shadow like me

Громадные массивные ступени опасно рыплят и прогибаются из-за тяжелых, не слишком уверенных шагов. За столько времени ходьбы по этим ступенькам нужно было уже привыкнуть к неприятному звуку, но скрип до сих пор оглушительно режет слух. Сокджин вздыхает, и отрывается от смартфона, кидая недовольные взгляды себе под ноги. Эта часть дома — самая нелюбимая. Она, в отличии от остальных помещений особняка, темная и сырая. Тут всегда холодно и неприятно. Тут все просто кричит о ремонте, но вопреки всему никак руки не доходят. Рыплящие ступеньки, темный коридор, частые порывы ветра или сквозняки, все это есть в задней части дома. А вообще, дело даже и не в этом, ведь основная причина такой нелюбви к этому месту появилась еще в детстве, когда девятилетний Джин увидел тут призрака. Бедному мальчику так и никто не сказал, что это был всего лишь кто-то из прислуги. А зря. Маленький Сокджини настолько испугался увиденного, что неделю после этого случая не заходил в эту часть. Даже сейчас, когда он взрослый и самостоятельный, да и еще с горами денег на счету, темный коридор до сих пор пугает, заставляя все время оглядываться по бокам. И хотя ходить этой дорогой — ад еще тот, именно этим путем можно быстро добраться к главной зале, куда сейчас и спешит омега. Он замирает, когда слышит где-то вдалеке приглушенные разговоры. Нервно бродит глазами по всей окружности, пытаясь вычислить кому принадлежат голоса, и напрягается всем телом, плотно сжимая перила. Мобильник сразу же прячет в карман, а руки держит наготове. — Это всего лишь прислуга, Джини. Успокойся, — бурчит он себе под нос, таким способом пытаясь обмануть свой мозг. Сокджин старается звучать уверенно, но на последнем слове его голос срывается, и выглядит это даже смешно. Привидения такого точно бы не испугались. — Ты же знаешь, тут рядом кухня. А на кухне всегда много людей. Может быть, кто-то на перекур вышел, чтобы прямо на кухне не делать этого. Все. Успокойся. Не ной. Нет тут привидений. Ты же сам знаешь. Джин прикрывает глаза, набирая в легкие чем побольше воздуха, а потом медленно их открывает, будто боится увидеть там то, чего не должен. Окончательно убедившись, что поблизости действительно никого нет, он вновь набирается смелости, и делает шаг вперед, опускаясь еще на одну ступеньку. Но та предательски скрипит, на что Сокджин роняет какое-то ругательство. Черт, в такой неподходящий момент! Сегодня удача явно не на его стороне. Решив что лучше отсюда убираться, омега быстро преодолевает и остальные ступени, а затем идет вдоль длинного коридора. В месте, где когда-то встретил "привидение", он ускоряется, едва не переходя в бег. Дыхание сбивается, а телефон, как на зло, вылетает из кармана домашних штанов прямо перед массивной дверью, которая и являет собой переход между нелюбимой и нормальной частью дома. Джин быстро его поднимает, затем толкает дверь, что с затяжным скрипом открывается, и пулей залетает внутрь. "Безопасность. Она пахнет приятно", — мысленно подмечает омега, опять набирая почтенного выражения лица. Он же хозяин в этом доме. Вот и выглядеть должен подходяще. Если это не касается только что покинутой территории... В целом, опасность позади, можно продолжать свой путь спокойно, поэтому Сокджин вновь прилипает к телефону. Идти широкими, ярко освещенными коридорами и помещениями невероятно приятно. Тут весь особняк такой: все в легких и мягких тонах. Именно так, как любят братья Ким — просто, светло, и со вкусом. И света полон не только интерьер дома, но и души тех, кто в этом доме живет. Сокджин и Тэхен — два братья, известные своим умом и властью на всю столицу и не только. Лишь взглянув на них, понимаешь, что перед тобой два самых красивых и желанных омег города. Оба молодые, а самое главное — свободные! Что двадцатитрехлетний Тэхен, что двадцатидевятилетний Сокджин. Два таких разных омеги, с абсолютно разными вкусами и предпочтениями. Кто бы мог подумать, что они не только неимоверно близки, но будто составляют одно целое, когда находятся вместе. Джин наконец подходит к нужной месту, но не к главной зале, куда направлялся до этого, а к двери ведущей к одной из комнат Тэхена. Сначала слегка стучится, поправляет на себе одежду, и уже после короткого услышанного "Входи", заваливается в комнату. А в ней ничего нового. Все так же идеально прибрана, без пылинки единой; все так же в нежно-кремовых цветах, что очень свойственно брату; все так же с огромным и роскошным