К чёрту эти мелодии — мы создадим свои

На следующее утро Питер едва раскрыл глаза. Он безумно хотел спать и плохо соображал, что только ухудшало общее самочувствие. Через какое-то время парень заставил себя встать и даже попытался съесть свой завтрак. Полночи гриффиндорец пытался понять, что с ним произошло, но так и не нашёл ни одного адекватного ответа. Помочь мог только кто-нибудь из преподавателей и желательно по ЗОТИ. Однако Питер ещё не настолько отчаялся, чтобы обращаться за помощью к профессору Снейпу. Паркер пообещал себе разобраться с этим как можно быстрее, глубоко внутри надеясь, что на самом деле никакой проблемы нет, а произошедшее — лишь следствие выпитого алкоголя. — Как себя чувствуешь? — после завтрака к нему зашла мадам Помфри. — Уже лучше. Спасибо Вам, — улыбнулся Питер. — Что ж, это моя работа. Но я рада, — женщина расплылась в улыбке. — За тобой уже пришли, так что удачи на уроках. Паркер кивнул, пытаясь дышать в обычном ритме. Он оглянулся по сторонам, что в целом оказалось необязательным, ведь парень попал сюда без вещей. Парень вошёл в коридор и поднял взгляд на Тони. Как бы Питер не пытался морально подготовиться к этому моменту, сердце колотилось как бешеное. Старк стоял, прислонившись спиной к стене. Его лицо казалось таким задумчивым, будто парень пытался решить одну из глобальных проблем. — Привет, — Питер попытался улыбнуться. — Доброе утро, — внезапно ожил Тони и улыбнулся — у него это получилось куда лучше. — Как ты? Извини, что не зашёл вчера, Наташа попросила уладить кое-какие дела… Не буду тебя всём грузить, лучше просто идём. Некоторое время парни шли в тишине, пару раз перебросившись одной-двумя фразами. — Так… Как тебя угораздило? Никто толком и не понял, что случилось. — Последствия ночи, наверное, — чересчур искусственно улыбнулся Питер, но Старк будто не заметил этого. — А ты как праздник провёл? — Посидел с однокурсниками в Хогсмиде, ничего увлекательного, — ответил Тони и остановился возле развилки коридоров. — Ты как, до гостиной доберёшься? — Да, конечно. Удачи на занятиях, — Питер быстрым шагом направился в нужную сторону, стараясь справиться с эмоциями. «„Посидел в Хогсмиде?”, правда? Зачем врать, вот же сукин сын», — гриффиндорец едва не врезался в портрет Полной Дамы. — Пароль? — Храбрость гиппогрифа. — Не тот, — внезапно ответила Дама. — Что? Когда успели сменить, я всего день в больничном крыле провёл! — разозлился Питер. — Без пароля не пущу. — Восхитительно, просто прекрасно, — парень вскинул руками и со всей силы ударил по перилам лестницы, заставив портреты дёрнуться от испуга. Паркер чувствовал, как гнев всё больше закипает в нём. Но, это было хотя бы не бесконечное ощущение боли и пустоты, к которым он так внезапно привык. Вечером, получив несколько замечаний от учителей, а попутно и снятие пары баллов с факультета, Питер засел в библиотеке. Он не хотел возвращаться к себе в комнату, где его друзья обсуждают очередные сплетни или делают уроки. Последним парень мог заняться и здесь, а первое его не интересовало. Паркер оторвался от ветхой книги. Конечно, здесь как всегда был и Стивен — парень сидел в другом конце библиотеки, и их разделяли несколько шкафов с книгами. В радиусе пяти метров рядом с Питером никого не было, что даже немного успокаивало. До определённого момента. Сначала у Паркера вновь заболела голова, но парень не придал этому значения. И день выдался сложным, и он сам не полностью восстановился. Боль постепенно нарастала, поэтому гриффиндорец достал пузырёк с зельем, который ему дала мадам Помфри и разрешила выпить от боли. Стоило открыть сосуд, как нечто, пронзившее его подобно стреле, заставило