон, и то неровно. Похоже, сегодня этот омега действительно в хорошем настроении. — Как дела на работе? — альфа уже справился с брюками, поэтому сейчас натягивает рубашку, которая теперь немного узковата в плечах. — Ну а как они могут быть? У меня все идеально, амиго, — оживленно отвечает друг, когда волна смеха проходит. — Неужели я ожидал получить другой ответ? — Хосок закатывает глаза, но уголки губ у него подняты. Сокджин — один из тех немногих, кто может заставить его улыбаться. — И я о том же, — кахикает тот. Рыжеволосый заканчивает с рубашкой, на быструю руку застегнув все пуговицы, и накидывает на себя пиджак. Затем обувает свои любимые черные туфли, и немного поправляет укладку, которую за этот короткий промежуток времени уже успел немного испортить. — Эй, ты там? — Да, да, — произносит Хосок, и берет мобильник в руки, не забыв переключить на обычный режим. Он прислоняется поясницей к тумбе, поднося телефон к уху. — Я тут, просто не мог говорить. — Я заметил, — Джин хмыкает, и на несколько секунд притихает, но тут же спохватывается: — Кстати, ты идешь в воскресенье на день рождения к Тэхену? — Я... — альфа замирает на полуслове, и закусывает нижнюю губу, раздумывая над ответом. — Я еще не решил. — Это еще почему? — возмущается омега, что даже через телефон слышно, как он со стула поднялся. — Там же самые влиятельные люди города будут! Ты же знаешь как мой братик любит такие вечеринки. Он даже сына мэра пригласил, представляешь? Там и Джисон с мужем будет, и Минхен, и... — И Юнвон со своим тупым сынком, и будущим зятем, да? — Хосок не сдерживается, и отвечает с прямым недовольством в голосе. — Так ты из-за них, да? Хо, как я говорил, соберутся самые влиятельные и важные люди нашего города, поэтому в из толпе ты даже не заметишь компанию этих выскочек. — То есть, ты хочешь сказать, что я к самым влиятельным и богатым людям города не отношусь, да? — альфа опять насмехается над другом, разглядывая свои длинные пальцы. — Нет, не хочу. Потому что ты — самый богатый и влиятельный человек этого гребанного города после мэра, — довольно объявляет Сокджин, явно наслаждаясь ситуацией. — Умеешь выкрутиться, — соглашается Хосок и толкает язык за щеку. — Так ты пойдешь? — Я еще подумаю. — Жду твоего ответа. Чтобы сказал до завтра. — Хорошо, хорошо, как скажешь, — альфа сдается, и опять не замечает как начинает улыбаться. Умеет же этот Джин поднять настроение. — Окей, давай потом свяжемся, а пока я буду помогать Тэ с подготовкой. Принимать самых важных людей города — это тебе не шутки. — Боже, да вы с Тэхеном едва не на каждой неделе с этими важными людьми посиделки устраиваете. К тому же, знаю я твою помощь, только языком болтать умеешь. — Да иди ты! А ты хоть как-то помог бы, — наигранно злится омега. — У меня нет времени. Работа ждет, — отмахивается тот, почесав затылок. — Ладно, давай. Я поехал в офис. — Ага. До встречи. Хосок сбрасывает трубку, и возвращается к своему внешнему виду, ведь вспоминает, что еще не завязал галстук. Делает он это небрежно, за все это время до сих пор не научился делать это правильно. Напоследок метнув взглядом в сторону зеркала, и убедившись, что выглядит хорошо, альфа засовывает мобильник в карман, и уже тогла покидает свою комнату. Просторную, широкую и... грязную. Чон громко захлопывает дверь, и сразу же оказывается в не менее роскошном и дорого сделанном коридоре. Но в отличии от только что покинутой комнаты коридор чист и прибран. Тут нет ничего лишнего, ведь все выполнено в сдержанном стиле, и с приятными цветами, но одного только взгляда хватает, чтобы понять, что этот дом принадлежит непростому человеку. — Доброе утро, господин, — короткостриженный, и уже немного седой альфа стоит около лестницы, ведущей на первый этаж, послушно сложив руки за спину. Незаменимый дворецкий уже ждет Хосока. А тот даже не дергается, ведь прислуги в доме полно. К таким внезапным голосам он уже привык. — Завтрак уже ждет вас на столе. Все как вы любите. — Да, прекрасно, — без особого энтузиазма кивает Хосок, уже делая шаг, чтобы продолжить свой путь, но его вновь останавливает тот же голос: — Кстати, вы опять неправильно завязали галстук. Вам помочь? — дворецкий едва приподнимает бровь, а после короткого хосокового "пожалуйста", принимается затянуть галстук лучше. В это время Чон переступает с ноги на ногу, будто это как-то ускорит и так ненужный процесс. — И пусть кто-нибудь передаст Джисобу, что дуб напротив моего окна нужно было срезать в четверг, а не сегодня. За такую ошибку могу и часть зарплаты снять, — со стальной ноткой в голосе бурчит Хосок, суя одну руку в карман брюк. — Но, господин, сегодня как раз таки четверг, — несколько удивленно отказывает тот, когда наконец заканчивает с галстуком. Хосок в замешательстве округляет глаза. Не в силах что-то сказать, он втупливается в пол, и, судя по его виду, пытается обработать только что полученную информацию. — Подождите, вы сегодня в офис? — видя, что альфа уже собирается спускаться, торопится спросить дворецкий. — Да, — альфа разворачивается на пятках, окончательно спускается на нижний этаж, и будто сам для себя одними лишь губами шепчет: — В офис. Должен был бы ехать.

