Сокровище королевства Роан

      Если задуматься насчёт того, как именно был устроен главный особняк, что принадлежал графской семье Хенитьюз, осевшей в процветающем городе Вестон, то прежде всего следовало вспомнить что за люди постоянно находились в этом доме. К примеру, там всегда присутствовали все члены главной ветви нового поколения семейства Хенитьюз, состоявшего из графа Деруса, графини Виолан и их трёх отпрысков — Кэйла, Басена и Лили.       Вместе с ними там проживала их личная прислуга, которая тщательно заботилась обо всех их повседневных нуждах. Ещё были повара, которые кропотливо продумывали каждую трапезу своих господ, отталкиваясь от их личных предпочтений в еде. А также дворецкие и простые слуги, дотошно следящие за чистотой каждого уголка поместья, вместе с садовниками, заботящимися об окружающем поместье огромном саде.        Поскольку не все из этих людей имели дом в Вестоне, а значит им некуда было возвращаться на ночь, то им выделялась некоторая часть западного крыла, ровно как и рыцарям — часть восточного крыла. Естественно, у них всех были отпускные и выходные, но также имелось строгое расписание, которому они должны были следовать, чтобы особняк никогда не оставался без достаточного количества прислуги или без присмотра верных рыцарей.       Правда, в случае последних было много нюансов, потому что они были обязаны всё время чем-то заниматься, чтобы оправдывать большие затраты на их содержание — поэтому их делили на группы, которые выполняли свою работу поочередно.        Кто-то патрулировал стены города, пресекая любые несанкционированные проникновения, а кто-то — вмешивался в городские конфликты во избежание потасовок. Кого-то оставляли в поместье для охраны каждого этажа, включая приусадебные участки, а кого-то — отправляли с особыми поручениями за пределы Вестона. Впрочем, всегда была небольшая горстка рыцарей, которая временно оставалась без дела, пока остальные были заняты, а потому большую часть своего времени они проводили на хорошо оснащённых тренировочных площадках восточного крыла, оттачивая свои навыки и мастерство на случай необходимости.       Хотя, иногда это касалось не только рыцарей — на тех же тренировочных полигонах проводились уроки по фехтованию для отпрысков четы Хенитьюз.       Поэтому не было ничего удивительного в том, что в этот солнечный и приятный день, на одном из самых отдалённых полигонов поместья, можно было встретить семилетнюю Лили Хенитьюз, которая тренировалась под пристальным взглядом своего престарелого наставника. Он, словно коршун, внимательно следил за каждым её движением, исправляя неправильные стойки, которые юная госпожа то и дело допускала, удерживая в руках большой двуручный деревянный меч.       — Так, всё! На сегодня заканчиваем! — в какой-то момент приказал семидесятилетний Эрдо, когда заметил, что его ученица уже совершенно выбилась из сил и допускала ошибку за ошибкой. — Я сказал: хватит!       Девочка в последний раз непокорно взмахнула мечом, после чего устало уткнула его конец в землю, всем весом оперевшись на собственное оружие, чтобы тяжело выдохнуть и опустить голову поверх скрещённых на рукояти рук.       Несмотря на то, что это было всего лишь начало весны, тренировки под палящими лучами солнца уже приносили достаточный дискомфорт, чтобы к концу занятия тренировочная форма начинала неприятно липнуть к телу, однако смотря прямо сейчас на эту малышку, невольно создавалось впечатление, словно она этого даже не замечала, занятая какими-то своими мыслями.       — Юная госпожа, разве ты ещё не наигралась? — подойдя поближе к совершенно измотанному ребёнку, хмуро спросил её наставник. — Я понимаю, что тот неприятный инцидент, случившийся на этой неделе с твоим братом, не самое лучшее событие, которое могло произойти в твоём доме, но так истязать своё тело тоже нельзя.       Лили немного приподняла голову, устало уставившись на Эрдо.       — Со мной всё будет в порядке, наставник, — негромко пробормотала она, робко улыбнувшись в ответ на недоверчивый взгляд старика. — Просто я должна хоть чем-то себя занять, чтобы не волноваться о брате… и обо всём остальном.       — Если так продолжится и дальше, то ты тоже окажешься прикованной к постели, — покачал головой Эрдо, положив ослабевшую с годами руку на плечо своей молодой ученицы и слегка его сжав. — Отдай мне меч, я отнесу его на место, а затем отведу тебя в особняк. Ты еле на ногах держишься.       — Спасибо Вам, — искренне поблагодарила юная Хенитьюз, передав наставнику свой увесистый клинок. Вряд ли бы она сейчас смогла самостоятельно донести его до склада со всей атрибутикой для тренировок, ни разу не споткнувшись и не уткнувшись носом в грунт. — И, извините за всё это…       — Боги, ты ещё такой ребёнок! — неодобрительно закатил глаза старик. — За что ты извиняешься? Я — твой наставник. Естественно я должен заботиться о тебе и поддерживать, когда ты падаешь духом. Я делал тоже самое для твоей матери, когда она была совсем юной.       — Вот как? Не знала, что Вы были так дружны с ней, — удивленно моргнула Лили, впервые услышав подобную информацию. Желая узнать ещё больше подробностей, она последовала за наставником, который уверенным, практически солдатским шагом двинулся в сторону большого склада, расположенного недалеко от тренировочной площадки. — Впрочем, мама всегда так занята, что даже неудивительно, что я так мало знаю о её прошлом.       — Даже жалость берёт, что обязанности графини столь сильно отдаляют её от собственных детей, — разочарованно пробормотал Эрдо. — Хм-м… — задумчиво взглянув на подбежавшую к нему по левую руку ученицу, он прищурился. — Знаешь что, молодая госпожа? Попробуй-ка сегодня вечером подойти к своей матери и попросить, чтобы она рассказала обо мне.       — Эм-м… не думаю, что у неё будет время на долгие рассказы, — тут же усомнилась в его совете девочка. — Из-за какого-то срочного дела папа должен был покинуть дом, поэтому многие из его обязанностей сейчас временно перешли ей, — она отвела взгляд в сторону. — И при всём этом она каждую ночь проводит в спальне брата, следя за его состоянием…       — Но ведь ты вместе с ней, верно? — прозорливо подметил Эрдо, от которого не укрылись тёмные тени под глазами ученицы.       — Я… только пару раз… — вздрогнув, смущенно пробормотала Лили. — Лишь иногда заглядываю… когда мне не спится…       — Вот и поговорите, когда встретитесь ночью, — устав выслушивать детские оправдания, фыркнул старик. Сделав короткий жест, приказывающий ученице не входить, он сам прошел на склад. — Кстати, почему вы обе вообще проводите ночи у его постели? — уже оттуда спросил он. — Где находится сейчас тот дворецкий, который с самого детства нянчит твоего брата? Это же его работа.       — Эй, вообще-то Басен тоже приходит! — громко возмутилась девочка, уязвлённая тем, что наставник осуждал только её и мать. Правда это было единственное, на что хватило её пыла, потому что затем она вспомнила о том, как вышеупомянутый брат старался максимально скрыть это ото всех. Ойкнув и прикрыв руками рот, она стала опасливо оглядываться по сторонам, страшась увидеть его и получить выговор за то, что так легко сдала его. Лишь убедившись, что никого не было, она облегченно выдохнула. — Только, пожалуйста, не говорите ему, что я рассказала об этом. Басен старается делать это очень незаметно…       — И он туда же? — страдальчески поморщился Эрдо, уже выходя наружу. — Не понимаю, вам всем там мёдом что ли намазано, что вы все… Неважно! — он оборвал себя на полуслове, заметив, что Лили обиженно насупилась. — Так что там с дворецким, молодая госпожа?       — Не знаю, — помотала головой юная Хенитьюз. — Кажется, он отправился вместе с папой, но я могу ошибаться, — немного шаркая ногами по дорожке, которая вела в сторону особняка, уклончиво ответила она. — В любом случае, сейчас его заменяет совершенно другой дворецкий, но делает он это обычно только в течение дня, потому что в то время мама всегда занята.       — Хм-м… получается, что твой брат всё ещё без сознания, раз до сих пор вы все так бегаете вокруг него? — чуть подумав, предположил старик, но нахмурился, когда увидел, как уныло взглянула на него ученица. — Я ошибаюсь?       — Я… не уверена в том, как правильно назвать его состояние, — с трудом подбирая слова, расстроенно произнесла Лили. — Те эликсиры, которые ему сейчас дают… Мама говорила, что они ускоряют восстановление полученных им травм, но взамен потребляют всю имеющуюся в теле энергию, — стала неуверенно объяснять она. — Мне сложно понять приходил ли он уже в себя или нет, но даже если это случалось, то он очень быстро засыпал…        — То есть твой брат действительно пролежал все эти дни в постели? И ещё ни разу не вставал? — пораженно взглянул на неё Эрдо. — Кажется, в этот раз слухи всё же не были преувеличены… — потирая подбородок, удивлённо вздохнул он. — Ох, мы уже дошли до твоего поместья, молодая госпожа.       — И правда, — девочка растерянно взглянула на молчаливых рыцарей, которые проворно распахнули огромные входные двери, чтобы она могла войти. — Спасибо, что немного отвлеки меня этим разговором, наставник.       Старик лишь махнул на неё рукой.       — Вместо того, чтобы постоянно благодарить меня, лучше бы этой ночью хорошенько выспалась, чтобы завтра быть в форме для нормальной тренировки, — неспешно разворачиваясь, проворчал он. — Не хочу, чтобы потом твоя мать пришла ко мне спрашивать, как же так вышло, что я не уследил за тобой и ты получила какую-то нелепую травму...       Юная Хенитьюз слегка улыбнулась и помахала вслед удаляющейся фигуре своего учителя, прежде чем пересечь распахнутые двери и попасть в главный зал.       Сразу же за ней закрылись двери, но девочка не обратила на это внимания, поскольку с ранних лет привыкла к постоянному присутствию рыцарей, которые молчаливо сторожили коридоры, внешние заборы и входные двери по всему периметру их поместья.       Как мама ей рассказывала, раньше охраны было намного меньше, но меры безопасности были многократно усилены по причине того, что в прошлом, когда Лили ещё даже не была рождена, некоторые недоброжелатели попытались проникнуть в особняк ради похищения её братьев.        У них это даже почти получилось провернуть, но других подробностей — кроме того, что лишь чудом всё обошлось — она не знала.        Пару раз, когда любопытство разгоралось с новой силой, Лили пробовала расспросить Басена, но тот лишь угрюмо посматривал на неё и отмалчивался. Папу же спрашивать она не осмеливалась — мама строго-настрого запретила ей напоминать ему о том случае, поскольку тема с неудавшимся похищением его сыновей до сих пор воспринималась им крайне болезненно. Оставался только Кэйл, как другой непосредственный участник, но интересоваться у него уже не хотела сама девочка… и нет, вовсе не потому, что она боялась его.       В отличие от Басена, который действительно с большой осторожностью относился к их старшему брату, Лили всего лишь не хотела тому надоедать. В конце концов, за семь лет совместного проживания с Кэйлом в одном доме, она успела понять, что он не любил ни шума, ни глупых вопросов, на которые легко мог ответить кто-то другой: в первом случае попросту уходил без предупреждения, а во втором легко раздражался и начинал огрызаться.       А поскольку она очень ценила те редкие моменты, когда старший брат не прогонял её, то юная Хенитьюз зачастую старалась сидеть крайне тихо, пытаясь довольствоваться тишиной, которую они разделяли друг с другом. В тайне девочка даже надеялась, что Кэйл наслаждался этими спокойными посиделками не меньше, чем она, ведь иначе бы он наверняка уходил, когда она подсаживалась к нему, пока тот сидел, погружённый в чтение, в одной из комнат их поместья или в саду, не так ли?       Лили очень хотелось верить в это. Всё-таки несмотря на его непростой характер, рядом с братом она всегда чувствовала себя крайне умиротворенно. При этом ей не было важно, был ли Кэйл пьян или абсолютно трезв, ведь его поведение, как бы не судачили посторонние, никогда не менялось, когда он находился рядом с членами своей семьи.        Впрочем, невозможно было не признать, что в обществе поползли дурные слухи не просто так, а из-за невероятного переполоха, который её брат учинил на празднике в честь своего пятнадцатилетия. Тогда, кажется, он впервые попробовал алкоголь и, уже на совершенно пьяную голову, стал всячески словесно унижать присутствующих аристократов, что стало беспрецедентным случаем, из-за которого их отец был вынужден поспешно передать титул наследника Басену.       Правда, насколько Лили слышала от родителей, всё это должно было стать лишь временной мерой, после которой титул всё равно бы перешёл к Кэйлу обратно. Однако за то время, которое потребовалось, чтобы скандал утих, старший брат успел наотрез отказаться от дальнейшего обучения и серьёзно пристрастился к крепким напиткам, очень быстро прослыв сбившемся с пути невеждой, которого большую часть свободного времени невозможно было найти ни в каком другом месте, кроме как в одном из трактиров Вестона.       Их отец отчаянно пытался как-то совладать со своим старшим сыном, но большинство его поучительных проповедей были попросту проигнорированы, в то время как остальная их часть лишь усугубляла поведение Кэйла, потому что после них он начинал пить ещё больше, срываться на прислуге и даже, бывало, отказывался присутствовать на семейных обедах. И если всё остальное Лили никак не касалось, то вот последнее особо сильно удручало, ведь она по-настоящему любила моменты, когда могла исподтишка понаблюдать за принимающим трапезу братом.       На удивление, когда отец временно отставал от Кэйла, то всё постепенно сходило на нет… Но лишь строго до очередного разговора, который, несомненно, должен был вскоре состояться. В конце концов, даже если Басен был вынужден, не иначе, как ради приличия, согласиться стать наследником их семьи, сам он настойчиво упрашивал их отца вернуть всё вспять, поскольку считал, что совершенно не годился для этой роли.       — Этот титул целиком и полностью принадлежит моему старшему брату, а я лишь временно заменяю его, — убежденно твердил он из разу в раз, когда отец заводил с ним разговор на эту наболевшую тему в их семье. — Отец, пожалуйста, попробуйте ещё раз уговорить его. Возможно, именно в этот раз…       Собственно, так и продолжалось на протяжении уже многих лет, превратившись в обыденную рутину, которая внезапно оборвалась после известия о том, что Кэйла серьёзно покалечили шесть суток назад — то есть в день, когда их отец отправился в соседний город, чтобы потолковать о каких-то особо важных делах с тамошним старостой.       Ещё утром того дня оставшиеся в поместье члены семьи не слишком беспокоились из-за его отъезда, так как короткие поездки графа были для них привычным явлением. Тем более, что на этот раз Дерус уехал на крайне короткое время, покинув особняк сразу после ужина накануне и пообещав вернуться к вечеру следующего дня.       На время его отсутствия Виолан, как обычно, взяла на себя обязанности мужа, в то время как Лили и Басен продолжили посещать уроки с репетиторами и встречаться со своими доверенными наставниками.        Фактически, можно было смело утверждать, что их обыденная жизнь никак не поменялась, поскольку большую часть времени они обычно проводили отдельно друг от друга, встречаясь лишь за семейными трапезами. Однако так говорить можно было только насчёт Виолан, Басена и Лили, ведь для Кэйла, который жил довольно отчужденно от остальных членов семьи, была совершенно другая история.        Почему? Всё было просто — по какой-то причине их отцу потребовалось забрать главного дворецкого их поместья, Рона, вместе с собой в поездку. Поэтому Кэйл, который обычно проводил всё своё время вместе с ним, лишился своего привычного сопровождения.        И всё бы ничего, но если отсутствие их отца никогда особо не сказывалось на её брате, то вот уход Рона, наоборот, оказался вполне ощутим для него.       Лили не знала, было ли дело в том, что пожилой дворецкий отлично следил за тем, сколько алкоголя употребрял Кэйл или, может быть, он умел хорошо предотвращать конфликты ещё до их возникновения. Однако, как ей стало позже известно, в тот неблагополучный день её брат сильно напился и ввязался в словесную перепалку с юношей низкого происхождения, а тот, в свою очередь, не сдержался и напал на него, тем самым став причиной того ужасного состояния, в котором её брата привели домой разнявшие их рыцари.       Честно сказать, Лили чувствовала себя несколько виноватой перед семьёй, потому что тем утром она была единственной, кто успел пересечься с Кэйлом до того, как он отправился в таверну, а потому только она знала, что в его поведении было что-то не так. В конце концов, он был задумчивее и молчаливее обычного — даже не поздоровался с ней, когда они случайно встретились у выхода из особняка.        Возможно, пренебреги она тогда практикой фехтования, чтобы подойти к матери и поделиться с ней необычным поведением старшего брата, всё было бы иначе. Однако у неё даже в мыслях не возникло, что из-за её молчания могло произойти нечто столь серьёзное.       Поэтому, возвращаясь тогда в особняк после особо тяжелой тренировки с наставником, Лили была крайне удивлена тому шуму, который стоял в доме.       Вся прислуга стояла на ушах.        Одни носились по коридорам, перенося большие тазы с водой и свежие полотенца. Другие смывали красные разводы с пола и отстирывали от них же поверхность ковров. Были даже те, кто сносил вниз по лестнице коробки с эликсирами и прочими медицинскими принадлежностями, вроде свежих бинтов и марли.        Замерев посреди прихожей, Лили ещё совершенно не понимала, что именно произошло, но уже почувствовала медленно нарастающую тревогу в груди. Таким образом она окликнула первую попавшуюся на глаза служанку, которая как раз пробегала мимо неё, и узнала о случившемся несчастье.       Внутри всё мгновенно похолодело и, уже мало думая о чём-либо, она со всех ног кинулась в место, куда неслись слуги с тазами полными воды — и откуда также быстро уходили, унося окрасившуюся красным жидкость. К счастью или нет, но они все были настолько увлечены выполнением своих задач, что не особо обращали внимание на её маленькую фигурку, поэтому ей удалось с лёгкостью проскользнуть внутрь необходимой комнаты.        Там, в одном из гостевых помещений первого этажа, лежал в окровавленной постели бессознательный Кэйл, а вокруг него суетилось трое домашних лекарей, каждый из которых занимался чем-то своим.       — Наставник Эш, я восстановила положение сломанных рёбер, — Лили забежала как раз в момент, когда усталым голосом заговорила недавно нанятая молодая магесса, практиковавшая лечебную магию и нашедшая себе учителя в лице главного лекаря их семьи. Сейчас она, дрожащими от напряжения руками, накладывала магические круги поверх тела её брата. — Но я не понимаю, как зафиксировать их… У меня создаётся впечатление, что если я отвлекусь на что-то другое, они тут же пытаются вернуться в изначальное состояние.       — Это нормально. Для более тонкой работы с костями нам понадобится целитель из храма Бога Смерти. Графиня уже отправилась его вызывать с помощью магического устройства связи. Пока просто поддерживай их положение с помощью магии, чтобы они не мешали нашему дальнейшему лечению, — спокойно распорядился немолодой мужчина с короткими седыми волосами, сосредоточенно стирая запекшуюся кровь с оголенных участков кожи Кэйла, чтобы мгновение спустя бросить использованную тряпку в один из тазов с окровавленной водой.       