Питера скорчиться от боли, параллельно отодвигая руку в сторону. Парень быстро закрыл пузырёк и вернул на место, тут же затыкая уши. «Нет, Питер, тебе не показалось». Кто-то будто насмехался над ним. Питер вновь поднял голову и оглянулся. Он даже встал и обошёл шкафы вокруг. На него с удивлением поднял взгляд ученик, сидевший в паре метров, но никого больше Паркер не обнаружил. Питер медленно вернулся на своё место. Он несколько секунд колебался, а потом со вздохом мысленно спросил — «кто ты?». Следующие несколько секунд парень едва ли не молился, чтобы не получить ответ. Однако реальность оказалось куда хуже, чем надеялся Питер. «Нам ещё предстоит хорошо узнать друг друга», — прозвучал всё тот же насмешливый голос. Паркер резко встал, но не сделал ни шага. «Кто ты?» — повторил Питер свой вопрос. «Я — Нореон Фальдахилл Рухаар, великий маг времён, когда тебя ещё и в помине не было. Стоит начать привыкать ко мне, соседство будет долгим», — гриффиндорец почувствовал, что сходит с ума. Он снова посмотрел по сторонам, взял свои вещи и едва не вылетел из библиотеки. «Как ты попал ко мне в голову?» — Питер мчался на улицу, чувствуя, что вот-вот задохнётся. «Долго рассказывать», — маг продолжал насмехаться над ним. — О, не беспокойся, времени у нас много, — сквозь зубы прошептал Паркер. Он остановился возле огромных ворот и сделал глубокий вдох. Гриффиндорец боялся допустить хоть одну лишнюю мысль, но от непонимания происходящего у него выбивало землю из-под ног. «Не уверен, что ты готов слушать меня. И сотрудничать», — тем временем произнёс тихий голос. — Тогда тебе лучше заткнуться, — Питер закрыл глаза руками. Внутри него всё переворачивалось в сотый раз за три дня, и парень безумно устал от этого чувства. «Вот видишь. Не беспокойся, я буду напоминать о себе, пока ты наконец не созреешь для большего». Питер ждал. Десять минут, четверть часа, час. Но больше от загадочного мага не раздалось ни слова. Паркер, совершенно обессиленный, вернулся в гостиную. Некоторые из гриффиндорцев ещё не спали, но Питер не обратил на их разговоры никакого внимания. Он упал на свою кровать прямо в одежде. Тяжёлые веки закрылись сами собой. Долго ждать не пришлось, ведь за последние трое суток парень спал от силы шесть часов. — Как себя чувствуешь? Вопрос Наташи, который чаще всего задают из вежливости после перенесённой травмы, поставил Питера в тупик. За несколько секунд в голове родились и умерли десятки ответов. — Порядок, — улыбнулся Паркер и решил перевести тему. — Я же ничего важного не пропустил? — Конечно нет, — рядом появился Сэм, кивком приветствуя друзей. — Мы бы просто не дали тебе погибнуть без последних новостей. — Не сомневаюсь, — улыбнулся гриффиндорец. «Мило беседуете. Как думаешь, кому из них ты бы проще оторвал голову?» — внутри парня возник внезапный голос. Питер с ужасом посмотрел в сторону. «Хочешь узнать моё мнение? У меня было предостаточно времени, чтобы понаблюдать за ними…» «Нет, замолчи. Я не собираюсь слушать тебя», — Паркер метался взглядом туда-сюда, пытаясь укрыть от друзей свою панику. «…Половина тебя ненавидит, половина использует. Ну сам подумай — зачем ещё им ты?» — Я пойду на занятие, — Питер прервал разговор Наташи и Сэма. Он улыбнулся и махнул рукой, в спешке делая несколько шагов назад. — Ладно, — растерянно кивнула Наташа. — Привет! — пытаясь перекричать толпу учеников, Питера позвал Брюс. Прошло три дня с момента, как маг начал активный диалог с гриффиндорцем. Это, несомненно, пугало, но Паркер с надеждой смотрел в будущее. Он верил, что сможет осилить его, чего бы это не стоило. Питер с улыбкой помахал другу, пытаясь пробраться к нему. «О, местный