shadow like me

— Блин, да отодвинься ты! — грозным голосом требует Чимин, отодвигая руку Чонгука со своих плеч. — Не кричи... Я и так не выспался, — жалуется в ответ альфа и, не открывая глаз, перетягивает на себя большую часть одеяла. — Уже одиннадцать утра — как в такое время можно спать? — интересуется омега и тоже тянет на себя одеяло. — Вот я уже успел кучу работы сделать пока ты спал. — Например? — хрипло тянет Чонгук, скручиваясь калачиком. — Ну-у, я заказал одежду, — немного неуверенно отвечает Чимин, и будто в доказательство своих слов трясет мобильником, в котором до этого времени зависал, перед лицом альфы. Тот, конечно же, этого не видит: снова погружается в сон. Омега обиженно кривит губы, произнося: — Как человек может столько спать? — Э-эй! Я вообще-то все слышу, — сквозь дремоту возмущается Чонгук, и снова начинает посапывать. Чимин хоть и ничего не говорит вслух, но закатывает глаза, продолжая что-то смотреть в телефоне. Просидев вот так вот еще минут пять, он понимает, что становится как-то скучно, и с этим нужно что-то делать. Но что бы придумать? — Чонгу-ук! — протягивает омега после нескольких секунд размышлений. — Ты меня слышишь? Эй, не спи. Просыпайся ты уже! — Ну чего тебе? — ноет альфа, взъерошивая свои волосы, и открывая один глаз. — Я хочу в торговый центр, — с энтузиазмом объявляет Чимин, скидывает из себя одеяло, и присаживается по-турецки. — Я, конечно, люблю покупать вещи онлайн, но... Но сегодня у меня другое настроение. Мне захотелось в торговый центр. Пойдем? Пойдем? А? — Что? Уже? — недовольно ворчит Чонгук, который теперь полностью завладел одеялом, и может закутываться в него сколько угодно. — Я ведь еще ничего не ел. У меня нет си-ил! Может, давай позже? — Увидим, — хихикает омега, и принимается растрепывать чонгуковы волосы. — Кстати, что-то я сегодня Хосока не видел. Обычно, он утром завтракает в столовой, но сегодня его там не было. — Может, раньше в офис уехал? — делает предложение альфа, и Чимин уже было хочет ответить, но Чонгук продолжает: — Кстати, вчера я видел, как к нему кто-то приезжал. Один из них, кажется, Ким Сокджин. А второго гостя я не узнал. Но он был очень высокий и крупный. — Ким Сокджин? — переспрашивает омега, задумавшись. — Ну да, он ведь с Хосоком дружит. Помню, он еще в один день сюда приезжал. Но почему Ким Тэхена никогда с ними нет? — А ты бы стал тусоваться с бывшим? — с ухмылкой спрашивает альфа. — В смысле с бывшим? — удивляется Чимин, рот которого становится похожим на букву «о». — Хосок... Встречался с Тэхеном? Не могу поверить. — А ты что, не знал? Я думал, что говорил тебе об этом, — произносит Чонгук, освобождаясь из-под толстого одела, под которым уже становилось жарко. — Они встречались несколько лет. Тэхен в то время еще старшеклассником был. А расстались они из-за свалившихся на хосокову голову проблем, забот и новых обязанностей. Знаешь, как звезды расстаются из-за «плотного графика». Или, может, это кончина отца так повлияла на него. Кто знает... — Вот это да... — выдыхает омега. — А от тебя, кстати, можно все сплетни высшего общества разузнать. Ощущение, будто ты знаешь все и обо всех. — Я никогда не упускал возможность подслушать разговоры родителей, — объясняет альфа, хитро улыбаясь. — А они, кстати, обожают сплетничать про все на свете. Честно говоря, они и со мной иногда обсуждают всех этих чудиков из Кореи. Но, знаешь, папа частенько жалуется, что у них с отцом нет омеги, с которым он бы мог обсудить все эти ужасные и безвкусные наряды, что гости надевают на наши вечеринки... Ну и другие ваши... омеговские штучки. Зато у меня с отцом бесконечный список для сплетен. — Ну, теперь понятно в кого ты такой пошел, — шутит Чимин, развеселившись этой семейкой, но внезапно опускает взгляд, и меняется в лице. — А я от своих никогда ничего веселого не услышу. Могу разве по лицу одержать, если что-то подслушаю. Чонгук, задумавшись, жует губу, не зная, как же ответить омеге. Да, Чимин часто рассказывал о своих родителях, и, судя по его историям, они — не самые хорошие люди. С детства маленькому омеге приходилось терпеть чрезвычайный контроль, грубость со стороны родителей. Иногда он приходил в школу с синяками. Чонгук все это знает, ведь учился с ним начиная со средней школы. Однако Паки — одна из самых влиятельных семей в Лондоне, поэтому разве кто поверит, что в их доме может происходить что-то неладное? Альфа вдыхает. Переводит взгляд на Чимина. Говорить, или нет? Слова, которые уже не первый день крутятся на языке, все никак не выходят. Наверное, сейчас не самый подходящий момент. Да и омега, видно, засчитал эту паузу за то, что Чонгук не хочет говорить на эту тему. Наверное, придется рассказать в другой раз. — Ладно, не грусти, — в конце концов произносит альфа, и поднимается с кровати. — Давай пойдем что-то поедим. Я ведь целую ночь не ел — знаешь, как это грустно? Я бы съел чего-то жаренного. Может быть, токпокки? Это нормально хотеть токпокки с самого утра? Мой желудок, наверное, думает, что сейчас обед. Но я, честно говоря, и не против. Так мы идем?

