Колесо времени

      Маленький отпуск Рона закончился, и он вынужден был выйти на работу, будучи профессором. К слову, те пару дней, которые он по распоряжению МакГонагалл провел вне школы, он поначалу рассчитывал провести в Норе, но неожиданно был перехвачен совой с запиской от Лаванды Уизли, которая ждала его дома, обеспокоенная сообщением от сына. Прочитав все, он едва не упал, совершенно пораженный тем, что женился на Лаванде Браун, которая в последнее время кидала на него влюбленные взгляды. Но, если честно, Рон старался обращать меньше внимания на нее, учитывая то, что ему нравилась, вернее не совсем так, в общем он обращал внимание на Гермиону. Наверное, поэтому он так взбесился, узнав о том, что в этом времени она замужем за Драко, мать его, Малфоем и воспитывает его детей. Их детей, подсказало услужливое подсознание, и Рон отбросил бумагу в сторону, предварительно скомкав. Зачарованная записка, только коснувшись земли, превратилась в горстку пепла.       Выдохнув, он пробежался пальцами по непривычно длинным волосам, понимая, что ему действительно нужно встретиться с Лавандой. Может, он сможет выяснить что-то о себе в этом времени и понять, как должно действовать. Вот только, Рон совершенно не знал, куда ему идти.       Если он не живет в Норе, то где тогда?       Оглядевшись, словно кто-то из прохожих мог бы ему помочь, Рон неожиданно понял, что знает дорогу. Его тело толкнуло вперед, а сознание подбросило картинку, подсказывая, куда ему необходимо трансгрессировать. Нужно было отметить, что в этом времени трансгрессия давалась ему куда лучше, чем раньше. И он не знал, что удивило его больше, факт высоты его магических сил или же то, кого он увидел в своем доме. Стоило ему только переступить порог, как на него набросился маленький, опять же рыжий мальчик, подпрыгнувший и заставивший подхватить его на руки. Он крепко вцепился в его шею и порывисто обнял.       — Папа вернулся! – он радостно воскликнул и чмокнул его в колючую щеку, отчего тут же поморщился.       — О Мерлин и Моргана, Рональд! – следом за ребенком из кухни выскочила смутно знакомая ведьма в голубом платье и розовом фартуке с рюшами и бантиками, делавшими ее до того нелепой, что почти милой. Волосы Лаванды были все такими же длинными, как помнил Рон, вот только теперь распущенными и вьющимися кудрями ложились на плечи, напоминая пух. Лицо ее было чуть круглее, как и сама фигура, словно говорившая о том, что волшебница ждала третьего ребенка. Рон едва не побелел от этой мысли, понимая, что он отец троих детей. Как такое вообще возможно?!       Несмотря на поздний срок беременности и легкую неуклюжесть, ведьма подскочила к своему мужу и порывисто обняла, крепко прижимаясь грудью к его груди. От этого Рон даже покраснел, чувствуя себя немного странно в данной ситуации.       — Когда Билиус отправил мне письмо, я едва не потеряла сознание. Он писал мне какую-то ерунду о том, что ты потерял память, что перепугал весь Хогвартс… Дорогой. Ты же помнишь меня?! О! – Лаванда снова прижалась к нему еще теснее, когда их второй ребенок соскользнул на пол, отходя немного в сторону. Это действительно была Лаванда, такая же эмоциональная и разговорчивая, но сейчас не такая раздражающая, как в школе. Может, все дело было в ее беременности, или крепких объятьях, а может и в том теплом чувстве, разливающимся в груди. Неосознанно Рон положил руку ей на макушку и слегка погладил по волосам, совершенно не зная, как действовать в данной ситуации. Гермиона никогда не позволяла себе плакаться им на плечах, предпочитая сначала выкричаться, а затем порыдать в одиночестве. Хотя Рон мог припомнить только два раза, когда она плакала. Джинни вообще не плакала при нем, поэтому Рон, как и любой мальчишка, совершенно не знал, что делать в таких ситуациях.       — Конечно помню, — как-то неуверенно проговорил Уизли. – Дорогая, не переживай, я все помню. Просто Билиус слегка переволновался, когда я ударился головой, — добавил Рон уже куда более уверенно, заметив, что это подействовало.       