заучка? Не хочешь на нём испробовать проклятье?» — проснулся маг, и парень тут же отпрянул назад. Он глубоко дышал, но на лице отобразился не только страх, но и отвращение. — Мне нужно спешить, прости! — попытался крикнуть Питер, но голос то и дело ломался. Беннер всё же услышал его и понимающе кивнул. — Ещё встретимся! Паркер дотронулся до головы. В мыслях проскочили несколько идей по избавлению от надоевшего паразита. «Нет, так просто от меня не отделаешься», — насмешливый голос мага лишь нервировал гриффиндорца. Питер тихо выругался и решил некоторое время провести одному. Проходили день за днём, а ситуация не менялась. Более того — становилось всё хуже. Питер каждый раз с ужасом ожидал одного и того же — стоило подойти к друзьям, как маг начинал рисовать в мыслях ужасные картины. От них парень на внутреннем уровне чувствовал липкий сгусток ужаса, который быстро забивал собой сознание. У Паркера не оставалось позитивных мыслей. Всё, о чём он мог думать — как не допустить беды. Казалось бы, стоит только рассказать кому-то, да вот только… Питер боялся. Как-то раз на уроке ЗОТИ, ещё в прошлом году, зашёл разговор о не совсем нормальных вещах даже для волшебников. И слышать голоса, которые не слышат другие — явно входило в этот список. А попасть в больницу Святого Мунго Питер не был готов. Через неделю состоялся ещё один матч по квиддичу. Соревновались Пуффендуй и Слизерин, но так как из обширной компании в квиддич играли только Сэм, Клинт и Вижен, все в основном болели за них. И пуффендуйцы победили, обойдя Слизерин — их ловец первым словил такой драгоценный снитч. — Поздравляю, — восторженно воскликнула Ванда и обняла Вижена. Парень улыбнулся и поднял девушку в воздух, пока остальные поздравляли Клинта и Сэма. — Нам стоит это отпраздновать? — поинтересовался Сэм. — Ещё спрашиваешь, — рассмеялась Наташа. — Посидим у вас в гостиной? Решение девушки единогласно поддержали, поэтому они завалились к барсукам, распугав своими галстуками остальных пуффендуйцев. — Предлагаю уйти, потому что наше отсутствие вряд ли заметят быстро, — прошептал Вижен, наклонившись к Ванде. — Если ты настаиваешь, — подмигнула ему девушка, и пара быстро выскочила из гостиной. Они бежали по коридорам замка, громко смеясь и заставляя учеников расступиться перед ними. А после выбрались на улицу, где и решили остановиться на некоторое время. — Не холодно? — спросил Вижен, на что Ванда отрицательно покачала головой. Парень обнял её. — Никогда не чувствовала себя так спокойно, — тихо улыбнулась девушка. — Значит самое время начинать, — усмехнулся Вижен и поцеловал слизеринку в лоб. — Ты изумительна. Они провели прекрасные полчаса в полном одиночестве, наслаждаясь свежим ветром, разноцветными листьями, летающими вокруг, и компанией друг друга. Иногда Ванда что-то тихо рассказывала, а Вижен просто слушал её, медленно поглаживая по волосам. Но вдруг девушка заметила кого-то и резко встала. — Там Питер, — объяснила она, заметив непонимание парня. — Наташа волновалась за него, потому что они редко пересекаются. Пойду поговорю с ним, ладно? — Конечно, я буду здесь, — улыбнулся Вижен. — Пит! Привет, как ты? Гриффиндорец обернулся и с разочарованием заметил подругу, стремительно приближающуюся к нему. — Извини, я тороплюсь, — попытался сказать Паркер, но Ванда быстро остановила парня. — Я просто хотела убедиться, что ничего не произошло. Да и Наташа волнуется, поэтому, может, как-нибудь поговори с ней, хорошо? — Да, без проблем, — быстро проговорил Питер и махнул ей рукой. Девушка некоторое время стояла на месте в полном непонимании произошедшего. Обычно Паркер поддерживал разговор, а иногда и вовсе шёл