🌙 🌙 🌙

В то время, как последний листочек падает из дерева, которое протягивает свои пышные ветви к окну, Хосок, скрежетая зубами, швыряет все свои «листочки» на пол. Листы бумаги, прямо как и те облетевшие листья с дерев, хаотично разбрасываются по комнате, неприятно и громко шуршат. И по всему можно понять, что утро альфы началось не с кофе. Проснувшись в одиннадцать утра из-за невыносимой боли в голове, Хосок с самым ужасным настроением пошел в душ, позавтракал и, решив, что с таким видом на людях лучше не являться, даже решил поработать дома. Но, как это можно наблюдать, надолго его не хватило: листы бумаги так и начались если не рваться, то раскидываться по полу. «Если несколько лет назад мне бы сказали, что я должен буду сидеть за этой бумагой, я би ни за что не согласился. Нужно свалить из себя парочку обязанностей, а то деньги стало слишком сложно зарабатывать», — размышляет альфа, с отвращением смотря на горы валяющегося мусора. А голова так и не прекращает ныть. Может, выпить какого-нибудь обезболивающего? Но его еще нужно найти. Наверное, надо спросить у Духвана — он точно найдет все, что нужно. Но в таком случае придется рассказать, откуда у Хосока такой «подарок». Нужно будет что-то придумать и соврать, ведь в противном случае Духван тут же проболтается кому не надо. Хотя вчера целый клуб людей видел эту сцену: слухи, наверное, уже всякие расползлись. Однако, как-то все равно, что говорят люди: они ведь всегда что-то говорят, и не всегда правду. Вот так альфа застывает, раздумывая над сегодняшней ночью и, главное, ее последствиями, как вдруг его мысли прерывает телефонный звонок. Хосок настораживается, увидев на дисплее незнакомый номер, но трубку поднимает. — Алло? Кто это? — осторожно спрашивает он. — О-о, дружище, привет! — самоуверенным голосом отвечают ему по ту сторону, из-за чего альфа раздраженно толкает язык за щеку. — Чего тебе? И откуда у тебя мой номер? — не колебаясь произносит Хосок, и понимая, что неприязнь в его тоне лишь растет. Конечно же, это Юнги позвонил. Этот мерзкий голос ни с чем не спутать. — Хороший вопрос, — театрально задумывается омега, после чего неподалеку от него слышится взрыв хохота. Чон настораживается: вместе с Юнги не одна пара человек. Чем же они занимаются? — Скажем так, в твоем кошельке можно и не такое найти. И тут альфу как молнией ударяет после этих слов. Он спохватывается, мгновенно поднимаясь на ноги, и, пытаясь не выдавать своего напряжения, спрашивает: — Откуда у тебя мой кошелек, придурок? Неужели украл? И не смей выделываться. — Да успокойся ты, — тут же останавливает его Юнги. — Неуравновешенный какой-то, или что? Короче говоря, у тебя есть... хм-хм... двадцать минут. Я сейчас нахожусь в торговом центре, и если за это время ты не явишься сюда, мы с друзьями начнем самый большой шоппинг в нашей жизни. Я видел, у тебя тут даже черная карта есть. Что ж, неплохо. — Скидывай адрес, и не заговаривай мне зубы, — командует Хосок, пылающий яркостью из-за приказного тона омеги. Да что этот выскочка себе позволяет? — Уже скидываю, и жду тебя здесь, — говорит Юнги ехидно. — Надеюсь, не дождусь, правда же, парни? — в ответ группа поддерживает его бурными криками и свистом. Альфа сбрасывает трубку, и сразу находит нужное ему сообщение с адресом. Не тратя ни секунды, он выходит из дома, нацепив на себя первую-лучшую куртку, и направляется в гараж. Конечно, он не переживает за кредитки, ведь еще ночью, заметив пропажу, заблокировал все банковские карты. Проблема в том, что в кошельке находится пароль от кабинета Хосока, его последнее фото с отцом, и расписание на следующую неделю (и только Бог знает, зачем альфа положил его в туда). А еще его ждет отвратительная рожица Юнги. Которой наконец можно отомстить. С помощью навигатора Хосок доезжает к нужному месту ровно за пятнадцать минут и, припарковавшись на огромной парковке возле торгового центра, быстро заходит внутрь. Он едва переступает порог, как какой-то ребенок чуть не сбивает его с ног. Тот извиняется, и альфа немного проводит его взглядом, после чего перемещает его на просторы здания. И где искать этого Юнги? Здесь проще кого-то потерять, чем найти. Хосок решает испытать удачу, и