🌙 🌙 🌙

Атмосфера в воздухе неприятная. Вокруг ни души — только свист холодного осеннего ветра дает знать о своем существовании. Он прокрадывается под костюм, и неприятно лижет кожу своими ледяными языками, заставляя мурашки пробегать по спине. Подхваченное ветром перекати-поле одиноко бродит по безлюдной местности, неохотно путешествуя от места места к месту, будто приблуда какая-то, или бездомный, что никак места себе не может найти. Тут не за что зацепиться, нет на что взглянуть или послушать. Куда ни глянь — везде однотонные черные могилы, сделанные одинаково, как под копирку. В воздухе над кладбищем витает что-то... нехорошее. Хосок немного приопускается на колени, кладя на аккуратную надгробную плиту букетик из нескольких хризантем. Затем вздыхает, через силу поднимая голову выше. Его взгляд тут же приковывает улыбающийся и довольно симпатичный альфа среднего возраста, изображен на памятнике. Смотреть в эти добрые глаза невероятно больно, ощущение будто тебе ножом в грудь всадили. — Привет, отец, — слегка хрипловатым голосом начинает Хосок, не отрываясь от отцовских глаз. Ветер безжалостно обдувает альфу, взъершивает его волосы, но тот стоит недвижно, даже не пытаясь бороться со стихие. — Сегодня пять лет как тебя не стало. Я чуть не забыл про этот день, — альфа выдавливает из себя короткий смешок. — Такой глупый. Из-за этого графика уже ничего не успеваю, даже забыл какой сегодня день. Но, в общем... Что-то я заговорился. Как ты себя чувствуешь? Надеюсь, хорошо. Я приезжаю сюда не так часто, но это моя вина. Знаю. Прости. Я исправлюсь, отец. В последнее время у меня более стабильный доход. Я действую по твоему принципу, и я если бы не ты... Не думаю, что у меня что-то получилось бы. Думаю, я бы просто потерял то, чего ты добивался годами. А еще, мне очень тебя не хватает. Я уже давно смирился с мыслью, что тебя нет, но на душе все равно пусто. Наверное, мне просто нужен какой-то человек рядом. Да, у меня есть Сокджин, но это не то, понимаешь?... Я бы так хотел, чтобы ты сидел сейчас со мной. Когда-то ты говорил, что будешь со мной всегда. Пять лет назад ты ушел, но, думаю, какая-то частичка тебя до сих пор здесь, со мной. Сейчас мне нужно уехать в офис, поэтому я не могу больше задерживаться, но я обещаю придти сюда в скором времени. И спасибо тебе, отец. Хосок опускает глаза, и прячет замерзшие руки в карманы. Несколько секунд он еще так стоит, но затем разворачивается и быстрой ходой направляется к вратам, ведущем к выходу. Это место причиняет слишком много боли, заставляет вспомнить уже наполовину забытые воспоминания, и окунуться в те трагические времена, когда мир для молодого альфы пошатнулся, и не являл из себя ничего хорошего. Чон буквально запрыгивает в салон, громко захлопнув дверцей. Он сразу же всаживается на мягкое сиденье и откидывает голову на спинку. Ресницы трепещут от порывистого дыхания, грудь поднимается и опускается из-за тяжелых вздохов и выдохов. Походы на кладбище всегда мучительные, но в тоже время, после высказывания своих проблем становится легче. Еще при жизни отца Хосок рассказывал ему о своих переживаниях и неудачах, а тот, как мудрый родитель и наставник, подсказывал верный путь и никогда не ошибался. Он мог бы подсказывать сыну путь и в это время, но из-за совсем неожиданных обстоятельств пришлось оставить еще зеленого альфу одного. А было все очень непросто. Отец Хосока, Чон Джисон, чувствуя близкую смерть, сразу же передал бизнес под руководство двадцатидвухлетнему сыну. Через несколько месяцев он скончался. Как оказалось, уже на протяжении полутора года, Джисона медленно, но уверенно убивал рак. Поскольку Хосок — единственный ребенок в семье, то именно ему досталось все наследство отца: семейный бизнес, деньги, особняк и даже враги, которых за свою жизнь, Чон Джисон подсобирал немало. Вот так и остался молодой и неуверенный в себе Хосок без родителей и наедине со своими проблемами. Многие не поддержали выбор Чона старшего, так как думали, что тот оставит компанию кому-нибудь более опытному и ответственному. Но когда после гибели Джисон оставил все это своему зеленому сыну, то большинству это не понравилось, а некоторые и вовсе не хотели подчиняться новому руководству. Нашлись даже такие, что увидев лакомый кусок, захотели обмануть парня и увести у него то, что Джисон зарабатывал годами, но Хосок не сдался, не показал слабость. Месяц за месяцем, год за годом, Хосок рос, а вместе с ним рос семейный бизнес. Со временем альфа окончательно подтвердил свой статус в обществе, стал более мужественным как снаружи, так и внутри. Его стали бояться и уважать. За пять лет жизни без отца, Хосок нажил себе не только много друзей, но и врагов. Из щупленького, робкого, но всегда веселого парня вырос ответственный, серьезный, сдержанный мужчина, который никогда не показывает своих эмоций. Жизнь испытывала альфу, показывала свои наихудшие стороны и со временем научила, что имея такой статус как Хосок, нельзя быть эмоциональным и иметь взрывной характер. Альфа открывает глаза, и наконец заводит автомобиль. Нужно торопиться — в офис он уже опаздывает.