Лаванда слегка отстранилась от него, выдав что-то похожее на «Оооо», и быстро отерла лицо ладонями, утирая слезы. Глаза ее все еще были чуть красными, а после того, как она потерла их пальцами, чуть припухли. Но удивительно не убавили ее красоты, которую Рон отметил почти машинально.       В общем, в первый день дома, Рон старался не подвергать волнениям жену, которая действительно волновалась за него и не отходила ни на шаг, от чего создавалось впечатление, что это именно он беременный, а не она. Поэтому ничего существенного ему узнать не удалось, кроме того, что старшего его сына зовут в честь отца Билиусом, а среднего – Хьюго. Лаванда ожидала дочь и усиленно настаивала на имени Роза, словно старалась продолжить традицию своей семьи называть девочек именами цветов. Если честно, Рон не стал бы возражать.       Вернувшись в школу, Рон обнаружил прекрасную комнату, которую ему не приходилось ни с кем делить, в чем уже был плюс должности профессора. В ней были его вещи. Он знал это, рассматривая семейные колдо, обнаружив несколько еще со времен учебы, где были Гермиона и Гарри. Рон внимательно рассмотрел их, затем пробежался глазами по отчетам, но быстро потерял к ним интерес, откидывая их в сторону. Нет, сейчас ему точно не до отчетов. К тому же, живот его заурчал, Рон очень проголодался. Он быстро переоделся, с удивлением обнаружив у себя множество рубашек, брюк, галстуков и строгих мантий, словно кто-то поменял его гардероб с гардеробом того же Малфоя. Даже свитеров от мамы не было, от чего Рон удивленно приподнял бровь, перепроверив, что их действительно здесь нет. Поэтому Рон выбрал белую рубашку и строгие брюки, сверху теплую жилетку и, наконец, мантию, чувствуя, что в его кабинете холодно. Кажется, он располагался где-то в подземельях, рядом с бывшим кабинетом Снейпа.       Стоило Рону войти в Большой зал, как он неуверенно остановился, вздрогнув, когда мимо него прошла компания гриффиндорцев, поприветствовавшая его. Рон едва смог побороть желание отвернуться, чувствуя, как краснеют от смущения кончики ушей. Он, конечно, понимал, что в этом времени он взрослый мужчина и преподаватель, но парень внутри него едва ли не в обморок был готов упасть от ярких улыбок и заинтересованных взглядов. А ведь раньше такого не было. Все еще смущаясь, Рон прошел мимо столов, едва не свернув в сторону гриффиндорского, и поднялся к преподавателям. Он с какой-то грустью отметил, что Минерва МакГонагалл теперь сидела на месте Дамблдора, да и среди других преподавателей было мало знакомых лиц. Радовало то, что Хагрид был на месте, поэтому Уизли тут же подсел к нему, надеясь, что занял свое привычное место.       — Рон! – тут же пробасил полувеликан, хлопнув его по плечу ладонью так, что мужчина едва смог снова вздохнуть. – Рад тебя видеть!       — И я тебя, Хагрид, и я! – Рон усмехнулся и потер грудь, делая глубокий вдох и отпивая немного из кубка, наполненного тыквенным соком. Взгляд его сам метнулся к столу красно-золотых, отыскивая рыжую макушку. Его сын – Билиус, несмело улыбнулся ему и помахал рукой, тут же краснея и опуская ее, словно подобное приветствие было чем-то постыдным. Рон подумал об этом, когда уже сам помахал в ответ, отмечая, что сделал это непроизвольно.       — Билиус так переживал, что даже отказался от моих фирменных кексов, когда навещал меня прошлым вечером. Надеюсь, с тобой все в порядке?       — Кажется да, — неуверенно пробормотал он в ответ, но тут же прибавил голосу чуть больше уверенности и заверил друга в том, что все хорошо. Удостоверившись в том, что с Роном действительно все в порядке, Хагрид перешел к завтраку, и сам Уизли последовал его примеру, ловко справляясь с яичницей и беконом. На долю секунды ему показалось, что он вернулся в свое время…       Закончив с завтраком, Рон просидел за столом еще около пятнадцати минут, слушая речь МакГонагалл, которая ему объясняла что-то об учебном плане и отчетах, которые он должен был ей принести. Рон же в свою очередь лишь испуганно кивал и соглашался со всеми ее словами, совершенно не понимая, как могла судьба так посмеяться над ним, что отправила профессором в школу. Да он до сих пор Минерву опасается, особенно когда она нетерпеливо постукивает указательным пальцем по столу.       