по длинному для него пути, чтобы побыть с друзьями. Когда Ванда рассказала свои опасения Вижену, тот лишь пожал плечами. — Может правда спешил. Или что-нибудь случилось. — Успокоил, — съязвила девушка и вздохнула. — Поговорю об этом с Нат — она его лучше всех понимает. Питер опустил голову и смотрел себе под ноги, иногда задевая проходящих мимо. «Ты думаешь, что нужен им? Да чего они могли найти в тебе? Общаются из жалости и только ждут возможности выгнать». «Да будь ты трижды проклят», — Питер со всей силы сжал зубы, едва справляясь с гневом. Голос мага возникал у него в голове каждый день, начиная всё больше времени проводить с парнем. И гриффиндорец боялся этого. Боялся, что сойдёт с ума или начнёт бросаться на людей, перестав контролировать себя. Именно поэтому Питер отстранился от друзей, обещая себе общаться с ними в моменты спокойствия. Проблема была в том, что такие моменты наступали, когда он и не собирался ни с кем контактировать. Например на уроках — но стоило подойти к ученикам, как голос мага вновь возникал из небытия. «Как, говоришь, тебя зовут?» — однажды спросил Питер, отчаявшись в одиночку сделать задание, ведь за окнами библиотеки давно опустилась мгла. «Нореон. Запомни хоть это, я не прошу о многом», — эхом раздался ответ. Паркер уже научился не вздрагивать от нового ответа, но каждый раз надеялся, что им будет тишина, а всё происходящее до этого — лишь кошмарный сон. «Так что, готов сотрудничать?» — насмешливый тон стал ещё отчётливей. Питер попытался вникнуть в содержимое страницы, которую перечитывал уже пятый раз. «О, да ладно тебе. Со мной куда интереснее», — настаивал маг. — Заткнись, — обхватив руками голову, пробубнил Паркер. — Питер? Парень резко поднял взгляд. Возле стола стоял Стивен, держа в руках книгу. — Я сяду? — спросил когтевранец с лёгкой улыбкой. Питер кивнул и поёжился от внезапно охватившего его холода. Он уткнулся обратно в текст, но всем телом чувствовал на себе взгляд друга. — Что-то случилось? — не выдержал Паркер. — М? Нет, в смысле… — Стрэндж опустил книгу, которой старательно закрывал лицо. Парень вздохнул. — Лучше расскажи, что не так с тобой. Перестал садиться со всеми за завтраком, а если кто-то пробует заговорить на перерывах — ты убежишь быстрее, чем сова доставит письмо. — О, правда? Веду себя прямо как… Как ты. Уж извини, Стивен, но с чего такая опека? — огрызнулся Питер. «Браво, щенок показал зубки», — возрадовался Нореон, что Паркер предпочёл проигнорировать. Некоторое время Стрэндж молча смотрел на парня, будто оценивая, по какой ещё точке ударить. Он поднёс руку к лицу и потёр переносицу. — Послушай меня, если не хочешь умереть в одиночестве из-за того, что с тобой сейчас происходит, — если бы не следующая фраза Стивена, Питер дал бы голову на отсечение, что тот, каким-то образом, всё знает. — Любая проблема, которая заставляет тебя закрыться в себе, не сулит ничего хорошего. Именно поэтому сейчас перед тобой стоит выбор. Ты можешь продолжать скрываться от своих друзей, готовых помочь всеми силами, и, в итоге, в тишине молиться о спасении. Либо назначаешь встречу — пусть даже не всем, только тем, кому больше доверяешь, это не зазорно — и рассказываешь. Просишь помощи. Только в этом случае тебе помогут. — И кто же тебе сказал прийти? — только и спросил Паркер. — Никто, — Стивен встал и остановился возле стола. — Между нами огромная разница, Питер. Как бы я не казался «сам по себе», я всегда с ними. Всегда с тобой. А ты сейчас отдан сам себе. Никто больше не может подобраться к твоей душе через панцирь, который ты вырастил за считанные недели. Гриффиндорец молча смотрел вслед уходящему парню, пока маг в его