Музыка в прозе

      Мелодия начинается почти сразу же с сопровождением. Она запевает нежно, с энергией, свежо и весело, сладким тенором, будто мужчина поёт по-необычному радостную серенаду возлюбленной. Сопровождение же немногим выше мелодии, будто вальсовые порхающие аккорды, на лету подхватывающие каждое движение, каждую эмоцию вдохновлённого певца. Музыка летит, сияет, мелодия так свободна и нежна одновременно, что невозможно не заслушаться ею.       Едва ли заканчивается четвёртое предложение, сопровождение взлетает выше, выше, из аккордов уже превращаясь в нежно-тихое, сверкающее, как молодой весенний ручей, арпеджио. А певец продолжает свою серенаду, развивая её, обнажая вдруг её неискренность: излишние украшения, неестественная надрывность пения скрыли былой тон кокетливого извинения и вдруг стали походить на самолюбие и сладкую ложь, что особенно видно при прозрачном сопровождении чистого, как правда, ручья.       Песня возвращается к предыдущему порханию, но певец и не думает угоманиваться; наоборот, он старается ещё больше, мудрит, тяжелит своими надрывами уже неуверенное и стихающее сопровождение, будто потерял возлюбленную из вида и сам перестал верить в свои слова.       Ведь он поздно снял корону с головы и понял, что никому его извинения не нужны.