Сад цветов

      Два солдата вели парня по длинным коридорам, заломив руки за спину, при всем желании он не мог вырваться. Он устал и измотан. В его мыслях все ещё не укладывалось то, что его просто отдали в чужой клан. Бывший первый ученик ордена Юньмэн Цзян, конечно, никогда не претендовал на место любимого сына главы, но всё же думал, что он хотя бы что-то да значит. Сейчас же он остался совершенно один, но, несмотря ни на что, надежда всё еще теплилась в его душе. Глава клана Вэнь сидит на троне, возвышаясь над всеми смертными. Он живое божество для всех этих людей, но не для Вэй Усяня. Мальчик вырывается и кричит, когда его пытаются поставить на колени. Не дождутся. Вэнь Жоханю парень нравится. Буйный, дикий, совершенно необузданный. Новое развлечение для владыки. Он уже прикидывает, сколько удовольствия получит, раз за разом ломая этого юношу, и велит отвести его в отдельную комнату сада цветов. Вэй Ину страшно. Это он понимает, когда видит впервые улыбку своего нового господина. Так не смотрят на людей, так смотрят на вещи. Чувство собственного достоинства кричит, что уж лучше смерть, чем служить такому. Однако на этот раз страх побеждает, что же будет? Вэй Ин склоняет голову. Главное продержаться, тогда его спасут или он сам вырвется. Один из воинов, повинуясь велению господина, нажимает на несколько точек, и Вэй Ин обмякает, заваливаясь вперёд. В глазах мутнеет, и он понимает, что ничего хорошего его не ждет. Единственное желание — вернуться домой, свернуться клубочком на коленях шицзе, которая совершенно точно защитит его от всего, и слушать насмешки Цзян Чэна, потому что чего это он ведет себя как ребенок, ему что, четыре? Да, ему четыре, потому что страшно и одиноко, хочется прокричать, но рядом никого нет. Темнота.

***

Пробуждение не принесло ничего хорошего. В голове стоял такой гул, что казалось, будто тысячи барабанов звучат не переставая, еще минута, и череп точно треснет от этого шума. Встать было поистине непосильной задачей. Тошнило. Под веки будто насыпали песка. Ужасно. Просто ужасно. Не радовала ни удобная кровать, ни отсутствие кого-либо из людей. Что он вообще здесь забыл? Где он? В памяти обрывками всплывают воспоминания минувшего дня: солдаты, пристань, Вэнь Жохань. Вэй Ин резко вскочил с кровати, голова при этом движении отозвалась еще большей болью. Он судорожно пытался осмотреться. Комната. Совершенно обычная комната. Почти такая же у него была дома, но, наверное, подушек было меньше, да и сама была тоже поменьше. Это не похоже на камеру преступника. Странно. Он простонал в сложенные руки. Да что тут вообще происходит? Серьёзно, он ожидал холодную камеру с кучей цепей, орудиями пыток и так далее, что там обычно еще говорят про пыточные Цишань Вэнь? Звон сводил его с ума. Любой звук сейчас умножался многократно и вбивался клиньями прямо в мозг, причиняя ужасную боль, хоть она уже и не была такой же сильной, как сразу после пробуждения, всё равно этого было достаточно, чтобы залезть под одеяло свернуться там и молить, чтобы это был только сон. К сожалению, каждое движение Вэй Ина сопровождалось этим тупым звуком. Удивительно, но то, что это звенели его собственные цепи, закреплённые на руках и ногах, сковывающие любое движение, до него доходило долго. Так что после осознания он просто пялился на золото на своих руках. Наручи были красиво украшены красными камнями, от них тянулись тонкие цепочки до лодыжек, там крепились к еще двум полоскам металла, от которых тянулась цепь, ограничивающая ноги. Звенья были тоньше пальца, но Вэй Усянь, приложив все свои силы, не смог их порвать. Золотое ядро разгоралось сильнее, цепь врезалась в кожу рук, но упрямо продолжала держаться, нисколько не погнувшись. Юноша злился, пытался приложить больше усилий, пытался разбить ее какой-то бесполезной статуэткой, пока не выдохся и уставший не завалился обратно на кровать. — Да что ж с ней не так?! — Поглощает твою энергию и становится настолько же прочной. Глаза Усяня расширились и он резко повернул голову к двери. Какого? Он даже не заметил, как глава Вэнь зашел. Когда это вообще произошло? Сколько он тут стоит? — Достаточно, чтобы посмотреть на твоё маленькое представление, — с улыбкой в голосе пояснил Вэнь Жохань. Его глаза всё так же, как и вчера, горели этим странным огнем, шаги были вообще не различимы, а движения плавными, будто он сам был пламенем. Почему-то это напугало, и Усянь быстро метнулся в угол кровати, чтобы оттуда убийственным взглядом сверлить присевшего на край человека. — Не приближайтесь ко мне, — возразил Вэй Ин на протянутую руку. — Хорошо. Глава Вэнь действительно убрал руку и просто смотрел на сжавшегося в углу юношу и улыбался. Кажется, что он улыбался всегда, но улыбка эта была не как у Шицзе, после которой все тревоги растворялись и уходили, от этой Вэй Усяню хотелось сжаться комочком и спрятаться где-нибудь. От этой улыбки и взгляда веяло силой. Вэй Ин не дурак, как считали многие, он понимал, что перед ним заклинатель гораздо сильнее его самого, и, скорее всего, если они начнут сражаться, он проиграет уже после нескольких ударов. Но всё же не так плохо, да? На него никто не нападает, даже не прикасается. Вэнь Жохань просто сидит рядом. Смотрит. Вэй Ин смотрит в ответ. Старается различить мельчайшие изменения в чужой позе. И ничего. Напряжение уходит только после того, как Глава Вэнь покидает комнату.

