Я тебя дождусь

      

Влюблённость начинается с того, что человек обманывает себя, а кончается тем, что он обманывает другого. © Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

      Слова Ветрова оказались пророческими. После инцидента на кухне, общение Кати с Димой свелось к минимуму и состояло из пары дежурных фраз: «как дела на работе» или «что нового». Очевидно, они не хотели вмешивать в свои проблемы Сашу и старались поддерживать хоть какую-то видимость общения, дабы не отвечать на кучу совершенно ненужных вопросов. Но при любой перспективе совместного времяпрепровождения, оба находили кучу предлогов и отмазок, чем только укрепили подозрения Смолова в том, что между ребятами пробежала кошка, и тот злополучный вечер пятницы прошёл совсем не так, как он того ожидал.       Попытка вызнать у ребят причину явной размолвки потерпела фиаско. Сестра отреагировала на любопытство брата спокойно, усиленно делая вид, что ничего не произошло. Дима и вовсе проигнорировал друга, и будучи в своём репертуаре, послал его в известное место после пятой попытки допроса. И решив, что «милые бранятся — только тешатся», пустил ситуацию на самотёк, тем самым предоставив им возможность разобраться самим в своих проблемах. В конце концов, они и раньше часто ссорились, а он в этой истории лишний. «Зачем кобыле пятая нога»? — размышлял парень. После этой гениальной мысли он стал выжидать, сохраняя нейтралитет в отношении обеих сторон.       Катя последнюю неделю чувствовала себя разбитой и физически ощущала тяжесть проблем, навалившихся из ниоткуда: учеба и личная жизнь, казалось, начали трещать по швам, грозясь вот-вот лопнуть. Преподаватели будто с цепи сорвались, завалив бедных студентов всевозможными заданиями и рефератами, назначив слишком сжатые сроки для выполнения работ. Начало учебного года всегда отличалось большой напряжённостью, так как требовалось максимально быстро настроить студентов на рабочий лад, но в этом семестре преподаватели отличались особой кровожадностью, желая выжать из учащихся максимум ресурсов.       Масло в огонь подливал Антон, обещавший на этой неделе встретиться с ней, но казалось, будто он вовсе её избегал, всячески игнорируя телефонные звонки. «Наверное занят, ведь диплом не за горами», — оправдывала она его, в очередной услышав в трубке короткие гудки. По инерции, Катя нашла в записной книжке номер Димы, намереваясь позвонить ему и спросить совета, но запоздало вспомнила, что и в их отношениях сейчас не все гладко: «Жаль, а ведь он бы сейчас дал дельный совет». Спустя несколько минут гипноза знакомых цифр, девушка вздохнула и отложила телефон в сторону, решив, что сейчас это не лучшая идея. Требовалось срочно что-то предпринять, но как разрешить подкинутую жизнью «шутку» с Ветровым, она не представляла. Такому не учат на лекциях по философии.       Тиканье настенных часов эхом раздавалось в опустевшей аудитории, а их стрелки перевалили за четыре часа, намекая, что пора покинуть стены родного университета. Последние занятия дневной смены закончились, о чем успела напомнить баба Нина, зашедшая забрать скопившийся за день мусор. С понурым видом, Катя собирала письменные принадлежности в сумку, судорожно обдумывая, куда сейчас податься. Она и так просидела в университете дольше положенного, доделывая реферат по всеобщей истории, а домой идти категорически не хотелось, ведь у Саши выходной, а последнюю неделю с ним она чувствовала себя будто рыба в аквариуме, за личной жизнью которой тщательно следят.       Не дозвонившись до Антона в очередной раз, Катя покрепче сжала лямку сумки, перекинув её через плечо, и твёрдым шагом направилась к выходу из института. Она решила сделать нерасторопному парню сюрприз, нагрянув с неожиданным визитом. Посмотрев на наручные часы, девушка удостоверилась, что занятия у него давно закончились и, с большой долей вероятности сейчас дома, разогревает поздний обед. Воодушевленная затеей Смолова, шла, размахивая потрёпанной сумкой в разные стороны, и представляла реакцию парня, который, несомненно обрадуется её инициативе заглянуть в гости на чай.       