Мы – акацита!

— Лакота сроду не держали никаких кошек, — авторитетно заявил Маленький Камень, развалившись на диване в гостиной Вороньего Крыла. Гостиная — это, наверное, было слишком пышным названием, просто тут стояли две самые ценные и новые для дома Вороньего Крыла вещи: широкий диван и большой телевизор, притягивавшие гостей, как магнитом. Прочая обстановка была более чем скромной. Парням из племенной полиции совет племени лакота платил скупо. — Лакота, — назидательно продолжал Маленький Камень, со смаком потягивая пиво из банки, — всегда держали только лошадей да собак. — Я уже понял, что ты хранитель традиций, — ехидно проворчал Крыло, открывая коробку с пиццей и ставя её на низенький столик перед телевизором. — Пиво где взял? — У малолеток конфисковал, потому что нехер, — радостно доложил Маленький Камень. — Сыночек Билла Куцего Коня и дочка Высокого Джо обжимались в пикапе на стоянке. Пришлось принять меры. Он довольно хохотнул, но тут же оборвал смех и даже поперхнулся, ибо из-под стола внезапно высунулась чёрная когтистая лапа. Лапа эта, растопырив когти, ловко подцепила кусок пиццы прямо из коробки и так же проворно исчезла. Послышалось негромкое довольное урчание. — Он жрёт гавайскую пиццу? — оправившись от потрясения, слабым голосом осведомился Маленький Камень. — С ананасами? — Он всё жрёт, — мрачно ответствовал Крыло, забирая у напарника банку «Миллера» и делая большой глоток. — Наверняка он и пиво пил бы. Эй, ты! Он поддел край скатёрки, из-под которого вызывающе сверкнул жёлтый круглый глаз. Один. Урчание тут же поднялось на октаву и стало весьма грозным. — Избавься от этого урода, — посоветовал Камень, живо подбирая под себя ноги. — А то он ночью и тебе глаз выдерет. Из мести. — Иди ты, — пробурчал Крыло и сунул ему в руки опустевшую банку. — Давай, давай, патрулируй дальше. Расселся тут. Обед закончился, и Четан небось уже подъехал. И правда, у крыльца требовательно продудел старый полицейский «форд». Сам же Крыло в этот день был как раз свободен от дежурства. Камень, демонстративно вздохнув, подкинул банку в руке и осведомился, поднимаясь с дивана: — Как ты назвал этого зверюгу? — Ханхепи, — нехотя отозвался Крыло. Слово это на языке лакота означало «ночь» и очень подходило абсолютно чёрному одноглазому коту, который пару дней назад прибился к его порогу. Крыло точно знал, кому этот разбойник принадлежал раньше — недавно скончавшейся старухе по имени Энн Глядящий Олень. Все в резервации Оглала знали, что она разговаривает с духами. После неё осталось немного имущества: дом, переделанный из трейлерного фургончика, да этот котяра. Старухины наследники — внук с семьёй — скорее всего, тут же отвесили ему пинка под тощий зад, либо же он сам ушёл прочь из опустевшего фургона. Так или иначе, а Воронье Крыло обнаружил его у себя под крыльцом ранним и отнюдь не прекрасным утром. Обнаружил и, чуть поколебавшись, всё-таки открыл перед ним входную дверь. Чёрт знает, может, он и вправду был посланником духов. Пособником, выражаясь полицейским языком. Не то чтобы Крыло верил в эту древнюю мутоту, но… Решение приютить кота оказалось роковой ошибкой. Ханхепи жрал как не в себя, тырил всё, что плохо лежало — из съестного, разумеется, а всё несъедобное растаскивал по углам так, что Крыло потом не мог найти ни катушки с нитками, ни парного носка. Ещё нахальный чертеняка оккупировал его любимое кресло, где возлежал часами напролёт — дремал или вылизывался. — Тип, — констатировал Крыло, разглядывая его. — Тип и дармоед. Кот презрительно прижмуривал жёлтый глаз, отзываясь утробным мявом. Выкинуть его Крыло никак не мог. Мало ли что! Он всё терпеливо сносил — до тех пор, пока Ханхепи не обоссал ему диван. Вообще-то кот ходил оправляться наружу: прерия велика, ссы не хочу. Так что щедро помеченный им диван был осознанным и наглым демаршем недовольного невесть чем зверюги. Крыло взбеленился не на шутку. Наглых смутьянов ему и без кота хватало. Взять хотя бы Певца и его дружков из Движения Американских Индейцев. Прощать смуту в собственном доме Крыло не собирался. Он выудил Ханхепи из-под осквернённого дивана и