***

Примерно через сяоши в комнату заходит шесть слуг, которые сообщают, что пришло время для умывания. Его бесцеремонно поднимают на ноги — даже не заметил, сколько сидел в кровати — и провожают в купальню. Помещение было огромное по меркам Вэй Усяня. Несколько, а точнее шесть, ванн стояли полукругом, скамейки и стойки, предназначение которых было непонятно, также стояли около каждой купели. Вэй Ин, зачарованный роскошью, подошел к крайней сам, провел по каменному борту рукой, а шустрые слуги тем временем начали снимать его одежды. Каким бы бесстыдником не звали Вэй Усяня, а такого он вытерпеть не мог. — Нет! — весь дернулся и даже отскочил. На странное поведение господина шестеро только пожали плечами, что ж поделать, их же предупреждали. Они поклонились и покинули комнату, оставив Усяня одного. Тот сначала глубоко дышал, стараясь усмирить бушующие чувства, потом только разделся, постоянно оглядываясь на двери, проверяя, нет ли там кого-нибудь, и позволил себе расслабиться в горячей воде. Всё будет хорошо.

***

Ему приносят еду прямо в комнату. В купальню он ходит только в сопровождении слуг, но подозревает, что где-то поблизости охрана, потому что заклинателю разобраться с обычными людьми вообще не проблема. Но, посмотрев на свои запястья, Вэй Ин в этом сомневается. Он перепробовал всё — кандалы не поддаются. Что хуже, его золотое ядро будто обернуто в толстую скорлупу, сквозь которую не просачивается больше крупицы энергии, сколько бы он не медитировал — иногда вечерами ничего больше не остается — ничего не выходит. Ему незачем покидать комнату. Всё есть. И Вэй Ин впервые понимает, что значит золотая клетка. День идет за днем. Всё повторяется. Слуги никогда не опаздывают, приходят в одно и то же время. Его никто не донимает, даже Глава Вэнь больше не приходит, но иногда Вэй Усянь слышит перешептывания стражников. С этим можно жить. Можно потихоньку продумывать план побега. Его тело сковано и практически бесполезно в бою, так что Вэй Усяню приходится полагаться только на свой мозг и умение разговаривать. Хэй, он всегда был болтлив, всегда мог разговорить кого угодно, ну, кроме Лань Чжаня, но это он просто такой. Когда он впервые пробует заговорить со слугами, ему кланяются и уходят. Во второй раз, спрашивают, что ему еще угодно. В третий и четвертый они просто делают что-то из этого. Они подчиняются главе, а глава сказал, что с гостем разговаривать нельзя, гость слишком хорошо обращается со словами, чтобы допускать такую промашку. Через две недели Вэй Усянь начинает говорить сам с собой. Он постоянно ждет подлянки, постоянно ждет, что что-нибудь случится. Ждет свою семью. Ждет спасения. Ничего не происходит. Шицзе и шиди каждую ночь приходят во снах, ведут себя так, как будто ничего не произошло, и каждое утро Вэй Ин открывает глаза в удобной постели в комнате Знойного дворца. Ему хочется кричать. Через три недели он впервые пытается бежать. Цепи мешают двигаться быстро: его ловят ровно через половину сяоши. Он царапается и кусается. Какой-то солдат матерится и прикладывает его о стену. Последнее, что помнит Усянь боль в виске и ругань.