В предвкушении хорошего вечера, шкала, отвечающая за настроение — резко поднялась вверх, а на душе стало заметно веселее. Даже сторонние проблемы отошли на второй план и стали казаться пустяковыми. Ведь проблемы на то и существуют, чтобы их решать, размышляла студентка.       Октябрьское солнце пробивалось из-за туч, даря людям последние тёплые лучики перед наступающей зимой, а лично Кате — слабую надежду, что она поступает и размышляет правильно.       Именно сегодня жители города решили вылезти из своих квартир, чтобы насладиться тёплой осенней погодой: все близлежащие парки были забиты до отвала детьми и родителями, а в маленьких, но уютных скверах прогуливались влюбленные парочки, собирая опавшие ярко-красные листья клёна в букет, держась при этом за руки. Девушка находила это до жути романтичным, поэтому вот уже несколько минут стояла и наблюдала за молодыми людьми, запахивая серое пальто посильнее. Антон хороший человек, но до жути прагматичный и находил подобные действия глупыми и бесполезными. Впрочем, Катя и не спорила. С точки зрения полезности, это занятие действительно не несёт в себе ценности, так как в лучшем случае — букет простоит неделю дома, а в худшем — останется возле подъезда. Студентка не была прагматиком и считала, что самое важное в жизни — это эмоции и воспоминания о пройденном моменте. Ведь только их человек сможет унести с собой на тот свет.       Антон таких вещей не понимал и, как истинный математик, лишен всякого абстрактного мышления. «Интересно, а Дима того же мнения»? — встрепенувшись, девушка напомнила себе, что не стоит думать о Ветрове в подобном ключе, особенно после случившегося. Невольно, Катя окунулась в атмосферу прошлой зимы, когда пушистый снег хрустел под ногами, а нос от холода был красный, словно помидор. В тот морозный вечер, ребята с ног сбились, обойдя все близлежащие магазины в поисках «носа» для снеговика. Спустя несколько часов скитания по морозу искомый предмет был найден, а приятным напоминанием до сих пор служит фотография, стоящая на прикроватной тумбочке, на которой запечатлены замёрзшие, но счастливые парень с девушкой, а между ними снеговик, на «лице» которого красовалась здоровенная морковка.       За время общения с Димой, она никогда не рассматривала его в качестве чего-то большего, чем близкий друг, не беря в расчет моменты детства, когда она кричала всем и каждому о предстоящей свадьбе с ним. Вопреки заверениям об отсутствии существования дружбы между парнем и девушкой, Катя верила, что такой тип отношений более, чем реален и имеет право на жизнь. Её вера в это пошатнулась после роковой пятницы, когда Ветров фактически признался ей в любви. В голове невольно всплывали обрывки фраз однокурсниц, в один прекрасный день высмеявших её идеалы: «…дружба между парнем и девушкой продолжается ровно до тех пор, пока кто-нибудь один не влюбится. А дальше, это уже игра в одни ворота». По итогу, так и получалось. Парень «играл» в одни ворота, страдая, а она упорно не замечала этого: «Или не хотела замечать»? — на секунду, ей стало тошно.       Засунув руки в карманы пальто и посильнее зарываясь носом в алый шарф, обмотанный в два слоя вокруг шеи, Катя отвела взгляд от медленно удаляющейся парочки и зашагала дальше. Маячившая справа от тротуара вывеска кондитерского магазина напомнила, что неплохо было бы купить чего-нибудь к чаю, ведь некрасиво приходить с пустыми руками. «А Дима всегда сам приносил вкусности, мои любимые», — чертыхнувшись под нос, девушка побрела прочь от заманивавшей вывески, подумав, что зайдёт в обычный магазин и купит самых обычных пряников.       Пройдя несколько метров от кондитерского, она резко остановилась: «Какого черта я делаю»? — вопрос, заданный вслух самой себе остался без ответа и лишь заставил покоситься немногочисленных прохожих. Ведь проблему не решить исключением любых напоминаний о ней: «А с каких пор Ветров стал проблемой»? — внутренний диалог не хотел угасать, а противоречивые действия только подстёгивали на размышления.       