диваном пшеничного цвета в дальней стороне помещения. И коллекция слоников за стеклом на висящих массивных полках тоже никуда не делась. Здесь все настолько хорошо, что даже придраться не к чему. Тэхен невероятно чистоплотный, поэтому и каждую из своих комнат держит в непревзойденной чистоте. Их для омеги отведено несколько, но эта — самая большая из них. Это как гостиная, сделанная специально для Тэ. — Привет, братик, — красноречиво начинает Сокджин и направляется к мягкому креслу, которое расположилось совсем рядом с вышеупомянутом диваном. — Как проходит подготовка ко дню рождения? Тэхен не отвечает. Наоборот — резко оборачивается к брату, прикладывает указательный палец к губам и хмурит брови. Омега, по-турецки сложив ноги, сидит прямо на полу, а если быть точнее, то на бледно-песочном мягком ковре, что простирается едва не на всю комнату. Он крепко сжимает мобильник, держа его около левого уха, и время от времени кивает, успевая при этом записывать что-то в записной книжке. Белоснежные, аккуратно подстриженные волосы Тэхена растрепанные и неуложенные, поэтому смешно торчат в разные стороны. Одет омега в фиолетовый халат, и розовые пушистые тапочки, что придает его виду еще большей комичности. Но судя по его выражению лица, брату сейчас не до смеха, поэтому Сокджин молча плюхается на кресло, и принимается послушно ждать, пока Тэхен закончит разговор. Спустя долгих пять минут это чудо наконец происходит. Джин приятно прищуривается, когда брат отбрасывает мобильник в сторону и сладко потягивается. Затем Тэхен тянется к своей хаотичной кучке волос, и зарывается в них своими смуглыми пальцами. — Как же все это тяжело, Джини... — стонет он, и бессильно падает на пол, разводя руки и ноги в стороны. — А ты что думал? — весело хмыкает Сокджин, и поднимается с кресла. Он подходит к лежащему на полу брату, и опускается рядом с ним, подперев голову рукой. — И почему всем этим занимаешься ты? — А кто если не я, а? — отказывает тот, заглядывая в кофейные глаза Джина. — Мне двадцать три исполняется на днях. Может быть, ты хочешь, чтобы вместо меня все папа организовал? Ему и так сейчас не до этого. А доверить это дело кому-то другому я не могу, ты же знаешь меня. — Знаю, знаю, — омега медленно кивает, и слегка приподнимает уголки губ, расплываясь в теплой полуулыбке. — И это одна из миллиона причин почему я тебя так люблю. Я вот доверил бы это кому-то из наших людей. Тэхен хихикает и целует брата в лоб. Тот не сопротивляется, наоборот — прикрывает глаза, и пододвигается ближе. Как же все таки хорошо, что они есть друг у друга. Сокджин не представляет свою жизнь без братской любви, без ежедневных совместных завтраков и ужинов, без визитов к кому-то в комнату, чтобы просто поговорить, или вовсе побыть рядом. И каждый из братьев соврет, если скажет, что они не самые близкие люди друг для друга. — Кстати, Хосок пойдет? Мне уже завтра нужен весь список гостей, — отзывается Тэхен первым, и заинтриговано изгибает бровь. — Не-а, — отвечает Джин, машинально пожимая плечами. Из-за неудобного лежания на полу рука начала затекать, поэтому омега сначала разминает ее немного, а затем разваливается на коврике в весь рост. — Я пытался его сегодня утром уговорить, но он не согласился. Правда, упомянул, что подумает. Кстати, чего это ты так интересуешься Хосоком? А? В обществе вновь появились слухи, что вы... — Сокджин запинается на полуслове, но Техен и без этого его понимает. Он закатывает глаза, скептически искривляя губы, и произносит: — Поверь, братик, если бы это случилось, то ты был бы первым кто узнал бы про это. Ведь у тебя связи с двух сторон, — отказывает младший брат, коротко хихикнув. — И кстати, Хосок уже четвертый такой неуверенный. И что я буду с такими делать, а? Мне нужно, чтобы сказали до завтра. — Четыре это еще ничего, — Сокджин вновь оборачивается к младшему. — Вон когда папа свой тридцатый день рождения праздновал, что целых девять гостей не пришли, из-за личных обстоятельств. Правда, это не очень важные люди были. — Черт, и зачем мне все это? — Всмысле зачем? Через несколько дней день рождения самого прекрасного брата на свете, а ты тут что-то бурчишь, — театрально возмущается омега, предварительно пригрозив кулаком. Техен в ответ возразительно качает головой. Спустя пару секунд он через силу поднимается с пола, роняя при этом парочку лёгких ругательств, и берет в руки свой телефон, который только что засветился, оповещая о получении сообщения.