направляется вдоль огромнейшего холла, который больше напоминает парк: с лавочками, цветами, и даже несколькими небольшими деревьями! Потом на эскалаторе поднимается на второй этаж, что встречает его различными бутиками с одеждой. Глаза так и разбегаются от количества брендов и магазинов. Скорее всего, именно где-то здесь шастает Юнги с дружками. — Давно не виделись, Чон Хосок, — слышит альфа вкрадчивый голос сзади, и оборачивается. Угадал. Его встречает довольное лицо Юнги и не менее ехидные рожи у его компании, что состоит человек из десяти. — Я здесь. Отдавай то, что принадлежит мне, — властно произносит Хосок, которого совсем не напрягает десяток пар насмешливых глаз. — Какие мы быстрые! Зацените, ребята! О, а что у тебя за аксессуар на голове? Неужели сувенир со сегодняшней ночи? Ха-ха-ха, — хохочет омега, и следом за ним начинают и остальные. — Во-первых, у нас была договоренность, и я считал, что ты не будешь изменять своим принципам, — спокойно цитирует альфа, уверенно сокращая расстояние между собой, и группой. — А во-вторых, у тебя есть то, что принадлежит мне. Неужели тебе так нравится нарушать закон? Может, мне рассказать твоим друзьям о недавних приключениях? Эй, парни, вы же знаете как ваш товарищ недавно облажался? — Закрой рот! — кричит Юнги и, несмотря на удивленную компанию, грубо берет Хосока за руку, отходя вместе с ним в сторону. Убедившись, что теперь их никто не услышит, омега продолжает, едва не шепча собеседнику на ухо: — Ты чего портишь мне репутацию? Зачем ты сказал эту хрень? Наверное, хочешь, чтобы я тоже самое сделал. — Я приехал сюда, чтобы забрать свой кошелек, который ты, кстати, у меня украл, — говорит альфа, на теле которого еще не дернулся ни один мышц: только глаза опасно сверкают. — Но вместо этого получил не очень приятное приветствие. Хотел показаться крутым перед друзьями? Что ж, у тебя это не получилось. — Забирай свой мусор, и уходи подальше от моих глаз, — с ненавистью произносит Юнги и, достав из кармана джинс черный, толстый кошелек, буквально швыряет его Хосоку. — Неужели моя персона так неприятна вам, о Ваше высочество? — спрашивает альфа в шутку, хотя выговаривает это ледяным тоном. Был бы Юнги альфой, Хосок давно бы ему врезал. — Заканчивай свои цирки, идиот, — шипит сквозь зубы омега. — Ты уже столько моего времени потратил! Меня вообще-то ждут. — Подожди еще секунду, — восклицает альфа, и тянет Юнги, который уже развернулся, за рукав худи, притягивая на себя. Затем кладет вторую руку на плечо омеги, чтобы тот точно не вырвался, и наклоняется, закрывая глаза. Короткую секунду колеблется, но все-таки осуществляет задуманное. За мгновение Хосок уже чувствует тепло чужих губы на своих. Сначала ноги становятся ватными, и ему кажется, что вон вот-вот упадет, а разум затуманивается, будто поцелуй этот — первый. Альфа ощущает, как Юнги стоит неподвижно, не осмеливаясь и сдвинутся с места. Слышит ошеломляющие выкрики друзей омеги. Но останавливаться не собирается: целует смелее и сильнее. Хосок ощущает прохладу ладони Юнги на плече, его молочный аромат, и такие же губы — мягкие и теплые. На секунду Хосоку кажется, что он чувствует нечто горячее и волнующее, что разливается в груди и в животе, когда отмечает трепет чужих ресниц на своем лице, но чувство это пропадает именно тогда, когда омега приходит в себя. Он грубо, едва не пиная альфу в грудь, отрывается от него, и сразу же принимается вытирать губы. — С ума сошел? Ты что делаешь? — недоумевающе и требовательно спрашивает Юнги после того, как вытирает губы рукавом. — Как что? — невинно улыбается Хосок, и снова наклоняется к омеге, чтобы что-то добавить. — Порчу тебе репутацию. Юнги буквально кипит. Смотреть на его покрасневшее (то ли от злости, то ли от стыда, то ли от смущения) лицо — одно удовольствие. Альфе нравится выводить его из себя, ведь в такие моменты этот выскочка находится на своем месте. — Ты так просто не отделаешься, — роняет омега напоследок и, нарочно наступив Хосоку на ногу, возвращается к компании, которая встречает приятеля радостными восклицаниями и криками. Хосок же, спрятав кошелек в карман, направляется к выходу, и до сих пор не может поверить, какую дикость только что сделал.

