Колесо времени

      Драко чувствовал себя полным идиотом, потому что на протяжении целых двух дней прятался в своем собственном доме от своей собственной супруги. Он ночевал в кабинете, отговариваясь огромным количеством работы, старался есть в разное с семьей время, хотя пару раз ему пришлось разделить с ними еду, один раз поужинав и один раз пообедав вместе с ними. Но это вышло совершенно случайно и во всем были виноваты чертовы домовики, разгуливающие по его дому в идеальных маленьких смокингах. Они больше не испытывали того трепетного страха смешанного с уважением, а просто прислуживали, гордо исполняли свой долг по отношению к роду Малфоев и даже имели свое мнение, получив слишком много воли! И все благодаря Гермионе и ее любви к справедливости.       Также сложность составляли его отношения со Скорпиусом. Видимо, он в этом времени не только все позволял своей супруге, но и просто обожал своего сына. Мальчик постоянно искал его общества, напоминал про обещание полетать вместе и приносил всевозможные игрушки прямо в его кабинет, едва ли не раскладывая железную дорогу вокруг его рабочего стола. И это наследник рода Малфоев! Сложно было представить, чтобы он, Драко, позволял себе подобное при Люциусе, который тоже его практически ни в чем не ограничивал, но все же в своем кабинете играть не позволял, как и вообще входить в него без достижения определенного возраста. Удивительное будущее!       Еще удивительнее было то, что спустя неделю (подумать только) его пребывания в этом времени, он оказаться на поле, где проходил матч по квиддичу, в шапке ненавистной красной раскраски. Также на нем был нелепый свитер, выглядевший так, словно его связала мать всего семейства Уизли. И с чем?! С Пушками Педдл! Он никогда не любил эту команду! Да он даже не следил за ее деятельностью, а сейчас стоял среди фанатов, одетый в такую же одежду и внимательно наблюдающий за собственным сыном, буквально прилипшим к перилам, чтобы лучше рассмотреть его кумиров. На нем была точно такая же шляпа, забавно съехавшая на лоб, поскольку была чуть великовата, и такой же свитер, рукава которого он чуть закатал, весело выкрикивая приветствия. Рядом с ним в похожем обмундировании весело подпрыгивал Альбус Поттер, изредка размахивающий своей шляпой, желая подбодрить этим команду.       — У тебя такое лицо, словно вместо матча ты находишься на концерте мандрагор, — весело заметил Гарри, запустивший руку в бумажный пакет с соленым арахисом, который ел он едва ли не горстями.       — Концерт мандрагор был бы лучше, — Драко поморщился, увидев, как ловец этой команды показательно пролетел совсем близко к перилам и вытянул руку, призывая похлопать его по руке. Оба мальчишки высунулись еще больше, заставив его дернуться вперед, чтобы остановить. Но и Альбус, и Скорпиус уже успели коснуться руки своего кумира, издавая полный радости и восторга клич.       — Да расслабься ты, Малфой! – Гарри похлопал его по плечу, перекрикивая крик окружающей их толпы. – Ты слишком тяжело ко всему относишься.       — А ты слишком легко принял все происходящее, — голос слизеринца напоминал шипение. – Мало того, что в этом времени моими лучшими друзьями являются два гриффиндорских идиота, так меня еще и угораздило жениться на Грейнджер и сделать ей троих детей! Троих, Мерлина ради! Как такое вообще возможно?!       — Думаю, ты знаешь, откуда берутся дети, — Гарри невозмутимо пожал плечами, молча выдержав свирепый взгляд Малфоя, которого спокойствие и невозмутимость Поттера бесили даже больше, чем… чем он прежний! Хотя, в школе ему казалось, что хуже него не может быть уже никого! Как же сильно Драко тогда ошибался! Спокойный Поттер намного хуже готового подраться. – Да ладно тебе, еще немного, и твой взгляд во мне дыру оставит. Нужно относиться ко всему проще.       Драко фыркнул. Гарри решил пропустить это пренебрежение и снова запустил руку в пакет с орешками, с сожалением осознавая, что они закончились. Ну и ладно. Гарри смял пакетик и одним ловким движением закинул комок бумаги в стоящую в паре метров урну. Эх, из него смог бы получиться отличный баскетболист, ну или игрок в квиддич. Странно, что он не посвятил этому виду спорта свою нынешнюю жизнь, а отправился вместе с Луной на поиски магических существ, о которых даже не подозревал.       — Хочешь? – Гарри выудил из магически увеличенных карманов новый кулек, только уже с конфетами, отдающими явным мятным запахом. Он закинул пару тянучек в рот и, пару раз сомкнув челюсти, снова посмотрел на Драко, протянув ему руку с конфетами, и невнятно произнёс: Бефи.       Драко закатил глаза, выражая так свое отношение к приличиям своего нынешнего друга, вернее к их полному отсутствию. Ну кто говорит с полным ртом, набитым конфетами? Разве что дети, хотя, насколько он помнил, Скорпиус вел себя вполне прилично – в это время его сын закричал во всю силу своего горла, бесцеремонно свесился с перил и начал размахивать шляпой, едва ли не насвистывая – да, прилично, по крайней мере, с едой. Но, несмотря на неприязнь к манерам Поттера, Драко взял тянучки и попробовал парочку, активно сжимая челюсти. Странный способ успокоиться, но конфеты были с мятой. Нервничать ему, как стало известно совсем недавно, вообще нежелательно, впрочем, как злиться или сильно переутруждаться умственно.        У него появлялись мучительные головные боли, плавно переходящие в самую настоящую мигрень. От болей спасали лишь специальные зелья, которые готовил он сам или Гермиона. Из беглого разговора с ней он и узнал, что это последствия от его прошлой травмы, полученной во время рейдов аврората на Пожирателей, сумевших сбежать после падения Лорда.       Интересно, чем это его могло так сильно приложить, чтобы остались такие последствия? А ведь сейчас он довольно силен и в физическом, и в магическом плане, ведь не зря его считали одним из самых сильных волшебников Магической Британии.       Когда матч подошел к концу, завершившись (что удивительно) победой Пушек Педдл, Драко и Гарри повели детей к выходу. Поначалу Гарри, Скорпиус и Альбус планировали остаться в палатках на ночь, чтобы отпраздновать победу любимой команды в обществе единомышленников. Но Драко был категорически против, с ужасом представив ночевку с Поттерами в одной палатке, которая была все же намного хуже ожидающей его Гермионы. От жены он, во всяком случае, смог бы уйти в другую комнату, крыло или даже свой кабинет в Министерстве. Там был на редкость удобный диван, который можно было бы трансфигурировать даже в удобную кровать. Поэтому, достигнув точки трансгрессии, Малфои, взявшись за руки, перенеслись к воротам фамильного поместья, высокими башнями устремившегося к уже ночным темным тучам.       — Скоро пойдет дождь, — заметил Драко, и Скорпиус также поднял голову к небу, вдыхая свежий воздух. Он любил дождь, не важно, был ли он по-осеннему холодным, или теплым, летним, смешанным с лучами застенчивого солнца. Обычно в дождливые дни мама зажигала камин в малой гостиной, приносила горячий какао с зефиром ему и отцу, усаживалась на диван между ними и читала вслух одну из магловских книжек. Книги обязательно были магловскими, всегда выбирались Гермионой и были приключенческого характера. Так Скорпиус уже знал много историй Жюль Верна, смеялся над мнимыми подвигами Дон Кихота и пытался повторить шалости героев Марка Твена. И сейчас, после долгого пребывания на поле под холодным ветром, Скорпиус был бы не против оказаться перед камином, да и Драко тоже.

***

      Драко закинул голову назад, подставляя лицо горячим струям душа. Он немного замерз, устал и хотел бы поспать, но не мог бы сказать, что день выдался настолько ужасным. Даже присутствие рядом обоих Поттеров оказалось на удивление довольно сносным. А Скорпиус, — он провел ладонями по лицу и потер уставшую шею, — он пока не знал, как стоит относить к этому мальчику. В этом времени он являлся его сыном, а его с детства учили, что семья – самое важное, а сын и вовсе то, о чем только может мечтать мужчина, аристократ его уровня. И ему повезло с этой точки зрения. У него было трое детей, двое сыновей и одна дочь, о которой так когда-то мечтала Нарцисса. Его мать всегда жалела, что не может родить еще и дочь, поскольку роды его самого сильно подорвали ее и без того хрупкое здоровье, лишив возможности родить еще наследников, что, кажется, не сильно расстраивало его отца. Он не отвернулся от своей жены, продолжил быть с ней заботливым, ласковым, насколько он понимал эти чувства, и, возможно, даже любил ее.       Вода стала чуть горячее, но он едва ли обратил на это внимание, с трудом удержав крик, когда почувствовал, как сзади к нему прижалось прохладное, упругое тело, а торс обвили нежные руки. Драко едва ли не поперхнулся воздухом, распахнул глаза и замер, точно зная, кто прижимается к нему, кто касается прохладными губами его спины и чуть поглаживает кончиками пальцев грудь.       