Как бы она ни старалась, но выкинуть поселившегося в её голове Диму не получалось целую неделю, а напоминания о нём проступали буквально во всём. Катя чувствовала себя обманутой, ведь он дурил её много лет, выдавая свои заботу и помощь за проявление дружеских чувств, навешивая лапшу изо дня в день, и по итогу подорвал её доверие.       Днём, злость и обида на парня никуда не уходили, шагая рука об руку и мешая трезво оценить ситуацию. С заходом солнца им на замену приходили стыд и совесть, два чувства, съедающие с головой и мешающие спать по ночам. И так по кругу. Она винила себя, что не замечала столь очевидных сигналов, которые буквально трубили, что истина лежит на поверхности, главное захотеть её увидеть. Ведь при рассмотрении случившегося под другим углом, получалось, что Дима — жертва её халатности. А ведь она делилась с ним переживаниями, которые не могла доверить ни маме, ни брату. В частности, сюда можно отнести первые отношения, первый поцелуй, а также первый сексуальный опыт. Вспомнив об этом, Кате захотелось отмотать время назад, чтобы отговорить себя из прошлого от столь опрометчивых действий по отношению к влюблённому парню.       Глупо было отрицать, что Смолова по нему скучает. Ей не хватало его внимания и заботы, а также украдкой брошенных улыбок и подколов с его стороны. Удивительна натура человека, он никогда не ценит то, что имеет, а лишь потеряв, начинает кусать локти и думать, как всё вернуть. Каждая реплика, сгенерированная её усталым воображением, с каждым разом казалась всё циничней и циничней: «Дим, я соскучилась по тебе, но как по другу. Давай продолжим дальше общаться? Мне не хватает твоего внимания».       Желание вернуть прежние отношения с парнем не решали главной проблемы — его чувства к ней. Забыть об этой «маленькой» детали было бы проявлением сущего эгоизма. Следовательно, прежних отношений не будет, ведь в комплектации её чувств отсутствует эта «маленькая» деталь.       Вечерело. В переулках между пятиэтажками зажглись видавшие виды фонари, освещая собой дорогу. С заходом солнца становилось холоднее. Пронизывающий ветер давал о себе знать, задувая потоки холодного воздуха под полы длинного пальто. От утренней укладки осталось одно название, так как ветер добрался и до неё: русые волосы были растрёпаны и напоминали свалявшуюся солому.       Уже в подъезде, поднимаясь на нужный этаж, Смолова начала заметно нервничать, теребя покрасневшими от холода руками пакет с мятными пряниками. Назойливые мысли о странном поведении её молодого человека вновь доставляли дискомфорт. Потоптавшись возле двери, Катя, наконец, пришла к внутреннему согласию с собой, после чего дотянулась до кнопки дверного звонка. Через несколько секунд по ту сторону послышалась возня, но дверь открываться не торопилась.       Лицо гостьи помрачнело, а вот-вот отогревшиеся пальцы будто парализовало. На автомате, она позвонила ещё раз и, не дождавшись ответной реакции, продолжила трезвонить, зажав пальцем круглую кнопку. В перерывах между звонками слышалась ругань людей, но разобрать слова не представлялось возможным. Катя ощутила острую нехватку воздуха: в ушах стучало, а кровь в висках нещадно пульсировала, отдаваясь резкой головной болью. Пакет с некогда ароматными пряниками был безжалостно скомкан и украшал собой лестничную клетку.       Наконец, затвор замка щёлкнул, и массивная дверь приоткрылась, завлекая внутрь манящим теплом. Только входить Смолова уже не хотела, была стойкая уверенность, что войдя в квартиру сейчас, она больше не захочет туда возвращаться. Преодолев себя, она сделала шаг внутрь и с большим усилием подняла глаза на присутствующих.       Оба человека ей были хорошо знакомы, в обоих Катя была уверена и считала, что они никогда её не предадут. Святая наивность. Долговязый парень стоял напротив гостьи и, с взглядом полным сожаления, прервал тишину:       — Кать, я не буду врать, говоря, что мы здесь занимались алгеброй, — взгляд девушки застекленел, а по щекам потекли дорожки слёз. Он в своём репертуаре, без лишних слов, сразу правду, разрушившую последний мостик надежды.       