🌙 🌙 🌙

Хосок насилу заваливается в комнату, ногой захлопывая тяжелую дверь, и, не снимая обувь, обессиленно опускается на кровать. Он устало трет переносицу, давая организму хоть немного отдохнуть. Благодаря горничным в комнате чисто и прибрано, а в воздухе витает приятный аромат ванили. Вся одежда, которая еще утром небрежно валялась на полу, стульях и даже на столу, переместилась в шкаф. Помятые и испорченные бумаги пропали, но вот целая и новая пачка таких же появилась, и теперь красуется на полке. Хосок не любит когда за него убирают, ведь предпочитает делать все сам, и не любит сильные запахи, которые уж слишком мешают и отвлекают, но сейчас эти мелочи уходят на второй план. После долгих часов за кучей бумаг в офисе уже не обращаешь внимания ни на что. Да еще и после похмелья. Но Чон сам виноват, и он это прекрасно понимает. На три дня отвлечься от работы, чтобы посвятить их алкоголю и омегам, а потом то, на что у тебя была неделя, на скорую руку доделывать. Да, альфа это умеет. Но работать он тоже умеет, и способности свои знает. Он бы не стал откладывать что-то важное на потом, если бы не был уверен в том, что хватит у него времени. Хосок наконец приподнимается на локтях, чуть прищурено осматривает комнату, будто проверяя, и, вздыхая, спускается на пол. Затем волочится в ванную комнату, не забыв прихватить с собой чистое полотенце. Душ принимает долго, нанося сразу несколько слоев геля для душа, а затем медленно всю эту пену смывая. Вода была как раз то что надо после тяжелого рабочего дня. Но как бы этого не хотелось, альфа через силу наконец вылезает из душевой кабины. Под кожу сразу же начинает подкрадываться неприятные языки холода, из-за чего тело покрывается мурашками, поэтому Хосок быстро достает полотенце и принимается по-быстрому сделать это дело. Покончив с вытиранием, он отбрасывает уже мокрое полотенце в сторону и, глянув на себя в зеркало, покидает ванную комнату. Альфа забыл прихватить с собой одежду, поэтому сейчас вынужден топать абсолютно голым, в одних только тапочках резиновых. Зашев в спальню, которая от собственной ванной комнаты отделяется лишь одной дверью, он кидается к тумбе. Не долго думая хватает пару трусов, которые за секунду натягивает на себя, и уже тогда открывает шкаф, в надежде нацепить какую-то рубашку со штанами. Но его интересное занятие вдруг прерывает входящий видеозвонок. Громкость на ноутбуке включена на максимум, поэтому он едва не разрывается на куски, агрессивно вибрируя и сигналя, сообщая таким образом про чьё то желания пообщаться. Хосок раздраженно вздыхает, накидывает на себя какую-то футболку, и всаживается за стол, на удобный и мягкий стул. Взгляд сразу же прилипает к монитору, на котором большим шрифтом высвечивается знакомое имя "Дядя Джи". Альфа немного сомневается в том, брать трубку сейчас, или же перезвонить потом, но останавливается на первом. Все-таки Джихун ему не чужой человек, Хосок благодарен ему за многое. Ведь в те тяжелые времени, в первые несколько месяцев после смерти отца, дядя Джихун всегда был рядом с Хосоком, и помогал чем мог. Он даже решился оставить свою семью на некоторое время в Британии, пока сам он был рядом со своим племянником. И хоть сам он тяжко пережил смерть брата, но никогда этого не показывал, чтобы не сделать больно Хосоку. Джихун младше Джисона на пару лет, но это не мешало братьям быть лучшими друзьями. Эти двое ладили с детства, несмотря не разницу в возрасте. И даже когда Джихун женился, и переехал с мужем и маленьким сыном в Британию, братья Чон продолжали быть самыми близкими людьми друг для друга. Только смерть разлучила их. В конце концов Хосок поднимает трубку. После этого на экране появляется крупный, но улыбающейся альфа, не больше лет сорока пяти. Кроме дружеских отношений, братья Чон еще и очень похожи внешне, поэтому альфе каждый раз больно смотреть на дядю, в небесных глазах которого он видит отца. — Привет, Хосоки, мой дорогой! — оживленно восклицает Джихун, мило маша рукой в камеру. Ну