🌙 🌙 🌙

На календаре — ноябрь, на улице — дубарь, в душе Сокджина — пожар. Как еще можно описать состояние, когда на носу твой день рождения, а половину дел еще не сделано? Когда список гостей уже давно составлен, а хотя бы приблизительный сценарий праздника еще нет? Когда желание сделать что-то грандиозное есть, а сил на это нет? Это называют синдромом Ким Сокджина, и такая история происходит каждый год. Каждый Божий год Сокджин обещает себе, что начнет подготовку вовремя, что рационально организует проведение праздника, что сделает все как нужно. Но каждый год повторяется одно и тоже: Сокджин не успевает, Сокджин не может определиться, Сокджин страдает, бьется в конвульсиях, и забивает на все. Конечно же, ненадолго. Так и сейчас. Омега бегает по комнате, хаотично разбрасывая свои вещи, и ища подходящий на сегодня наряд. За несколько последних дней ужасно похолодало, а у него в гардеробе до сих пор осенняя одежда. Нужно срочно найти что-то теплое, и как можно быстрее выходить, ведь Сокджин, как обычно, опаздывает. У него назначена встреча с одним дизайнером, и они должны обсудить несколько вопросов относительно интерьера и декораций главной залы. Надев то, что показалось более-менее приличным, омега, даже не убрав непорядок в своей комнате, в спешке покидает дом, и направляется в гараж, где его уже ждет любимый мерседес. Доехав до нужного места, а именно нескромного ресторана в центре города, минут за десять, Сокджин с облегчением обнаруживает, что дизайнера еще нет на месте. Но тот приходит почти вслед за омегой, поэтому ждать долго не приходится. Встреча проходит долго и скучно. Они неторопливо обсуждают что-то про качество и внешний вид декораций. Собеседник расслабленно все объясняет, иногда попивая кофе из чашки, из-за чего Сокджин знатно нервничает, и время от времени незаметно смотрит на наручные часы. И почему такое дело требует таких долгих переговоров? Почему нельзя сделать все быстро и по плану? Сразу после того, как омега про это подумал, дизайнер начинает отходить от темы, и засыпать различными вопросами. Сокджин выслушивает все это с хорошо скрытым раздражением, хотя несколько раз протяжно зевает. Проходит еще минут двадцать, но, этот дизайн, кажется, останавливаться не собирается. И как человек может столько говорить? Омега вздыхает. Переводит взгляд на собеседника. Оценивает его прилизанные, зачесанные назад золотистые волосы, тонкие губы и долгий острый нос; затем обращает внимание на длинные пальцы и черный маникюр, задерживает взгляд на белой рубашке с высоким воротником. Сокджину она сразу показалась безвкусной и некрасивой. «Тоже мне, дизайнер» — подумал он, когда только зашел в ресторан. Решив, что с этой беседой пора бы уже заканчивать, омега уже было выпрямляется, чтобы как-то намекнуть собеседнику, что ему уже время идти, но тот его опережает: — Что ж, думаю, на этой ноте мы можем закончить, — произносит дизайнер, пытаясь говорить уверенно и величественно. — Да, я тоже так считаю, — немедленно соглашается Сокджин, который аж оживился. — Мне было очень приятно с вами пообщаться, — щебечет омега радостно, и для убедительности своих слов жестикулирует руками. — Я пришлю вам все данные, ссылки и чеки на электронную почту. Я обязательно учту ваше мнение, и сделаю все по вашему желанию. Все будет просто на высшем уровне, можете даже не сомневаться во мне! Все, что от вас требуется — немного опустошить ваш кошелек, — и дизайнер ловко пошевелил пальцами. — Да, я очень вам благодарен. Спасибо, — Джин подводится со своего места и уклоняется омеге, который прежде чем выйти из ресторана успевает с десяток раз выкрикнуть прощательные фразы. Сам же он остается сидеть в ресторане, наедине обдумывая различные вопросы. Сидит он так недолго, ведь понимает, что хочет вернуться домой к семи вечера. Да, это из-за Намджуна. Но это не какой-то там порыв чувств, совсем нет. Сокджин просто придерживается плана, и ничего больше. Он не собирается тратить время на этого альфу. Даже если что-то и произойдет, то не больше чем на одну ночь. Омега устало трет переносицу. Он допивает остатки уже остывшего кофе, и вдруг осознает, что счет еще не оплачен. Вот же хитрый лис этот дизайнер! Теперь понятно почему он так быстро смылся. Вот ведь жмот. Сокджин точно к нему больше не обратиться. Тем