Тихие всхлипы доносились со стороны женской фигуры, жмущейся в конце коридора. Её длинные каштановые волосы закрывали лицо и не позволяли разглядеть эмоций. Она стояла сгорбившись, делая вид, что не замечает вошедшую. Сложив в уме два плюс два, Катя попыталась воззвать к совести лучшей подруги:       — Ну что, Марин, решила свои неотложные дела в пятницу? — слёзы текли, а голос предательски срывался. Мозг отказывался воспринимать увиденное, не хотелось верить, что два близких человека предали её в один день.       Фигура в нежно-розовом пеньюаре мелко задрожала, но головы не подняла, продолжая тихо всхлипывать в углу.       — Кать, — обратил на себя внимание Антон, — мы оба в этом виноваты, не только она, — парень говорил чётко и твёрдо. — Мы давно встречаемся и любим друг друга, понимаешь? — он заглянул в глаза собеседницы в надежде найти хоть малейший проблеск понимания, но на него смотрели два пустых голубых омута.       — Как давно? — спросила она. Внезапно возникнувшее чувство дежавю. Стало также паршиво и обидно, как при последнем разговоре с Ветровым.        — Полгода, — парень подошёл к рыдающей в углу девушке, пытаясь успокоить её поглаживающими движениями по спине.       Смоловой стало тошно от этой картины, и она отвернулась. Сердце разрывалось при виде этой сцены.       — Мы собирались тебе всё рассказать, но никак не могли собраться с мыслями, — сказал он, тяжело вздохнув. — Согласись, это ведь не самая простая ситуация… — закончить фразу не дали слова гостьи, ударившие, словно хлесткая пощёчина.       — Мне что, вас ещё пожалеть? — ей было больно, о чём говорил дрожащий голос, местами переходящий на крик. Слёзы текли ручьём, вымачивая собой обмотанный шарф. Последние события её добили, и казалось, что весь мир ополчился против неё.       — Жалеть не надо, но если сможешь, то прости, — тихо сказал Антон. От былой уверенности не осталось и следа. Он виновато смотрел на заплаканную Катю и одновременно успокаивал рыдающую Марину. — Поверь, если бы нам было плевать на тебя и твои чувства, то ничего этого, — он обвел взглядом комнату, — сейчас бы не было.       — Другими словами, ваше предательство и враньё — это забота о моих чувствах? Так ты оправдываешь полгода сплошного обмана? — в голове сумбур, а от волнения пересохло во рту и поэтому, слова давались ей с большим трудом.       — Я нас не оправдываю, — ответил парень, — но если ты думаешь, что нам было легко жить с таким грузом, то ты сильно ошибаешься.        Повисло гробовое молчание, изредка прерываемое всхлипами девушек. Каждый присутствующий думал о своём. Услышанное никак не хотело укладываться в голове: на секунду показалось, что это плохо спланированный розыгрыш. Но достаточно одного взгляда на парочку, стоявшую в конце захламлённой прихожей, чтобы убедиться в реальности происходящего.       — Кать, я не хочу терять тебя, как подругу, — голос Марины был сиплым и уставшим, а в глазах подруги она выглядела до боли жалко.       — Да пошли вы оба, — сказала Катя прежде, чем уйти, громко хлопнув дверью напоследок.       Ветер усилился, а температура воздуха опустилась ещё ниже. Смолова проигнорировала данный факт, не утруждая себя завязыванием пальто. Она шла и меланхолично наблюдала за клубами пара, вырывающегося изо рта. Возможно, завтра утром она пожалеет об этом, когда проснется с болью в горле и заложенным носом. Но сегодня думать о таких мелочах не хотелось.       Мысли скакали, заменяя друг друга с завидной быстротой. Будто кто-то нарочно переставлял в проекторе слайды, мешая уловить главную суть. Слишком много негативных событий за столь короткий промежуток, девушка морально опустошена и обессилена. Внутренние ресурсы были настолько истощены, что их не хватало на банальную злость. Остался лишь неприятный осадок.       Слёзы кончились, оставив о себе напоминания в виде красных глаз и припухлостей под ними. Телефон не умолкал всю дорогу, давя на остатки нервной системы и вызывал раздражение. В попытках отвлечься, она достала завязавшиеся в морской узел наушники и включила любимую радиостанцию. Песня, которую девушка узнала с первых нот, не принесла морального удовлетворения. Напротив, она лишь разбередила старую рану, рисуя перед глазами такой знакомый и родной образ.       