На этом его работа не закончилась: затем он воспользовался магией, чтобы начать методично вытаскивать горсть разноразмерного стекла из руки её брата. В конце, отлевитировав инородные объекты в рядом стоящую урну, он опрокинул целый флакон зелья на новый кусок ткани, чтобы наложить его поверх засочившихся кровью свежих ран.       — Что там с другими травмами, Эд? — приступая к повторению процедуры на другом усеянном осколками месте, негромко спросил он у своего близнеца.        — Из самого неприятного: сломанное левое запястье, трещина правого колена и сотрясение средней тяжести, — вдумчиво перечислил третий лекарь, отличавшийся от Эша только цветом глаз: вместо тёплого карего оттенка у него были холодные голубые. — Какое-то время будут проблемы с координацией и сильные головные боли, — придирчиво добавил он, осторожно придерживая затылок Кэйла и вливая в его безвольно приоткрытый рот жидкость из неизвестного флакона. — С другой стороны, наш молодой господин — тот ещё везунчик. Сломанные рёбра лишь чудом не задели лёгкие, а в этом случае он бы уже не дожил до поместья и оказания медицинской помощи. Задохнулся бы где-то по пути и…       Услышав, что её брат мог умереть, все дальнейшие слова знакомых лекарей стали восприниматься какими-то урывками. Всё происходящее напоминало какой-то совершенно кошмарный сон, в котором Лили на ватных ногах приблизилась к постели, не имея сил оторвать взгляд от кровавых разводов на лице брата, которые сливались с его алыми локонами.       Раньше ей нравилось сравнивать их с кровью — почему-то всегда казалось, что эта метафора идеально подходила для описания столь редкого оттенка волос Кэйла.        Теперь её одолевал лишь дикий ужас.       — Разве не видно, что мы заняты? Молча меняйте тазы и не мешайте… А?!       Из под давно сменивших цвет бинтов, которыми была перевязана голова, текли тонкие ручейки алой жидкости на бессознательное лицо. Вымоченные в крови красные пряди давно испортили когда-то белую подушку, оставив за собой лишь пятна и разводы...       — Б-боги! Юная госпожа, не плачьте… Кто-нибудь, выведите её немедленно!       Оголённый торс в частичных кровоподтеках. Оба предплечья в осколках и порезах, с которых всё ещё стекала кровь. Даже на шее уже темнели синяки в виде чьих-то больших рук…        — Какого дьявола никто из вас, недоумков, не проследил за тем, кто входит сюда?!       Когда троица лекарей заметила её присутствие, Лили уже успела достаточно рассмотреть, чтобы испугаться и впасть в некоторое оцепенение. Она даже не сразу поняла, что выходила из помещения уже не на своих ногах, а на руках у какого-то рыжеволосого дворецкого, который убеждал её, что с Кэйлом всё будет в порядке и что ей не следует плакать, ведь лекари со всем справятся.       Правда успокоиться девочка так и не смогла, поэтому, когда её привели к Басену — юноша сам лишь совсем недавно узнал обо всём случившимся и спешил попасть в ту же комнату, откуда её уже уводили — Лили всё ещё беспрерывно рыдала и дрожала всем телом. Ни рыжеволосый дворецкий, ни сам Басен, вынужденный из-за её истерики остаться рядом, так и не смогли её хоть как-то приободрить.       Она смогла немного успокоиться лишь к моменту, когда троица лекарей вышла из помещения. Первым делом Нана — та самая молодая магесса, лечившая Кэйлу рёбра — тихо подошла к ним, чтобы сообщить, что им разрешено зайти вовнутрь при условии, что они не станут мешать целителю из храма Бога Смерти, которого какое-то время назад привела их мать.       Таким образом, они оба с опаской вошли, замерев при первом же взгляде на целителя, который стоял у изголовья кровати и держал руки у висков их старшего брата. С кончиков его пальцев исходил тёмный туман, который окутывал перебинтованную голову Кэйла и, судя по постепенно расслабляющемуся выражению лица спящего, неплохо справлялся со своей задачей.       Какое-то время Лили и Басен стояли на входе, боясь потревожить кропотливую работу целителя нечаянным шумом, в то время как их мать молчаливо сидела на стуле рядом с приёмным сыном и осторожно держала его за здоровое запястье. Потом Басен заметил, что Лили стала клевать носом после продолжительных рыданий, и ненадолго вышел, чтобы принести им стулья.        В беспрерывной тишине они просидели пару часов, пока не наступил вечер и не прибыл граф, которого вместо тёплого семейного ужина встретил встревоженный Басен — он стал единственным, кто осмелился оставить бессознательного Кэйла, чтобы выйти и ввести в курс дела их отца.       Правда, для Виолан и Лили стало полной неожиданностью, когда Дерус ворвался в комнату с перекошенным лицом от охватившего его гнева пополам с тревогой за жизнь старшего сына.        К сожалению, граф настолько быстро бросился к ним, что Басен не успел предупредить его о необходимости тишины. В результате мужчина успел хлопнуть дверью достаточно громко, чтобы осторожно вливающий в Кэйла святые силы целитель потерял концентрацию, из-за чего юноша впервые за всё время беспамятства застонал от боли.        Об устроившем неловкую сцену Дерусе, взволнованного тем, что его старшему сыну было больно, стоило тактично промолчать. Также потому, что Виолан, не желая, чтобы граф позорился перед детьми и уставшим целителем, быстро взяла его под руку и увела из помещения, чтобы обсудить всё в более уединённой обстановке.       В целом, шесть дней назад в поместье царил полный хаос, который Лили до сих пор вспоминала с содроганием. И хотя в последующие дни все члены семьи старались вести себя сдержанно — словно всё было в порядке — выходило это из рук вон плохо.       Однако долго позволять себе хандрить никто не имел права. Поэтому, вопреки собственному желанию, Дерусу пришлось отправиться в деревню Харрис, так как ему нужно было лично в чём-то убедиться. В результате Виолан вновь пришлось взвалить на себя все обязанности супруга, но из-за ужасной нехватки времени ей пришлось выбрать одного из самых многообещающих и заслуживающих доверия дворецких, чтобы тот следил за состоянием Кэйла в те моменты, когда она была занята и не могла находиться рядом с ним.       Только Басен и Лили не имели ничего, чем могли бы по-настоящему отвлечься. По этой причине, чтобы не ходить с унылым видом и не пугать слуг, Басен стал безвылазно сидеть за учебниками, выполняя вдвое больше своей ежедневной нормы изученного материала. А Лили… Ей, наоборот, было сложнее обычного сосредоточиться на занятиях.         Так, например, днём ранее Лили безбожно пропустила мимо ушей всё, о чём говорила Эвелин, её личная преподавательница по наукам.       Всё занятие девочка усиленно размышляла о том, когда же Кэйл начнёт бодрствовать больше, чем спать, но к окончательному выводу, конечно же, не пришла. Зато это не помешало ей снова вспомнить, как она чуть не потеряла своего ворчливого старшего брата, из-за чего на глаза мгновенно навернулись слёзы, которые сильно напугали Эвелин.       Бедная женщина подумала, что чем-то обидела её, поэтому немедленно стала рассыпаться в испуганных извинениях, боясь, что её лишат должности за свой проступок… каким бы он ни был.        Она говорила что-то о больной матери и малолетних детях, которых нужно было лечить и кормить. Просила сжалиться и не рассказывать о случившемся родителям, ссылаясь на какие-то слухи о том, что если кого-то выгоняли из их особняка, то потом этим людям было не найти другой работы во всём графстве. А это фактически уничтожило бы её семью, ведь у них не было средств на переезд в другое место.        Лили была настолько удивлена, что даже перестала плакать.       Однако, чтобы разрешить это недоразумение, ей пришлось бы честно признаться, что вместо того, чтобы следить за занятием, она думала о здоровье своего брата, а произносить такое вслух было немного неловко. Поэтому Лили просто пообещала, что ничего никому не расскажет, и, чтобы “уравновесить” сделку, попросила завершить занятие раньше и остаться без домашнего задания на следующий день.       Вроде бы всё прошло идеально, но девочка не могла не волноваться.       А если правда вскроется, и всегда доброжелательная к ней преподавательница по наукам начнёт смотреть на неё с молчаливым неодобрением? Или, что ещё хуже, родители узнают о её неумелом шантаже, и тогда отец страшно разочаруется в её воспитании, а мать устроит ей долгий выговор?       Такое ведь уже случалось с Басеном, когда он ошибался в чём-то значительном… Правда, это никогда не касалось шантажа, что нисколько не успокаивало Лили, которая по этой причине совершенно не знала, чего ей следовало ожидать, если недавнее происшествие предается огласке.       «Однако Эвелин наверняка хочет всё утаить, ведь она до сих пор думает, что я заплакала из-за неё. Мне всего лишь надо вести себя как обычно, и со временем этот нелепый случай забудется!»       Лили несколько раз кивнула, словно бы убеждая себя в этом.       Впрочем, это не шибко придало ей уверенности, поэтому она решила ускорить шаг, чтобы скорее добраться до личной спальни брата, куда юношу перенесли два дня назад, убедившись, что его состояние достаточно стабильно, чтобы это не навредило ему.       У брата она хотя бы могла ненадолго отвлечься от мыслей о предстоящем послеобеденном занятии по наукам.       Правда, уже на подходе Лили услышала непонятные звуки, доносившиеся из его комнаты. Заинтересованно моргнув, она стала идти тише и прислушалась, чтобы понять, что же там происходило. Однако в следующее мгновение оттуда раздался истошный вопль, за которым последовал звук разбившегося стекла. Недолго думая, девочка резко отворила дверь и замерла в проёме, поражённая развернувшейся перед ней картиной.       Первым, кого она увидела, был Ганс — тот самый рыжеволосый дворецкий, который долго успокаивал её несколько дней назад. По совместительству он также оказался тем, кого её мать выбрала для присмотра за Кэйлом, поэтому за последние дни Лили успела немного познакомиться с ним и привыкнуть к его постоянному присутствию рядом с братом.        — Не-е-ет!        Прямо сейчас этот самый слуга стоял на полусогнутых коленях в окружении осколков безвозвратно разбитой вазы и отчаянно заламывал руки, горестно причитая:       — Как Вы могли?! Эта ваза была ещё со времён прадедушки Вашего отца!       Вообще-то общаться с ним было на удивление легко. Он был внимателен к мелочам, часто заводя неторопливые разговоры на отвлечённые темы, чтобы немного развеселить Лили, сильно обеспокоенную состоянием редко приходящего в себя брата. За это она была ему очень благодарна и…       Постойте. К кому, собственно, Ганс только что обратился?       Лили мгновенно перевела взгляд на кровать, где, свесив босые ноги на пол, сидел Кэйл в полураспахнутом больничном халате. Его лицо было бледным, а дыхание — тяжелым. Левую руку, закованную в гипс, он крепко прижимал к груди, а правой, забинтованной, опирался на пустую прикроватную тумбочку.       Следовало отметить, что раньше там стояла вышеупомянутая ваза с цветами, которые прошлым вечером принёс Басен. Теперь же осколки изысканного хрусталя украшали ковёр, а сами цветы — промокшую форму дворецкого.         — Как только доберусь до следующей вазы, она тоже… точно полетит в твою тупую… голову! — сипло пообещал её брат, делая паузу почти после каждого слова, чтобы отдышаться. — Кто вообще… давал тебе разрешение… хватать меня?!       — Но молодой господин, Вы же сами хотели встать! — жалобно взглянул на него снизу вверх Ганс, уже успевший присесть, чтобы начать собирать осколки несчастной вазы с пола. — Я лишь хотел предложить Вам руку, чтобы Вы не упали при первом же шаге. Зачем Вы вообще пытались встать? Если Вам что-то надо, то я всегда могу принести это!       — Не твоё дело, — срывающимся голосом прохрипел Кэйл. — Я в порядке… поэтому всё, что мне надо… я сделаю сам, — взявшись за прикроватный столик как за опору, он кое-как привстал. — Видишь? Я могу стоять… и без твоей помощи… Агх!       Попробовав выпрямиться и сделать шаг вперёд, старший Хенитьюз застонал от боли в колене, оступился и начал заваливаться вперёд.       — Брат! — испуганно вскрикнула Лили, до этого радостно наблюдавшая за впервые очнувшимся в её присутствии старшим братом. Но заметив, что ему внезапно стало плохо, она немедленно бросилась к зажмурившемуся юноше, которого вовремя успел подхватить под руки подскочивший Ганс. — Брат, брат! Мне позвать лекаря? Я могу попросить маму снова вызвать целителя! Посмотри на меня, пожалуйста!..       — Ну, я же говорил, молодой господин! — одновременно с ней пожурил его слуга, усаживая больше не сопротивляющегося дворянина на кровать и ловко накидывая тонкий плед на его плечи. — Ваше тело ещё такое слабое. А что, если бы меня не было рядом? Вы бы упали и ещё больше себе навредили!       — Заткнись… — простонал старший Хенитьюз, уже никак не возражая против чужой заботы. Лили воспользовалась этим моментом, чтобы присесть рядом с ним на кровать, из-за чего Кэйл косо взглянул в её сторону и недовольно выдохнул. — Ты тоже помолчи… собрались тут… словно я какое-то шоу устраиваю…       — Я… Дело не в этом!.. Я просто зашла проведать тебя, брат… — заикаясь от волнения, Лили виновато опустила взгляд.  — Ты так редко просыпался все эти дни. Мы всей семьёй очень волновались…       — Юная госпожа говорит правду. Шоу было лишь шесть дней назад, — важно кивая головой, серьёзно произнёс Ганс. — Сегодня ничего нет и, судя по Вашему настроению, не будет.        Поскольку он вовремя отошёл подбирать осколки вазы, многие из которых уже успел собрать, но был вынужден отбросить в сторону, чтобы не поранить Кэйла при попытке удержать его от падения, то совершенно не заметил, как лицо её брата помрачнело от прозвучавшей наглости.        — Ублюдок, — Кэйл перевел горящий от возмущения взгляд на слугу. — Как смее… угх! — он явно хотел ещё что-то добавить, но не смог, потому что его подвёл собственный голос, внезапно надломившись.        Лили с беспокойством проследила за тем, как юноша приложил пальцы правой руки к своей перебинтованной шее, озадаченно потирая её. Казалось, он совершенно не понимал причину, почему ему было так сложно разговаривать.        — Вы абсолютно правы, молодой господин, — тем временем беззаботным тоном согласился с её братом Ганс, высыпая большие осколки вазы в урну на небольшой тележке для уборки, которая стояла в незаметном углу комнаты. — Тот, кто Вам навредил — абсолютный ублюдок.        — Нет, не он… — с досадой поморщился старший Хенитьюз, бросая раздражённый взгляд на слугу. — Ты.       — Ох, — удивлённо вздохнул рыжеволосый мужчина, полубоком обернувшись к ним, чтобы посмотреть на её брата. — Молодой господин, Ваш острый ум не перестаёт меня удивлять, — произнёс он с беспечной улыбкой. — Откуда Вы узнали, что я незаконнорожденный, если до этого мы ещё не встречались?       Кэйл слегка искривил губы, словно одновременно не ожидал такого ответа и был им озадачен. Затем он с недовольным видом отвёл глаза, внимательно разглядывая перебинтованную правую руку, на пробу сгибая и разгибая пальцы.        — По носу… видно, — наконец прервал затянувшееся молчание он. — Тебе его явно уже ломали.       — Ломали? — переспросил Ганс, касаясь кончиками пальцев своего абсолютно прямого носа. — Ох, я и не знал, что это так заметно, — удручённо вздохнул он. — У Вас такой зоркий соколиный глаз, молодой господин!       Лили в недоумении уставилась на молодого дворецкого. Он действительно был настолько недогадлив или притворялся? Даже ей, семилетней девочке, было ясно, что Кэйл сказал это только чтобы его оскорбить.       — Но, молодой господин, — Ганс склонил голову набок. — Я-то ладно, но Вы! Вам следует больше беречь своё лицо и не ввязываться в пьяные драки, — серьёзно произнёс слуга, скрестив руки на груди. — В этот раз Вам повезло, ведь Ваш оппонент предпочёл огреть Вас лампой по голове, но это ведь лишь потому, что он не знал, что для того, чтобы обесчестить дворянина, достаточно сломать ему нос. В следующий раз Вам может так не повезти!       Лили забеспокоилась. Тон дворецкого был настолько искренним, что невозможно было понять, вернулась ли насмешка про нос обратно или мужчина действительно поверил в раннее объяснение её брата. И хотя она, немного знакомая с простым характером мужчины, склонялась больше ко второму варианту, Кэйл мог отреагировать на его слова не самым лучшим образом.        Однако в этот раз старший Хенитьюз её удивил, больше уделив внимания совершенно другим словам слуги.       — Я выгляжу так, словно мне повезло? — аристократ вскинул брови и демонстративно подался всем корпусом вперёд, отводя голову чуть назад, чтобы показать как можно больше бинтов, начиная с шеи и заканчивая перебинтованной грудью, видимой из-под частично распахнутого больничного халата. — По-твоему нет ничего странного в том, что из-за всех этих бинтов я упакован, как дряхлая мумия?-.. Угх! — он был вынужден резко прерваться, вздрогнув всем телом и прижав правую руку к ноющим рёбрам. — Что за… агх! — болезненно прошипел себе под нос он, прежде чем вернуться в более удобное положение, в котором ему не было так больно. — Прокля… тье…       Ганс с какой-то внутренней беспомощностью посмотрел на дворянина.       — Молодой господин… Я же уже говорил Вам об этом. Вы меня совсем не слушали, верно? — со слабой улыбкой покачал головой дворецкий. — Вы можете не чувствовать боли из-за обезболивающих, которые мы Вам даём, однако это не меняет того факта, что Ваши рёбра были сломаны, — отведя взгляд в сторону от слегка сгорбленной фигуры юноши, он ловко выхватил из тележки метлу и начал подметать пол, чтобы избавиться от более мелких осколков хрусталя, которые было сложно собрать вручную. — Если не хотите довести дело до осложнений, то в ближайший месяц Вам следует двигаться осторожнее и больше полагаться на слуг даже в самых незначительных делах.        — Целый месяц? — немедленно среагировал её брат, напрягшись в плечах. — Это слишком… ха… много… — с лёгкой отдышкой от пережитой боли произнёс он. — Позови лекаря Эша, я хочу с ним поговорить. Должен быть какой-то способ ускорить процесс…       — Мн, боюсь это будет трудновато, ведь всё возможное уже было сделано в день, когда Вас принесли, — неопределённо промычал Ганс. — Вы, вероятно, этого не помните, но тогда лекарь Эш и юная Нана колдовали над Вашим телом до полного истощения, чтобы остановить внутреннее кровотечение, подлечить ваши многочисленные травмы и заживить раны от стекла. Даже приведённый целитель из храма Бога Смерти приложил немалые усилия, чтобы максимально ускорить заживление сотрясения и срастание костей. А лекарь Эд не спал целую ночь, пытаясь как можно быстрее подготовить для Вас самый подходящий курс восстанавливающих эликсиров и…       — Восстанавливающих? — мрачно перебил слугу Кэйл, до этого внимательно слушавший его. — Разве у них нет сильного… ха… сонного эффекта?       — Вы правы, но из-за этого не стоит переживать, — с простодушной улыбкой поспешил успокоить его рыжеволосый мужчина. — Со вчерашнего вечера лекарь Эд разрешил мисс Нане снизить количество эликсиров, вызывающих этот эффект, поскольку большая часть Ваших колюще-резаных ранений полностью зажила, а значит надобность держать Вас в медикаментозном сне пропала.        — Лекарю Эду бы только в сон меня отправить, — раздражённо цыкнул Кэйл с постепенно возвращающейся силой в голосе. — Я был без сознания…. Кто давал разрешение?        — Ваш отец, — пожал плечами Ганс, наконец закончив подметать комнату и возвращаясь к тележке, чтобы высыпать мелкие осколки в урну. — Он не хотел, чтобы Вы испытывали боль.       — Ха-а… отец… конечно же, кто ещё. Просто потрясающе, — глухо произнёс юноша, запутываясь пальцами правой руки в красных прядях и слегка оттягивая их назад. — Сколько, ты там говорил, я спал? Шесть дней?        — Сегодня идёт шестой день с момента, как Вы ввязались в драку, молодой господин, — поправил его слуга, отложив метлу на место и небрежно похлопав руками в перчатках о бока униформы. — В самый первый день Вы просто были без сознания от потери крови и полученных травм. Со второго дня и по вчерашний вечер Вас держали под восстанавливающими эликсирами. Сегодня Вы бодрствуете как раз по той причине, что большая их часть уже перестала влиять на ваш организм.       Пока он говорил, Ганс неспешным шагом приблизился к комоду, на котором было расположено множество разнообразных закупоренных колбочек с разноцветной жидкостью.        — Значит четыре дня полного сна… Что ты делаешь? — нахмурившись, с подозрением спросил Кэйл.        — Готовлю для Вас обезболивающее, молодой господин, — миролюбиво ответил дворецкий, ловко подбирая несколько колбочек и потряхивая ими в воздухе. — Его следует принимать с интервалом в двенадцать часов, а сейчас как раз вот-вот наступит полдень.       — Если оно опять отправит меня в сон, то можешь ничего не готовить, — слегка поморщился старший Хенитьюз. — Я не буду это пить. Лучше немного боли, чем вечный сон.        — Боли будет много, потому что даже если Вы не будете беспокоить свои переломы и трещины в костях, от пережитого сотрясения Ваша голова будет буквально раскалываться.       Под внимательным взглядом брата Ганс откупорил каждую из взятых стекляшек и начал постепенно переливать их содержимое в пустой флакон.       — Мне всё равно, — хмуро выдавил из себя Кэйл. — Прямо сейчас ты только портишь ингредиенты.        Ганс мягко вздохнул.       — Молодой господин, Вы будете лишь слегка сонным, и не сразу, — негромко произнёс рыжеволосый мужчина, не отрывая глаз от наполнения флакона. — Если Вы хотите заняться чем-то более активным, обезболивающее лишь поможет, потому что без него Вы точно ничем заниматься не сможете и предпочтёте уснуть.       — Проклятье, — тихо выругался юноша. — Ты ужасно настойчивый.       Лили была склонна согласиться с братом.        Рыжеволосый слуга действительно обладал необыкновенным характером и вёл себя совершенно иначе, чем остальные работники в их поместье, которые придерживались бесшумного и немногословного поведения.        Даже её личная служанка, Шейла, начинала разговор только тогда, когда нужно было напомнить о запланированных делах, о которых Лили совершенно забыла. Во всех остальных случаях она молчала до тех пор, пока девочка не задавала ей какой-то вопрос, но и тогда Шейла ограничивалась лаконичными и сухими ответами.        Однажды Лили даже спросила у матери, почему все вокруг были столь сдержанными. На это женщина слегка улыбнулась и потрепала её по волосам, назвав это высококвалифицированным поведением, которое требовалось от слуг, чтобы не создавать ненужные беспорядки внутри поместья.         Не то чтобы Лили поняла о каких беспорядках шла речь, но этого ей было достаточно, чтобы теперь осознавать, насколько же Ганс выделялся среди всех прочих слуг в их доме: болтливый, не сильно следящий за языком, немного простодушный…       — Благодарю, молодой господин, — легкомысленно ответил Ганс, отставляя полупустые колбочки в сторону и неторопливо перемешивая получившуюся разноцветную смесь. — Я рад, что мои личные качества приходятся Вам по вкусу.        — Это был не комплимент, — недовольно заметил её брат, но дворецкий был так увлечён своей работой, что, напевая тихую незамысловатую мелодию, абсолютно проигнорировал это.        У юноши чуть дёрнулась бровь.       Лили не удержалась и фыркнула в кулак. Кэйл тут же метнул в неё оскорблённый взгляд, поэтому девочка поспешно сделала вид, что её очень интересовал процесс перемешивания эликсира — жидкость как раз приобрела насыщенный однотонный фиолетовый оттенок.        — Хм… Вот так. Отлично…       Что-то удовлетворительно промычав себе под нос, рыжеволосый мужчина отложил флакон с готовой смесью на заранее подготовленный поднос и перелил немного жидкости из кувшина, прикрытого стеклянной крышкой, в поставленную рядом с флаконом фарфоровую чашку. Затем он добавил несколько ложек сахара, тщательно всё перемешал и, задумчиво всё оглядев, подобрал поднос.       — Простите за ожидание, — с лёгкой улыбкой произнёс Ганс, плавно разворачиваясь и твёрдым шагом приближаясь к ним. Остановился он лишь в двух шагах от всё ещё не поменявшего своей сгорбленной позы Кэйла, поднеся поднос на уровень его лица.       — Слишком близко, — сухо произнёс её брат, хотя по мнению Лили, расстояние было вполне комфортным. Тем не менее, слуга послушно сделал небольшой шаг назад. — Ха-а…       С тяжелым вздохом выпрямив спину, отчего одна сторона пледа соскользнула с его плеча на постель, юноша склонил голову набок, с лёгким прищуром рассматривая содержимое подноса, словно бы не доверяя тому, что ему подали.        — Если Вас это успокоит, то Вы уже принимали это обезболивающее раньше, — заметив его нерешительность, добавил Ганс.        — Естественно, — красновато-карие глаза оторвались от изучения флакона и раздражённо уставились на рыжеволосого слугу. — Вы же уже пичкаете меня этой гадостью несколько дней.        — Нет-нет, молодой господин, — отрицательно покачал головой Ганс. — Лекарь Эд предупреждал меня, что Вы недолюбливаете принимать непроверенные лекарства, поэтому попросил передать, что Вы принимали его в свои десять лет, когда упали с коня и сломали руку.        Лили с немалым удивлением уставилась сначала на слугу, а потом на Кэйла, застывшего с непонятным выражением лица.       — Коня? — не удержалась она, впервые слыша о таком случае. Брат моргнул от её вопроса и сложно посмотрел на неё. — Как так получилось, что ты упал? Разве за тобой не должны были присматривать рыцари или личная прислуга?        В конце концов, Лили всегда сопровождали, куда бы она ни шла и чем бы она ни занималась. Особенно когда она выходила за пределы особняка — роскошь, к которой она не успела ещё привыкнуть за последний год, что ей стали позволять покидать охраняемую территорию поместья в сопровождении Шейлы и нескольких рыцарей. Именно на одной из таких редких прогулок она и познакомилась со своим нынешним наставником по фехтованию, Эрдо, в чей ресторан однажды зашла во время обеда.        Тогда девочка ещё не знала, что главный шеф-повар был бывшим рыцарем, который охранял её мать с самого детства и, прибыв вместе с ней в Вестон, остался там, не пожелав оставлять ту одну в незнакомом месте. Однако узнала об этом в тот же день, потому что Эрдо поделился с ней этой историей, пока она наслаждалась блюдами, которые он подал лично, как особому гостю его ресторана.        С тех пор Лили стала заходить к старику каждый раз, когда бывала в городе. Это случалось редко, но каждая новая история о детстве её матери стоила того времени, что она проводила в ресторане, вместо изначально запланированного изучения Вестона.       Так бы и продолжалось, если бы однажды она не пожаловалась на своего прежнего наставника по фехтованию, который, по её мнению, не желал учить её по-настоящему, ограничиваясь базовыми движениями, которые она уже освоила.       Эрдо заинтересовался проблемой и попросил Лили показать, что она умеет. Она не задумываясь сделала это. Старик что-то похмыкал себе под нос, пару раз устно поправил её позу, а потом показал ей комплекс незнакомых движений и сказал повторить. Она это тоже сделала. Эрдо показал ей ещё несколько новых приёмов, и она опять повторила их.        Если бы Шейла в какой-то момент не напомнила, что пора возвращаться домой, то Лили, вероятно, осталась бы в ресторане ночевать, потому что впервые нашла человека, с которым ей было интересно обсуждать фехтование. Она даже расстроилась, что ей нужно было уходить, ведь следующая встреча могла состояться только через три недели — это было условие, при котором она смогла упросить родителей разрешить ей выходить в город без их обязательного сопровождения.       Впрочем, к её удивлению, следующая встреча произошла намного быстрее. Это случилось ранним утром где-то через три дня, когда на тренировочной площадке её встретил не старый наставник, чьи уроки после проведённого с Эрдо времени стали казаться ещё скучнее, а сам шеф-повар, ухмыляющийся во все свои зубы и одетый не в белый костюм повара, а в тёмную тренировочную одежду.       Как оказалось, за эти три долгих дня старик успел встретиться с её матерью и договориться о том, что он заменит её старого наставника. Мать же, хорошо знакомая с Эрдо, недолго думая согласилась. В конце концов, ей было намного спокойнее оставлять Лили наедине с хорошо знакомым рыцарем, пусть даже давно вышедшим на пенсию, чем с какими-то нахвалеными в высшем обществе наставниками по фехтованию для юных дворян, каждый из которых был ей глубоко незнаком.        С тех пор Лили занималась только с Эрдо и была всем довольна. Она даже начала постепенно изучать город, ведь теперь её походы в ресторан не были единственным временем, когда она могла поболтать со стариком о юности своей матери. Хотя забегать на обед она всё равно продолжала — просто не оставалась там на весь день, ограничиваясь утолением голода.       Зачем она всё это вспоминала? Просто вся эта история была показателем того, как её родители никогда не допускали того, чтобы их дети были без присмотра. Любое их действие, особенно в юном возрасте, обязательно происходило под присмотром рыцарей и прислуги, готовых помочь или защитить в случае необходимости.       Это касалось не только обычной жизни, вроде выхода за пределы особняка, но и обучения — будь то уроки верховой езды или уроки фехтования, условия всегда были максимально безопасными. Наставники терпеливо всё объясняли и показывали необходимые движения столько раз, сколько было нужно, чтобы усвоить материал. Прислуга на подхвате, чтобы подать воду, как этим утром сделала Шейла, пока Лили не отправила её подготовить горячую ванну. Рыцари, готовые успокоить взбунтовавшегося коня, если он вдруг начнёт вести себя агрессивно.       Конечно, Лили ещё ни разу не требовалась помощь последних, поскольку её редкие уроки верховой езды были не на больших лошадях, а на крошечных миролюбивых пони, которые идеально подходили для неё. Однако она серьёзно сомневалась в том, что её родители пренебрегали мерами безопасности, когда Кэйлу было десять лет и настало его время обучаться езде на больших лошадях.        Тогда каким образом при стольких квалифицированных людях он умудрился упасть и сломать себе руку? Это что — действительно было возможно?        Лили совершенно этого не понимала, поэтому не могла не спросить, выжидающе глядя брату прямо в глаза и всем своим видом показывая, что хотела услышать его ответ.       — Недосмотрели, — неохотно ответил Кэйл, впервые на её памяти первым отведя взгляд в сторону. — Такое иногда случается, когда много нянек ходит за тобой по пятам и ссорится между собой, кто же лучше всего это делает.         — Н-но! — запротестовала девочка. — Со мной же такого никогда ещё не-!..       — И не случится, потому что отец предпринял все необходимые меры, чтобы избежать повторения того случая, — резко прервал её старший Хенитьюз. — В моё же время рыцари были заняты выяснением отношений, поэтому никто не заметил вовремя, что конь собирался взбрыкнуть, — следом сухо пояснил он, попутно потянувшись за флаконом правой рукой.        — Ах! Молодой господин, — вдруг беспокойно позвал его Ганс, когда тот схватился за флакон. — Может быть мне стоит Вам по…        — Помолчи. Ты уже наговорил достаточно, чтобы у меня разболелась голова от твоего голоса, — нахмурился Кэйл, притягивая эликсир к себе. — Сам справлюсь.       — Но, мне кажется, что Вам всё-таки следует сначала взя… — снова попытался заговорить дворецкий.       — Я же уже сказал, — недовольно шикнул на него юноша. — Я не настолько слаб, чтобы мне требовалась помощь в приёме лекарства, — твёрдо заявил он перед тем, как осторожно запрокинуть голову назад и прижаться губами к горловине флакона, чтобы сделать один большой глоток зелья.       В следующий момент его глаза широко раскрылись. Он быстро сглотнул, отдёрнул ёмкость от губ и закашлялся.       — Ме-мерзость! — заикнувшись, глубоко разочарованно произнёс он, устремив обвиняющий взгляд на натянуто улыбнувшегося слугу. — Что это ты мне подсунул?!       — Возможно, если бы Вы дослушали меня до конца, то услышали бы, что я хотел Вам предложить сначала сделать глоток чая, а потом уже пить эликсир, — отвёл глаза в сторону Ганс. — Однако Вы этого не сделали, поэтому единственное, что я могу Вам сейчас предложить — это запить горечь чаем. Хотите?       Судя по его оскорблённому виду, больше всего на свете Кэйлу хотелось произнести нечто крайне нелицеприятное на счёт самого дворецкого, но горечь от лекарства, видимо, оказалась столь невыносимой, что вынудила без лишних слов отложить полупустой флакон на поднос и схватиться за чашку, чтобы с недовольным видом сделать глоток чая.       Лишь после этого плечи юноши немного расслабились.       В полном молчании сделав ещё несколько больших глотков, Кэйл слегка облизнулся и немного повертел чашку в руке, придирчиво разглядывая её.        — Почему чай не лимонный? — внезапно спросил он.         Ганс озадаченно моргнул.       — Разве должен был быть? — недоумённо поинтересовался слуга. — Ваш личный дворецкий, мистер Рон, говорил мне, что Вам нравится всё сладкое. А поскольку Ваше горло было повреждено, я подумал, что чай с мёдом — это хороший вариант, который одновременно уменьшит раздражение и придётся Вам по вкусу.        — Что ж, допустим, ты угадал, — неохотно согласился Кэйл, действительно звуча чуть менее хрипло, чем раньше. — Хм… удивительно. Старик правда сказал, что мне нравится сладкое? — он тихо, недоверчиво хмыкнул. — А выглядело всё так, словно он этого не знал. Вот же старый пройдоха…       Юноша с тонкой ухмылкой на бледных губах покачал головой.       — Молодой господин, прошу прощения за то, что перебиваю, но если Вы не поторопитесь, то этот эликсир можно будет выливать за ненадобностью, — вновь заговорил Ганс, привлекая внимание дворянина. — Его не зря готовят прямо перед употреблением — целебные свойства наиболее эффективны сразу после первого смешивания ингредиентов. Чем дольше эликсир простоит, тем быстрее боль вернётся, а принять дополнительную дозу можно будет не раньше, чем через двенадцать часов. Так что, может быть, Вы всё же допьёте его сейчас?       — Эту мерзость? — вновь нахмурился её брат, кисло взглянув на полупустой флакон. — Ха-а… ладно, говоришь ты складно. Лекарство есть лекарство, а я пациент, — неохотно вздохнул он, но на этот раз пригубил немного чая, прежде чем сделать предусмотрительно маленький глоток эликсира.        Повторив процедуру несколько раз, пока чашка и флакон не опустели, Кэйл с брезгливостью отставил их на поднос и потёр переносицу.        — Гх.. проклятье… Это пытка, что ли? — разочарованно пробормотал он. — Мне не нравится…       — К-ха!        Лили успела вовремя прижать ладонь ко рту, чтобы замаскировать вырвавшийся смешок под кашель.        На неё тут же посмотрели Ганс и Кэйл.       — Эм, — она слегка смутилась. — Я просто пришла сюда сразу после занятий по фехтованию и ещё не успела ничего попить…       На самом деле она едва сдерживалась от смеха, пока брат с выражением крайнего отвращения пытался допить эликсир, но этот его последний комментарий… Терпеть дальше было выше её сил.       Хотя, стоило признать, что ей было не только весело наблюдать за ним. По правде говоря, ей было очень интересно видеть, как он так чётко выражал свои предпочтения, ведь в любое другое время он удерживал подобные вещи при себе, словно не желая, чтобы кто-то из семьи знал о нём больше необходимого.        Обычно Кэйл оставался в стороне даже тогда, когда вся семья собиралась вместе, чтобы что-то решить. В таких случаях выслушивалось мнение каждого члена семьи, прежде чем прийти к какому-то единому выводу. Однако всегда было видно, что в такие моменты её брат бы предпочёл быть где угодно, но только не с ними — просто отец каждый раз каким-то магическим образом убеждал его поприсутствовать, и юноше приходилось находиться поблизости.       Это, впрочем, не означало, что он по-настоящему участвовал в семейных дискуссиях.        В основном Кэйл был немногословен, даже слегка раздражён. Он всегда пытался безмолвно дождаться конца собрания или, если его заставляли высказывать своё мнение, безоговорочно принимал наобум чью-то позицию, словно бы абсолютно не имея собственного мнения, будь то серьёзная тема или какая-то мелочь.       — Какая мне разница, в какой обстановке будет жить прислуга? — с зевком произнёс Кэйл во время их последнего собрания, когда его спросили про выбор цвета для новых занавесок в западном крыле. — Да хоть нежно-розовые закупите, как вам предложила Лили. Цена у этих тряпок мизерная, а простецам любая занавеска роскошью покажется. Они же не разбираются — у большинства из них в домах либо нет занавесок вовсе, либо сам дом отсутствует.        Родители тогда лишь переглянулись, после чего во всём западном крыле были заменены старые выцветшие занавески на новые нежно-розового оттенка, который так понравился Лили, когда они разглядывали принесённые торговцами образцы ткани.       И пускай ей было приятно, что к её мнению прислушались, но она не могла не чувствовать лёгкое неудовлетворение. Ей хотелось, чтобы брат хотя бы раз выбрал что-то, исходя из собственных предпочтений. Иначе как ей узнать его лучше?       Лили же не знала о нём ничего особенного.        Что ему нравилось читать? Какой цвет он предпочитал? Нравилась ли ему музыка, а если да, то какая любимая мелодия? А вид цветов? Было ли у него любимое занятие, к которому он тяготел? Как относился к её увлечению фехтованием? А какую еду предпочитал?       Его пристрастие к сладкому было, пожалуй, единственным, что ей удалось о нём узнать за семь лет своей жизни, но это также было тем знанием, которое и так было известно большей части прислуги.        Всё это её ужасно разочаровывало.        В конце концов, мама всегда говорила, что нет ничего важнее, чем информация. А у Лили, к её большой обиде, этой информации не было, хотя она была его родной сестрой, а значит по умолчанию имела право знать чуть больше, чем все остальные.       Именно поэтому прямо сейчас ей было крайне любопытно наблюдать за тем, что Кэйл делал и говорил. Как оказалось, его усталость и общая болезненность неплохо способствовали тому, чтобы он не желал тратить силы на то, чтобы её прогнать, как обязательно бы сделал, если бы находился в нормальном состоянии.        — В таком случае, молодая госпожа, — внезапно мягко произнёс Ганс, вытаскивая её из лёгкой задумчивости. — Не хотите ли Вы тоже немного чаю?         — Д-да, конечно, — Лили даже слегка растерялась от заботливого взгляда зелёных глаз, который дворецкий устремил на неё. — Это не будет лишним. Благодарю…       Она ещё несколько раз кашлянула для убедительности, чтобы ни у кого точно не возникло мысли, что до этого она засмеялась.       — Я не понял, — с неохотой убрав пальцы от переносицы, вдруг пристально посмотрел на неё Кэйл. — Чем занимается твоя личная служанка, если ты до сих пор ничего не выпила после тренировки? Где она вообще?        Лили неуверенно поёрзала на месте, почувствовав себя крайне неловко под таким прямым взглядом брата.       — Ну… занятие задерживалось, — она застенчиво склонила голову набок, умалчивая о том, что она намеренно игнорировала наставника, который говорил ей остановиться. — Я отправила её обратно в особняк, чтобы она подготовила мне ванну и сменную одежду.       — Правда? — Кэйл слегка прищурился. — Она была с тобой с самого утра и лично сопровождала тебя по пути к тренировочной площадке, где тебя ждал наставник? Давала воду, пока ты тренировалась?       — Да? — непонимающе моргнула Лили. — Почему тебе так интересно её расписание? Ты заинтересован в Шейле? — смущённо спросила девочка. — Это будет немного проблематично, но если хочешь, я могу ненадолго её одолжить тебе, — она неуверенно сложила руки в замок у себя на коленях. — Только верни мне её к утру, ладно? Я просто ещё не научилась завязать хвост, который не развяжется во время занятий по фехтованию, а у неё он получается очень крепким…       Кэйл как-то странно взглянул на неё.        — Зачем мне ещё кто-то, если у меня есть мой старик? — слегка нахмурился он. — Никто мне не нужен, кроме него.       — Правда? — тут же оживилась Лили, обрадованная тем, что Шейлой не придётся ни с кем делиться. — Просто ты так спрашивал за неё, что я подумала…       — Неправильно, значит, подумала, — остановил поток её слов старший Хенитьюз. — Тч… просто забудь о том, что я спрашивал, — внезапно цокнул языком юноша, мгновенно потеряв всякий интерес к их разговору и обратив своё внимание на стоящего у комода рыжеволосого мужчину. — Хэй! Раз уж ты на месте, то сделай мне тоже ещё одну чашку чая, чтобы я смог избавиться от этого дурного послевкусия, — он слегка поморщился. — И не забудь добавить ещё одну большую ложку сахара.       — Конечно, будет выполнено, — кивнул Ганс, перекладывая на поднос ещё одну чашку.        — О, тогда мне тоже столько же сахара! — решила присоединиться к заказу Лили, заинтересовавшись, каким на вкус должен быть чай, который нравится брату.       — Нет, — вдруг коротко произнёс старший Хенитьюз. — Там уже есть мёд, поэтому в её чашку столько сахара не клади. Остановись на двух небольших ложках.       — А? — озадаченно взглянув на Кэйла, девочка слегка нахмурилась. — Не надо ничего менять. Я хочу попробовать то, что нравится брату, — не став ждать пояснений, немедленно произнесла она в спину дворецкому.        — Хорошо, молодая госпожа, — послушно согласился Ганс.       — Не слушай её, — последовал приказ от Кэйла. — Делай, как я сказал.       — Всенепременно, молодой гос…         — Но я не хочу! — в полнейшем недоумении выкрикнула Лили, тем самым перебив слугу и заставив юношу поморщиться от её громкости. Слегка покраснев из-за осознания своего несдержанного поведения, она уже тише добавила: — Просто сделай мне тоже самое, пожалуйста.        Кэйл смерил её хмурым взглядом.       — Тебе это не понравится — слишком сладко, — предупредил он.       — Дай мне хотя бы попробовать, — неловко потупила взгляд Лили, чувствуя лёгкую тревогу из-за того, как упрямо она сейчас вела себя рядом с братом. — Если не выпью, то отдам чай тебе. Тебе же понравился вкус…       — Возможно. Но что мне с ним делать? — Кэйл приподнял бровь — Сама посчитай — для меня это будет третья чашка. Я столько не выпью.       — Молодой господин, при всём уважении, но в тавернах Вы бывало выпивали намного больше трёх кружек жидкости, — внезапно подметил Ганс, перекладывая на поднос сразу несколько кружек. — А чай с мёдом ещё и полезнее, чем спиртное.       Пока Кэйл устремил раздражённый взгляд в спину слуги, Лили активно закивала, ухватившись за вовремя высказанную мысль.       — Чем больше пьёшь чая — тем быстрее выздоровеешь! — уверенно произнесла она. — Всё во благо брата!       — Твоё благо и моё благо — явно два очень разных вида благ, — невпечатлённо протянул её брат, подперев подбородок правой рукой. — Кстати, настоятельно советую вам двоим перестать создавать негласные альянсы против меня, иначе в лишнюю чашку я добавлю соли, и вы разделите её пополам вне зависимости от ваших предпочтений. Или, — он насмешливо приподнял уголки губ. — Кто-то, как хороший дворецкий, может защитить свою молодую госпожу и выпить всё сам.        — Ах, молодой господин, но как Вы узнали, что в моей семье было принято подавать чай с солью? — простодушно улыбнулся Ганс, поворачиваясь к ним с подносом в руках. — Я уже давненько его не пил, но если Вас это обрадует, я действительно могу составить Вам компанию и подготовить по Вашему рецепту третью чашку для себя.        — Тц, — скривившись, словно от зубной боли, цокнул языком Кэйл. — Ты можешь прекратить делать это?       — Мн? — недоумённо моргнул Ганс, останавливаясь недалеко от них. Лили мгновенно заметила пиалу с печеньем, которой раньше не было, и заинтересованно потянулась за сладостями. — Не делать что, молодой господин?       — Говорить так, словно я всё знаю о тебе, — пренебрежительно произнёс старший Хенитьюз, аккуратно подбирая чашку, расположенную на подносе с его стороны. — Я тебя вижу в первый раз и даже имени твоего не знаю, — он сделал небольшой глоток и смирил слугу оценивающим взглядом. — Что ты тут вообще делаешь вместо моего старика?        Рыжеволосый мужчина понимающе улыбнулся.       — Вы отсутствовали шесть дней, молодой господин, поэтому неудивительно, что Вам многое ещё неизвестно, — миролюбиво ответил он. — Давайте я начну с того, что произошло с тем нищим, который Вам навредил…       — Нет, опусти это, — вдруг оборвал его Кэйл. — Меня интересует, что было после него.        — Да ладно Вам, молодой господин. Чего уж Вам сейчас стесняться? — беззаботно отмахнулся дворецкий. — Знаете ли, Ваши родители очень суетились из-за окончательного решения. Они колебались между казнью и…       — Говорю же — не нужно, — недовольно взглянул на него юноша. — Отвечай по существу. Я и без тебя знаю, что его должны были выгнать.        В зелёных глазах Ганса мелькнуло кратковременное любопытство, а Лили не смогла удержаться от ошеломлённого вздоха.         — Могу ли я спросить откуда Вы это знаете, если всё это время спали? — участливо спросил дворецкий, задавая тот самый вопрос, который почти сорвался у неё с языка. — При мне Вы точно не просыпались…       — Именно! — привлекла к себе внимание брата Лили, взволнованно взмахнув рукой с недоеденным печеньем. — Когда я приходила, ты всегда спал! И-и-и! Мама никогда не говорила, что Вы о чём-то общались по ночам! Она… она же мне не лгала, да? Вы точно не общались! — заметив кинутый на неё сложный взгляд Кэйла, девочка тут же осеклась и, уже намного неувереннее, добавила: — В-верно? Я же права? Мама никогда бы мне не…       — Успокойся, — спокойно произнёс Кэйл, отчего Лили мгновенно замолкла. — Я не понимаю о каких ночных разговорах с матушкой могла бы идти речь, но смутно припоминаю короткий разговор с нашим отцом, — он немного покрутил в руке чашку, задумчиво наблюдая за тем, как жидкость колыхалась внутри. — Должно быть, это было до того, как в меня начали вливать тоннами восстанавливающие эликсиры.        — А-а! — понятливо протянула девочка. — Вот значит как, — уже тише добавила она, опуская взгляд вниз. — А я уж было подумала…        — Кхм! — негромко прокашлялся в ладонь Ганс, когда она стыдливо замолчала, так и не закончив свои слова. — Что ж, поскольку в этом мы разобрались, то я продолжу, — вежливо произнёс дворецкий, одновременно пододвигая к Лили поднос, чтобы ей было легче дотянуться до чашки с чаем. Девочка тут же ухватилась за возможность отвлечься и аккуратно взяла её. — После того, как с Вашим обидчиком было всё решено, а Ваше состояние стабилизировалось, Вашему отцу срочно потребовалось отбыть по делам.       — И мой старик пошёл вместе с ним? — приподнял бровь старший Хенитьюз. Дождавшись кивка, он сделал ещё один глоток чая. — Хм… ясно. Когда они ушли?        — На утро третьего дня после случившегося, — послушно ответил слуга. — С ними ушли магесса Гозель со своим старшим учеником, лекари Эш и Эд, а также вице-капитан Хиллсман с одним из своих отрядов рыцарей.        — Что ж, теперь мне хотя бы ясно, почему из всех квалифицированных людей заготовки эликсира для меня смешивает какой-то безымянный дворецкий, — негромко хмыкнул Кэйл. — Ты ведь не здешний, верно?        — Это действительно так, — согласился рыжеволосый мужчина. — Меня зовут Ганс, молодой господин, — затем представился он. — Раньше работал дворецким в резиденции Вашей семьи в столице, но около двух месяцев назад прибыл сюда по программе обмена прислуги, которую организовала Ваша матушка.        — Столица, значит… — усмехнувшись уголками губ, с понятной лишь ему одному интонацией протянул юноша. — И, насколько я понимаю, приставила тебя ко мне именно матушка, да?        — Верно, молодой господин, — солнечно улыбнулся Ганс. — Искренне рад прислуживать Вам. Находясь в столице, я и подумать не мог, что однажды мне так повезёт — стать Вашим временным сопровождающим. Это большая честь для меня!       Кэйл немедленно фыркнул.        — Какая потрясающая ложь, — позабавленно сверкнул красновато-карими глазами он. — Будь моя левая рука в порядке, я бы даже похлопал тебе, но пока что тебе придётся немного подождать моих аплодисментов, Ханс.        — Ложь? — удивлённо повторил за ним рыжеволосый дворецкий. — Нет-нет, молодой господин, я действительно рад! И, кстати, меня зовут Ганс, а не…       — Но я так и сказал? — хмыкнул Кэйл, сделав последний глоток и небрежно поставив обратно на поднос опустевшую чашку. — Что ж, Ханс, теперь слушай меня и внимай каждому моему слову, потому что те, кто заставляют меня повторяться, обычно надолго рядом со мной не задерживаются.        Запутавшись правой рукой в своих коротких алых прядях, чтобы начать медленно оттягивать их назад, юноша продолжил говорить.        — Скорее всего, отец не вернётся ещё где-то недели полторы, поэтому пока Рона нет, я разрешаю тебе побыть его временной, пусть и блеклой, заменой, — он слегка поморщился. — И, поскольку ты скорее всего не знаешь, что это значит, я объясню. Первое: иди со мной туда, куда я хочу пойти. Второе: выполняй ту работу, которую я тебе говорю делать. И третье: ни в коем случае не перечь мне!       Лили задумчиво посмотрела на брата, стирая крошки печенья с уголков губ.        На самом деле, она крайне редко видела, как Кэйл общался с кем-то кроме членов их семьи. Всегда отчуждённый и молчаливый, он даже с ними говорил редко, предпочитая быстро сворачивать разговор и уходить. Только Рон был исключением — иногда она даже становилась свидетельницей того, как Кэйл что-то тихо обсуждал с ним, хотя она и не знала, о чём между ними могла идти речь.       Со слугами юноша тоже практически не общался. В основном он их игнорировал, относясь к ним больше, как к мебели, чем к людям. Поэтому его сегодняшние разговоры с Гансом были для неё в новинку: за это время брат точно успел сказать больше слов, чем она слышала от него за последние три недели.       В том числе она никогда ещё не видела, как он принимал кого-то на работу. В конце концов, кроме Рона, он никого из посторонних к себе не подпускал. Или она просто не знала о них? Когда что-то касалось брата, Лили редко была в чём-то уверена.       Однако кое-что она сейчас подчерпнула для себя.        Например, его предпочтения в людях. Кэйл же не просто так произнёс те три правила только что, верно? Значит, он ценил тех, кто никогда его не бросал, во всём поддерживал и придерживался нейтрального поведения.        Возможно, Лили ещё плохо знала этот мир, но в окружении Кэйла могла бы назвать несколько человек, которые подходили под эти три характеристики. Например, их отец или тот же Рон. Мама и Басен вряд ли, потому что больше уважали его право на личное пространство, но, возможно, они были неправы? Может быть им следовало, наоборот, больше настаивать на том, чтобы быть рядом с ним?        Тогда… если она хотела стать ближе к брату, то ей тоже следовало руководиться теми правилами, которые он только что произнёс?        — Ой! — невольно вскрикнула она, наконец-то решившись попробовать чай из своей чашки. — Как сладко! Это почти, как сироп — только более водянистый!        Как только слова были произнесены, в комнате установилась полная тишина.        Два взгляда снова сосредоточились только на ней.        — А… — мгновенно смутилась Лили. — Вы говорите-говорите дальше… Я тут… — она скромно опустила взгляд на свою чашку. — …чай пить продолжу…        — Я предупреждал, — невпечатлённо напомнил ей Кэйл, отчего она слегка опустила голову и неловко заёрзала на кровати. — Хм… ладно, ты ещё не успела доесть всё печенье, — вдруг непонятно зачем протянул он. Лили бросила на него осторожный, непонимающий взгляд. — Почему ты так смотришь на меня? Никогда раньше не обмакивала печенье в чай?       — А можно? — широко раскрыла глаза она.        — Нужно, — уверенно фыркнул старший Хенитьюз.       — А этикет? — неуверенно спросила девочка, смутно припоминая, как одна из давно уволившихся преподавательниц её отругала за то, что она так сделала во время одного из уроков.       — Этикет нужен, чтобы знать, как себя вести за пределами семейного круга, чтобы не давать глупым склочным людям повода для нападок на тебя, — со скукой закатил глаза Кэйл. — Во всё остальное время можешь наслаждаться свободой — за это тебя никто не накажет.        — Правда? Хорошо! — обрадовалась Лили. — Я сделаю, как сказал брат! — улыбнулась она ему.       Слабо передёрнув плечами, юноша снова обратил своё внимание на дворецкого, который с интересом наблюдал за ними, а когда понял, что на него опять смотрят, тут же заговорил:        — Молодой господин, я обязательно буду следовать всем Вашим правилам, — клятвенно пообещал он в самом начале. — Но всё-таки хочу сказать, что меня зовут Ганс, а не…       — Ханс, — сухо произнёс Кэйл. — Я ещё не договорил.        — А? — глупо моргнул Ганс. — Да, простите меня, но Вы же опять…       — Я, что ли, виноват, что ты выглядишь, как самый настоящий Ханс? — вскинул бровь старший Хенитьюз. — Для начала начни вести себя так, будто ты действительно Ганс, а там я посмотрю, стоит ли тебя так называть или нет.       Несмотря на то, что недоумения на лице рыжеволосого мужчины стало ещё больше, Кэйл это проигнорировал и продолжил говорить, как ни в чём не бывало.       — Итак, с главными правилами мы разобрались, перейдём к твоему первому делу, — со вздохом произнёс он. — Для начала принеси мне нормальную одежду, вместо этого халата, — подцепив пальцами правой руки край свободно лежащей ткани на плече и слегка оттопырив его, юноша придирчиво фыркнул. — Такая безвкусица, — белая ткань плавно соскользнула с пальцев. — Неужели нельзя было использовать один из моих спальных комплектов?       — Мм, боюсь, нет, — неторопливо ответил дворецкий, осторожно положив между Лили и Кэйлом поднос с печеньем. Затем он направился к гардеробной. — Лекарям требовался доступ к Вашим рукам. Ваши же обычные спальные наряды имели слишком узкие рукава, чтобы их можно было задрать для замены бинтов. К тому же они неудобны при переодевании из-за гипса.       — Но в таком случае большая часть моей одежды также не подойдёт по той же причине? — вопросительно приподнял бровь старший Хенитьюз. — Я никогда особо не носил широкие рукава. Если у меня и есть несколько рубашек такого образца, то их придётся хорошенько поискать.       — Не стоит волноваться по этому поводу, молодой господин, — уверенно произнёс Ганс, открывая дверь и заходя в гардеробную. — Ваша матушка уже успела заказать несколько нарядов, соответствующих Вашим нынешним нуждам.       — Матушка сделала что? — удивлённо расширил глаза Кэйл.       — Первые комплекты пришли позапрошлым вечером, так что на ближайшие дни у Вас есть, что носить, — находясь внутри гардеробной, дворецкий явно не расслышал голоса её брата, продолжая беззаботно говорить. — К сожалению, на сегодняшний день выбор небольшой. Однако следующая партия придёт через три дня и она будет намного обширнее, включая в себя замену Ваших ночных нарядов на те, что будут с более широкими рукавами.        Юноша издал неодобрительный вздох.       — Я понимаю повседневная одежда, но ей действительно не стоило лезть в моё белье, — ворчливо пробормотал он, касаясь правой рукой затылка и слегка слегка потирая его. — Это немного слишком…       — Почему? — проглотив размякшее в чае сладковатое печенье, с любопытством поинтересовалась Лили. — Мама часто заказывает нам с Басеном новые наряды из столицы и других королевств. У неё очень хороший вкус!       — Я не спорю насчёт вкуса, — неохотно протянул Кэйл. — Просто ночные наряды — это слишком личная вещь, чтобы её выбирала тебе матушка. Когда вырастешь, вероятнее всего, ты поймёшь это сама.        — Но я и так взрослая! — тут же запротестовала она. — Я уже всё понимаю и знаю!        — Мн, да, конечно, — с иронией посмотрел на неё старший Хенитьюз. — Вот только прежде чем что-то говорить о своём возрасте, сначала вытри крошки со своих щёк — внушительнее звучать будет.         Лили мгновенно покраснела и отвернулась от него, свободной рукой стирая крошки с лица.        — Это-!.. Это не… Невежливо, брат! — сбивчиво выговорила она, продолжая старательно вытирать рукавом губы. — Ты не должен был говорить мне это сейчас! Лучше потом! Или до того, как я стала говорить! Или…       — О, серьёзно? — скучающе закатил глаза юноша. — Разве это так уж важно — веду ли я себя вежливо или нет, когда кое-кому следует взять салфетку, чем вот так беспощадно тереть губы грязным рукавом?       Девочка тут же замерла.        — А… — проследив взглядом за тем, куда кивнул Кэйл, и заметив на подносе стопку узорчатых салфеток, она издала удручённый звук.       Убрав руку от лица, она потянулась за ними.       — Не то, чтобы тебе это вообще уже было нужно, — насмешливо заметил её брат. — В конце концов, ты уже вытерла всё, включая естественный цвет своей кожи.       Лили кинула на него обиженный взгляд, после чего демонстративно взяла ещё одно печенье и, обмакнув его полностью в кружку с чаем, запихала весь кусок в рот.       — И в планах не было брать салфетку, — буркнула она.        — Ну-ну, — хмыкнул старший Хенитьюз, но не стал дальше развивать тему. — Теперь-ка скажи мне, почему ты до сих пор такая пыльная и не сменила одежду.        — Гм.. так я же с тренировки к тебе пошла, — с трудом прожевав огромное печенье и проглотив его, неловко пожала плечами Лили. — Каждый день так делала, пока ты спал… — девочка вдруг замолчала, осознав, что наконец-то наелась. — Потом должна была вернуться к себе, принять ванну и переодеться в свежее, — отставив чашку на поднос, беззаботно продолжила говорить она. — Я за этим Шейлу и отправила в особняк раньше себя.       — Что ж, допустим, что ты уже проведала меня, — он многозначительно посмотрел на неё. — Что останавливает тебя от того, чтобы пойти и переодеться?       Лили резко напряглась и метнула в старшего брата настороженный взгляд.        Обычно с такой выжидающей интонацией юноша обращался к ней только в моменты, когда хотел, чтобы она оставила его в покое и ушла.       — Желание немного посидеть рядом с братом? — потупив взгляд, скромно приподняла уголки губ девочка. Говорила она это с крохотной надеждой на то, что ей разрешат остаться, если она будет вести себя мило. — И-и тебе точно будет скучно сидеть здесь одному в компании незнакомого дворецкого, — не зная, куда деть руки, ей пришлось скрестить их в замок и зажать между коленей. — Ты же обычно проводишь время с тем дедулей… А раз его пока что нет, то я могу составить тебе компанию вместо него, — с каждым новым словом её голос становился всё тише. — Если, конечно, ты мне разрешишь…       Когда она замолчала и осторожно взглянула на брата, её встретили задумчивые красновато-карие глаза.       — А у тебя разве не должно было быть уроков сегодня после обеда? — вдруг спросил он, слегка прищуриваясь. — Хочешь прогулять?        — Что?! — тут же вскрикнула Лили, у которой изначально даже в мыслях такого не было. — Нет-нет! Я не прогуливаю! Я точно этого не делаю! — она резко всплеснула руками. — Я-!..       Девочка взволнованно замолкла, потому что вдруг осознала, что, видимо, действительно собиралась это сделать. Неосознанно. Просто пока брат это не произнёс вслух, она об этом даже не задумывалась.       — У-уроков просто нет сегодня, — заикнувшись, внезапно для самой себя солгала она. — Прошлым вечером моя преподавательница почувствовала себя плохо и закончила урок раньше обычного. И… сегодня урока не будет именно поэтому.        В целом она сказала всё правильно.        Учительнице действительно поплохело — просто не по здоровью, а из-за того, что она испугалась того, что довела Лили до слёз. И урок из-за этого она тоже пораньше закончила.       А то, что его не будет сегодня — что ж, она же не станет раздувать из мухи слона, если Лили воспользуется сложившейся ситуацией и пропустит сегодняшнее занятие? Всего лишь разочек… женщина же сама виновата, что всё неправильно тогда поняла!       — Хм… вот так, — понимающе хмыкнул Кэйл. — Значит ты сегодня довольно свободна?        — Да-да! — активно закивала головой она. — Очень сильно! Свободнее всех в этом особняке!       — Должно быть, тебе очень удобно, — отвёл от неё свой внимательный взгляд юноша.  — Никуда не надо спешить…       Лили едва слышно выдохнула от напряжения.        Он же не понял, что она солгала, верно?        — А вот и я, молодой господин!       Этот неловкий разговор, который девочка хотела поскорее закончить, был прерван возвращением из гардеробной радостно улыбающегося Ганса. Хотя, скорее, не просто прерван, но и полностью забыт, как только Лили увидела, что он несёт на предплечье с десяток комплектов повседневных нарядов её брата.        Разве этого было не слишком много?..       — Ты задержался, — хмуро произнёс Кэйл. — Ещё немного и я бы решил, что тебе стоит переехать туда жить, раз уж тебе так там понравилось находиться.        — Ах, это, — неловко потёр нос свободной рукой слуга. — Вещи новые, поэтому пришлось потратить немного времени на распаковку, чтобы ничего не упустить.       Дворянин поморщился.       — Разве ты не следишь за мной уже несколько дней? — цокнул языком старший Хенитьюз. — Неужели нельзя было сделать это раньше, когда я ещё спал? У тебя должно было быть предостаточно времени, — заметив, что слуга собирался ему ответить, он резко добавил: — Мне неинтересно слышать оправдания за каждый твой проступок. Лучше покажи уже наконец, что там всё-таки заказала матушка. Я устал ждать.       — Д-да! Да, конечно, молодой господин! — ловко закинув подобранные комплекты одежды на спинку кресла, Ганс взял в руки самый первый из них: белую рубашку с пышными рукавами, коричневый жилет и брюки в тон. — Как видите, это первый вариант. Широкие рукава позволят вам спокойно просунуть вашу загипсованную руку и…       — Дальше.       Рыжеволосый дворецкий замер на месте.        — Простите… — глупо моргнул он. — Но в каком смысле?        — Мне не нравится, — скучающе ответил Кэйл. — Воротник рубашки слишком большой, и пуговиц у горла маловато. А штаны, если присмотреться, имеют не слишком подходящий оттенок.        — Ах, Вы… да, Вы совершенно правы, — медленно согласился с ним Ганс, сложным взглядом осматривая раскритикованный наряд. — Я совершенно об этом не подумал. Удивительно, как у Вас так легко получилось это заметить с первого взгляда, — он похвалил её брата, одновременно отставляя комплект в сторону и беря в руки следующий. На этот раз это были чёрные брюки, красно-чёрный жилет и белая рубашка с такими же пышными рукавами, как и первая, но с высокой горловиной. — Тогда, возможно, Вам понравится этот?       — Жабо слишком большое, — лениво указал кивком на недостаток юноша. — Сегодня не праздник, чтобы в такое наряжаться, — затем он слегка нахмурился. — Не то, чтобы я такое собирался носить даже на праздник. Этот элемент давно устарел и меня раздражает.       — Понял, всё ясно! — закивал головой дворецкий, аккуратно накидывая поверх первого наряда второй. Затем, вместо того, чтобы взять следующий, он откинул в сторону ещё несколько, видимо, посчитав, что они не подходят, исходя из того, что до этого сказал дворянин. — О… В таком случае, может быть, подойдёт нечто вроде этого? — он с улыбкой подхватил серые брюки и белую рубашку с высоким воротом, но без жабо. — Этот наряд, правда, предназначался для выхода на улицу, а не для того, чтобы сидеть в комнате, но мы просто не будем использовать накидку.       — Идея хороша, но тот бант на горле мне тоже не нравится, — усмехнулся Кэйл. — Обвиснет быстро и начнёт выглядеть так, словно его завязывали дней пять назад. Ищи дальше.        — Хорошо, — прикусил губу Ганс, скидывая новый комплект поверх растущей горы одежды, не одобренной юношей. — Подождите, пожалуйста, минутку. Я обязательно сейчас что-то найду…        Только вот то, что он нашёл следующим, также не подошло, потому что её брату не понравился цвет. Потом ему не понравилось, что брюки были слишком широкими. Последовавшая за этим рубашка оказалась из слишком лёгкого материала, подходящего больше под летнюю жару, чем под раннюю весеннюю прохладу. А жакет из другого комплекта, наоборот, был слишком тёплым — уж точно не для солнечной погоды за окном.        — Молодой господин, я… Возможно, я чего-то просто не понимаю… Но я в полнейшем недоумении, — когда заранее подготовленные наряды подошли к концу, слабо выдавил из себя Ганс. — Почему Вы равняетесь на погоду за окном? Это не столь важно прямо сейчас, когда Вам следует соблюдать постельный режим и много отдыхать. В Вашей комнате же тепло… Или! — он резко вскинул голову, широко раскрыв глаза. — Вас морозит, молодой господин?!       Рыжеволосый дворецкий немедленно сделал несколько шагов в сторону сидящего на постели Кэйла, который за время подбора одежды успел подтянуть до шеи ранее частично скинутый с плеч плед, укрывшись им так, что больше ни сантиметра бинтов или голой кожи не было видно.        — Что? Не... — юноша не успел ничего толком сказать, как Ганс уже стягивал с руки перчатку, чтобы потянуться ею к его лбу. — Руку убрал! — дёрнувшись назад от чужой ладони, грубо повысил голос он.        Лили вздрогнула от подобного окрика, впервые услышав столь командный тон от своего самого старшего брата.       Слуга, будучи удивлённым не меньше, чем она, ошеломлённо застыл на месте.       В комнате повисла напряжённая тишина.       — Ах, действительно, — сначала в замешательстве открыв рот, а затем закрыв его, Ганс вдруг приподнял уголки губ в намёке на улыбку. — Простите, молодой господин. Моё волнение за Ваше здоровье заставило меня забыть о том, что по этикету мне следовало уведомить Вас о моём намерении проверить Вашу температуру. Вы позволите-?..       — Не позволяю, — сухо произнёс старший Хенитьюз, не отрывая от дворецкого неодобрительного взгляда. — У меня нет температуры, чтобы её проверять. Это просто ты настолько медлительный, что не можешь подобрать мне нормальную одежду, чтобы я не мёрз в этом грубом больничном халате.        Зелёные глаза на мгновение наполнились лёгкой задумчивостью, после чего слуга опустил руку и мягко произнёс.        — Простите за мою невнимательность, молодой господин, — он неспешно натянул перчатку обратно. — Правда, боюсь, что больше я не знаю, что могу Вам предложить, ведь все наряды Вы забраковали. Возможно, мне стоит отнести всё обратно и всё-таки проверить Ваш старый гардероб на предмет необходимых вещей, которые бы точно пришлись Вам по вкусу.        — Нет, ты там опять застрянешь на целую вечность, — нахмурившись, снова отказал слуге Кэйл. — Выбери что-то, что мне понравится из того, чем ты меня сейчас пытал последние полчаса.        — Но ведь Вы уже от всего отказались…       — Если ты так воспринимаешь мои слова, то в роли сопровождающего слуги ты точно не дождёшься возвращения моего старика, — оборвал его речь аристократ. — Используй голову не только для того, чтобы извергать из своего рта нелепицу. В конце концов, я сказал тебе “подобрать” мне наряд, а не просто “принести” его.        Ганс медленно моргнул, а потом оценивающе взглянул на гору одежды.       — Мне не нужен привезённый шедевр из столицы или других уголков этого мира, — скользнув взглядом к прикрытому занавесками окну, добавил её брат. — Я просто хочу то, что будет соответствовать моему сегодняшнему настроению с учётом моих предпочтений.        — Вы так говорите, будто это нечто крайне простое, — слегка посетовал Ганс, подойдя к нарядам и начиная их вдумчиво перебирать. — А ведь это далеко не так легко…       Лили была склонна согласиться с ним. До слов брата она даже не задумывалась о том, чтобы начать смешивать отдельные вещи из разных нарядов, поэтому прямо сейчас подобное действие представлялось ей чем-то крайне сложным и непонятным.        В конце концов, она никогда раньше не видела в этом необходимости, во всём полагаясь на вкус матери, которая всегда самостоятельно заказывала ей наряды по каталогам из всевозможных модных магазинов внутри и вне их королевства. Лишь после их прибытия Виолан просила Лили подойти в примерочную комнату, чтобы они вместе решили от чего следовало отказаться, а что нужно было оставить для её повседневной жизни.       В дальнейшем девочке ни разу не было интересно что-то в этих комплектах менять, даже если Виолан иногда хмурилась и спрашивала не желала ли она чего-то другого. Правда, по большему счёту, Лили было всё равно что носить, если наряд не кололся и не душил, не мешал ей активно двигаться в течение дня и соответствовал вкусу её мамы.        — И что же в этом сложного? — тем временем усмехнулся Кэйл, не отрывая глаз от окна. — Мой старик делал это каждый день на протяжении многих лет.        — Вот именно, молодой господин, — протянул Ганс хнычущим голосом. — Откуда же мне, простому дворецкому, иметь такой же намётанный глаз, как у столь профессионального человека, прослужившего Вам столько лет?        — Что ж, ты действительно прав в том, что он хорош во всём, за что берётся, — усмехнулся юноша. — А это значит, что тебе есть чему поучиться у него, так что не ленись и начинай учиться прямо сейчас.       — Молодой господин… — негромко пробормотал себе под нос рыжеволосый мужчина. — Но это же так несправедливо, что Вы просите меня о том, что мистер Рон ещё не успел мне объяснить…       — Хм? Ты что-то сказал? — насмешливо спросил Кэйл. — Хочешь выбрать мне целых два подходящих наряда? Что ж, если ты так хочешь…       — О чём Вы, молодой господин? — нервно засмеялся Ганс. — Вам послышалось! Я всего лишь говорил о том, как я рад учиться тому, чем мистер Рон занимается каждый день! Он же просто легенда для нас, простых дворецких! Такая удача-!..       Пока дворецкий распинался на все лады о том, какие слухи ходят про главного дворецкого их особняка, Лили заметила лёгкую ухмылку на губах её старшего брата.        «Ему… так сильно нравится это слушать?», — она почти усомнилась в том, что глаза ей показывали. В конце концов, это было самое близкое к тому, что она могла бы назвать улыбкой на лице её брата.        Могло ли быть такое, что ему нравилось, когда хвалили Рона?        Вряд ли…        Или всё же она была права?       Но…       Пока девочка в неверии разглядывала эту почти-улыбку на обычно незаинтересованном и спокойном лице своего брата, рыжеволосый дворецкий успел выбрать несколько вещей и вновь повернуться к ним лицом.        Губы Кэйл тут же превратились в тонкую линию.        А… как странно.       Пока она мучилась, пытаясь понять не привиделось ли ей это, Ганс начал вновь показывать наряды — на этот раз совершенно отличающиеся от предыдущих, из-за выбранных им комбинаций разных оттенков и моделей вещей.        Были простые и сложные варианты, но ничего вычурного. Рубашки без больших жабо и бантов на шее, штаны не слишком широкие, жилеты и накидки без лишних карманов и с минимальным количеством броских украшений. Качество сочеталось с практичностью: ткань была плотной, но не слишком толстой...         Как ни удивительно, но Гансу потребовалось лишь четыре попытки, чтобы Кэйл издал тихий довольный звук вместо очередного упрёка, к которому был так готов рыжеволосый слуга.       — Я же говорил, что это легко, если использовать голову, — зевнув в ладонь, снисходительно хмыкнул её брат. — Теперь я разрешаю тебе помочь мне одеться. Можешь подойти. О, и, Лили… — он косо посмотрел на неё. — Как ты сама понимаешь, я собираюсь переодеваться, так что…       Не став дожидаться, пока брат своей многозначительной интонацией вновь намекнёт, что ей следовало бы покинуть его комнату, Лили быстро поднялась со своего места и побежала в сторону перегородки для переодеваний, расположенной в одном из углов помещения.       — Никаких проблем, брат! — крикнула она уже оттуда. — Я тут постою, пока ты переодеваешься. Обещаю, что не буду подглядывать!       Гнетущее молчание ей было в ответ.        — Ох, молодой господин! — послышался восторженный голос Ганса. — Молодая госпожа так хорошо Вас понимает. Прямо с полуслова! Вам небывало повезло, знаете? Вот у меня с сёстрами никогда не было такого понимания, как у Вас с…       — Даже не знаю почему, — сухо произнёс Кэйл, звуча крайне неискренне. — Ты же так хорошо читаешь ситуацию.        — Ах, правда? — обрадовался дворецкий. — Я так рад, что Вы так высоко отзываетесь обо мне-!...       — Хотя знаешь? — оборвал его речь юноша. — Нет. Абсолютно. Ты ужасен в этом. Неудивительно, что твои сёстры так себя ведут.        — Н-но, молодой господин… Вы же вначале сказали…       — Я вдруг передумал.       — А… — издал какой-то потерянный звук Ганс.       — Перестань болтать. Я… угх! — послышалось тихое шипение сквозь зубы. — Я хочу уже переодеться в нормальную одежду. Немедленно помогай мне с этим узлом! Как ты вообще додумался сделать его двойным?        — Но Вы много двигаетесь, пока спите, молодой господин. Халат часто развязывался, поэтому я…       — Но я же не парус, чтобы меня подвязывать такими узлами! Ты родом из столицы или северо-восточных побережий?        — Что? — растерянно спросил дворецкий. — Определённо первое. Я же говорил, что…       — Тогда расскажи мне, что именно люди из столицы подвязывают двойными узлами, — сквозь зубы произнёс Кэйл. — Потому, что кроме своего завышенного эго, мне ничего не приходит в голову-угх-!..       — Простите, молодой господин, — извиняющимся тоном произнёс Ганс, когда раздалось очередное шипение. — Кажется, когда Вы пытались его распутать, Вы лишь сильнее его затянули, — молчание. — Эм… Мне потребуется немного времени, чтобы распутать этот узел. Постарайтесь меньше не двигаться, чтобы не навредить рёбрам…        — Как же мне не двигаться, если ты всё время тянешь на себя этот узел-!..        Шипение.        — Прошу прощения! — снова извинился Ганс. — Я… я пытаюсь, но он ни в какую! Сейчас всё исправлю...       Шипение.       — Извините!       Шипение.       — Мне так жаль!       Шипение.       — Приношу свои извинения!       Шипение.       — Я… я не могу его распутать, — спустя ещё некоторое время, с сожалением произнёс Ганс. — Наверное мне стоит просто разрезать пояс и…       — Почему эта мысль пришла тебе в голову только сейчас?!        — М-молодой господин, но Вы ведь тоже не подумали, что можно… — нервно посмеиваясь, протянул дворецкий. — Пожалуйста, положите кружку! Там же даже не вода, а чай! Я буду весь липким-!..       Лили подпрыгнула на месте, когда послышался звук упавшей на пол посуды.       — Ох, какое счастье, что этот сервиз из толстого стекла, — восхитился слуга спустя секунду. — Даже не разбился!       — Такой удачливый… — раздражённо пробормотал Кэйл, звуча несколько уставше. — Твоё счастье, что я не в форме… Уже второй раз за день промахиваюсь…       — Может быть всё дело в том, что Вы не очень-то сильно хотите попасть в меня?        — Разве что в твоих мечтах, — отрывисто выдохнул её брат. — Режь уже давай.         — Да-да, я уже, молодой господин!       Лили неуютно перенесла вес с одной ноги на другую. Ей казалось или её брат занимался чем угодно, но точно не переодеванием?        В таком случае… сколько ей ещё стоять тут?..       Она обычно тратила где-то от силы минуты три, если одежда уже была готова и ей требовалось её просто надеть. Конечно, это если там не было сложных шнуровок, с которыми она пока не умела справляться самостоятельно, из-за чего с ними ей всегда помогала Шейла.        Но её брату, чьё физическое состояние сейчас оставляло лучшего, наверное, будет сложно справиться с этим делом быстро. К тому же, его гипс выглядел достаточно неудобным, а от любого резкого движения болели рёбра…        В какой-то момент Лили устала ждать и присела на пол, обхватив руками колени и прижавшись спиной к стене. Она даже почти уснула под аккомпанемент тихих ругательств своего брата, которому, видимо, было больно даже несмотря на то, что он выпил обезболивающее. Наверное, без эликсира, он бы действительно не смог это выдержать — как и говорил Ганс.       В любом случае, когда рыжеволосый мужчина заглянул за перегородку, чтобы позвать её, она не ожидала этого. Погружённая в лёгкую дремоту и ленивые раздумья, его появление оказалось неожиданностью, из-за которой девочка резко подпрыгнула на месте.       — Кажется, Вы нас заждались, молодая госпожа, — сочувственно улыбнулся ей Ганс, подавая ей руку, чтобы помочь встать. — Поднимайтесь. Ваш брат уже готов.        — Мм, хорошо, — послушно взявшись за чужую руку, она ловко встала на ноги. — Спасибо, Ганс.        — Ох, молодая госпожа, — растроганно протянул дворецкий, покидая вместе с ней пределы перегородки. — Хотя бы Вы произносите моё имя правильно.        Лили неловко улыбнулась, совершенно не зная, как реагировать на это. К сожалению, даже если она понимала, что Кэйл не должен был коверкать чужое имя, сделать она с этим ничего не могла.        — Молодой господин! — вдруг встревоженно воскликнул Ганс. — Что Вы делаете? Не стоит трогать этот рукав-!.. Я же так тщательно пытался его подвернуть, чтобы он не мешал Вам при сгибе локтя!       Лили тут же удивлённо посмотрела в сторону брата, который удобно расположился на своём прежнем месте на постели. В первую секунду ей даже показалось, что он и вовсе не вставал, однако теперь юноша был полностью одет: чёрные обтягивающие брюки, белая изысканная рубашка с пышными рукавами, один из которых был аккуратно подвернут у локтя на руке с гипсом, красный приталенный жилет и кожаные чёрные туфли — элемент, который, как она слышала, Кэйл потребовал принести под самый конец, несмотря на то, что должен был придерживаться постельного режима.       В отличие от изначального халата, открытых участков тела совершенно не осталось. И хотя брат всегда придерживался сдержанного стиля, избегая лишней откровенности, в этот раз он выглядел ещё более закрытым, чем обычно.        