Поэтому, стоило только директрисе отвлечься на внезапно появившегося Пивза, как Рон ловко нырнул под стол, совершенно забыв о своем статусе преподавателя, и стремительно помчался к дверям. Мантия за его спиной развевалась от быстрых шагов, и он с удивлением отметил, что напоминает Снейпа, только рыжего.       Выскочив в коридор, Рон уперся рукой в стену и тяжело выдохнул. Мерлиновы панталоны, да он раньше не так сильно опасался Минервы, как сейчас. Ладно, когда она требует домашнее, которое он мог списать у Гермионы, но отчеты и прочую документацию… Рон практически завыл, отчаянно желая, чтобы прямо сейчас рядом с ним оказалась Гермиона, которая могла бы хлопнуть его по голове учебником и выдать готовые пергаменты. Но чуда не произошло. Взлохматив рыжие пряди, он уже было отправился к своему кабинету, как услышал знакомое:       — Поттер! – голос разнесся по всему коридору, отражая насмешку с истинно малфоевской чертой. Рон повернулся в сторону голоса и заметил вышедшего из-за угла высокого блондина, того самого сына Драко Малфоя, одного из близнецов. – Поттер! – он повторил снова, уже куда громче и настойчивее, лишь после чего одна из идущих по лестнице девушек остановилась, но не обернулась. Но, парню, кажется хватило и этого. Его улыбка стала шире, и он прибавил скорости, неминуемо приближаясь к девушке. Судя по фамилии, это была дочь Гарри, невысокая, миниатюрная девушка с темно-каштановыми волосами, собранными по бокам в косы и подвязанными лентами.       Нахмурившись, Рон крепко сжал древко палочки, чтобы в случае опасности защитить дочь своего друга, поскольку если Адриан — сын Малфоя, значит, можно ожидать всего, чего только угодно. Но он был так же и сыном Гермионы. От этого Уизли еще больше сжал зубы, делая шаг вперед, когда блондин уже достиг дочери Гарри и неожиданно обнял. Рон едва не растянулся на холодном полу школы, наблюдая за тем, как сын Малфоя просто взял и обнял дочку Гарри, крепче прижимая к себе и забирая из ее рук сумку с учебниками. Все это походило на общение молодой пары, и несмелый поцелуй в щеку от Поттер заставил рыжего вконец убедиться, что мир сошел с ума.       К слову о сумасшествиях. Новой новостью для Рона стала встреча с Невиллом, которого до этого он не видел за преподавательским столом. От того пухловатого и застенчивого мальчика не осталось и следа, поскольку он довольно сильно вырос и раздался в плечах, а походка стала куда увереннее. Они встретились совершенно случайно, в коридоре, когда Долгопупс отправлялся в подземелья после того, как посетил школьные теплицы, чтобы взять ингредиенты для зелий. Он увидел Рона и весело помахал ему рукой.       — Рон, рад, что ты вернулся! Тут такой переполох был из-за тебя! – Долгопупс остановился рядом с Роном, и тот как-то неуверенно потер затылок. Он не слишком много общался с Невиллом, они были скорее сокурсниками, ну или приятелями, а вот друзьями их можно было назвать с большой натяжкой. Но, судя по поведению Невилла, в этом времени они были лучшими друзьями. Что еще ему подсунет судьба? Может, Малфой окажется ему не просто другом, а любовником? Фу! Рон скривился от этих мыслей и едва сдержал рвотный порыв. – О, тебе не здоровится?! – Невил, видимо, посчитал кислое лицо друга откликами его плохого самочувствия.       — Нет, все в порядке. Просто немного тошнит с утра.       — Бывает. Если тебе сильно нездоровится, зайди к Панси. – Невил поправил ворот рубашки, словно пытался что-то скрыть от глаз Уизли. – Когда ты попал в лазарет, у нее был выходной. Но сегодня она на месте.       — Подожди! Зайти к Пэнси Паркинсон? В лазарет? – Рон подавился словами и закашлсялся, пораженно рассматривая Невилла. Тот точно так же посмотрел на него в ответ и нахмурился.       — Рон, с тобой точно все в порядке? Да, Пэнси работает в лазарете. И она уже несколько лет, как Пэнси Долгопупс! Если не помнишь, на нашей свадьбе ты разбил ее любимую вазу, и она натравила на тебя летучих мышей. Это было весело, пока ты не разбил вторую вазу, спасаясь. – Невилл улыбнулся воспоминаниям, а Рон почувствовал острое желание принять ледяной душ. Что произошло с этим чертовым миром?! – А через пару месяцев у нас родится ребенок и ты станешь крестным! – он закончил свою речь и как-то странно на него посмотрел. – Загляни к ней после обеда.       Невил похлопал друга по плечу и двинулся дальше по коридору, не заметив, как Уизли привалился спиной к холодной стене и коснулся правой рукой горящего лба. Он уже и не знал, что его удивляло больше: Пэнси, работающая в школьном госпитале и ждущая ребенка от Невила, дружба с Драко Малфоем, женатом на Гермионе, семья Гарри, его собственная, то, что дочь его лучшего друга встречалась с одним из близнецов Малфой или само путешествие во времени. Ему хотелось немедленно остановиться и хоть немного отдышаться, потому что прямо сейчас он боялся войти в свой класс, где его могло ожидать все, что угодно. Может, домашние эльфы стали обучаться в Хогвартсе или преподаватель теперь обязан вести занятия верхом. Все, определенно, сошли с ума!

***

       — Итак, — Рон переступил с пятки на носок и обратно, неуверенно сложив перед собой руки в замок. Он совершенно не знал, что ему следует говорить, а несколько десятков пар глаз, обращенных к нему, только портили ситуацию. Он чувствовал, как медленно на его щеках начал появляться румянец, как пальцы начали подрагивать, а у висков скопились бисеринки пота. Мерлин, еще немного и он просто упадет в обморок перед толпой пятикурсников. И ладно, если бы здесь были только гриффиндорцы, но здесь же еще и слизеринцы, невинно хлопающие своими глазками.       Рон посмотрел на преподавательский стол справа от себя, надеясь зацепиться взглядом за подсказку и отчаянно молясь, чтобы в классе нашелся хоть кто-то похожий на Гермиону.       — Итак, — снова пробурчал он, выдохнул и постарался взять себя в руки прежде, чем продолжить, — кто-нибудь может сказать, на чем мы остановились в прошлый раз.       Вверх взметнулась одна рука, и Рон сразу же кивнул, стараясь не выдать, насколько это принесло ему облегчение. Он даже не обратил внимания на того, кто хотел высказаться, хотя стоило бы. Симпатичная блондинка, сидящая рядом с другой своей однокурсницей, оказавшейся невзрачной слизеринкой, расправила узкие плечики и грациозно выпрямилась. На лице ее появилось уверенное в себе и своих знаниях выражение, смешивающееся с легкой надменностью и истинно малфоевским холоднокровием.       — Вы обещали рассказать нам о Непростительных, профессор. Хотя, я полагаю, из-за прошлого инцидента вы захотите продолжить прошлую тему.       — Нет, — Рон ответил слишком поспешно, даже не будучи уверенным, что девушка договорила. Ему захотелось выдохнуть от облегчения, потому что хоть о непростительных он был осведомлен. Всего полтора года назад подставной Грюм рассказывал им о них в довольно забавной и от того запоминающейся манере, поэтому мужчина был уверен, что здесь он хотя бы может попытаться немного побарахтаться, а не идти сразу ко дну. – Мы начнем с непростительных. Спасибо, мисс Малфой.       Девушка улыбнулась уголками губ, тепло и немного знакомо. Рон уцепился за эту улыбку, пытаясь отыскать в ней еще знакомые черты, но с каким-то сожалением обнаружил лишь едва ли заметные веснушки у носа, сам миниатюрный носик и улыбку. Все остальное перебивали идеальные платиновые волосы, лежащие волосок к волоску и совершенно не напоминающие непослушные кудри его подруги. Рон поспешно отвернулся и шагнул к доске, ухватился за мел и наспех вывел на ней тему. Руки его все еще немного дрожали, а из-за прозвучавшего за спиной шепота по спине скатилась капелька пота. Он знал материал, в пределах, конечно, но знал. Он смог бы выкрутиться, учитывая то, что здесь сидит дочь Гермионы. Но он боялся и чувствовал себя не в своей тарелке. И как его только угораздило попасть сюда и стать еще лучшим преподавателем.       — Итак, непростительные, да, — Рон вновь повернулся к ученикам и, для надежности, ухватился за спинку стула. Он немного побледнел от страха, но старался не показывать этого. – Эти заклинания называются непростительными, поскольку они… непростительны. – Кто-то фыркнул, но Уизли постарался не обращать на это внимание, напрягая память. – Использование этих заклинаний запрещено законом. Если вы нарушите его, то купите себе путевку в Азкабан.       — Простите, профессор, — перебил его высокий, смуглый гриффиндорец, чуть подавшись вперед. – Но ведь авроры могут использовать непростительные при задержании особо опасного преступника.       — И мы знаем кто именно, — подхватил другой, сидящий впереди парень. Сидел он довольно вальяжно, откинувшись на спинку чуть наклоненного назад стула, руки были заложены за голову, а взгляд из-под взъерошенных густых волос был направлен в сторону змеиного факультета. Вернее, он был направлен конкретно на представителей семейства Малфоев, что сидели не вместе, но рядом. – Мы же все знаем, что ваш папочка использовал круциатус, а после и Аваду на одном из заключенных.       — Заткнись, Иствуд! – подскочила со своего места Доротея, вытаскивая палочку из складок своей мантии. Следом за ней вскочил и Адриан. Некоторые слизеринцы и, что удивительно гриффиндорцы, тоже напряглись, словно собирались броситься защищать близнецов. – Не смей даже упоминать моего отца своим грязным ртом.       — А то что, Дора?! – губы парня скривились, сам он также выпрямился, превосходя ростом Дору, но не ее брата. – Ты в меня тоже Аваду пустишь?       Кто-то крикнул в его поддержку, кто-то зашипел, желая так и поступить, а Рон, окончательно потерявшись, собирался было прекратить назревающую новую дуэль, которая в прошлый раз закончилась весьма плачевно именно для него. Но не успел он и раскрыть рта, как Малфой опустила свою палочку, лишь поджав побледневшие, лишившиеся крови губы.       — Не хочу тратить на тебя время. Ты этого не заслуживаешь.       Она уселась обратно на место, желая показать свое превосходство и гордость, но Рон заметил, как чуть ссутулились ее плечи, как часто бывало у Гермионы, когда она была сильно подавлена. Из-за этого жеста в груди у него что-то кольнуло, и ему тут же захотелось подойти и обнять ее, успокоить, наплевав на фамилию. Это дочь его подруги, его Гермионы, которая всегда была готова прийти ему на помощь не только в учебе, но и в их безумных преступлениях. Подумав об этом, мужчина выпрямился, грозно прищурился и обрушил ладонь на поверхность стола, привлекая всеобщее внимание к своей персоне. Под грозным взглядом карих глаз все притихли.       — Сесть! – некоторые опустились на свои места тут же, но упрямые Иствуд и Малфой продолжили стоять, заставляя Рона все больше терять терпение. – Я сказал сесть!       И они подчинились, бросив друг на друга недобрые взгляды.       — Война давно закончилась, и я не намерен больше выслушивать ваши ссоры! Если так хотите, то разбирайтесь на квиддичном поле, а не в моем кабинете, готовые пулять друг в друга защитными заклинаниями. Если вам некуда деть свои силы и энергию, то я найду, чем вам заняться. Пятьдесят балов с гриффиндора и тридцать со слизерина. И не смейте даже перечить, Иствуд, — прошипел Рональд, до боли напоминая Снейпа в лучшие годы его преподавания. – Вы спровоцировали конфликт. И, если это повторится в следующий раз, то я сниму с вас сразу сто или даже двести баллов и позабочусь о том, чтобы вы не увидели квиддича еще три года.       — Но, профессор, я же на пятом курсе! – попробовал снова возразить гриффиндорец, слепо следуя за своей горячностью.       — Какая жалость, — саркастично, с холодной усмешкой, выдающей все его истинные чувства, проговорил Уизли и поспешно перешел к теме урока, не замечая ни гневного взгляда студента, ни грустных глаз гриффиндорцев, ни благодарной улыбки Доротеи.