В груди гуляют сквозняки, Но только осень ни при чем И не друзья, и не враги И не простил, и не прощен И мы сгорели на земле Оставив небо для других Жизнь одинаково права И нет хороших, нет плохих Но только с каждым днем финал Все ближе, что ты скажешь мне Когда мой черный силуэт В твоем появится окне?

      В данный момент не хотелось расставлять приоритеты, и выяснять, почему размолвка с Ветровым заботит её больше, чем сыплющаяся словно старая штукатурка личная жизнь. Кате не терпелось упасть в объятия Димы и, рассказывая о своей душевной боли позорно расплакаться, заливая горькими слезами его крепкое плечо. Хотелось банального тепла, поддержки и объятий. От осознания, что подобного больше не случится, на душе становилось ещё тоскливей. Она ведь не законченная эгоистка и мучить парня в угоду своим прихотям больше не собиралась.       Зайдя в квартиру, девушка старалась вести себя тише мыши, намеренно не включая свет в прихожей. Саша не спал, о чём свидетельствовала призывно-светящаяся полоска света под кухонной дверью: «Наверняка в телефоне залипает, пока ест», — думала она. Планам бесшумно раздеться и быстро прошмыгнуть в комнату не суждено было сбыться. Камнем преткновения стала металлическая ложка для обуви, которая так некстати с жутким грохотом упала на кафельный пол. Подобный звук проигнорировал бы разве что глухой.       В проёме замаячила тень, после чего дверь со скрипом открылась, явив на обозрение мужскую фигуру в ярко-красном свитере. Щелчок выключателя и её гулко бьющееся сердце подступило к самому горлу, застревая комом. Катя не могла отделаться от мысли, что поймана с поличным. Нотки удивления в голосе парня не укрылись от вошедшей:       — Саня говорил, что тебя сегодня не будет, — удивлённо, и в то же время извиняющееся, пробормотал Дима, почёсывая рукой затылок.       — И тебе привет, — тихо сказала она, нарочито медленно развязывая шнурки, опасаясь встретиться взглядом с Ветровым. Она тоже была удивлена его присутствием, поэтому добавила: — Меня тоже Саша не предупреждал, что ты сегодня придёшь.       — Раньше этого и не требовалось, — заметил он.       — Раньше я многого не знала, — парировала девушка. — А где Саша? — сменила тему она, попутно вешая куртку. Хотелось поскорее укрыться от изучающего взгляда зелёных глаз.       — Его неожиданно на работу вызвали. У Евгена что-то случилось, и он попросил подменить его на дежурстве.       — Ясно, — все так же, не поворачиваясь, ответила Катя. — Ладно, я у себя, — прежде, чем она успела сдвинуться с места, её руку нагло перехватили, заставив замереть на месте.       — Кать, что случилось? — голос парня звучал обыденно, но твердо и настойчиво.       — Отпусти, — от ощущения чужого тепла на коже сделалось не по себе, а ноги стали будто ватные.       — Я и не держу, — хитро улыбнулся он, после чего отпустил её и выставил руки перед собой. — Не хочешь поделиться? — парень сложил руки на груди и облокотился о стену, продолжая рассматривать ссутулившуюся подругу со спины.       — Поделиться чем? — Смолова не была дурочкой, но зачастую её «включала», намеренно уходя от ответа. Ей казалось, что если сейчас обернётся, то проиграет. Не знает, что именно, как и почему, но точно уверена, что проиграет.       — Блин, конечно же рецептом пирога, — простонал он, закатив глаза. — А если серьёзно, то я тебя насквозь вижу. Я же слышу, что ты плакала, — настойчиво продолжил он. — Голос хрипит и носом шмыгаешь, — уже более снисходительно, будто разговаривает с ребёнком. — И все так же врать не умеешь.       