более, если с залой что-то будет не так. Быстренько оплатив счет, омега накидывает на себя пальто, и, на ходу печатая сообщение Бэкхену, выходит из кафе. Не успевает он сделать и пару шагов, как экран смартфона почти полностью покрывается большими каплями воды. «Вот же черт» — проскальзывает у Сокджина мысль. Еще дождя не хватало. А автомобиль он ведь довольно далеко припарковал. Что за невезение сегодня? Заметив, что дождь лишь усиливается, омега решает не тратить время, поэтому сдвигается вперед, но сделать шаг ему не позволяют: большой черный зонт появляется над головой. Сокджин застывает, резко поворачивает голову, и встречается с глупым, но простодушным взглядом, с пухлыми губами, привычно растянутыми в улыбке. Несколько секунд они так и стоят неподвижно — Сокджин с застывшим удивлением на лице, Намджун с расслабленным, нежным выражением лица. Омега отбрасывает туманность из головы, и выгоняет бабочек, что запорхали внутри, и которых он согнал на обычное движение в желудке. — Ты? — наконец спрашивает Джин, пришев в себя первым. — Не ждал меня? — хмыкает альфа, все так же продолжая держать зонт. — Нет, — отвечает омега, и добавляет уже с нескрываемым недоверием: — А что ты здесь делаешь? — Приехал за тобой, — честно говорит Намджун. — Я заволновался, когда не увидел тебя в комнате, но господин Шин сказал, что ты поехал на встречу. — Вот оно как, — протягивает Сокджин, и складывает губы в одну линию, отводя взгляд. — Что ж, в таком случае поехали домой? — Домой? — изгибая одну бровь переспрашивает альфа. — Может, давай прогуляемся по городу? — Сейчас ведь дождь, — морщит нос омега, и снова смотрит на Намджуна, но тут же отводит взгляд. Сокджин мимолетно ловит себя на мысли, что внутри что-то переворачивается: становится больно, противно и отвратительно. Альфа, видно, замечает замешательство на лице Джина, поэтому обеспокоенно, но аккуратно спрашивает: — С тобой все в порядке? Выглядишь каким-то грустным. — Наверное, я просто устал, — отвечает омега, который и сам не понял, с чего это у него такой приплыв эмоций. — Не обращай внимания. Эта подготовка так выводит. Наверное, мне действительно нужно развеяться. — Тогда пошли, — расплывается в глуповатой улыбке Намджун, и показывает Сокджину жест, чтобы тот шел, а сам все так же держит над головой омеги зонт.

🌙 🌙 🌙

Юнги уже давно так не отрывался с друзьями. Ну, как сказать. В последний раз это было на прошлой неделе. Но неделя ведь не два часа, верно? А еще он давно не пил днем, поэтому решил это исправить. В торговом центре его с компанией попытались выгнать, и даже пригрозили полицейским участком, но, услышав имя «Мин Юнвон», охранники сразу же успокоились. Конечно, ситуация с Хосоком тоже разозлила омегу не на шутку, ведь мало ли, что могли подумать ребята. Однако, к счастью, все обошлось, и никто этот инцидент не вспоминал. Но альфа этот действительно бесцеремонный! Как можно было взять и поцеловать человека, который состоит в отношениях? Дикарь какой-то. Юнги точно бы оттолкнул его раньше, если бы пришел в себя вовремя. Но, к сожалению, «магия» Хосока подействовала, и ему удалось неплохо опозорить омегу. А, может, он сделал это не для того, чтобы испортить Юнги репутацию? Что если, альфа запал на него? Имеет какие-то чувства? «Нет-нет-нет, — проскальзывает в мыслях у омеги, который делает размеренные и большие шаги по комнате. — Этого не может быть ведь. Но что делать, если это правда? Я действительно нравлюсь Чон Хосоку? Нет, фу! Мерзавец. Но, черт, я ведь могу ему нравится! Может, все таки нет? А если нравлюсь... Но с чего я вообще это взял? Этот паршивец с первым встречным может поцеловаться». Юнги так и продолжает бродить по комнате, пока в конечном итоге не спотыкается об тумбочку, и не начинает материться, и проклинать все на свете на весь дом. — Блять! — кричит он, судорожно схватившись за палец босой ноги. — Это вина того придурка! Зачем я вообще о нем думаю? Пиздец какой-то. Не понимаю нахера... — К тебе можно? — произносит кто-то, стоящий за дверью, из-за чего омега отпрыгивает, и врезается в тумбочку, только уже второй ногой. — Еба-ать! — стонет Юнги, и приседает на пол, хватая и другую стопу. — Хеншик, предупреждать надо! — Так я ведь предупредил, — упрекает альфа с недоумением, заходя в комнату. — Ты чем тут занимаешься? Сам