голове не находил себе места. «Ну что за идиот? И кем он вообще себя возомнил? Я понимаю, что ты не хочешь меня слушать, но поверь, уж его точно стоит избегать», — раздражённо отозвался Нореон. — Может, ты и прав. Зачем кому-то управлять моей жизнью? — тихо проговорил Питер. Отсюда всё и началось. Пока Стрэндж медленно возвращался в свою гостиную, свято надеясь, что парень прислушается к его словам, Питер сделал свой ход. Каждое решение определяет наше будущее, следуя подобно эффекту бабочки. Желание помочь не может быть плохим решением, но может понести за собой плохие последствия. Решение не доверять другу, согласившись с голосом старого мага в голове — плохое, а значит и последствия не заставят себя ждать. Питер дал слабину, и Нореон почувствовал это. Тайно ликуя, маг знал, что теперь может позволить себе куда больше. Теперь гриффиндорец практически вовсе не общался со своими друзьями, ограничиваясь короткими случайными встречами. Так, однажды встреча с Наташей далась ему совершенно ужаснейшим образом. — Питер, ты не думаешь, что тебе стоит вернуться к нам? Потому что я правда не понимаю — что-то произошло, и ты теперь не хочешь нас даже видеть. Или это всё из-за Тони? — скрестив руки на груди, спросила девушка. Питер ждал Слизнорта — профессор пообещал принести ему записи некоторых зелий — поэтому парень не мог ускользнуть от остановившийся рядом Наташи. «Тони. Честно говоря, это имя даже я уже выучил. Не замечаешь, что слишком много думаешь о нём?» — в своей привычно насмешливой манере проговорил Нореон. — Это не из-за Тони, — резко, будто сразу обоим, ответил Питер. Он постарался перевести дыхание, продолжая смотреть куда-то в сторону. — Мне просто какое-то время нужно побыть одному. Тут же из кабинета появился Гораций, прерывая их и без того вялый диалог. — Спасибо, — поблагодарил Питер профессора, стараясь как можно быстрее сунуть записи в сумку. Парень на секунду поднял глаза на слизеринку. — Извини, мне надо идти. — И не жди, что я скажу «да, конечно», отпуская тебя вот так вот, — слегка раздражённо вздохнула Наташа. — Нам нужно поговорить. «Нам нужно проклясть её. Слишком дотошная», — отозвался маг. — Нет. Нет, не стоит, — из последних сил сдерживал себя Питер, чувствуя, как голова снова разрывается от количества мыслей. — Но… — начала девушка, однако парень не услышал её из-за Нореона. «Конечно, Аваду Кедавру тебе вряд ли простят, а вот Круцио вполне подойдёт. Давай, просто попробуй поднять палочку», — маг попытался сделать это за Питера, но тот не позволил забрать у себя контроль. — Твою мать, я не буду делать этого! — закричал Паркер. — Питер… — от растерянности Наташа едва подбирала слова, что в данный момент было вовсе бесполезно. — Хватит! Не трогай меня, поняла? Ради Мерлина, просто вернись к свои друзьям и оставь меня в покое! — не снижая голоса, пугая проходящих мимо и со всей силы сжимая кулак, на одном дыхании произнёс Питер. Наташа осталась стоять в коридоре, переполненном детьми, полностью сбитой с толку. У неё затряслись губы, будто девушка вот-вот закричит или расплачется. Взяв себя в руки, слизеринка свернула в другой коридор, стремительно удаляясь от места их разговора. — Ты, сука, портишь всю мою жизнь! — со всей силы швырнув сумку в стену, Питер упал на свою кровать. «Спасибо за комплимент», — спокойно ответил маг. Парень запустил пальцы в волосы с силой сжимая их. Паркер чувствовал бесконечную вину перед Наташей, но теперь знал — пути обратно уже не будет. Питер оборвал все варианты отхода, оставляя себя один на один наедине с мстительным призраком. Парень закрыл глаза, пытаясь восстановить хотя бы дыхание — единственное, что он ещё