Глупо врать человеку, который знает тебя с детства. А ещё глупее отрицать, что тебя к этому человеку тянет. Злость и обида испарились, оставив после себя желание обнять и не отпускать. Глаза вновь наполнились влагой, требующей выхода. Катя медленно повернулась, боясь взглянуть парню в глаза. Она опасалась увидеть в них осуждение. Всё также не глядя, она крепко обняла его, уткнувшись носом в грудь, и начала тихо плакать. Дима на секунду затаил дыхание, боясь спугнуть её. Он обнял хрупкую фигурку, прислушиваясь к сбившемуся дыханию, аккуратно покачивая из стороны в сторону:       — Тихо, Кать, не плачь, — шептал он, вдыхая ароматный запах волос, изредка поглаживая их рукой.       — Дим, я такая дура, — проревела Смолова, цепляясь за свитер парня, как за спасательный круг. Ветров молчал.       Голова, забитая всевозможными проблемами не отличалась ясностью, а вишенкой на торте был пьянящий мужской запах, окутывавший с ног до головы и застилавший разум дурманящей дымкой подобно алкоголю. Она потеряла счёт времени, казалось, будто они простояли в этом коридоре целую вечность, но прерывать объятия отчаянно не хотелось. Сейчас, прижимаясь к груди Димы, она чувствовала себя как-никогда защищённой и нужной.       — Дим? — тихо позвала она друга, продолжая шмыгать носом.       — Мм? — промычал, целуя девушку в макушку, как когда-то делал в детстве. Он ценил эти моменты и вспоминал с большой теплотой.       — Ты мне должен желание, помнишь?       — Конечно помню! — театрально погрустнел друг. — Трудно забыть, когда тебя обставляет в карты пьяная девушка несколько раз подряд. Я внимательно слушаю…       — Поцелуй меня, — промямлила она, неуверенно отстраняясь.       Его тонкие губы тронула лукавая улыбка и, наклонившись, он поцеловал её в солёную от слёз щеку, кольнув нежную кожу девушки двухдневной щетиной. Отстранившись, он потрепал её по голове, взлохмачивая и без того спутавшиеся волосы. Катя смутилась, но взгляда не отвела. Сердце гулко билось, норовя выпрыгнуть из груди, а поочередное заламывание пальцев выдавало её волнение:       — Дим, не так…       Думая, что девушка над ним подтрунивает, он лишь усмехнулся. Но заметив её порозовевшие щёки, он убедился в реальности просьбы. Он хотел что-то сказать, но Смолова решительно притянула парня за шею, впившись в его губы желанным, но таким спонтанным поцелуем.       Катя целовала нежно и по-девчачьи, зарываясь тоненькими пальчиками в жесткие волосы парня, боясь переступить грани дозволенного. Его губы были сухие и горячие, но от этого не менее манящие. Несколько секунд он бездействовал, очевидно, пребывая в шоковом состоянии. Расстроившись, она хотела отстраниться, но крепкие мужские руки не дали этого сделать, притянув за талию к себе и углубляя поцелуй. Дима целовался жадно и властно, как зверь, дорвавшийся до своей добычи. Он доминировал над Катей, всячески подавляя её волю. Она проиграла эту схватку, но отчего-то чувствовала себя победителем.       Он обхватил губами её нижнюю губу, принявшись посасывать, а после ловко скользнул языком в её рот, исследуя его. Катя лишь мычала в ответ, не в силах противостоять умелой ласке. В одобрительном жесте, она ещё теснее прижалась к нему, окончательно стирая границы личного пространства. Поддавшись инстинктам, она тянула парня на себя, обхватив его лицо руками и молчаливо требуя не прерывать этой сладкой пытки.       