What's you doing with me… (Что ж ты делаешь со мной…)

19

Изуку уже в старших классах. И у него "маааленькая проблемка" Течка. Какого хрена лешего? И ему, отличнику между прочим, пришлось отпрашиваться с уроков. Друзей, чтобы проводить его, не отпустили. Нет, Шото пытался пробиться, но Очако остудила пыл этого альфы. Спасибо ей и ее парню, по совместительству, его другу, Ииде. Не нравился ему этот альфа. Иррационально. Нет. Нужно думать не о парнях и взаимоотношениях, а о том, как побыстрее пойти домой.        Паренек завернул за угол дома. Не заметил лежащий перед ним предмет, и, как следствие, споткнулся. До земли он, по каким-то причинам не долетел, но тут начали происходить странности… Начался жар, и Изуку с ужасом понял, что наступает первая волна течки, он не успел… Но… Он ведь… Он ведь пил подавляющие, времени должно было хватить до дома… Последний фрагмент, который успел запомнить и проанализировать его течный мозг, это феромоны незнакомого альфы и немного грубые руки на своей талии… «Ааа…… Это из-за феромонов…наверное… на альфу организм прореагировал… какой нахрен альфа, стоп…» И отключился…

***

       Изуку аккуратно приподнял затуманенную голову, и огляделся. Грязных стен домов подворотни не было, была незнакомая ему комната, полностью пропитанная феромонами альфы. Он тут что, часами шею тёр, чтобы комната так пропахла… Внутренняя омега довольно заурчала, ощущая присутствие сильного альфы, который способен дать сильное и здоровое потомство. Изуку ощутил, как смазка из его ануса потекла еще сильнее, реагируя на чье-то присутствие. Он с трудом повернул голову, и попытался различить за все нарастающим маревом дикого возбуждения того, кто наблюдал за ним, и, возможно, принес его сюда. — Что, не терпится ощутить мой член, течная сука?        Изуку не разглядел говорившего, но голос он услышал… Казалось, он еще больше возбудился от тона, и от смысла фразы, но разумом и еще не захваченной течкой частью мозга понимал, что ему неприятно. И копну светлых волос он уже разглядел, осталось понять, где он его уже видел. Говоривший подошел поближе, и Изуку сфокусировался на горящих красных глазах и растянутых в жуткой ухмылке губах, не соображая, что ухмылка относилась к нему… Альфа ещё больше растянул губы в ухмылке, показывая клыки. Этот паренек его явно не узнаёт. Ну, ему же хуже. Может, потом вспомнит.        Или настолько хочет, чтобы его трахнули, что уже не соображает.        Звонок. Дребезжащий звон. Парень поморщился, недовольно рыкнул, и взял телефон. Изуку сквозь пелену в ушах и громкого стука сердца расслышал только отрывки фраз: «… Да, нет, занят…» «…го? Нет, мне не ин…» «…нись, дерьмоволосый…» «…, тц, я те дам,…» «… следующего раза не будет, ты меня услы…» «… слышишь вообще? Уши наде…» «…бью,…» «…, пошел нах» Изуку пропустил окончание разговора, пытаясь понять, почему он не может встать с кровати. Что… …его… …руки, что… …привязаны…? Все мысли текли сквозь ставшую вдруг чугунной голову, продираясь через заслон течки. Запах в комнате усилился. Она практически в разгаре, осталось только, чтобы этот красивый альфа ему вставил… — Ого, уже умоляешь? Видимо, Изуку последнее произнес вслух… — Ну, раз ты настаиваешь… Я не буду медлить. Подошел к лежащему на измятой кровати пареньку, и первым делом, освободил его от лишних вещей — одежды. Проще говоря, снял с него всё. Еще проще — сдернул их и скинул в кучу около кровати. — Иди сюда, маленькая шлюшка.        