В конце концов, пускай две верхние пуговицы рубашки не были застёгнуты, вместо кремовой кожи там виднелся аккуратный белый бинт. А руки, которые он обычно никак не скрывал, теперь были совсем плохи: левая в гипсе от локтя до середины ладони, а правая — перевязана до самых кончиков пальцев.        Такого брата ей ещё не приходилось видеть. Впрочем, он всё равно выглядел красиво. Просто эта красота была болезненной — особенно из-за бледности его лица, которое казалось ещё белее, чем до этого. И вот тут невозможно понять, было ли это связано с усталостью от непривычной нагрузки на травмированное тело или с тем, что в его образе появилось больше красок, которых раньше не было из-за невзрачного больничного халата.       — А я говорил, что мне это не нужно, — в это же время ворчливо произнёс Кэйл, неуклюже пытаясь развернуть подвёрнутый рукав. — Тц! — после очередной неудачи, он грубо отдёрнул правую руку, которая ни в какую не желала справляться с поставленной задачей. Смерив её обвиняющим взглядом и, стиснув зубы, он устремил полный негодования взгляд на дворецкого. — Иди сюда и выпрями этот рукав, Ханс.        Рыжеволосый мужчина удручённо вздохнул, когда его имя вновь исковеркали.       — Совсем Вы не цените мои труды, молодой господин, — удручённо вздохнул он, не слишком радостно подходя к её брату. Слегка нагнувшись, он аккуратно взяться за рукав приподнятой руки и начал осторожно разматывать его, скрывая гипс за широкой тканью. — А ведь я действительно старался…       — И что с того? Я не буду доволен, если приложенные тобой усилия не соответствуют моим требованиям, — сухо произнёс аристократ, медленно переводя взгляд со слуги на тихо подошедшую к ним девочку, которая в любопытстве склонила голову набок, наблюдая за их действиями. — Ты… — он слегка нахмурился, когда их взгляды встретились. — Проклятье. Как же с вами двумя сложно, — юноша внезапно поморщился, когда Лили напряглась из-за того, что не ожидала, что её поймают на разглядывании брата. — Ха-а… Ладно. Я вижу, что ты хочешь что-то спросить, — он махнул на неё правой рукой. — Говори.       От внезапно возникшей неловкости Лили завела обе руки за спину и крепко скрестила пальцы в замок.        — Ну… — она на мгновение замялась. — Я просто пытаюсь понять… А зачем тебе это? Разве не было бы лучше, будь рукав выше? Просто лежать с ним будет неудобнее… Ещё и эта обувь…       — Лежать? — старший Хенитьюз непонимающе посмотрел на неё. — Зачем мне это? Я не собираюсь здесь оставаться. Мне нужно выйти.        — А? — от столь неожиданной новости девочка только и смогла, что слегка приоткрыть рот.       — Что? — вторил ей Ганс, ошеломлённо уставившись на аристократа, которому мгновение назад закончил выпрямлять рукав.        — Почему вы оба выглядите такими удивлёнными? — юноша слегка приподнял бровь. — Если бы я собирался здесь остаться, то сказал бы мне подготовить ванну, а не одежду, — он звучал так, словно это было само собой разумеющееся.        Только вот Лили совершенно этого не понимала, пока Кэйл не поделился своими планами вслух!        — Молодой господин, о чём Вы говорите? — наконец-то нашёл нужные слова Ганс. — Вам следует соблюдать постельный режим и много отдыхать, если Вы хотите поскорее поправиться. Вы не можете…       — Не тебе решать, что мне можно или нет, — недовольно взглянул на него старший Хенитьюз. — Если я решил куда-то пойти, то ты меня не остановишь.       — Несомненно, молодой господин, — не стал спорить дворецкий. — И я понимаю, что Вас тянет снова выпить, а здесь Вам никто алкоголь не принесёт из-за Вашего состояния здоровья. Но сами подумайте — нельзя же смешивать эликсиры со спиртным, — юноша уже было открыл рот, чтобы ответить, однако слуга вовремя продолжил. — Это не мои слова, что Вам нельзя пить алкоголь — так сказали лекарь Эд и лекарь Эш, когда уходили. Если Вы это сделаете, то рискуете затянуть лечение и добиться осложнений.       — Я не первый день живу, чтобы этого не знать, — раздражённо выдохнул Кэйл. — Более того, я уже несколько раз видел на примере наших рыцарей, как им было плохо, когда они смешивали алкоголь с зельями. Такого счастья мне не надо.        — В таком случае зачем Вам вообще выходить, если понимаете это? — с надеждой спросил Ганс. — Вашему телу нужен покой, молодой господин. Лишняя нагрузка может только затянуть лечение.        — Что-то не припоминаю, чтобы солнечные ванны кому-то вредили, — прищурился её брат. — Обычно их, наоборот, советуют больным.       — Но Вы ведь собираетесь в таверну, молодой господин, — с неловкой улыбкой заметил дворецкий. — А Вам подобных мест следует избегать, по меньшей мере, недели две, чтобы не было никакого соблазна снова выпить.       Сколько бы Лили не соглашалась со словами Ганса, от неё не ускользнуло то, насколько же Кэйла рассердило произнесённое.        — Откуда, дьявол тебя раздери, вообще возникла мысль, что я выхожу из дома только ради выпивки! — не выдержал он, гневно уставившись на слугу. — По-твоему, у меня совсем нет никаких других интересов?!        — Ах, ну… Не то, чтобы я слышал что-то другое, — замялся рыжеволосый мужчина. Заметив, как ещё больше сузились красновато-карие глаза, он поспешно добавил, замахав руками: — Всё, что я знаю о Вас, молодой господин, это многочисленные слухи. Естественно, они могут быть непозволительно далеки от правды, но у меня не было времени, чтобы лучше узнать о Ваших настоящих привычках и интересах, поэтому я склонен сильно полагаться на них. Иначе я…       — Иначе — что? — сухо перебил его старший Хенитьюз. — Это вообще не твоя работа — предполагать что-то обо мне. Ты должен всего лишь выполнять то, что я тебе говорю, и на этом всё. Неужели для тебя это так сложно?       — Это так, но подобное поведение противоречит поручению, которое мне дал мистер Рон перед уходом с Вашим отцом, молодой господин, — обеспокоенно произнёс Ганс. — Он взял с меня слово, что я обязательно позабочусь о Вас, пока его не будет. Просто из-за спешки он толком не объяснил, как именно это делать, поэтому мне приходится импровизировать.       Кэйл открыл рот, чтобы как-то резко ответить ему, но вдруг закрыл его и нахмурился, словно бы что-то обдумывая.        — …старик действительно так сказал? — в задумчивом жесте поднеся правую руку к подбородку, негромко переспросил её брат. Дождавшись кивка, он слегка поджал губы. — Хорошо… ладно, — следом неохотно протянул юноша. — В этот раз я тебя прощу за проявленную бестактность, но не привыкай.       — Ах, да? Конечно! — широко улыбнулся Ганс. — Я так рад, что Вы смогли оценить мои старания, молодой господин. Тогда, получается, что Вы и выходить больше никуда не собираетесь, верно?        Кэйл немедленно цыкнул.       — Ну вот откуда в тебе столько самоуверенности, — недовольным тоном задал вопрос он. Когда дворецкий лишь глупо моргнул, старший Хенитьюз зажмурился, помассировал переносицу и сухо пояснил. — Нет, Ханс, я не отказался от запланированной прогулки. Так тебе будет яснее?        — Но… — заикнулся было рыжеволосый мужчина.        — Никаких но! — сердито прервал его Кэйл.       — Однако всё же вспомните о том, как Вы попытались встать и чуть было не упали, — попытался зайти с другой стороны не желающий сдаваться слуга. — Даже с тростью Вам будет сложно передвигаться. К тому же Вы ещё ни разу не пробовали с ней ходить…       — Твои ноги и руки в порядке — поможешь мне дойти до кареты, а дальше разберемся.       — Молодой господин, — несчастным взглядом смерил его Ганс, понимая, что очередная попытка не привела к успеху. — Тогда дайте мне время хотя бы оповестить Вашу матушку о том, что Вы собираетесь в город.        — Зачем? — Кэйл посмотрел на него, как на кого-то крайне глупого. — Ты мой слуга, пускай и временный. Пока не вернётся мой старик, отчитываться ты будешь только передо мной. Матушка же пусть не отвлекается и занимается делами моего отца. Ей сейчас должно быть не до того, что со мной и чем я занят.        — Однако Вы были столь сильно травмированы, что Ваша матушка точно захотела бы узнать, что Вы наконец-то пришли в себя.        — Так она и узнает, — хмыкнул старший Хенитьюз. — Просто попозже. Когда карета со мной уже будет на пути в город.       — И всё же, — суетливо переступил с ноги на ногу Ганс. — Инструкция для дворецких гласит, что если молодые господа или молодая госпожа собираются выходить, то следует известить об этом кого-то из старших господ. Если я этого не сделаю, то…       — Если ты этого не сделаешь, то тебе ничего не будет, потому что на данный момент времени ты принадлежишь мне, — оборвал его Кэйл. — С Басеном или Лили дела бы обстояли иначе, потому что они всё ещё не совершеннолетние.        — Это… — дворецкий не нашёл слов, чтобы как-то ответить.        Её брат, однако, точно знал, что сказать.       — Знаешь, твоя приверженность к правилам впечатляет, — вдруг похвалил его юноша. — Но, честно сказать, у тебя нет выбора, кроме как отступить и не приводить сюда матушку, если ты хочешь оставаться в этом доме, — поймав запутанный взгляд зелёных глаз, он приподнял уголки губ в тонкой усмешке. — Иначе я не гарантирую того, что мне не захочется вдруг рассказать ей о том, как некий рыжий слуга разбил одну из коллекционных ваз, которыми так дорожил мой отец.         — Но… но это же Вы кинули её в меня, молодой господин! — ошеломлённо выдохнул Ганс, отступая на шаг назад. — Не моя же вина в том, что я увернулся, чтобы она не попала в меня!       — Разве? — с видом крайнего удивления протянул Кэйл. — Лили, это действительно было так? Или, может, это он её скинул из-за своей неуклюжести?       Лили с недоверием посмотрела на брата, который внезапно обратился к ней.        У неё не было ни малейшего сомнения в том, кто разбил вазу. К тому же, она зашла в комнату, когда Кэйл обещал кинуть в слугу чем-то ещё, если тот попытается опять к нему притронуться без разрешения. И потом он действительно кинул в него кружку, когда тот разозлил его уже по другому поводу во время переодевания. Но нынешняя реакция брата была столь честной и убедительной, что девочка невольно стала сомневаться в том, правильно ли она всё поняла.        — Молодая госпожа? — с надеждой в голосе спросил дворецкий, устремив на неё свой умоляющий взгляд. Сразу же вспомнилось, как он терпеливо успокаивал её, когда она не могла перестать плакать. — Вы же можете подтвердить, что я ничего не разбивал, верно?        — Я… я… — она растерялась от столь искреннего вопроса со стороны слуги. Что ей было сказать? Выбрать ложь брата или правду дворецкого? Чью сторону следовало принять? Она запуталась! — Я…       — Кажется, во время одного из семейных обедов ты говорила родителям, что тебе ужасно хочется изучить наши владения, — невзначай вспомнил Кэйл, спокойно рассматривая свои забинтованные пальцы. — Разве тебе не кажется, что сегодняшняя погода достаточно хороша для того, чтобы одна хорошая младшая сестра сопроводила на улицу своего больного старшего брата?       — …-!! — Лили мгновенно забыла обо всём, застыв на месте от охватившего её восторга.       Кэйл впервые так прямо назвал себя её старшим братом!        А её — младшей сестрой, да ещё и хорошей!        Сам! Его никто не заставлял! И он так обратился к ней! Это не разговор с кем-то, а прямое обращение к ней! Впервые!       — У тебя как раз свободный день, — вкрадчиво продолжил Кэйл. — Ты ведь говорила, что хочешь составить мне компанию? Ты же не врала мне, правда?       Она солгала только в том, что у неё был свободный день. Это, скорее всего, раскроется позже, когда Шейла начнёт её искать и напомнит о том, что её ждут уроки с Эвелин, об отсутствии которых Лили наврала. Но если она успеет покинуть особняк вместе с братом, Шейла её не найдёт, и она сможет провести целый день с Кэйлом!       — Д-да! Хочу! Очень! — сжав руки в кулаки и зажмурившись, в сердцах воскликнула Лили. — Поэтому мне жаль… — девочка кинула жалостливый взгляд на рыжеволосого дворецкого, чьи глаза удивлённо расширились. — Но я не знаю, кто разбил вазу… это мог быть кто угодно.       — Молодая госпожа, — скуляще выдохнул Ганс. — Ну как же так…       Лили быстро отвела взгляд в сторону.        «Прости меня, Ганс», — со стыдом подумала она. — «Мне действительно очень жаль, что всё так вышло. Но я не могу не воспользоваться этим шансом».       — Что ж, тогда всё решено, — удовлетворительно блеснув красновато-карими глазами, произнёс Кэйл. — Либо ты рассказываешь моей матушке, что я проснулся, а я делюсь с ней историей о том, какой неаккуратный слуга ко мне был приставлен, и она, верная моему слову, назначает тебе наказание, — красочно описал первый вариант он. — Либо я забываю про разбитую вазу, а взамен ты помогаешь мне спуститься, доводишь до кареты, садишься на место кучера и везёшь меня с Лили туда, куда я тебе скажу, — под конец юноша не сдержался и насмешливо хмыкнул. — Выбор за тобой, Ханс.        Повисло кратковременное молчание, в ходе которого Лили кинула быстрый взгляд на застывшего на месте дворецкого.       Он выглядел крайне уныло.       — Выбор? — спустя мгновение тихо проворчал себе под нос Ганс. — Где же тут выбор, молодой господин? — он разочарованно посмотрел на аристократа. — Вы оставляете мне только один… да и то, это не выбор, а условие. А если его нарушить, то меня накажет Ваша матушка, — выдохнул слуга. — Вы хотя бы понимаете, что означает для дворецкого прямой выговор от господ, на которых он работает? Если меня не уволят без рекомендательного письма, то я буду ещё года два убирать конский навоз и бегать по мелким поручениям где-то на отшибе…        За то, чего он даже не совершал — повисло недосказанное в воздухе.       — Разве не прекрасно, что ты осознаёшь все риски? — с приподнятыми уголками губ бесстыдно задал ему вопрос Кэйл. Когда ему ничего не ответили, он довольно хмыкнул и махнул на дворецкого рукой. — Теперь принеси мне ту трость, о которой ты раньше говорил. Хочу посмотреть насколько мне с ней будет удобно ходить.        Рыжеволосый мужчина тяжело вздохнул и неохотно повернулся к гардеробной, где, судя по всему, находилась затребованная аристократом вещь.       Когда он скрылся за дверью, Лили неуютно потопталась на месте.       В отличие от совершенно спокойного брата, чувство стыда её угнетало.       — Поразительно, — внезапно произнёс Кэйл, сильно удивив её. Девочка тут же непонимающе посмотрела на юношу, который, как оказалось, задумчиво разглядывал её.        — О чём ты? — осторожно спросила она.       — Ты встала на мою сторону, — лаконично ответил старший Хенитьюз, словно его слова объясняли всё.       Только вот Лили снова ничего не поняла.       — Да? — она неуверенно улыбнулась, но в этот момент Кэйл поморщился.       — Ты прекрасно знала, что я лгу, — с какой-то странной интонацией в голосе добавил он, выжидающе поглядывая на неё.        Девочка смутилась.        — Эм… это плохо? — склонила голову на бок она.        — Лгать? — усмехнулся Кэйл. — Несомненно.       — Я… я имела ввиду другое, — заикнулась она. — Плохо ли то, что я согласилась с тобой?       Потому, что это её волновало. Возможно, она что-то поняла неправильно. Может быть, по плану брата ей следовало поддержать Ганса, а не его. Или, наоборот, она сделала всё правильно? Но тогда почему он задавал все эти вопросы…       На этот раз Кэйл ответил не сразу.        — …Я не знаю, — вдумчиво произнёс он. — А ты как считаешь? Жалеешь?       Девочка неопределённо пожала плечами.       Ей действительно было стыдно перед Гансом, но жалела ли она, что приняла сторону брата? Наверное, нет.        Возможность выйти в город вместе с Кэйлом, не дожидаясь следующего месяца, когда ей снова позволят выйти в сопровождении рыцарей и Шейлы, казалась слишком заманчивой. В конце концов, гулять вместе с кем-то из семьи ей разрешали в любое время, но у родителей и Басена всегда были дела, и они редко могли посвятить весь день только ей. Просить же Кэйла сопровождать её...        Лили никогда раньше об этом не задумывалась, опасаясь, что он откажет, как делал это во многих других случаях, когда она просила его поиграть или позавтракать с ней. Она не хотела показаться навязчивой.       Но на этот раз Кэйл сам предложил ей эту прогулку. Лили не заставляла его и даже не просила. Отказаться от столь привлекательной идеи — провести время с братом, о котором она почти ничего не знала — было для неё немыслимо.       — Если честно, то я очень хочу пойти в город, — сделав несколько шагов навстречу брату, Лили немного наклонилась к нему, приложила ладонь к своему лицу и тихо прошептала. — Можешь показать мне что-то интересное, а? Ты же там часто гуляешь.        — Интересное? — Кэйл приподнял брови, повторив её слова. — Я? — с явным скептицизмом спросил он, указывая на себя пальцем. — И почему же из всех людей ты просишь об этом именно меня? — он кривовато усмехнулся, словно сама лишь мысль об этом его позабавила. — А как же эта твоя Шейла? Она тебя не сопровождает?       — Сопровождает, но… — девочка неуверенно посмотрела на него. — Она ведь родом не отсюда, брат. Шейла знает Вестон даже хуже меня… И, по-моему, у неё плохо с ориентацией, — чуть тише добавила она, отводя взгляд. — Мы всегда гуляем по одним и тем же улицам. Меня даже стали узнавать некоторые продавцы…       Старший Хенитьюз насмешливо фыркнул.       — Н-не смейся над ней, брат! — смутившись за свою служанку, обиженно насупилась она. — Просто покажи мне пару мест, в которых я ещё ни разу не была. Это точно не будет трудно — мы же на карете!       — Не смеюсь, — протянул Кэйл, но его ухмылка говорила об обратном.        — Смеёшься! — слегка топнула ногой Лили.        — Ну, разве что немного, — он отвернулся, фыркнув в сторону. Девочка обвиняюще нахмурилась, но потом Кэйл, снисходительно взглянув на неё краем глаза, произнёс: — Ладно-ладно. Будет тебе увлекательная поездка.        — Правда?! — широко раскрыла глаза она, мгновенно забыв про лёгкую обиду на него за Шейлу. — Спасибо, брат! — в волнении сжав руки в кулаки и прижав их к груди, радостно улыбнулась Лили. — И куда же мы пойдём? — нетерпеливо спросила она, переступив с ноги на ногу.       — Не торопись, — закатив глаза, цокнул языком Кэйл. — Ты узнаешь обо всём по пути. И ты, Ханс, тоже, — он скосил взгляд чуть выше её плеча. — Я уже давно тебя там заметил, так что хватит уже стоять. Ты всё равно не сойдёшь за одну из статуй, которыми матушка заполонила наш особняк.        Девочка вздрогнула и мгновенно повернулась, чтобы удивлённо уставиться на безмятежно стоящего в нескольких шагах от неё рыжеволосого слугу. В руках перед собой, на манер лесоруба с дровами, он держал порядка двадцати тростей на любой цвет и вид.        Лили приоткрыла рот от этого вида.       — Ох, я даже не думал подслушивать, молодой господин, — Ганс быстро преодолел расстояние до постели. — Просто Вы с молодой госпожой так мило болтали, что я не мог нарушить покой этого редкого взаимопонимания брата и сестры, — ловко укладывая трости рядом с бедром её брата, воодушевлённо поделился своими наблюдениями дворецкий. Кажется, за время своего отсутствия, он полностью смирился со своей участью и вернулся к своему прежнему хорошему настроению. — Вот, прошу. Выбирайте то, что Вам может приглянуться.        — Почему их так много? — медленно моргнул Кэйл, с сомнением смотря на сложенную кучу вещей. — Ты собрал все трости моего деда, которые тот забыл в нашем доме после своего последнего визита?       — Эм, нет, — с неловкой улыбкой ответил слуга. — Ваша матушка заказала их вместе с одеждой. Это первая партия.       