В узком коридоре не хватало места и становилось невыносимо жарко. Разум окончательно помахал рукой, полностью поддавшись ощущениям и растворяясь в них. Близость друг друга действовала на ребят похлеще любого афродизиака, заставляя желать большего. Его губы продолжали сминать её, оставляя после себя никотиновый привкус, а проворные руки блуждали в районе талии, медленно поднимаясь по позвоночнику. Её кожа была мягкой и покрывалась мурашками, когда он задевал особо чувствительные места.       Оторвавшись от манящих и сочных губ, он одним резким движением прижал Смолову к стене, зафиксировав её запястья над головой. Нависнув сверху, он принялся рассматривать: её зрачки расширены, а некогда васильковые глаза отдавали холодным голубым блеском, с потрохами выдававшим её возбуждение. В призывном жесте, она закусила нижнюю губу, намекая на продолжение. Не выдержав, он потянулся к тонкой шее девушки, нежно покусывая и оставляя влажную дорожку из поцелуев, тянущуюся к выпирающим ключицам. Она затрепетала всем телом, не в силах больше сдерживать рвущиеся наружу тихие стоны.       Запах желанного женского тела дурманил, а растущее в геометрической прогрессии возбуждение мешало думать, вытесняя здравые мысли и заставляя поддаться искушению. Он продолжил терзать её припухшие губы, а свободной рукой задрал край её футболки, оголяя и лаская плоский живот, плавно поднимаясь к аккуратной груди и несильно сжимая её, не снимая лифчик. Ответная реакция не заставила себя ждать: Катя выгнулась, подавшись навстречу, и тихо застонала, невольно сжимая заломанные руки. Почувствовав упирающееся в бедро возбуждение парня, она осознала, что назад дороги нет.       — Я хочу... — прошептала она в губы, после чего положила руки на пряжку его ремня. На секунду замерев, он вглядывался в её лицо почерневшими зрачками, ища немое подтверждение. Удовлетворенный «ответом», он подхватил студентку под ягодицы, вынуждая обвить ногами его торс, и со словами: «Не здесь же», — направился в ближайшую комнату.       Темнота, рассеиваемая светом ночника, создавала особую атмосферу, позволяя вошедшим без стеснения наслаждаться друг другом, сминая собой покрывало, постеленное на кровать. Она лежала в нижнем белье, придавленная сверху разгоряченным телом и тихо постанывала, бесстыже выгибаясь навстречу умелым пальцам парня, ласкающим её через ткань уже намокших трусиков. Неловкость и стыд давно испарились, оставив своими наместниками плохо скрываемую похоть и жгучее желание. Ему нравилось наблюдать за разгоряченной девушкой, ее бархатная, обычно бледная кожа, в свете ночника приобрела молочный оттенок, а длинные волосы, раскиданные по подушке, отливали золотом.       Коварно улыбнувшись, Смолова решила навязать свои правила игры, заставив его перевернуться на спину, чтобы в следующую секунду оседлать, обхватив его пышными бедрами с обеих сторон.       — Опять за старое? — голос от возбуждения был низким с небольшой хрипотцой. Его руки уже покоились на бёдрах девушки, несильно сжимали их, оставляя на бледной коже красные пятна.       — О чем ты? — мырлыкала она, выводя на груди парня невидимые узоры.       — Будучи маленькой, ты всегда меня «седлала», чтобы не сбежал, когда ты чего-то хотела.       — Возможно, я и сейчас чего-то хочу, — добавила она, наклоняясь и нежно целуя его в губы.       