Случай в деревне.
29 сентября 2020 г., 16:39
Серафима шла уже почти десять часов без отдыха. Изрядно уставшая девушка была несказанно рада тому, когда увидела в конце лесной дороги дома. Она насчитала по меньшей мере десять домов и поняла, что попала в небольшую деревню. Отовсюду слышалось мычание коров, кричали гуси, сновали туда-сюда куры.
— Рада, что я хоть немного отдохну, — рассеянно пробурчала себе под нос девушка.
Но, что-то было странное в этой деревне. Ни одного живого человека не было на улице. Серафима стала оглядываться в надежде хоть кого-нибудь увидеть, но ничего. Она не против решить любые проблемы жителей, но лучше всего по-старинке мечом, а не с помощью секса.
Ей показалось, что она услышала причитания где-то и двинулась на звук. Стенания и всхипывания доносились из домика на краю деревушки. Это был женский плач. Она осторожно постучала и дверь ей открыла заплаканная женщина.
— Я чем-нибудь могу помочь? — сходу спросила Серафима.
— Если только ты не довакин, — громко всхлипнула женщина, ей было за сорок и она была выше ангела на целую голову.
«Кто еще такой «довакин»? Мне следуюет согласиться и быстрее разузнать, что случилось. С остальным разберусь позже», с этими мыслями Серафима уверенно кивнула.
— Тогда проходи, — вытирая глаза женщина пустила ее в домик.
Внутри сидело много женщин. Они ютились на лавочках возле стен и прямо на полу. Женщины, бабушки и девушки были в глубокой печали: кто-то плакал, а кто-то сидел без движения. Здесь были и дети тоже, они, похоже, были в другой комнате и тоже плакали.
— Что произошло? — выдохнула Серафима, чувствуюя их тяжелую грусть.
— На наших мужчин напала падучая… — от толпы отделилась бабуля, она встала с лавочки и подошла к Серафиме. — Никто не знает, откуда она взялась, но внезапно все мужчины старше 18 лет заболели и перестали вставать с кровати. Они не могут есть, и двигаться. Мы не знаем, что делать, никакие наши лекарства не помогают.
Серафима удивленно смотрела на толпу женщин и с ужасом думала, что ей делать. Может уйти?
— Прошу, дова, помоги? — взмолилась старушка, словно поняла, что Серафима может уйти. — Много ребятишек и беременных женщин останутся без кормильца. Не бросай, помоги.
Все женщины разом устремили на нее взгляды, полные надежды, а из кухни показались зарёванные личики детей.
Серафима сглотнула ком в горле и кивнула.
— Я… Я что-нибудь придумаю… С чего мне начать?
— Ступай в дом моего мужа — он староста. Он держится лучше всех и может что-нибудь скажет тебе о своём состоянии, — посоветовала бабуля. — Первый домик у леса, двери у нас не заперты. Все больны и к нам никто не ходит в деревню.
Ангел снова кивнула и молча вышла из дома. Спать со всеми жителями? Это перебор. Она вернулась к началу леса, где стоял дом старосты и его жены.
«Прошу, прошу, помоги мне владыка, дай мне сил исцелить этих мужчин», отчаянно взмолилась Серафима, стоя перед дверью. Прошло несколько томительных минут, она не решалась входить. И вдруг она почувствовала как напряглись ее груди и соски ткнулись в ткань сорочки. Она поспешно расстегнула меховую жилетку, распустила шнуровку сорочки и вытащила грудь. Серафима никогда не была беременна, но она поняла, что ее груди полны молока… Так-то лучше, похоже ей ответили и помогли. Теперь она знает что делать.
Девушка ступила на порог и увидела лежащего на диване седого старика. Он был недвижим и было ясно, что до завтра он не доживёт. Старик открыл глаза и с трудом повернул голову в её сторону.
Серафима нагнулась над стариком, и распустив шнуровку рубашки, обнажила белые тяжелые груди. Старикан во все глаза смотрел на розовые соски и не верил своему счастью.
— Я… Я уже умер? — спросил он, жадно разглядывая грудь.
Серафима гневно посмотрела на него и цыкнула, давая понять, чтобы он заткнулся. Умирающий староста нашел в себе силы, чтобы протянуть руку и нежно пожамкать ее грудь.