не потерял. «Давай попробуем это заклинание на этом ученике», — теперь чаще всего Питер слышал именно эту фразу. И он проходил свои стадии принятия. С самого начала это был ужас и страх, потом отвращение, вслед за которым пришло безразличие. На этом этапе Питер уже спокойно мог разговаривать с магом, ведь больше собеседников у него не осталось. «Ты знал, что раньше в области заброшенных теплиц располагались лаборатории? Там и сейчас можно найти множество занимательных вещиц, начиная от необычных растений и заканчивая древними амулетами», — как-то раз неспешно оповестил парня Нореон. — М, правда? — отбросив голову на спинку стула, тихо спросил Питер. «Да, и я могу рассказать где и как найти всё это». — И, конечно, не просто по доброте душевной, — усмехнулся парень. Он один сидел в гостиной своего факультета, ведь уже было настолько поздно, что из библиотеки его выгнали. Тихо ведя диалог сам с собой, Паркер параллельно читал одну из захваченных из библиотеки книг. Он и не планировал уйти сейчас спать, ведь маг редко когда позволял ему поспать больше четырёх часов. «Всего одно поручение для меня, а столько выгоды для тебя. Не ломайся — ты и представить не можешь, что найдёшь там», — продолжал Нореон. — Хорошо, — Питер громким хлопком закрыл книгу и встал. — Я пошёл. «Прямо сейчас? Что ж, мне нравится такой подход», — усмехнулся маг. Паркер осторожно вышел из гостиной. На самом деле, добраться до нужного ему места не составляло большого труда, но могли помешать дежурные ученики, которые то и дело проходили мимо лестниц. «Ну и чего застыл?» — поинтересовался Нореон, от чьего резкого голоса Питер едва не дёрнулся. — Чёрт… Хоть предупреждай, — выдохнул Паркер и продолжил высматривать дежурных впереди. Но, как и всегда, опасность поджидала именно там, где меньше всего ожидаешь. — Питер? Что ты тут делаешь? Гриффиндорец взволнованно сглотнул и обернулся. За ним стоял Брюс, подсвечивая парня палочкой. — И тебе доброй ночи, — пробубнил Паркер. — Слушай, давай просто сделаем вид, что ты меня не видел, ладно? «Переговорщик из тебя так себе конечно», — если бы маг мог закатить глаза, то сделал бы это именно сейчас. Беннер покачал головой. — Ты должен уже давно спать, а собираешься уйти из замка. К тому же, сейчас ни я, ни кто-либо другой не можем понять, что с тобой творится. Так что лучше останься, — попросил он. «Так дело не пойдёт», — проговорил Нореон. — Ты знаешь… Я не думаю, что могу дождаться до утра, уж извини. Петрификус Тоталус! — в следующий момент выкрикнул Питер. Брюс тут же упал на пол, полностью обездвиженный, а гриффиндорец бросился бежать прочь. Уже издалека он услышал, как кто-то произнёс тихое «Фините Инкантатем», возвращая волшебнику возможность двигаться. А это значило, что его могут догнать, поэтому Питер петлял и мчался со всех ног. «Можешь принять мои поздравления. Осталось в темноте найти все нужные места…» — заворчал маг, но парень не сильно расстроился. — Так даже лучше, меньше внимания привлекаю. Так что, куда идти то? — Питер остановился возле места, где почти месяц назад произошла встреча с Кровавым Бароном и инцидент с цветком. Вспомнив про тот бутон, Паркера будто осенило. — Подожди. Ты как-то связан с тем цветком, который я сломал накануне Хэллоуина? — спросил он, пока Нореон рассказывал, где найти какое-то растение. «Что? Ах, цветок… Да, есть определённая связь. Но сейчас не самое подходящее время, ты не находишь?» Питер не хотел спорить или выпытывать что-то у мага. Поэтому парень просто сорвал несколько нужных листиков, а также откопал один из тайников. Внутри свёртка, пропитавшегося влагой и грязью, лежало несколько странных камней и