с собой базаришь? С тобой все в порядке? — Нормально, — грубо отвечает омега, насупившись. — Кстати, ты продолжаешь материться, как старый пьяный дед с улицы, — сурово говорит Хеншик, и складывает руки на груди. — Ты из приличной семьи. Тебе это не идет. — Идет, не идет — меня это не ебет, — огрызается Юнги, которого жених уже успел вывести из себя. — Еще тут мне один поэт нашелся, — альфа закатывает глаза, но вскоре продолжает: — Кстати, зачем я сюда собственно и пришел. Твой отец тебя звал. — Меня? — удивляется омега, и начинает на ходу вспоминать последние несколько дней. Вроде, нигде ничего не украл, никого не избил. Может, разговор пойдет о наследстве? Компании? Свадьбе? — Да, тебя, — отвечает Хеншик. — И меня тоже. Он сейчас в своем кабинете. Юнги разводит руками. Ему ничего не остается, как, тихо бурча под нос разные проклятия, пойти вместе с альфой в покои отца. Конечно, ему не очень нравится факт, что придется выслушивать очередную дребедень от Мин Юнвона про важность ответственности и власти в компании, но что если разговор пойдет о чем-то интересном? Отец же не зря позвал их обоих. Не проходит много времени, как Хеншик и омега подходят к массивной дубовой двери, после чего первый три раза стучит в нее. — Входите, — доносится вскоре отдаленный голос из комнаты. Зайдя в знакомую ему комнату, Юнги кивает отцу, как обычно сидящему в своем кресле с высокой спинкой, на знак приветствия, и бесцеремонно плюхается на диван, что стоит немного в стороне. Альфа тоже приветствует Юнвона, но в отличии от своего жениха остается стоять. — Рад, что вы так скоро пришли, дети мои, — красноречиво ведет мужчина, делая вид, что разглядывает свои пальцы. — Я позвал Юнги сразу после того, как вы попросили, — произносит Хеншик послушно. — Молодец, ты всегда меня слушаешь и понимаешь, — хвалит его Юнвон без тени улыбки или доброжелательности на лице. — Не то что мой непослушный, несерьезный сын. Правда ведь, Юнги? — А что я? — восклицает омега, сводя брови крышей. — Я ничего такого не делал. Честное слово! — Ты ведь был сегодня в торговом центре, не так ли? — спрашивает отец у сына, пропуская его реплику сквозь уши. — Ну да... — тихо отвечает Юнги. — Почему ты позволил тем отморозкам из охраны пристать к тебе? — холодно говорит альфа, у которого на лбу появляется долгая линия, а взгляд, кажется, становится еще более напряженным. — Ты — сын Мин Юнвона. И ты не должен допускать, чтобы такое случалось и в дальнейшем. Это недопустимо. Ты должен понимать, что у тебя есть власть, и ты можешь... нет, ты обязан ею пользоваться. Ведь власть — это единственный смысл существования. Это источник, который хмелит лучше самого дорогого вина. Власть предоставит тебе все, если научиться ею пользоваться. Нет в мире большего наслаждения, как ощущение полного всевластия. Чувство контроля над людьми, ощущение их слабости. И я хочу, чтобы вы оба помнили, что единственное, что в этом мире имеет вес — чувство личной силы. Великое, пронзительное ощущение и понимание, что только ты можешь превратить эту землю на руины, стереть с полотна времени. Юнвон делает паузу в своей откровенной речи и вытягивает из кармана пачку сигарет. Юнги и Хеншик же замирают как вкопанные, лишь время от времени переглядываясь, и боясь лишний раз выдохнуть. — Но также вы обязаны понимать, что власть может обернуться против вас, — продолжает альфа после того, как делает первую затяжку. — Ее нужно использовать, но никогда не позволять, чтобы использовали вас. Молодость, любовь и разные дурости ослепляют, обдаровывают вас крыльями, из-за которых вы чувствуете себя неуверенно в небе. Поэтому нужно избавляться от этих дуростей и опускаться на землю — туда, где человеку место, где он может править. Вам обоим нельзя забывать, кто вы, из каких семей. Вызывайте у людей уважение, зарабатывайте себе хорошую репутацию среди общества. И никогда не забывайте, что главная их слабость — это страх. Страх в глазах людей должен вызывать у вас чувство власти, значимости. Юнвон заканчивает свою речь, по очереди смотрит на каждого из молодых людей, и возвращается к своей сигарете. «Что за привычка курить в доме? — проносится в голове у омеги. — Однажды отец действительно может спалить дом». К тому же, отцовские сигареты имеют такой специфический запах. От