— А-а-ах, что ты делаешь? — она отшатнулась, груди, полные молока, были очень чувствительны и болезненно реагировали на прикосновения, и внизу ее живота сразу все требовательно сжалось.
Сгорая от стыда и непривычного ощущения молока в груди, Серафима сжала один сосок и увидела как на нем показались белоснежные ароматные капельки. Она опустилась ниже и поднесла грудь ко рту старика. Он с удивительным рвением подался вперед и вцепился в сосок. Несколько ужасных минут серафима терпела как старый человек сосал ее грудь, она чувствовала его беззубый рот и морщилась.
Она почувствовала большую слабость — вместе с молоком, из нее уходила её жизненная сила. Ангел итак достаточно потратилась сегодня и изрядно устала. Она облокотилась на стенку дивана и опёрлась на локоть, дожидаясь, когда старику станет лучше. Он сосал и сосал, чмокая и жадно прикладываясь по очереди к её грудям. В воздухе витал нежный аромат молока.
Серафима почти провалилась в сон, когда почувствовала руку у себя в трусиках. Старик, зная что делает, резко погрузил пальцы между ее складочек.
— Ах ты…! — Серафима сделала попытку отстраниться, но исцелившийся старик был сильнее.
— Ну-ну, милая, позволь мне тебя отблагодарить, — старик дерзко смотрел в горящие гневом глаза Серафимы. — Тише, доверься старику.
Он повалил ее на спину и нашел пальцами ее горошинку. Она смотрела на него, не зная, что делать.
«Почему он не отключается после моего «лечения»? Я не могу уйти, он же запомнит меня», думала Серафима.
— Как староста деревни, я обязан отблагодарить тебя, не противься, — он стал теребить ее настойчивей, скользя взглядом по ее голой груди и белой киске.
Серафима решила подчиниться и обхватила руками свои тяжелые груди, которые наполнялись молоком. Она смотрела то на похабную физиономию старика, то на потолок, ей совсем не нравилось происходящее. Но ловкие опытные пальцы творили чудеса.
— О, твой бутончик уже весь напрягся, — с удовольствием отметил старик. — Позволь-ка…
Он развел ее ноги пошире и одной рукой, отодвинув нежную кожу ее бугорка, второй стал водить пальцем туда-сюда, нажимая сильнее и сильнее.
Серафима раскраснелась и начала постанывать. Она придерживала свои груди и развела ноги полностью, открывая себя старикашке. Палец ловко скользил по бутончику, заставляя ангела выгибаться и неприлично стонать. Старик стал тереть ее сильнее, пока она судорожно не выгнулась от волн наслаждения.
— Хорошая девоч… — староста не закончил и рухнул без сознания. Заклинание секретности работало… Работало только после того, как Серафима кончала…
Серафима устало натянула трусики, застегнула одежду и отправилась в следующий дом. Теперь она будет осторожнее.
В следующем доме она увидела двух мужчин, лежащих на одной кровати. Одному было лет тридцать, а второму около пятидесяти. Они оба также были на пороге смерти.
Серафима скинула жилетку и обнажила грудь, мужчины молча наблюдали за ней. Она присела на краешек кровати и поднесла набухшую грудь к младшему мужчине. Резко, второй мужчина постарше схватил ее и перетащив через первого, уложил ее по середине. Они оба впились зубами в ее соски и начали жадно сосать.
Дальше Серафима плохо помнила происходящее. После того как они высосали ее досуха, по очереди каждый мужчина овладел ею. Серафима не сопротивлялась, ей было нужно, чтобы они оказались без сознания, чтобы не нарушить секретность.
В других домах она закрывала тканью глаза мужчин и давала им свою грудь. Кажется ей пришлось проделать это по меньшей мере еще двенадцать раз. После всех мужчин ее сосочки болели и даже кровоточили, а грудь ныла от боли. Молоко кончилось на двенадцатом мужчине и, наконец, перестало прибывать. Но деревенька была спасена… Не дожидаясь благодарности, Серафима из последних сил покинула деревню и побрела дальше. На Скайрим опускалась ночь.