***

Утро после побега ничем не отличается от всех остальных. День после побега проходит по тому же сценарию. Вечером приходит Вэнь Жохань. Лучше бы его просто кинули в темницу, меньше бы нервов ушло. — С тобой плохо обращаются? Вэй Ин отворачивает голову к окну. — Я задал тебе вопрос, — его грубо разворачивают обратно, — будь добр ответить. Вэй Ин смотрит на ненавистного ему человека и представляет, как вонзит ему в сердце меч. — Ты поцарапал охранника. — И сделаю это еще раз, — в подтверждение своих слов Вэй Ин дергает подбородком, вырываясь из хватки. — Дикий, как уличный пес, — улыбается, — я знаю, кто составит тебе компанию ночью, чтобы у нас больше не было таких проблем. Он делает жест рукой, в комнату заходят солдаты. К чести Вэй Ина, он пытается вырваться, но его только сильнее перехватывают и уводят вниз, в темницы. Ты же этого хотел, Вэй Ин. Здесь холодно и пахнет пылью, еще кровью, но на это Усянь старается не обращать внимания. Теперь он даже похож на нормального преступника, золото на руках и ногах, конечно, чуть выбивается из понятия «обычного преступника», но всё остальное вполне соответствует. В саму камеру его просто забрасывают. «Развлекайся» — бросает Вэнь Жохань, Вэй Ин может поклясться, что слышит, как он улыбается. От этого скулы сводит, и ему ужасно хочется сказать пару ласковых этому Вэню, но его прерывает рычание. На уровне его головы пасть монстра. Это даже не пес, это оборотень, он раза в два больше, огромный, с красными глазами, просто ужасный. Вэй Ин с криком отлетает обратно к двери. Цепи хватает, чтобы пес мог дотянуться до носка прижатой к груди ноги, кажется, что он сейчас схватит кончик сапога. Вэй Ину катастрофически не хватает воздуха. Он пытается сделать вдох, но не выходит, пытается сделать выдох — наружу вырываются только невнятные хрипы. Они злят псину еще больше, она рычит и скребет своими огромными когтями по полу темницы, стараясь добраться до человека. Вэй Ин в красках представляет, как она разрывает его на куски, и кричит. Он наступает на горло своей чертовой гордости, которой сейчас совсем нет места, просит выпустить, умоляет, говорит, что согласен на всё. Но обрывает фразу на половине. Его так просто сломать? Нет Нет! Он переживет эту ночь и следующие тоже, если потребуется. Ему нужно еще вернуться домой. Точно! Дом. Семья. Ему нужно выжить. Время, кажется, останавливается. Пес не смыкает глаз. Вэй Ин тоже. Его трясёт, сердце грохочет в ушах, он может слышать каждый вдох чудовища, но сам не может сделать, кажется, ни одного. Он уже давно должен потерять сознание, но забвение предательски не настаёт. Вэй Ин вспоминает. Облачные глубины. Лань Чжань. Тишина и спокойствие. Нужно дышать. Пристань Лотоса. Цзян Чэн, всегда готовый защитить своего брата. Брат. Цзян Яньли, самая прекрасная, самая заботливая. Сестра. Нужно сражаться.

***

Утро приходит незаметно. Съежившегося Усяня в четыре руки достают из дальнего угла камеры. Ноги у него ватные. Под глазами синяки. На сопротивление сил уже просто нет. Главное подальше от этого места. Его возвращают обратно в комнату. Жизнь становится прежней. Вэй Ин предпочитает забыть эту ночь как страшный сон и больше никогда не возвращаться к ней даже мысленно. Проходит самый обычный день. Опять вкусная еда. Опять горячая ванна. Засыпает он в своей удобной кровати. Второй день похож на первый. Третий на второй. Четвертую ночь Вэй Ин снова проводит в камере — клетке — со зверем. — Я ничего не сделал, — кричит он из-за железной двери. — Да, — отвечает ему ненавистный голос. Снова бессонная ночь. Снова всепоглощающий страх. Снова утром его возвращают в комнату. Третий раз происходит через два дня. Вэй Ин снова ничего не делал, даже попыток бегства не предпринимал! Цепь кажется удлинили, потому что теперь нужно всем телом вжаться в угол, чтобы пасть не доставала до тебя. Пес кажется еще злее, чем в прошлые разы. Он агрессивно кидается вперед, цепь жалко скрипит. Вэй Усянь думает, что эту ночь он точно не переживет. Утром забирает его Вэнь Жохань. Бережно берет на руки и говорит, что всё будет в порядке. Вэй Ин жалобно всхлипывает и ничего не отвечает. Когда приходит в себя, они оба в кровати, в комнате Вэй Усяня, он лежит, свернувшись калачиком, уткнувшись носом в верхние одежды главы клана, Вэнь Жохань успокаивающе гладит его по спине. Осознав положение дел, Усянь взбрыкивает, отползая к стене. Не так уж далеко, но сейчас любое расстояние хорошо. — Хочешь обратно? — вскидывает бровь. Глаза Вэй Ина расширяются, он быстро-быстро мотает головой. Обратно? В камеру? — Тогда лежи спокойно. Его подтаскивают обратно, укладывают головой на грудь, снова обнимают одной рукой. Если сравнивать, то это лучше, чем спать с тем чудовищем. А ведь он может тебя убить. Или отправить обратно. Вэй Ин впервые повинуется.