Хосока, кстати, тоже сигаретами пахло, когда он поцеловал Юнги. А еще этот привкус черного шоколада на губах... Ну что за мысли! То, что надо омега, значит, не запоминает, а аромат этого бомжа с привокзальной он помнит. Нужно было ему тогда между ног пнуть, но что-то Юнги поздно пришел в себя. — Ты бы хотел его ударить? — Да, — почти не открывая рта отвечает омега. — Что значит «да»? — удивляется Хеншик, который, собственно, и задал вопрос. — Я сказал тебе выключить фонарик. Он ведь у тебя почему-то включен. Юнги озадаченно смотрит на альфу, затем несколько раз подряд быстро моргает и, встряхивая головой, наконец выходит из транса. — А, да, — практически неслышно говорит он и поспешает выключить фонарик, который действительно горит на устройстве. — Как я вижу, ты чем-то обеспокоен, Юнги, — делает предложение Юнвон, что до сих оценивал ситуацию, видно, крайне заинтересовавшись поведением сына. — Тебя, возможно, что-то тревожит? Или же я не прав? — Думаю, вы ошибаетесь, отец, — неразборчиво возражает омега, машинально трогая свое ухо, а после — почесывая подбородок. От старшего Мина эти движения никуда не деваются. — Со мной все в порядке. Просто я... в последнее время мало сплю. Мне нужно больше отдыха. — Может быть, ты хочешь куда-нибудь поехать? — неожиданно предлагает Юнвон. — Еще совсем немного, и начнется подготовка к свадьбе. Думаю, вы с Хеншиком будете слишком заняты, и у вас не будет так много времени на отдых. Не лучше ли съездить сейчас на курорт? — Мы очень благодарны вам за такое предложение, но я сомневаюсь, что мы с Юнги сможем его принять, — первым отвечает Хеншик, не давая Юнги, у которого аж глаза загорелись, хоть что-то сказать. — Сейчас на меня свалилось очень много дел, которые кому попало я не могу доверить: вы и сами это понимаете. А нагружать вас мне тоже не очень хочется, ведь вы тоже нуждаетесь в отдыхе. Столько работы — это слишком для вас. К тому же, мы получили приглашение на празднование дня рождения Ким Сокджина, и пропускать такое мероприятие будет неуважением с нашей стороны. Омега хоть и сидит в нескольких метрах от Хеншика, но тот нутром чувствует на себе убийственный взгляд, на котором, скорее всего, все не закончится. — Что ж, думаю ты прав, — немного подумав, отвечает Юнвон, и с прищуром смотря на альфу. — В таком случае отправитесь куда-нибудь во время медового месяца. Юнги недовольно пыхтит и, надув щеки, жует губу, но, словив на себе предупреждающие взгляды Хеншика, затихает. — Думаю, это все, что я хотел сказать, — продолжает Юнвон, который все время наблюдал за ситуацией между молодыми людьми. — А хотя нет... — спохватывается он, и, немного порывшись между бумагами, достает файлик с несколькими листами. — Это для тебя, Хеншик. Я тебе уже говорил об этих... документах. Ты ведь знаешь, что с ними делать? — Конечно, — отвечает альфа, и принимает бумаги. Затем он проходится по нескольким строчкам из первого листа, и, слегка засомневавшись, добавляет: — Но откуда у вас это? Я считал, что туда уже давно кого попало не принимают. Или же вы приняли крайние меры? — Нет-нет, мой дорогой, — возражает Юнвон, медленно покачиваясь в своем кресле. — Да, ты прав. Туда нельзя пробраться просто так: этот мерзавец чертовски умный. Но не его дружок. — Я понял, — понимающе кивает Хеншик, улыбаясь уголком губ. Однако замечает заинтересованный вид Юнги, поэтому поспешает закончить: — Хорошо, я все сделаю. Вы уже предоставили все необходимое, поэтому за мной малая часть. — Прекрасно, — произносит Юнвон, наверное, своим самым загадочным тоном из коллекции. — Тогда можете идти. — Да, конечно, — говорит Хеншик, смотрит на омегу, который как раз поднимается со своего места, и на прощание уклоняется альфе. Юнги делает тоже самое, и парочка выходит на коридор. Омега, не собираясь сдерживать свое возмущение, сразу же накидывается на Хеншика с вопросами: — А чего это ты отказал отцу? Мы ведь могли уже завтра полететь на какие-нибудь Мальдивы! И вообще, кто тебе дал право решать за нас обоих? Может, я хотел отдохнуть? — Было бы от чего, — саркастически хмыкает альфа, двигаясь вдоль коридора, и собираясь как можно быстрее добраться в комнату. Он слегка нервно мнет в руках бумаги, наверное, пытаясь скрыть волнение, но Юнги этого не замечает. — Что ты имеешь ввиду? — спрашивает тот, и