Гермиона была невысокой, поэтому значительно уступала ему в росте, дыша куда-то в район лопаток. Он не мог сказать, что чувствовал прямо сейчас, поскольку все его мысли сосредоточились на самом ее присутствии, а чувства оледенели под действием шока. Драко не мог сказать, что это было первое женское прикосновение к нему, но вот чего точно не было – так это прижимающейся к нему в душе чертовой Грейнджер, уже заполнившей небольшую кабинку своим приятным, домашним запахом.       — Я соскучилась, — прошептала она, приподнялась на носочки и коснулась губами шеи, поднимаясь пальцами по груди к ключицам, оглаживая и смывая остатки пахнувшей мятой пены. – В последнее время ты слишком занят.       — Много работы, — едва выдавил он из себя, продолжая неподвижно стоять под тугими струями и нежными прикосновениями, которые неожиданно стали ему казаться невероятно приятными. В голове начало проясняться лишь затем, чтобы снова опуститься в густой туман пробуждающегося возбуждения. И удивляться здесь было нечему. Грейнджер, несмотря на то, что она гриффиндорка, была девушкой, и весьма симпатичной. А прямо сейчас она и вовсе прижималась к нему, изгибаясь так, что он мог почувствовать каждый изгиб ее тела. Ситуации стремительно выходила из-под его контроля, а сам он падал вниз, слыша свист ветра и стук крови в ушах.       — Если хочешь, я помогу тебе немного расслабиться, – она обняла его, продолжая стоять на носочках, прижалась к нему теснее, удерживая равновесие. Драко едва смог подавить в себе желание застонать то ли от бессилия, то ли от ощущений. – Люблю запах мяты.       Гермиона вновь коснулась губами его шеи, а потом и вовсе чуть прикусила кожу, едва ощутимо прихватывая ее зубами. Но уже этого хватило, чтобы он закинул голову назад и завел руки себе за спину, стискивая в пальцах ее талию. От неожиданности девушка вздрогнула, еще раз чуть прикусила кожу, а после обогнула его и встала перед ним.       Поцелуй не заставил себя долго ждать, обдавая обоих жаром, подобного которому Драко еще никогда не ощущал. У него была лишь одна девушка, не так много опыта и еще меньше времени. Особенно в последние месяцы, когда Волан-де-Морт едва ли не подчинил себе его поместье и всю семью. У него просто не было возможности думать о девушках, поэтому время воздержания сказывалось на его неудержимом желании. По крайней мере, он оправдывал себя подобным образом, делая несколько шагов вперед и прижимая женщину к холодной стене душевой. От контраста Гермиона охнула, простонав в поцелуй, но не оторвалась от него, скользнув ладонями по гладким щекам вверх, в волосы. Пальцы тут же запутались в них, сжались, оттягивая, заставляя Малфоя зарычать и усилить напор.       Присутствие Гермионы, ее тело и то, как она изгибалась, поражая его своей пластичностью, заставляли его все больше и больше пьянеть. Желание сковывало, заставляло сосредоточиться лишь на Гермионе, лишь на ней, лишь на ее сладком запахе. Не понимая этого, Драко терялся в ней…

***

      Гарри и Альбус трангрессировали на площадь Гриммо прямо к темной двери, едва ли не столкнувшись с ней носами. Поттер пару минут порылся в своих карманах, пытаясь отыскать волшебную палочку, но натыкался только на конфеты, в основном это были тянучки и леденцы, фантики от них и никому ненужные клочки бумажек. Наконец, отыскав палочку, он довольно вскинул руку с магическим артефактом вверх, словно пытался продемонстрировать ее сыну и самому себе. Когда было произнесено нужное заклинание, а дверь отворилась, оба весело шагнули в едва освещенный длинный коридор. Альбус чувствовал себя здесь намного увереннее, чем Гарри, что не было удивительным, учитывая то, что в сравнении с нынешним Гарри, мальчик жил здесь намного дольше.       Стянув верхнюю одежду, Поттер повесил ее на потертый крючок, кончик которого был чуть надломлен, и уже было собрался последовать за ушедшим вперед мальчиком, но совершенно неосторожно и, признаться, позабыв о ее нахождении здесь, он натолкнулся на вазу для зонтов, выполненную в виде ноги тролля. Чертова вещь, которой и вовсе не место в этом до невозможности узком коридоре. Гарри ойкнул, грязно выругался, даже не осознав этого, и, схватившись за пострадавшую ногу, смешно запрыгал на месте, словно это смогло бы уменьшить боль. Альбус, удивленный и испуганный поведением родителя, широко распахнул глаза, не зная, стоит ли ему подойти и чем-нибудь помочь или же лучше остаться на месте и переждать, пока волна боли и раздражения покинет обычно веселого отца.       — Гарри, дорогой… — Лунна замерла на лестнице, не закончив фразу от вида мужа, едва сдерживающего слезы от сильной боли в пальцах правой стопы. – Что произошло?       Белокурая, босая женщина, видимо, снова растерявшая всю свою обувь, спустилась и остановилась рядом с Альбусом.       — Кажется, нам нужно будет купить новую подставку для зонтов, — проговорил мальчик и потер разукрашенный нос, размазывая ярко-красную краску, затем чихнул, прикрыв глаза, и выполнил тоже действие, окончательно испортив раскраску.       — О Мерлин, Гарри, дорогой, — видимо догадавшись, проговорила бывшая Лавгуд, подскочила к уже выпрямившемуся мужу и коснулась тонкими пальцами его плеча, то ли поддерживая, то ли жалея. — Я надеюсь, ты ничего себе не сломал.       Гарри отрицательно покачал головой, для достоверности ступил на правую ногу, чувствуя теперь лишь легкий отголосок боли. Кажется, ничего сломано действительно не было, да, хруста он, кажется, не услышал, хотя тот мог бы потонуть в грубом ругательстве. Вспомнив о нем, Поттер посмотрел на ребенка, отчаянно покраснев и понадеявшись, что тот не расслышал, ну или хотя бы не разобрал его бормотаний.       Спустя некоторое время Гарри сидел в теплой гостиной – уютной, домашней, пахнувшей камином, духами Луны и пирогом, который стоял на небольшом столике рядом с чаем. Кресло было мягким, под спиной была подушка, заботливо положенная Альбусом, а покалеченная нога сейчас лежала на мягком пуфике, будучи едва ли не перебинтованной. Альбус сидел на полу рядом с ним и листал маггловский комикс, Лунна листала книгу про магических существ, сидя рядом и изредка касаясь его локтя кончиками бледных пальцев. Так же по гостиной расхаживал недовольный Кикимер, бубнящий что-то про неуклюжих хозяев и всякую маггловскую гадость, к которой приучали родители ребенка. Но никто из семьи Потеров не обращал внимания на брюзжания старого домовика, к скверному характеру которого все уже привыкли и принимали, как данность.       Именно сейчас Гарри чувствовал, что он находится дома. Он чувствовал то неуловимое ощущение уюта и тепла, которое было в доме Уизли. Но едва ли принадлежало ему самому. Здесь же он был уверен, что это его дом, его семья, построенная им самим, его удобное кресло, горящий камин. Он был уверен, что все его родные были в безопасности и понимал, что живет сейчас в самое прекрасное время, какое только можно было придумать. Волан-де-Морт повержен окончательно. Он больше не вернется, не замаячит темной тенью за его спиной и не заставит жить в страхе не сколько за себя, сколько за друзей и людей, ставших ему родными. Война позади. Давно позади, а он, Гарри Поттер, смог выжить и, что самое главное – он смог жить.       Гарри почувствовал, как в уголках глаз защипало от непролитых слез, и поспешил смахнуть их, натыкаясь на взволнованный взгляд супруги. Она отложила в сторону книгу, придвинулась к самому краю дивана и протянула к нему руку, переплетая их пальцы вместе в жесте молчаливой поддержки. В этом была вся Луна – всегда понимающая, готовая помочь и поддержать молчанием, в котором можно было бы найти успокоение. Девочка, ставшая ему другом, девочка, которую он никак не рассматривал в качестве подруги, хотя чувствовал себя в ее обществе просто потрясающе. Он чувствовал себя свободным, никому ничем не обязанным. Рядом с ней он был Гарри, просто Гарри Поттером – хорошим парнем, а не великим победителем темного Лорда и звездой, о которой грезили девчонки. И уже это делало сидящую рядом с ним женщину особенной, волшебной.       — Все хорошо, дорогой?       Гарри погладил ее ладонь большим пальцем и улыбнулся, едва заметно, но совершенно искренне.       — Да. Все прекрасно, теперь все просто прекрасно.        Девушка улыбнулась ему в ответ. Улыбнулась так, как умела только она одна – глазами. Гарри и не замечал насколько они у нее красивые. Такие голубые, таинственные, словно туманные, родные.        – Я рад, что у меня есть ты, Луна. Ты и дети. Спасибо.       — За что? За что ты благодаришь меня, Гарри Поттер?       Повисло недолгое молчание.       — За семью…