разве тут скажешь, что на счету этого человека миллионы? — Привет, дядя, — улыбается в ответ Хосок, слегка кивая. Он чувствует себя немного неудобно, так как сидит в одной футболке и трусах. К счастью, по ту сторону экрана этого не видно. Главное — по ошибке не подняться с кресла. — Я так по тебе скучал! — дядя по-детски хлопает в ладоши. — Ох, в последнее время я тебе не звонил. Я так занят был, представляешь? Знаешь, ближе к концу осени всегда так. Хотя, думаю, ты и сам это давно заметил. Наверное, тоже сейчас сидишь с кучей бумаг, я прав? — Да, все верно, — хриплым голосом соглашается Хосок, и скрещивает руки на груди. — Только что приехал с офиса. Если честно, то даже не помню когда в последний раз так уставал. Пришел вроде не сильно поздно, сейчас только пять вечера, но устал как лошадь. — Думаю, сейчас просто такой период. К концу года все удалиться, — пожимает плечима Джихун, попивая из коричневой чашки кофе. Вдруг он меняется в лице, и хмурится. — Кстати, как там дела с Юнвоном? Что-то он затих, тебе не кажется? — А разве это плохо? — Хосок ерзает на стуле, пытаясь принять удобную позу, и совсем забывает о отсутствии одежды на нижней части тела. — Ну, это еще с какой стороны смотреть, — усмехается дядя. — Это вроде хорошо, что он не дает о себе знать, но если подумать... Это довольно странно, ведь обычно про его успехи только и говорят. — О нем что, даже у вас в Англии говорят, да? — альфа произносит эту фразу слегка иронично, показывая свои белоснежные зубы. — Ну что ты, зачем он тут всем сдался? Ну я ведь не такой отсталый, Хосоки. Несмотря на то, что нас отделяют тысячи километров, я все равно всегда нахожусь в курсе всех событий. От меня невозможно что-то скрыть, — Джихун подмигивает, на что Хосок улыбается еще шире. — Да ладно, шучу я, — хмыкает он, закатив глаза до потолка. — Кстати, почему я звоню, — опять набирая серьезеного вида лица, меняет тему дядя. — Моему Чонгуки в сентябре двадцать исполнилось, он закончил в этом году школу и... несмотря на все мои и Хенуковы просьбы, он вопреки отказывается куда-либо поступать. Говорит, что ему нужно немного времени, чтобы подумать, ведь, по его словам, это очень важное решение. К тому же, у него не так хорошо с экзаменами, поэтому в этом плане он тоже хочет еще подучиться. Хосок выжидально изгибает бровь, ожидая что же дальше скажет дядя. Чонгук — сын Джихуна и Хенука, соответственно двоюродный брат Хосока. Они виделись пару раз, во время тех редких визитов Хосока в Британию, и семьи Джихуна в Корею. И за время тех коротких встреч альфа понял, что Чонгук всего лишь один из тех красавчиков, у которых в голове одни шалости, вечеринки и омеги. — В общем, мы вчера посоветовались, и решили, что отправим Чонгука к тебе на некоторое время. Пусть поживет у тебя немного, погуляет улицами родной страны, заведет новые знакомства. Сейчас ему это полезно. Что скажешь? — наконец произносит дядя Джи после несколькосекундной паузы. Хосок замирает, в непонимании уставившись на короткостриженного альфу в мониторе. В то время как Хосок сидит с каменным лицом, тот широко улыбается, хоть и слегка фальшиво, то ли растерянно. Это шутка какая-то? Причем очень неудачная. Над ним издеваются или что? Чонгука? Сюда? К Хосоку в дом? Ни за что. — Да я не против, — совсем неожиданно для самого себя слетает из хосоковых уст. Он мысленно дает себе пощечину и проклинает всеми разными способами. И вот что это сейчас было? Он что, согласился принять во свой дом маленькое воплощение дьявола? — Ой, вот и прекрасно! — вновь оживает Джихун, чье настроение, в отличии от Хосока, взлетает до небес. — Я уже было подумал, что ты будешь слишком занят, поэтому даже переживать начал. Но ты молодец: даже несмотря на загруженный график сумел принять моего гаденыша. Вот он бы так не сделал, ручаюсь. Думаю, пребывание у тебя, пойдет ему только на пользу! Может быть, научится чего-нибудь полезному. — Да, да. Я тоже так думаю, — кивает Хосок, уже представляя себе как пройдут несколько