встряхнул, держа за шкирку. Кот таращил глаз, угрожающе подвывал и размахивал лапами с выпущенными когтями, похожими на рыболовные крючки. — Заткнись! — гаркнул Крыло прямо в нахальную одноглазую морду и безжалостно потряс бунтовщика. — Ты мне тут что хочешь доказать? Что самый главный, что ли? Так я тебе хвост оторву вместе с яйцами, умник! Кот замолчал, прижимая обкусанные уши и мотая пресловутым хвостом. — Ещё раз что-то подобное устроишь… — пригрозил Крыло и снова встряхнул негодяя. Потом разжал пальцы. Кот тяжело плюхнулся на пол — отъелся, паскудник! — и снова опрометью улепетнул под злосчастный диван. А Крыло, смачно чертыхаясь, полез под раковину — искать уксус и соду. Где-то он слышал, что оба эти средства хорошо помогают отмыть убойную кошачью вонищу. Диван и вправду с грехом пополам, но отмылся, хотя Крыло несколько дней подряд морщил нос, присаживаясь перед телевизором. А потом Ханхепи нассал ему в форменные ботинки. Полицейские ботинки. Тяжёлые полицейские ботинки на прочной подошве, не раз проходившиеся по рёбрам разных бузотёров. К счастью, Крыло не успел сунуть в них ноги. Он медленно наклонился, так же медленно поднял один башмак с пола и повёл носом. Ошибки быть не могло. Одноглазый мерзавец не внял увещеваниям и покусился на святое. Теперь ботинки можно было смело выбрасывать, отмыть их не представлялось никакой возможности, до того ядрёно они благоухали. — А ну, поди сюда! — рявкнул Крыло, вышибая мерзавца из-под дивана и снова хватая за шкирку. — Ну, что с тобой делать?! Он не знал. Кот висел в его пятерне, яростно шипя и пуча глаз. Следовало раз и навсегда продемонстрировать ему, кто в доме хозяин. Но как?! И тут Крыло замер, осенённый. Если коты специально ссут, чтобы доказать своё превосходство, значит… Он неспешно отошёл к порогу, расстегнул ширинку и помочился — не на упрямую башку Ханхепи, а на его горбатый облезлый хребет. Так, для проформы, не очень щедро, но чувствительно. Потом он распахнул входную дверь и вышвырнул негодяя вон со словами: — Вали, отмывайся. Только сделав это, он увидел, что на крыльце, как громом поражённый, застыл Маленький Камень. Напарник едва успел уклониться от летящего прямо на него, мокрого и завывающего полицейской сиреной кота. Ханхепи пролетел мимо, шлёпнулся наземь и чёрной молнией метнулся в кусты. — Эт-то что за дела? — еле выговорил Маленький Камень, хлопая выпученными от изумления глазами. — Ничего, — ответствовал Крыло, незаметно, как ему казалось, застёгивая ширинку. — Ты обоссал кота?! — Он нассал мне в ботинки. А у него ботинок нету, — стараясь быть как можно более логичным, пояснил Крыло. — Пусть знает. Ну чего ты ржёшь, как обкуренный мустанг? Согнувшись пополам от хохота, Камень бессильно привалился к дверному косяку и зажмурился. — Только ты это… не проболтайся никому, — торопливо добавил Воронье Крыло, хмуро глядя на него. — А то Певец, зараза, такую песню сочинит про это, что хоть из Оглалы беги — отшельником в Чёрные горы. Перестав наконец ржать, Камень уставился на него снизу вверх, не разгибаясь — уставился шало и вызывающе, и у Крыла ёкнуло сердце. — А что я получу взамен? — полушёпотом протянул напарник, выпрямляясь и оказываясь лицом к лицу с Крылом. Тёмные глаза его вспыхнули — лукаво и ох как знакомо Крылу. — А что захочешь, — так же тихо отозвался тот. В горле у него враз пересохло. * * * Ханхепи вернулся в дом под утро. Крыло услышал, как стукнула оконная рама, которую этот умелец по обыкновению ловко поддел лапой. Крыло приподнялся на локте. Он видел в полутьме не хуже кота. Ханхепи осторожно прокрался к своему — и Крыла — любимому креслу, помедлил немного… и наконец улёгся не в кресло, а под ним — на паре заброшенных туда грязных носков. То-то же! Крыло удовлетворённо хмыкнул и сладко потянулся. Задницу пекло огнём, но в теле чувствовалась неимоверная лёгкость. Он с невольной ухмылкой покосился на торчавшую из-под одеяла взъерошенную макушку Маленького Камня, который безмятежно дрых рядом с ним. Умаялся, стервец. Потом Крыло посмотрел на настенные часы, стрелки которых показывали ровно пять. До их выхода на дежурство оставалось три часа.