Брови юноши взлетели вверх.        — Первая? — уточняюще повторил старший Хенитьюз, недоверчивым взглядом смерив гору тростей рядом с собой. — Ханс, — он слегка нахмурился. — Я чего-то не знаю о своей ноге? Я буду теперь пожизненно хромать или что?         — Что? Нет-нет, молодой господин, — сперва удивившись вопросу, спустя мгновение замахал руками Ганс. — С Вашим коленом всё будет в порядке! Просто полное восстановление займёт несколько недель, потому что речь всё-таки идёт о трещине в кости. Так что какое-то время Вам действительно будет необходима трость, чтобы не слишком напрягать ногу. Может быть даже после, но точно не больше одного месяца!       Несмотря на успокаивающие слова, лицо её брата мрачнело с каждой секундой всё больше.       — Вот же проклятье… — под конец речи дворецкого раздражённо выдохнул Кэйл. — Я, конечно, смирюсь, но… — он с досадой посмотрел на свою загипсованную левую руку. — С ней будет столько же проблем?        — Ну, не совсем, — с сочувствием произнёс Ганс. — Она не Ваша рабочая, поэтому нуждаться в ней Вы будете намного меньше, чем в ноге. Можно будет спокойно дать ей необходимое время на заживление.        — А бинты? Ты же сказал, что большая часть ран уже зажила, — напомнил ему аристократ, попутно потянувшись за одной из тростей, что лежала на самом верху небольшой горы. — Однако я больше на мумию похож, чем на человека.        — Открытая рана на виске, а также места, в которые раньше попало стекло, успели зажить под воздействием зелий, в которых стабильно замачивались наложенные на Ваше тело бинты. Гематомы тоже почти все сошли после нескольких сеансов магического лечения от мисс Наны. Только вот… — вдруг засомневался в дальнейшем ответе рыжеволосый слуга.       — Хм? — мимолётно взглянул на мужчину Кэйл. — Не томи.        — Понимаете ли… Ваш отец не очень хорошо воспринял то, что произошло.       — В каком смысле? — взяв в руки явно приглянувшуюся трость и на пробу обхватывая её ручку, незаинтересованно поинтересовался он.        — Ну… он пообещал, что если на Вашем теле останется хотя бы один шрам к его возвращению в особняк, то он заменит всех, кто участвовал в Вашем лечении.        — О, — только и произнёс Кэйл. В отличие от Лили, впервые услышавшей про столь необычный указ отца, удивлённым он совсем не выглядел. — Тогда все эти бинты — фальшивка? Я могу снять их хоть сейчас?       — Не совсем, — беспомощно вздохнул Ганс. — Они пропитаны зельями с косметическим эффектом. Только вот сейчас я понимаю, что не уверен в том, что должен ли был всё это рассказывать Вам…        — Думаешь, что я немедленно их попытаюсь снять? — понятливо усмехнулся Кэйл, устанавливая трость в стоячее положение по правую сторону от своего бедра. — Не бойся, Ханс. Я тоже не особо хочу, чтобы у меня сохранились шрамы после этой нелепой заварушки, — он тихо фыркнул. — Честно, это меня бы даже раздражало.        Лили обеспокоенно нахмурилась.        Пускай брат говорил так, словно его совершенно не волновало случившееся, но могло ли это быть действительно так? Все же он был серьёзно ранен. И последствия также не радовали, даже если они были лишь временным неудобством для него.        Не слишком уж всё серьёзно для простого “нелепого” происшествия? Он же не просыпался несколько дней… пусть и по причине побочного эффекта принятых им эликсиров.         — Ладно, — на выдохе произнёс старший Хенитьюз, перекидывая весь свой вес на упирающуюся в ручку трости правую руку и неустойчиво пробуя встать. — Давай-ка попробуем в этот раз вот так…       — М-молодой господин! — вскрикнул Ганс, немедленно вытягивая руки вперёд, чтобы подхватить того в случае падения. — Постойте, дайте мне Вам помочь! Если Вы вдруг упадёте и поранитесь, Ваш отец-!..       Дворецкий мгновенно замолчал, столкнувшись с недовольным взглядом красновато-карих глаз.        В итоге Кэйл всё же кое-как устоял без посторонней помощи, уткнувшись носом правой туфли в пол и сильно опираясь рукой на трость.        — Ха… — тяжело выдохнул юноша, морщась от дискомфорта в колене, которое вначале по привычке попытался выпрямить. — Терпимо, — затем подытожил он. — До кареты дойти точно смогу, — удовлетворительно объявил Кэйл.        — Ты уверен? — с сомнением спросила у него Лили. — Мы на втором этаже. Тебе будет сложно спуститься…       — Ханс поможет, — легкомысленно ответил старший Хенитьюз. Затем, не глядя на неё, он сделал ещё несколько неловких шагов по направлению к двери. Честно сказать, выглядело это так плохо, что у Лили замирало сердце каждый раз, когда брат переступал с места на место. — Эй, чего вы застыли? — небрежно повернул к ним голову Кэйл. — У вас, вроде бы, руки и ноги в порядке. Хотя, если что-то болит — только скажите, — он насмешливо ухмыльнулся. — Я оставлю вас отдыхать здесь!       Когда в подтверждение своих слов юноша двинулся к двери, Ганс, который до этого с нечитаемым выражением лица разглядывал аристократа, страдальчески вздохнул и направился к двери.       — Вы слишком самоуверенны себе во вред, молодой господин, — из-за того, что Лили пошла вслед за дворецким, до неё донеслось его тихое бормотание.        Сказать об этом в лицо её брата, Ганс, видимо, не решился.  Должно быть, он уже понял, что его слова особого значения для Кэйла не имели — тот делал только то, что считал нужным.       — Вам бы лежать в постели и отдыхать, а не вот это всё… Подождите, молодой господин! — невнятное бормотание сменилось обеспокоенным вскриком, когда Кэйл попытался, балансируя на левой ноге, толкнуть правой рукой дверь спальни. — Вы так только упадёте! Я сам открою дверь!        В целом, весь остальной путь до кареты прошёл в том же духе.       Пока Лили шла слева от брата, Ганс занял правую сторону, но на шаг позади. Рыжеволосый мужчина постоянно спрашивал Кэйла, не следует ли им остановиться и дать ему отдохнуть, на что тот либо игнорировал его, либо приказывал не мешать и помалкивать.        В какой-то момент дворецкий всё же замолчал, удручённо следуя за упрямо ковыляющим юношей. Впрочем, взгляда от него Ганс всё равно не сводил, зорко следя, чтобы аристократ ненароком не упал, переоценив свои силы.        Несколько раз это даже почти произошло, но он вовремя успел подхватить старшего Хенитьюза под здоровую руку или подставить своё плечо, чтобы тот восстановил равновесие. Ничего критичного.        Единственным необычным моментом стали слуги, которые, даже если куда-то направлялись, то останавливались у стен, чтобы опустить голову в учтивом приветствии при виде хромающего Кэйла.        Лили это удивило, потому что при ней они никогда так не делали.        Обычно она проходила мимо слуг, с кем-то знакомым здороваясь, а кого-то просто игнорируя. Каждый при этом занимался своими делами, лишь вежливо кивая и убавляя громкость разговоров, пока она не исчезала из их поля зрения. Не было этой напряжённой атмосферы и нелепой попытки слиться со стенами, как это происходило сейчас.       — Почему они вместе?       — Молодая госпожа не выглядит недовольной, но…       — Куда они направляются?        — Может быть, следует позвать госпожу Виолан…       — Нашу молодую госпожу заставили следовать за ним?        Лили резко выдохнула, собираясь развернуться и найти того, кто посмел подобное предположить.        Она так сильно старалась, чтобы брат её взял на прогулку с собой! Но что будет, если он послушает этих глупцов и решит, что её всё же стоит оставить в особняке?!       — Не обращай внимания, — вдруг негромко произнёс Кэйл.       Лили тут же недоверчиво посмотрела на него, ожидая встретиться с его взглядом, но внезапно осознала, что всё это время брат не отрывал глаз от простирающегося перед ними коридора.         Ему… было настолько всё равно, что там говорили про него эти слуги?        Девочке очень хотелось это спросить, но вместо этого она промолчала, понимая, что это не место и не время для таких вопросов. А пока они спускались по лестнице, ведущей в главный зал, она даже успела забыть о том, что раньше хотела у него что-то спросить.       На самом деле её тогда уже больше волновало, что на лице Кэйла выступила лёгкая испарина. Возможно, брату всё же не следовало отказываться от предложения Ганса, когда тот спросил не хотел ли старший Хенитьюз, чтобы дворецкий не только помог ему спуститься вниз на своей спине, но и отнёс прямо в карету.        — Мне этого не нужно, — раздражённо отказался её брат. — Как только мы окажемся внизу, ты немедленно отправишься за каретой, а мы с Лили направимся к главному выходу, чтобы сэкономить время. Приказ ясен, Ханс?       — Ганс, — автоматически поправил его слуга, но, заметив, как сердито нахмурилось чужое лицо, тут же сверкнул улыбкой. — Я хотел сказать, что яснее некуда, молодой господин. Приступим к спуску?       Однако дальнейшая прогулка до начала дорожки, где их поджидала карета, явно стоила Кэйлу последних сил, ведь, оказавшись в четырёх стенах, он тут же задёрнул шторы со всех сторон, вытянул правую ногу в сторону противоположного дальнего сидения и, прижавшись левым плечом к дверце, скрыл своё лицо в локте приподнятой правой руки.        — Брат, обезболивающее перестало помогать? — заняв место напротив юноши, обеспокоенно спросила Лили.        — Нет, всё в порядке, — не убирая локтя от лица, глухо произнёс Кэйл. К счастью, он не видел сомнение на лице девочки. — Открой форточку и скажи Хансу, чтобы он повёл карету вдоль главной улицы вплоть до ворот.        — Х-хорошо, — неуверенно согласилась она, потянувшись к небольшому окошку, которое вело к сидению кучера. — Ганс? — позвала она дворецкого, который как раз там находился и задумчиво вертел в руках поводья лошадей.       — А? — оглянулся на неё рыжеволосый мужчина. — О, Вы уже готовы к поездке, молодая госпожа? — мягко улыбнулся он. — Я могу трогаться?        — Да, — коротко кивнула девочка. — Брат сказал, чтобы ты ехал по главной дороге вплоть до ворот.       — Конечно, будет исполнено, — повёл плечом дворецкий. — Медленно? Быстро?       Лили взглянула краем глаза на не двигающегося брата, чья грудь мерно вздымалась и опускалась. Кажется, его этот вопрос не сильно волновал.        — Давай медленно, — решила она и, дождавшись согласного мычания от слуги, прикрыла форточку. — Брат, ты спишь?       — Нет, — лаконично ответил старший Хенитьюз.        — Ты не будешь смотреть в окно? — уточнила Лили.        — Не интересует.       — Ах, — если его не интересовал город, то ради чего они вообще вышли из особняка? В таверну, как изначально предполагал Ганс, брат говорил, что идти не был намерен. — Тогда какой конечный пункт?        — Не скажу, — приподнял уголки губ Кэйл.        Лили неуклюже поёрзала на месте.        Затем карета всё-таки тронулась и девочка решила, что брата ей всё равно не разговорить, поэтому лучше будет пока понаблюдать за миром из окна.        Немного отодвинув штору, она стала смотреть.        На самом деле Лили редко ездила в карете. Обычно, если она куда-то выходила, то делала это на своих двоих, желая увидеть и прочувствовать всё на себе. В карете же она оказывалась только с родителями, когда те собирались открывать какое-то всеобщее мероприятие внутри или за пределами Вестона.        Это была часть официального этикета, которого они должны были придерживаться, чтобы показать значимость мероприятия. В конце концов, было намного весомее, когда хозяева территорий появлялись в богато украшенной карете вместе со свитой в виде рыцарей на лошадях, чем когда они приходили своими ногами.        Так что сегодняшняя поездка была для Лили в новинку не только из-за того, что напротив неё сидел Кэйл, который обычно никогда вместе с ней никуда не ходил.        Это было странно. И очень интересно.        Смотреть на такой привычный город из-за стекла. Замечать с любопытством рассматривающих карету людей. Махать кому-то из них рукой, потому что некоторые люди начали энергично здороваться с ней…        — Они видят не тебя, — внезапно раздался голос Кэйла, отчего она испуганно подпрыгнула и растерянно оглянулась на него.        Юноша, правда, своей прошлой позы всё ещё не поменял. Для Лили оставалось загадкой, как он вообще понял, что она кому-то машет, если его глаза всё ещё были прикрыты локтём.        — А?       — Те, кто тебе махали рукой — они тебя не видят, — повторил её брат. — Окна с той стороны специально зачарованы так, чтобы никто не мог понять, кто сидит в карете.        — Тогда почему они машут? — непонимающе спросила девочка.        — Им так кажется, что они могут привлечь наше внимание к ним, — усмехнулся Кэйл. — Что хоть кто-то из нас зайдёт в их ларёк или ресторан, оставив за собой слух о том, что мы закупали у них что-то.        — К ним нельзя заходить? — забеспокоилась Лили.        Если это так, то ей никогда о таком не говорили, и она нарушила это правило уже много раз. Хотя, если задуматься, то брат тоже частенько ходил по разным тавернам, так что они вдвоём это правило нарушали? Утешительно.       — Да нет, можно. Просто не ходи в одно и то же место слишком часто, даже если оно тебе пришлось по вкусу, — безразлично ответил юноша. — В конечном итоге это приведёт к тому, что появятся те, кто может воспользоваться этой ситуацией в свою пользу.        — Я не понимаю, — беспомощно произнесла она.        — Ну, — задумчиво протянул старший Хенитьюз. — Думаю, этот разговор должен вести кто-то из наших родителей, а не я. Странно, что с тобой ещё его не провели. Хотя отец в последнее время всё чаще ходит загруженный… Тц, — вдруг раздражённо цыкнул он. — Забыл, что ли?        — Слушай… а можно мне всё объяснишь ты? — сглотнув, неуверенно попросила у него Лили. — Я не знаю о чём речь, но… Пожалуйста? Мне очень интересно.         Кэйл какое-то время не отвечал.        Кажется, он что-то обдумывал.       — …Ладно, — следом нехотя согласился старший Хенитьюз. — Потом потребую у отца за это должок, раз уж делаю это за него… Что ты можешь сказать про нашу семью?       — Эм, — замялась девочка, когда у неё так внезапно спросили об этом. — Нас пятеро? Папа, мама, ты, Басен и я…       — Верно, — снисходительно хмыкнул юноша. — У нашего отца нет братьев или сестёр, поэтому у нас нет родственников из других ветвей. Есть только дедушка и бабушка по его линии, которые живут на прибрежье виконства Убарр. Что ещё ты знаешь про нас?       — Мы… богаты?        — Больше уверенности, Лили, — усмехнулся Кэйл, убирая руку с лица и всё-таки посмотрев на неё. — Наша семья по-настоящему богата. Нас называют самым богатым графством королевства Роан, но на самом деле мы богаче, чем прочие маркизы и герцоги нашей родины. Это повод для гордости.        Она слегка кивнула головой. Что-то подобное ей иногда говорилось на занятиях, но она плохо помнила это. И у брата всё равно получалось намного лучше объяснять.       — Мы также нейтральны, — чуть подумав, ей вспомнился один из часто мелькающих терминов, который упоминался, когда шла речь про их семью.        — Ты знаешь, что это означает? — приподнял бровь старший Хенитьюз. Лили снова задумалась. В голове всплывали какие-то смутные обрывки фраз, но соединить вместе их она не смогла, поэтому покачала головой.        — Ха! Узнаю этот метод обучения, — с усмешкой покачал головой её брат. — Ничего в этом мире не меняется… Отец ещё не пробовал брать тебя в свой кабинет, так ведь?        — А должен? — недоумённо моргнула девочка. — Обычно папа ходит туда с Басеном. Он говорил, что они разбирают какие-то бумажки… — она немного нахмурилась. — Это звучит так скучно.        — Хм, — издал задумчивый звук Кэйл. — Тебе не нравятся занятия, на которые ты ходишь?        — Н-нет! — слегка покраснев, отвернулась к окну Лили. — Мне всё нравится, просто… Просто фехтование — намного веселее. Ты много двигаешься, и спать не сильно хочешь…       — Можешь не оправдываться, — лениво махнул на неё рукой старший Хенитьюз. — Мне тоже уроки не нравились, когда их вёл не наш отец. С ним было всегда понятнее, чем с этими, делающими свою работу, великими умами. Думаю, ты скоро поймёшь разницу, когда он начнёт звать тебя к себе.        Лили уклончиво повела плечом. Слова брата одновременно вселяли надежду и огорчали. Неужели обычные занятия ей так никогда и не понравятся? Мама говорила, что однажды она привыкнет к ним…       — В любом случае, давай продолжим, — подытожил Кэйл. — Мы остановились на нейтралитете. Это означает независимость, но от чего?        — От королевской семьи? — недолго думая, предположила девочка. — Для осуществления наших желаний нам не нужны их деньги, а другим — нужны.       — Не совсем, но ты мыслишь в правильном направлении, — одобрительно протянул её брат. — Мы действительно независимы от них экономически, но мы всё ещё подчиняемся Его Величеству Королю. То есть прямому его приказу мы не можем не подчиниться, — уточнил он, слегка касаясь подбородка. — Однако его наследники — это другое дело. Ты знаешь почему?       — Да. Это даже я знаю! — радостно воскликнула Лили, довольная тем, что хотя бы в одном ответе была уверена. — Всё потому, что у Его Величества очень много детей, но не все из них могут или хотят стать его преемником. Поэтому, пока кто-то из них не займёт место Его Величества, мы можем им оказывать минимум необходимого уважения, а не поддерживать во всём!       — Их политические споры действительно нас совершенно не касаются. — согласился с ней Кэйл. — Но эту независимость обеспечивает нейтральный статус нашей семьи, обусловленный экономической стабильностью, а не естественный ход событий, — с некоторой гордостью отметил юноша. — В отличие от тех семей, которые зависят от королевской семьи, наше богатство позволяет нам не следовать за каким-то принцем или какой-то принцессой, которых в противном случае нам бы пришлось поддерживать, — заметив её непонимающий взгляд, добавил он. — Однако всё это возвращает нас к началу разговора.       — К началу… — спутанно повторила за ним девочка. — Про кареты? — с любопытством спросила она.       — Про это тоже, — уступчиво хмыкнул старший Хенитьюз. — Сама подумай — наша семья состоит из двух стариков на пенсии, действующего графа с графиней и трёх молодых отпрысков. При этом мы богаты, нейтральны и напрямую подчиняемся Короне, — перечислил он. — Для нас всё звучит крайне удачно, но теперь отвлекись и подумай о том, как это выглядит со стороны для остальных аристократов, которые уже успели выбрать принца или принцессу, за которых они готовы бороться.        — Мы им не очень нравимся? — осторожно предположила Лили. — Они недовольны, потому что у нас больше свободы, чем у них.       — Это сильное преуменьшение, — позабавлено протянул юноша. — Очень многие принцы и принцессы хотят нашей экономической поддержки. Аристократы же, которые их выбирают, прекрасно осознают это и пытаются с нами сойтись, желая стать их фаворитом, который лишит нейтральности нашу семью.        — Я не понимаю, — смущённо призналась она. — Разве всё не звучит так, словно мы им важны, даже если неприятны? Папа, конечно, вряд ли согласится на их условия, но они ведь этого не знают…       — Почему же? Знают, — снисходительно взглянул на неё Кэйл. — В своё время наш отец был достаточно темпераментен, чтобы ни у кого не осталось на его счёт сомнений, — лениво пояснил он. — Тогда это очень хорошо укрепило его авторитет, но с годами число людей, которые были заинтересованы в ресурсах нашей семьи, стало расти. Всё чаще начал подниматься вопрос о слабостях нашего отца, чтобы изменить его мнение насчёт нейтралитета.       — Слабостях? — наклонила голову на бок девочка. — Как его нелюбовь к сладкому и непереносимость перца?        — Ну, почти, — ухмыльнулся её старший брат. — Многие как-то не особо задумывались о его вкусовых предпочтениях и больше склонялись к тому, что будет достаточно легко надавить на него, используя нас — его детей, — усмешка стала ещё шире. — Попытки, конечно же, ни разу не принесли им желаемых результатов, потому что наши рыцари всегда реагировали достаточно быстро.        Кэйл… он ведь говорил о том, что однажды упоминала мама, верно? О старой попытке похищения его и Басена, которая лишь чудом завершилась неудачей. Но… он также говорил об этом во множественном числе. Тогда сколько этих попыток было на самом деле?       — Эй, не смотри так на меня, — неправильно поняв её взгляд, юноша избавился от своей ухмылки и нахмурился. — Я говорю это всё не для того, чтобы тебя напугать. Этот разговор вообще не должен был вести я, но раз уж так вышло… — он слегка поморщился. — Тебе не о чем беспокоиться. За последние годы отец исправил многие бреши в нашей системе охраны.        — Но ведь на тебя всё равно смогли напасть недавно, — вдруг испуганно вспомнила Лили. — Тот человек был одним из тех, кто хотел шантажировать папу?       — А, этот? — Кэйл пренебрежительно закатил глаза. — Не придавай случившемуся слишком большое значение. Он действительно хотел кое-что от нашего отца, но это было скорее личное, чем политическое, — он немного потёр своё перебинтованное горло. — Будь это последнее, то отправили бы кого-то намного квалифицированнее, чем этот вспыльчивый болван с мускулами, — добавил он с насмешкой. — С таким-то нравом ему не то, чтобы дипломатом — даже похитителем не стать.        Несмотря на то, что брату явно было смешно, Лили этого не понимала. Неужели только её одну напугали его травмы? Или они выглядели страшнее, чем являлись? Но ведь лекари говорили о том, что ему очень повезло, что рёбра не пробили лёгкое…        — Значит слухи правдивы и вы просто поссорились? — решила осторожно уточнить она. — Он из-за этого так обошёлся с тобой?        — Что-то вроде того, — уклончиво ответил старший Хенитьюз. — Этот дурак полез в драку всего-то из-за пары громких словечек… — он кривовато усмехнулся, видимо, что-то вспоминая. — Да у него проблемы с самоконтролем на лицо. Трудно ему будет по жизни с таким низким порогом чувствительности.        Лили почувствовала себя крайне неуютно от столь беспечного ответа брата.        Разве можно было назвать избиение до полусмерти простой потерей самообладания? Может быть, Кэйлу просто ещё не успели рассказать о том, что он мог умереть?           — Вижу, ты не особо довольна моими словами, — проницательно заметил старший Хенитьюз.        — Нет, я просто думала кое о чём… — девочка оборвала саму себя на полуслове и покачала головой. — Это неважно. Давай вернёмся к нашему прежнему разговору? — попросила она. — Как именно связано то, что нас не очень любят другие аристократы, с тем, что ты говорил мне раньше про кареты?       — Всему виной человеческая жадность, — лаконично ответил Кэйл. — Мы можем хорошо относиться ко многим, но смотрящие на нас подданные никогда не будут считать, что наше к ним отношение по-настоящему достаточно хорошее. Это создаёт удобные условия для наших недругов.       — Удобные условия? — медленно повторила за ним Лили. — Какие?        — Ну, например, если ты будешь ходить в один и тот же ларёк, потому что тебе там больше всего понравился какой-то их товар, то в будущем твоё постоянное присутствие сделает его знаменитым, ведь каждый захочет узнать причину, из-за которой дочке графа так нравится туда ходить, — не особо задумываясь, предоставил ей простой пример Кэйл. — Ты и глазом не успеешь моргнуть, как незамедлительно появятся недовольные, которые разделяли дело этого ларька, но по какой-то причине тебя не заинтересовали, — пожал правым плечом он, после чего тут же поморщился и сел ровнее. Видимо, у него заболели рёбра от этого движения. — Они не станут искать проблему в себе, а затаят обиду. Причём даже не важно, чтобы она была направлена на тебя — главное, что они будут недовольны, а значит с любым, кто у них что-то спросит, они охотно поделятся информацией о том, какое несчастье их настигло.       — Но разве это плохо — жаловаться, когда у тебя что-то не выходит? — обеспокоилась девочка, ведь сама неоднократно была в положении того, кто на что-то жаловался. — Тяжело же всё держать в себе…       — Их “не выходит” затрагивает слишком много аспектов, которыми можно воспользоваться, если услышанное попадёт не в те руки, — с иронией в голосе произнёс Кэйл. — Информация о том, что сейчас популярно в Вестоне. Детали о местах, куда ты часто заглядываешь. Сведения о твоих привычках и о том, как их воспринимает твоё окружение и общество в целом. Неужели этого недостаточно?        Лили тяжело сглотнула, встретившись с требовательным взглядом брата.        Ответить "нет" она точно не могла.       — В таком случае, — неуверенно начала говорить Лили. — Мне просто надо быть осторожной и не выбирать любимчиков, когда я выхожу за пределы нашего поместья? И, эм-м… — она запнулась. — Выбирать разные дорожки?        Кэйл на мгновение замер, а затем неожиданно фыркнул, прикрывая рот рукой.       — Ч-что? Что не так? — мгновенно покраснела она. — Я всё напутала, да?       — О, нет. Ты сказала всё правильно, — сдержанно ответил ей брат. — А вот я, наоборот, всё ужасно усложнил. И чего я вообще ожидал? — запрокинув голову, со вздохом спросил он у самого себя. — Любимчики, дорожки… Тебе всего семь, а я разговариваю с тобой, как с Басеном. Проклятье, я не должен был даже пытаться начинать этот разговор вместо отца.        — Не “всего”, а “целых” семь! — не выдержав смущения, зажмурилась и прикрикнула на юношу Лили. — Я уже почти взрослая, так что прекрати!        — Да-да, ты действительно уже очень большая, но… — невпечатлённо протянул Кэйл, продолжая рассматривать потолок кареты. — Любимчики? Разные дорожки? — снова повторил он. — Ну, с последним тебе точно должна помочь твоя Шейла…        — Х-хватит! — вскрикнула она, едва не вскакивая на ноги. — Я сказала тебе по секрету об этом! Не издевайся над Шейлой, брат, серьёзно! Даже если она немного теряется, она всё равно очень хорошая!        — Немного теряется… — усмехнулся старший Хенитьюз. — Могу я поинтересоваться, как часто это происходит, если ты так настаивала, чтобы я отвёл тебя в город без неё? Три раза? Десять? — его усмешка стала шире. — Или каждый раз, когда вы покидали поместье?       — Я-я… — совсем растерялась от неловкости Лили, потому что своим последним предположением брат попал в самую точку. — Это не твоё дело! — в итоге заявила она. — Ты всё равно ничего мне не показываешь. Мы просто едим на карете и разговариваем!       Правда, произнеся это, девочка тут же ойкнула и прикрыла рот руками, испуганным взглядом посмотрев на юношу.        Она совсем не думала, когда в разгаре спора выпалила это, но один раз проговорив это вслух, до неё вдруг дошло, что брат мог подумать, что ей не нравилось проводить с ним время.         — Эм, то есть… — Лили нервно сглотнула. — Мне, конечно же, всё нравится! Ты очень много нового мне рассказал и-и-и… Было интересно! Очень! Я с радостью послушаю ещё, если ты вдруг захочешь продолжить этот разговор или…        — Лили, — нечитаемо посмотрел на неё Кэйл, отчего она почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Ей же сейчас не скажут, что они немедленно возвращаются обратно, чтобы оставить её дома? Верно? Не скажут же?       — Или мы можем посидеть в молчании, как раньше! — резко всплеснула в стороны вспотевшими от напряжения руками она. — Знаешь, это тоже было здорово! И в окне открывается классный вид на… — Лили быстро повернула голову в сторону и обратно. — На Ганса! Ох, такие рыжие волосы! Очень интересный пей… — она резко замолчала. — На Ганса? — недоверчиво повторила девочка, снова повернув голову к не прикрытому шторами окну.        С другой стороны действительно был Ганс, а позади него стояли трое рыцарей: сереброволосая женщина среднего роста с блеклыми голубыми глазами, чьи длинные волосы были завязаны в две толстые косички, а также двое мужчин с прикрытыми шлемами лицами.        — Мы… стоим? — изумлённо выдохнула Лили. — Брат?       — Да, я как раз хотел тебе сказать, но ты была слишком увлечена, — снисходительно произнёс старший Хенитьюз. — Кивни Хансу, чтобы он открыл дверь.       — Х-хорошо, — всё ещё находясь под впечатлением оттого, что она не заметила, как они остановились, девочка выполнила его просьбу, после чего Ганс распахнул дверь кареты.       — Мы уже доехали до главных ворот? — как только в проёме появилась фигура дворецкого, задал вопрос Кэйл.        — Верно, молодой господин. Как вы и хотели, я ехал по прямой всё время, и теперь мы здесь, — с улыбкой ответил ему рыжеволосый дворецкий. — Могу я спросить, куда мы дальше отправляемся? — поинтересовался он. — Может быть, обратно в поместье?        — Ещё чего, — фыркнул её брат. — Теперь мы направляемся за пределы этих стен, — лаконично приказал он. — Сегодня, по запросу Лили, мы будем любоваться красотами трущоб.        — Что?! — потрясённо воскликнули Лили и Ганс.       Они быстро переглянулись между собой и снова посмотрели на Кэйла.        — Брат, мы правда-?.. — с восторгом заговорила Лили. — Правда едем за пределы города?!        — Молодой господин, при всём моём уважении к Вам, но это может кончиться очень плохо, — встревоженно произнёс Ганс. — Жители трущоб, конечно, не станут вредить нашей карете, но ехать туда без сопровождения рыцарей всё ещё довольно опасно!       Кэйл слегка поморщился от издаваемого ими шума. Однако, прежде чем он снова заговорил, снаружи кареты раздался голос женщины-рыцаря.        — Хэй, а может быть, кто-то обратит на нас внимание? — с дразнящей интонацией спросила она. — Мы, вообще-то, всё ещё здесь. Очень хотим поговорить с молодым господином, которому принадлежит эта карета!        — Командир, что Вы делаете? — следом прозвучал более тихий, но крайне озадаченный голос. — Затем Вы вообще встреваете в разговор столь… К-командир!        — Эй, рыжий! — рука в толстой перчатке внезапно появилась на плече у Ганса. Слуга удивлённо вздрогнул и попытался обернуться, но было уже поздно. — Будь любезен, пропусти-ка сестрёнку!        — Что-!.. — только и успел выговорить рыжеволосый мужчина, прежде чем рука потянула того назад на улицу.        — Г-ганс! — испуганно вскрикнула Лили, подпрыгивая на месте и уже собираясь выскочить вслед за слугой на улицу.        — Постой, — внезапно произнёс Кэйл, в момент её движения схватив её за руку, чтобы она не выбежала. Девочка тут же непонимающе посмотрела на него. — Сядь на место. Я узнаю этот голос, — уверенно сказал он, после чего отпустил её руку и повернул голову в сторону проёма. — Лора?       — Молодой господин! — немедленно забралась в карету та самая женщина с блекло-голубыми глазами, которую заметила Лили в самом начале. Быстро кинув взгляд на неприкрытое шторами окно, девочка увидела сидящего на тротуаре Ганса, который болезненно потирал ушибленный копчик. — Как я рада видеть Вас! — радостно улыбнулась женщина-рыцарь. — Не видела Вас целый месяц. Успела так сильно соскучиться!       — Не говори ерунды, — кривовато усмехнулся старший Хенитьюз. — Лучше поприветствуй мою младшую сестру. Вы ещё не встречались так близко, — он кивнул на сидящую напротив него Лили, которая во все глаза разглядывала появившуюся.        — Айя, где же мои манеры? — та немедленно обратила всё своё внимание на девочку. — Приятно познакомиться поближе, маленькая госпожа, — по-доброму сощурилась женщина. — Меня зовут Лора, я один из командиров Вашей армии!       — Взаимно, — робко кивнула головой Лили. Она всегда чувствовала неуверенность, когда знакомилась с кем-то новым, но прямо сейчас это чувство было сильнее вдвойне. — Спасибо, что служишь нашей семье, Лора.       — О-о-ох! — тут же приложила руку к сердцу вышеупомянутая. — Какое изящество! Молодой господин, она почти такая же милая, каким были Вы в её возрасте! — умилённо обратилась она к Кэйлу. — Вы поэтому взяли сегодня её с собой, да? Вам захотелось вспомнить свою юность?        — Не неси чепухи, — недовольно вздохнул Кэйл. — Лили — это Лили. Я — это я. У нас нет ничего общего кроме крови… — заметив, что женщина не согласна, он махнул рукой. — Хватит, лучше скажи, почему ты вообще здесь.        — Пф… — отвела глаза в сторону Лора в последней попытке показать своё несогласие. — А где же мне ещё быть, молодой господин? — спустя мгновение она снова, как ни в чём не бывало, посмотрела на юношу. — Моё место работы здесь. Ваш отец сам назначил меня на охрану этих стен.        — Я это прекрасно знаю, — поджал губы старший Хенитьюз. — Но я также хорошо помню, что ты была отправлена в заслуженный отпуск. Зачем вернулась раньше времени?        — О-о-ох… поверите, если я скажу, что мне было некомфортно? — потирая затылок, задумчиво спросила Лора. — Никто, кроме моей сестрицы и её детишек, не был рад моему возвращению в родные пенаты. Даже гостинцы не помогли! — тут же стала жаловаться она. — Родители и другие родственники постоянно спрашивали, когда же я остепенюсь и заведу семью. Представляете, молодой господин? Они говорили это мне — человеку, который свою жизнь построил на рыцарском деле и защищает их задницы от нищеты!        Возмущение на лице женщины было заметно невооружённым глазом.         — То есть, когда в мою молодость они выживали лишь за счёт благотворительности старого графа, никто даже не думал о том, чтобы остановить меня от выбора стать рыцарем, — продолжила распинаться Лора. — А теперь, когда их жизнь наладилась за счёт моих вложений в их дела, всем сразу же захотелось поговорить о моей личной жизни!        — Угх, ладно… будет тебе, — потерев висок, негромко произнёс Кэйл. — Я понял причину, почему ты от них сбежала. Но затем ты тут же натянула на себя форму? Ты могла продолжить отдыхать.       Женщина скептически посмотрела на него.       — Я это сделала после того, как Вы, молодой господин, прославились на весь Вестон, — скрестила руки на груди Лора. — Потому что поняла, что эти увальни, — она большим пальцем указала себе за спину, на двух рыцарей, оставшихся на улице. — Без меня вообще не справляются.       — Командир, пожалуйста, хватит… — донеслось с улицы.        — Что хватит?! — резко обернувшись, Лора раздражённо гаркнула на того, кто попытался ей что-то сказать. — Меня не было чуть меньше месяца, а ваша компашка успела натворить такого, что наш молодой господин чуть не отошёл в мир иной!       — Но мы же действительно были уверены в том, что прогнали его…       — И мы никуда не отходили, чтобы он смог проникнуть без нашего ведома.        — Мы вообще не понимаем, как именно он проник…       — Стена нигде не разрушена.       — Ну не мог же он залезть по ней, командир! Она слишком высокая!       Чем больше рыцари говорили, тем мрачнее становилось лицо Лоры, пока, наконец, она не заскрипела зубами и внезапно не закричала:       — ИДИОТЫ! — полностью развернувшись, она спрыгнула с кареты на улицу и резво двинулась к обоим рыцарям, которые тут же стали пятиться от неё. К их несчастью, женщина оказалась намного быстрее, поэтому с лёгкостью схватила обоих за торчащие гребни на шлемах и с силой притянула их к себе. — ВЫ ДАЖЕ НЕ ПОНИМАЕТЕ, В ЧЁМ ВАША ОШИБКА!       Бам!       Когда раздался глухой звук столкнувшихся шлемов, Лили с трепетом во взгляде высунула голову из кареты. Она была одновременно восхищена и напугана.       — Вы должны были лучше караулить улицы, когда наступила ночь!       Бам!       — Вы должны были больше уделять внимания переулкам, а не просто бегло их осматривать!       Бам!       — Вы должны были вовремя заметить, что это отребье шлялось по городу у вас прямо под носом! На что вам вообще глаза, если вы ничего ими не видите?!       Бам!        Бам!        Бам!       — Брат, мы разве не должны им помочь? — в какой-то момент очень тихо спросила Лили, не отрывая глаз от зрелища перед ней. Когда ответа не последовало, она быстро оглянулась на брата и замерла.       Оказывается, старший Хенитьюз успел отодвинуть штору со своей стороны, чтобы иметь лучший обзор на происходящее. Более того, он наблюдал за всем с таким вежливым интересом, словно перед ним разворачивалось не прилюдное избиение, а интереснейшее шоу.       — К-командир! Сжальтесь! Мы были не правы!       — Верно, командир! Пощадите! Умоляем!       Когда Лили отвлеклась на своего брата, звуки столкновений шлемов на короткое время прекратились, и рыцари этим воспользовались, чтобы закричать.       Мгновенно заинтересовавшись, девочка вовремя повернулась, чтобы успеть заметить, как оба подчинённых на полусогнутых ногах схватились за свои шлемы. Судя по всему, криками о помощи они пытались выкроить немного времени, чтобы расстегнуть застёжки и освободить головы, но их командир явно не собиралась попадаться на столь детские уловки.       — ПОЗОРНИКИ! РЫЦАРИ НЕ УМОЛЯЮТ!       С этими словами Лора снова столкнула их головы друг с другом, после чего грубо оттолкнула назад, отчего оба со стонами повалились на спины.        — Хм, — задумчиво хмыкнул Кэйл у неё за спиной. — Кажется, им уже не помочь.       — О, так ты слышал меня? — Лили тут же обрадовалась, пусть и позднему, но всё-таки последовавшему ответу от брата. — Ну, они всё равно виновны в том, что ты себя плохо чувствуешь, так что, думаю, ничего страшного! — легкомысленно произнесла девочка, снова повернувшись к нему. — А… что-то не так?       Кэйл, в какой-то момент очень странно взглянувший на неё, моргнул и медленно покачал головой.        Ей было любопытно, но спросить Лили ничего не успела, потому что затем юноша обратился к Гансу, который уже какое-то время стоял вплотную к карете перед окнами со стороны Лили и опасливо наблюдал за происходящим.        — Да, молодой господин? — отозвался с улицы рыжеволосый слуга. Его голос звучал ослабевше, поэтому он слегка прокашлялся, прежде чем снова заговорить: — Вы звали?       — Помнишь, ты говорил, что опасно покидать стены без рыцарей?       После этих слов лицо дворецкого тут же просияло.       — О, так Вы всё-таки поменяли своё мнение? — радостно произнёс он. — Молодой господин, я так рад, что Вы всё-таки прислушались ко мне! Значит, мы остаёмся…       — Что ты думаешь насчёт того, чтобы взять Лору с собой? — перебил его Кэйл, позабавлено наблюдая за тем, как взгляд Ганса мгновенно остекленел. — Как видишь, она очень сильная. Думаю, с ней будет очень безопасно. Ты так не считаешь?       Губы дворецкого слегка задрожали.       — Молодой господин, — несчастно протянул он. — Это…       — Ханс, ваза, — коротко напомнил ему юноша.        Ганс застыл.       Потом глубоко вздохнул.       Выдохнул.       — Что ж, — растянул губы в улыбке он. — Ваши идеи, как всегда, поражают своей продуманностью, молодой господин. Уверен, поездка под покровительством мисс Лоры будет просто замечательной!        Лили с жалостью посмотрела на слугу.        Если раньше она сомневалась, то сейчас окончательно для себя решила, что обязательно поговорит с братом о том, чтобы он перестал шантажировать Ганса этой несчастной вазой.         Просто чуть-чуть позже.        Когда они вернутся обратно в особняк.        Перво-наперво, всё-таки, в её системе ценностей стояла поездка в трущобы с Кэйлом. Такую редкость нельзя было упустить. Кто знает, когда он ещё раз разрешит ей с ним куда-то пойти?