последующих недель. Ну и вот куда ему сейчас этот Чонгук? Этот мелкий в никакую дырку сюда. Но дяде отказать нельзя — он ведь не отказал когда-то. Поэтому остается только смириться, и ждать приезда кузина. — Кстати, он приедет не один, а с Чимином, — добавляет Джихун, который совсем не замечает кислую мину племянника. — Ты ведь знаешь Чимина? Чонгук встречается с ним. Хороший омега. Он вот, школу на отлично закончил, экзамены все хорошо сдал. А мой сынок... Ну почему Гуки не может брать пример со своего окружения, а? — Не знаю, — Хосок уже понемногу выходит из транса, и вникает в суть разговора. Выходит теперь у него не один гость будет, а целых два! Вот это поворот конечно. Такого бедный альфа точно не ждал. — Так ты точно согласен принять этих двоих к себе? — еще раз спрашивает дядя, чтобы услышать окончательный ответ Хосока. Тот в ответ лишь согласительно угукает. — Вот и славно! Тогда уже сегодня вылетают. — Всмысле сегодня? — спохватывается рыжеволосый, подпрыгнув на месте, и совсем забыв про свою одежду. Осознав ошибку, он возвращается на место, бормоча себе под нос что-то неразборчивое. На его мгновенно покрасневшее лицо смешно смотреть. А Джихун на это лишь лыбиться. Ну а что ему? — В-всмысле? Уже сегодня? — Ну да, а что тут такого? — отказывает дядя Джи, хитро поглядывая на уж слишком смущенного и не похожего на самого себя племянника. — Чем быстрее, тем лучше. К тому же, я слышал, что у Ким Тэхена, одного из тех самых братьев Ким, намечается большая вечеринка в честь дня рождения. И мне хотелось бы, чтобы мои пассажиры тоже там побывали. Ну да, конечно. Хосок теперь должен идти на эту вечеринку, или точнее, сборище всего городского хлама, чтобы просмотреть за этими двумя, или как? Нет уж, пусть идут туда сами. От имени Хосока. Ну а что? Хорошая идея. — Хорошо, тогда сегодня вечером пусть вылетают. Дайте мне знать, когда они уже будут здесь. Я пришлю людей, а если будет время, то явлюсь в аэропорт лично. — Несомненно, мой дорогой! — Джихун уже едва не прыгает от радости, так хорошо все сложилось. А Хосоку просто пива холодного хочется, и хорошо выспаться. — Ну ладно, дядя, — медленно тянет альфа, после чего зевает. — Я тебе потом перезвоню. Сейчас нужно кое-что доделать по работе. А потом мне нужно нормально выспаться. — Хорошо! Давай. До встречи! — Джихун также, как и при встрече машет рукой, а затем экран темнеет, и картинка исчезает. Хосок закрывает вкладку, оказываясь на рабочем столе, полностью заваленном разнообразными папками и документами. Большинство из этого — мусор, но все никак руки не доходят, чтобы этот беспорядок хоть немного почистить. Но Хосоку сейчас точно не до этого, ведь только что на его голову свалился еще один груз. Точнее два. Альфа, несмотря на все свое уважение к дяде, уже давно испытывал неприязнь к Чонгуку, хоть и пытался этого не показывать. К счастью, встречи с нелюбимым братом были нечастыми, из-за большого расстояния между странами. Хосок не любит таких людей как Чонгук. Людей, которые содержат в себе все самые наихудшие качества, которые только могут существовать. Рассеянность, несерьезность, легкомысленность, плохое отношение к своим обязанностям, лишняя напыщенность и дерзость. Альфа не любит, если у человека проявляется хоть одное из этих качеств, что уж говорить про все сразу. А Чонгука они есть. И все сразу. — Сейчас нужно пойти поспать... — опуская голову на стол, бормочет Хосок. Сначала — сон, потом все остальное. Альфа пытается выкинуть из головы все ненужные сейчас мысли, начиная приездом двоюродного брата, и заканчивая приглашениям на день рождения одного из самых влиятельных омег этого города, тоесть брата своего лучшего друга. И получается это только тогда, когда Хосок решает подняться с кресла, и буквально завалиться на кровать рядом. За несколько секунд перестали тикать часы, а разговоры работников, доносящиеся из передней части сада, притихли. Наконец-то настал здоровый долгожданный сон, за которым уже несколько последних дней гнался альфа.