What's you doing with me… (Что ж ты делаешь со мной…)

***

Изуку проснулся с тяжелой головой, пытаясь вспомнить, что же произошло такого во время течки, что он ничего от слова совсем не помнит… …Погодите-ка… …а с каких пор у его комнаты такая богатая отделка?… …что это за комната… …что ж такого происходило… — Ну что, проснулся? Изуку вздрогнул от грубого голоса, силясь вспомнить, откуда он мог здесь взяться. …Он идет из школы, заворачивая в подворотню… …просыпается в незнакомой комнате… …«Я всп-помнил, т-ты К-кацуки Б-бакуго, т-тот сын б-изнесмена!»… …Он кончает, содрогаясь и, поскуливая на чужом члене, ощущая физическое удовольствие, и не ощущая — моральное… Изуку вздрогнул от резко нахлынувших воспоминаний. Сколько же он так провалялся?.. Кацуки недовольно цыкнул на опять ушедшего в прострацию Изуку, чем привлек его внимание. Так и не изменился… — Значит так, повторять не буду — сейчас ты одеваешься, одежда висит на спинке стула. Затем ты идешь вниз, на кухню, где мы и поговорим. Учти, долго ждать я не люблю. После этих слов Кацуки как-то уж слишком жутко ухмыльнулся, и, стоило Изуку только моргнуть, исчез, как будто обладал причудой телепортации. Паренек вздрогнул и потряс головой, выгоняя такие мысли — какая мистика, вы чего, современный мир, наука, и т. д. Но все равно Изуку, пока надевал слишком большую ему кофту и штаны (хоть трусы свои, уже хорошо), не мог избавиться от мысли, что как-то слишком пристально этот Кацуки его рассматривает, от ощущения, как будто они раньше встречались… От того, что омежка слишком сильно погрузился в себя (в который раз), он не заметил на своем пути ножку тумбочки, и, как следствие, споткнулся и с грохотом упал. Сидящий на кухне Кацуки только ухмыльнулся, догадываясь, чем именно там парень занимался — самокопанием, как всегда.

***

Наконец Изуку удалось найти кухню среди всего обилия комнат и комнатушек, играющие здесь непонятно какую роль. Зачем здесь столько комнат… Так, что-то он опять увлекся. Перед взором Кацуки, развернувшего голову на источник шума, предстал мило смущающийся омежка, на котором кофта хоть и висела из-за неподходящего размера, но он выглядел в ней довольно мило и… уютно? Ну что ж, хоть кто-то даст этому дому этот долбаный "уют". А еще эти тряпки выглядели ну очень хрупкими, готовыми порваться от любого проявления силы. Например, ее будет достаточно, если альфа будет сильно возбужден и будет стремиться к телу партнера. На эти мысли Кацуки только облизнул губы, даже не пытаясь скрыть возбуждение от, собственно, причины этого состояния. И Изуку видимо понял намек, густо покраснев. О, так он еще и смущается, после 3-х дневного непрерывного траха? Какой экземплярчик интересный. Сощурившись, Кацуки свел ноги, чтобы не так уж сильно пугать парнишку, а то еще испугается. Хотя… такая перспектива даже интереснее. Но не будем выкладывать все карты на стол. Примерно в таком направлении думал Кацуки, глядя на Изуку, который в это время пытался судорожно придумать выход из такой ситуации. «Кстати, а сколько дней я уже провел с ним? Насколько я все забыл, как именно я себя вел, что этот альфа ведет себя так при мне?» Изуку аккуратно, чтобы сидящий перед ним ничего не заподозрил, протянул руку к шее, как будто потереть от нахлынувшего смущения, а на самом деле… на деле его пальцы наткнулись на следы от клыков альфы,при прикосновении к которым отреагировала его внутренняя омега, сыто зевнув как будто ему прямо в легкие, и теснее прижавшись к гулко бьющему сердцу, так заходившегося от осознания, что эта метка теперь с ним делает… Кацуки только недовольно помощился, когда рядом с его стулом растянулось безвольное тело.

***

      Проснулся Изуку с очень тяжелой головой, осоловело хлопая глазами, он пытался найти объяснение своему нахождению в этой комнате. От воспоминаний он чуть было не грохнулся в обморок снова, но сдержался, понимая, что это будет уже слишком. Пришлось пересилить себя и хотя бы поднять голову. Вроде бы он оказался в той же комнате, в которой проснулся первый раз. Рядом лежала его чистая одежда, непонятно с каким намеком, и Изуку поспешил одеться в нее, чувствуя себя немного не комфортно в чужой одежде. Поднимаясь с кровати, Изуку испытал чувство дежа-вю. Постаравшись успокоиться, он наконец поднялся, и снова пошлепал вниз. На кухне Кацуки не оказалось, и парнишка испытал облегчение, как будто вырвался из временной петли. Но хозяина дома надо было найти, и Изуку начал петлять по комнатам, удивительно отличавшимся друг от друга, хотя, вроде бы, в таком количестве это невозможно. Изуку оглядывал все помещения, не кричавшими на каждом шагу о вычурности, но показывавшими о степени богатства своего владельца. Практически в каждой комнате было по телевизору на всю стену, где-то добавлялись шкафы-купе, где-то огромные зеркала во весь рост (в одно из таких Изуку посмотрелся и ужаснулся — на него глядел парень с торчавшими во все стороны волосами, с мешками под глазами и в целом помятым видом). Продолжая идти, уже не замечая, куда именно он идет, Изуку врезался. В спину кого-то. И этот кто-то обернулся и сейчас сверлил его взглядом. Под ним хотелось вжать голову в плечи, что Изуку, не задумавшись, и сделал. — Знаешь, я тут раскопал, как тебя зовут, Изуку, — сказал это таким пренебрежительным тоном, как будто кусок лимона съел, и скривился. — И я тут подумал — называть тебя постоянно этим именем сложно и долго. Как насчет Деку, ммм? От неожиданности Изуку приоткрыл рот, хлопая своими пушистыми ресницами, с близкого расстояния они казались девчачьими. — А-а-а, а к-как ты вообще это им-мя выбрал, и-и как оно связано с моим? — наконец сумел выдавить Изуку. Кацуки ухмыльнулся, прикидывая, сказать ему так, как есть, или в сокращенном варианте. — При взгляде на тебя у меня возникает только одно слово — дебил. Я взял часть от него, и часть от твоего, и получилось — Де + ку = Деку. — Все таки в сокращенном, а то еще оскорбится, подумает, что вот, Кацуки, такой бесчувственный говнюк. — Ну-у, тогда я тебя буду называть К-качан! — неожиданно смело. Кацуки на только что придуманное прозвище (оскорбление) прищурил глаза, недобро так. Но взрыва не произошло, он просто развернулся на внезапный звонок. Щелчок замка. Скрип двери. — К-к-киришима?