Он неотрывно следил за манипуляциями Кати, неторопливо оглаживающей выпирающий через ткань джинсов член, требующий к себе особого внимания. Парень слегка толкнулся вперёд, намекая, что пора переходить к более решительным действиям. Надавив чуть сильнее на выпирающий бугорок, она вызвала нетерпеливый вздох парня, после чего принялась расстегивать ремень.       Полумрак нарушил свет, исходивший от мобильника, валяющегося вместе с верхней одеждой на кровати. Схватив устройство, чтобы положить в более безопасное для него место, взгляд парня невольно зацепился за высвечивающееся уведомление на дисплее: «18 пропущенных от Антон».       Сквозь непроглядный дурман стали пробиваться лучи, рассеивающие его и вносящие ясность в происходящее. В измученном жесте, Дима накрыл лицо руками, тяжело вздохнув и намеренно выпустив из легких весь воздух, протяжно матерясь:       — Блять, — поднявшись на локтях, он серьёзно посмотрел на притихшую девушку, телом которой все ещё был придавлен. — Кать, я не хочу быть тем, с кем ты отомстишь своему мудаку, — зло бросил Ветров. Голова кружилась от ещё не сошедшего возбуждения, а мозг не хотел верить, что девушка решила его использовать.       — Дим, всё не так, как ты думаешь, — твердо проговорила она, всматриваясь в его взбешённые глаза. Казалось, будто он сейчас прожжёт дыру в ней.       — А как? Я был уверен, что ты в себе разобралась. А ты просто решила отыграться на мне из-за своего Антона, всячески наплевав на мои чувства.       Девушка покраснела, а аккуратные брови сошлись на переносице, что не укрылось от парня даже при плохом освещении. Она понимала, что в подобном понимании ситуации виновата сама, требовалось немедленно объясниться. Она судорожно перебирала в голове подходящие слова, но самое гениальное оказалось до банальности просто:       — Ты, — голос дрожал, а взгляд блуждал по комнате, — кажется, ты мне нравишься, — слова дались тяжело, но после них, Катя ощутила небывалую легкость, будто камень с души свалился.       — А ты ко всем, кто тебе нравится, сразу в постель прыгаешь? — выпалив от обиды первое, что пришло на ум, он не сразу понял смысл сказанных ею слов.       Она ничего не ответила, только обняла себя руками, в попытках прикрыться, избегая взгляда зелёных глаз.       — Нам нужно поговорить. Причем срочно, — голос смягчился, а в душе парня появилась надежда. — Только слезь с меня и оденься, пожалуйста, а то мне думать так... тяжело, — как бы в подтверждение, он тихо простонал, когда девушка не очень аккуратно на нём зашевелилась, задевая его ещё возбужденную плоть.       Дверь в комнату неожиданно распахнулась, явив присутствующим раскрасневшегося от холода Сашу.       — Ох ты ж блять, — простонал старший, завидев развернувшуюся перед ним сцену, и с криком: — Я ничего не видел! — моментально закрыл глаза, быстро отвернувшись. — Я гляжу, вы уже помирились, — констатировал факт он, стоя к одевающимся второпях ребятам спиной.       — Мы разговариваем! — первое, что выпалила смущенная девушка, натягивая попавшуюся под руку одежду. — И вообще, стучаться не учили?       — Ладно, вы тут договаривайте, а я пошел чай пить. Жду на кухне, — дверь хлопнула, скрывая за собой обескураженного парня.       Наспех приводя себя в порядок, парень с девушкой украдкой бросали друг на друга взгляды, периодически улыбаясь и посмеиваясь. Бесспорно, было до жути неловко, но у каждого на душе стало заметно теплее. Хотелось верить, что все проблемы вскоре решатся и оставят после себя только хорошее.