пузырёк. Последний предмет Паркер приподнял, с интересом рассматривая в лунном свете. «О, здесь должен быть порошок. Но, видимо, у дождя оказались свои планы на это…» — протянул Нореон. — «Однако он всё ещё может действовать, проверить стоит». Вернувшись в свою гостиную, Питер едва добрался до спальни. Силы совершенно покинули его, и парень успел только сбросить с себя грязную одежду, прежде чем заснуть. А следующее утро началось куда быстрее, чем ему хотелось бы. Уже в пять часов Нореон будто сошёл с ума — хотя куда ещё больше. Он начал кричать что-то на старом, давно вымершем языке, пока Питер не встал, мысленно посылая мага в самые разнообразные места. «Помнишь ту склянку с порошком, которую мы добыли непосильным трудом?» — наконец успокоился Нореон и перешёл к делу. — Я добыл… — устало проговорил Паркер, включая в ванной комнате воду. Он умылся холодной водой, чтобы хоть немного прийти в себя. «Да-да, конечно. Так вот, сейчас тебе надо будет написать короткое заклинание на пергаменте, высыпать туда порошок и перечитать слова вслух. После, аккуратно собери его обратно, возьми с собой на завтрак и подсыпь в напиток любого ученика. Это будет просто и безумно увлекательно», — продолжал маг. — Правда? А почему я вообще должен это делать? — сквозь зубы спросил Питер. Он с ненавистью смотрел на своё отражение в зеркале, всей душой презирая засевшего внутри паразита. «Может быть потому, что я предоставил тебе уникальные предметы, с которыми ты можешь обрести абсолютно всё? Например те самые камни — это не просто камни, а руны, существующие в единственном экземпляре! Мне продолжать?» — Нореон не на шутку разозлился. — Интересно. Продолжай, — усмехнулся Питер. «Тебе стоит лишь истолочь листья и добавить в любое зелье, чтобы его эффект стал продолжительнее и сильнее. А это мы откопали только один из многих тайников. Ну что, убедил?» — теперь усмехнулся маг, наблюдая за тем, как что-то в Питере меняется. Парень отвёл взгляд, уставившись на некоторое время в стену. А потом Паркер молча вернулся в комнату, нашёл лист пергамента, перо и отсыревший пузырёк. «Прекрасно, понимающий малый. Нам лучше найти уединённое место», — предвкушая первое злодеяние за долгое время, Нореон ликовал. Что же в этот момент происходило с Питером? Парень думал одновременно обо всём и ни о чём. Он надеялся, что станет лучшим учеником. Показав, на что он способен, сможет привлечь внимание Тони — и тот заметит что-то особенное в нём. Хотел получить уважение к себе, наконец показать всем, как он может быть силён. И в то же время Питер боялся мага. Тот в какой-то момент зайдёт слишком далеко, но вот в какой — оставалось вопросом. «Я смогу сдержать его, если это понадобится», — допустил парень тихую мысль, заставив Нореона тихо усмехнуться. Через полчаса Питер сидел на полу закрытого туалета на первом этаже. Плаксы Миртл не было видно, чему парень даже обрадовался. Он осторожно разложил все нужные вещи перед собой. — Так. Что писать? «Et hoc animus dolorem sentiunt, quia in hac vita non est digna pax», — медленно продиктовал Нореон. Паркер заскрипел пером по пергаменту, поставив на последнем слове небольшое пятно. «Весьма неплохо справился», — удивился маг. — Это латинский. Знаю на некотором уровне, — усмехнулся Питер, пытаясь не вызвать в мыслях воспоминания, которыми уж точно не хотел делиться. «Да я избрал себе правильного ученика! Теперь сыпь порошок и читай слова», — командовал Нореон. — Et hoc animus dolorem sentiunt, quia in…Hac vita non est digna pax, — неуверенно прочёл парень. Буквы на секунду озарились красным свечением, но тут же потухли, изменив оттенок порошка. «Ты глянь-ка, получилось», — удивился