ускоряется, замечая, что не успевает за Хеншиком. — Ладно, забудь, — небрежно отмахивается альфа. — Мы еще успеем отдохнуть. И слетаем не только на Мальдивы, а везде, куда пожелаешь. — Хорошо, договорились, — на удивление легко соглашается омега. Однако на этом его вопросы не заканчиваются. Немного подумав, он продолжает: — Но... что тебе передал отец? Что это за бумаги? Я могу посмотреть? Там что-то интересное? Важное? — Да. Поэтому я не могу тебе это показать, — отрезает Хеншик. В его голосе Юнги отчетливо слышит стальные ноты, что бывает крайне редко, но останавливаться все равно не собирается. — Ну чего ты? Мне ведь можно, — ноет он, и, поскольку идет чуть позади, делает попытку выхватить бумаги, что альфа держит за спиной. Конечно же, сделать это не получается. — Я же тебе сказал, что нельзя, — бурчит Хеншик. Он останавливается напротив двери и поворачивается, осуждающе сложив руки. Юнги тоже тормозит, ожидая ответа. — Не строй из себя дурачка — тебе это не идет... — На эту фразу у меня уже есть ответ, — омега закатывает глаза едва не до потолка, после чего снова пробует завладеть бумагами. И снова неудачно. — Юнги, что с тобой? — не выдерживает в итоге альфа, который, походе, окончательно сбился с толку. — С какого времени тебе так интересны рабочие документы? Там нет ничего интересного, я пошутил. А теперь позволь мне отдохнуть, пожалуйста. Юнги с недоверием сжимает губы в одну линию, что-то обдумывая. Потом смотрит на Хеншика, затем — на пол. Снова на Хеншика, и снова на пол. Он вспомнил кое-что: нечто, что нужно проверить. Проверить и навсегда убедиться, что те непрошенные мысли — не более, чем просто выдумка. — Поцелуй меня, — уверенно требует Юнги. Альфа, что как раз открывал дверь, собираясь, наверное, расслабиться после тяжелого дня, замирает и резко поворачивает голову. — Зачем? — спрашивает он явно озадаченно. — Да просто, — уклончиво отвечает омега, и спешит добавить: — Неужели тебе сложно? — Да нет, мы просто... уже давно не целовались, — неуверенно и запинаясь говорит Хеншик, который ну уж точно не ожидал услышать такое от жениха. — С чего это ты захотел поцеловаться? — Ну зачем столько вопросов? — произносит Юнги раздраженно: его уже начинает злить нерешительность альфы. И когда это он стал задавать вопросы, если дело касается поцелуя? — А зачем нам целоваться? — тоже отвечает вопросом Хеншик. — Мы ведь... — Ой, блин, — роняет омега, и делает уверенный шаг к своему жениху. Не успевает тот хоть что-то сообразить, как Юнги уже берет инициативу на себя, впиваясь в чужие губы. На секунду в груди что-то приятно щемит, ведь сразу же вспоминаются те радостные мгновения, те их поцелуи и моменты, что были давно, и которых уже не вернуть. Но это чувство ностальгии пропадает так же быстро, как и появилось. Но омега продолжает целовать, ощущая сладкий запах корицы, чувствуя сильную руку у себя на талии. Вскоре он понимает, что Хеншик отвечает ему, что тот не отодвинулся. Но даже тогда внутри ничего не просыпается, и приятно не сжимается внизу живота. Юнги отрывается первым, и ловит на себе удивленный взгляд альфы. — Что это было? — вскидывает брови Хеншик, который определенно ждет объяснений. — Похоже, я в пизде, — отчаянно заявляет омега, пропуская заданный ему вопрос мимо ушей. — В пизде? — переспрашивает альфа. — В чьей? — Не знаю в чьей, но знаю, что тут хуево, — бросает в ответ Юнги практически беззвучно, но затем хватается за голову, выпучивая на Хеншика глаза, и добавляет уже значительно громче: — Боже, куда я влип? Пусть это окажется неправдой, пожалуйста! — Что окажется неправдой? Ты мне хоть что-нибудь объяснишь? Ты вообще-то поцеловал меня без разрешения, а теперь говоришь, что находишься в какой-то пизде, и надеешься, что это окажется ложью. Не находишь такое поведение странным? Ты целый вечер ведешь себя ненормально. Ты заболел? — из альфы, которого непонимание уже начинает раздражать, буквально сыпятся вопросы. — Со мной все нормально, — говорит омега. — И чего ты пристал ко мне с этим поцелуем? У нас свадьба не за горами, а ты не позволяешь мне тебя поцеловать. Да и вообще, у меня есть дела поважнее. Хеншик, не сумев ничего придумать в ответ, молча наблюдает за тем, как Юнги, даже не кинув слово на прощание, разворачивается на носках, и быстро скрывается за поворотом.