Вдруг разум Изуку немного прояснился, и он довольно резво для человека с закованными руками подскочил на кровати и постарался отодвинуться от альфы. — Я-я… я тебя всп-помнил! Т-ты тот сын бизнесмена, К-кацуки Б-б-бакуго! Цыкнув и недовольно сверкнув глазами в сторону омежки, светловолосый пополз по кровати в его сторону, с недовольной усмешкой. Он подозрительно часто ухмыляется… — Что, вспомнил? И чем тебе это поможет, сучка? Деку задрожал, пытаясь справиться с внутренней омегой, которая практически выла, чтобы именно этот альфа подошел и взял ее без подготовки. Чтобы уже разделся, открывая свой гигантский, вставший, перевитый венками член, покачивающийся из стороны в сторону от малейшего движения. Чтобы он подошел и грубо схватил ее за ноги, заставляя развести их, открывая вид на пухлую, раскрасневшуюся дырочку ануса, истекающую смазкой так, что кусочек простыни ею пропиталась. Либо Бакуго читал мысли, либо был еще какой-то фактор, но результат был один — он хищно сузил глаза, и полностью взобрался на кровать. — Э-э-эй, дорогой, не уходи в прострацию, ты мне еще нужен здесь, стонущий от моих действий, шлюха! Омежка затрясся от этих слов, и его перекорежило. С одной стороны, ему было неприятно, а вот с другой… Пока паренек был погружен в свои мысли, Кацуки медлить не собирался. Он подхватил практически несопротивляющегося паренька за ноги и резким движением подтащил к себе, не заботясь о том, что завтра от них останутся синяки. Здесь вам не романтическая сказочка про любовь, истинную пару и нежный секс. Это грубый, ни к чему не обязующий, животный трах, и лаской здесь и не пахнет. Он собирался не розовые сопли разводить, а свое практически недельное неудовлетворение удовлетворить. Альфа он, или хрен собачий, в конце-то концов? Бакуго думал именно в таком направлении, а до чувств и желаний лежащего под ним ему не было дела, поэтому он, не церемонясь, раздвинул ноги Изуку, открывая вид на ту самую прямо таки истекающую смазкой дырочку девственника, и вставил. Изуку резко распахнул глаза. Думаете, ему было хорошо? Как бы не так! По ощущениям, ему раскаленную кочергу между ног засунули. Без должной подготовки, да вообще без нее, естественно, Изуку было больно. Смазка не сильно спасала от такой боли. Здесь не было месту наслаждению. Незнакомое место, уже не совсем незнакомый альфа, тем не менее, наложили на разум Изуку некий отпечаток, и теперь течка и все включающее в нее будут ассоциироваться и с этой комнатой, и с этим альфой — Кацуки Бакуго. От осознания этого из глаз парнишки хлынули слезы, тогда как его омега внутри бесилась и выла от счастья, что ее таки взял этот красивенький альфа, тогда как его омеге было хорошо, самому Изуку было настолько противно, больно и неприятно, что это даже описанию не подлежит. Что же делал Кацуки? О, он просто трахал эту омегу и наслаждался изменяющимся на его лице эмоциями, особенную радость ему приносили слезы, эти прекрасные капли чистейшего страдания, боли и унижения, сверкающие на пухлых щеках похлеще неогранённых бриллиантов. Эти капли, показывающие степень страдания владельца, приносили садистское удовольствие Кацуки, который старался показать, кто именно здесь главный. Чтобы эта омега не смела противиться его решениям. От боли ли, от унижения ли, но течка немного спала, и Изуку пытался отодвинуться от насильника. — К-к-кацуки, п-п-пожалуйста, ос-с-становись, м-мне б-больно! Кацуки недобро, слишком недобро усмехнулся. — Главным здесь себя возомнил, ублюдок? — высокомерно заявил он. И стал жестче вбиваться в тело под ним, почувствовав скорую разрядку, до чужой боли и синяков впиваясь пальцами в бедра, чтобы наверняка не вздумал отодвинуться или свести ноги. Изуку взвыл от боли, не сдерживаясь, и, сжав чужой член в себе, кончил. Перед отключкой Изуку успел почувствовать сыто зевнувшую омегу и выплеснувшуюся в него чужую сперму… Кацуки даже не обратил внимание на это, продолжая трахать это тельце, сжимающее его член еще больше после оргазма, заставляя альфу перевернуть Изуку так, чтобы тот стоял на коленях, и его растраханная дырочка принимала в себя весь член, заставляя трахать его часами напролет, пока не закончится течка у одного или гон у другого. Хотя, пока у другого гон не закончится, пощады омеге не ждать…