маг. — Всё, я должен идти, — услышав за дверью нарастающие разговоры и шум шагов, Питер поспешил засыпать порошок обратно в склянку. Он смыл порванный пергамент и отряхнулся. «Не забудь закончить начатое». — Не забудь замолчать на некоторое время, — зло прошептал Паркер, быстро выходя в коридор. Большой зал уже оказался полон учеников, разговоров и беспорядка. Питер увидел Ванду и Вижена — они сидели напротив Брюса. Парень поспешил отвернуться и отойти подальше от стола, за которым сидели его друзья. Или, правильнее сказать, бывшие друзья. Осознание этого факта больно укололо Питера, но он постарался взять себя в руки. Это необходимо. Совсем скоро Паркер нашёл подходящего ученика, сидящего в подходящем месте. Им оказался слизеринец, сидящий один, но окружённый большой компанией. Питер сел рядом, постоянно оглядываясь по сторонам. Он медленно, стараясь не запаниковать, открыл пузырёк под столом. «Что с ним будет?» — вдруг спросил парень. «Ничего смертельного. Он даже в Больничном крыле пролежит всего неделю-две. А вот ты за это получишь то, что поможет тебе завоевать расположение профессоров», — отозвался маг. Питер перевёл дыхание и заметил, что слизеринец отвернулся, прислушиваясь к одному из громко говорящих в компании. Паркер привстал, сделал вид, что тянется за выпечкой и осторожно высыпал порошок в стакан. Он тут же растворился, а гриффиндорец встал и пересел чуть дальше. Питер нервно стучал ногой по полу, ковыряя ложкой в тарелке. Парень ждал последствий, и они проявились незамедлительно. Раздался сдавленный крик, а после слизеринец рухнул на пол, содрогаясь в конвульсиях. Питер сел вполоборота, с ужасом наблюдая за своим поступком. «Я монстр», — его взгляд забегал по толпе, стремительно окружившей пострадавшего. Среди учеников Паркер узнал Сэма — тот пытался поднять слизеринца. Питер резко встал и выбежал из Большого зала, пока в голове что-то больно стучало. «Монстр, я монстр», — Паркера трясло. «Нет, это всё ты. Ты виноват во всём. Зачем ты заставил меня сделать это?! Что с ним теперь будет?» — если мысли и могли быть громкими, то сейчас они именно такими и оказались. «Успокойся. Что сделано — то сделано. Ты повёл себя даже лучше, чем я ожидал. Привыкай к новой жизни, Питер! Ты стал таким же, как я. Рекомендую не общаться с „друзьями”, а то вдруг ненароком и их убьёшь», — рассмеялся Нореон и затих, оставляя Паркера наедине с холодным ужасом. Вечером, из разговоров между гриффиндорцами, Питер узнал, что слизеринец лежит в Больничном отделении, а мадам Помфри пытается найти подходящее противоядие. —…говорят, что если парень пролежит без сознания ещё день, то умрёт… — этого отрывка Паркеру хватило, чтобы встать из кресла и покинуть гостиную своего факультета. Он старался сохранять спокойствие, но, блуждая по коридорам замка, мысли съедали остатки благоразумия Питера. По щекам парня текли слёзы, падая каплями на пол. «Хочешь сходить за своей наградой, а, Питер?» — вновь раздался голос Нореона. — Ты ничтожество. Ты — сукин сын, недостойный существования. Я надеюсь, что ты сдох мучительно, потому что такая же смерть тебя ждёт ещё раз. Ты будешь молить о пощаде, но я уничтожу тебя, уничтожу так, чтобы ты попал в самый горячий котёл, — тихо ответил Питер, едва сдерживая гнев. Маг не ответил и больше не тревожил парня ночными криками, но из-за чувства вины Паркер так и не заснул. Он с ужасом то не мигая смотрел в окно, то блуждал по гостиной, то и дело ударяясь о мебель. Один раз Питер нарочно со всей силы пнул ногой диван. Удар тут же отозвался резкой болью по всему телу, но никакая физическая боль не шла в сравнение с той, которую парень испытывал глубоко внутри.