Сад цветов

Во сне чувствуется непонятная чужая энергия, она тихонько надавливает на барьер, выставленный своим собственным ядром, закрытым сейчас, но всё еще способным защитить своего хозяина от вторжения. Давление ощущается неприятно, оно постоянное, и на сопротивления уходят, кажется, все силы, которых сейчас, после бессонных ночей, и так немного. Это пугает. Последнее время вообще всё пугает. Вэй Усянь просыпается с еще ощутимым посторонним присутствием около защиты, но оно гораздо слабее, чем во сне, так что он отмахивается от него, как от назойливой мухи, и сосредотачивается на мыслях о прошлой ночи. Он же сдался. Не сдался в смысле сказал: “Делайте, что хотите, я на всё согласен”— а уступил совсем немного, чтобы закончить свои свидания с этой невыносимой тварью... Что вообще-то одно и то же, так что можно заявлять, что да, сдался и спокойно посапывал в объятиях Главы. Или это ему только померещилось? Еще отвратительнее, если его мозг уже начинает проделывать такое. Хотя он проиграл только одну битву, а не всю войну. Если смотреть с этой стороны, можно даже сказать, что это такой тактический ход, чтобы усыпить внимание стражи и Вэнь Жоханя. Ну, сначала Вэнь Жоханя, а потом уже стражи. Правильно. А значит, что Вэй Усянь совсем не сдавался, он просто выжидает хорошего момента для побега. Именно так. Да. Сейчас, например, можно подгадать момент, когда будет смена стражи — примерно четыре раза в день, притом ночью они настолько рассеяны, скорее всего, даже не заметят, как кто-то покидает комнату, но куда он пойдет? Он же даже не знает, как выйти из этой части Знойного дворца. Хорошо бы вообще знать, что это за часть такая. А если он отсюда не выйдет, значит рано или поздно его поймают, а там опять бросят в ту темницу. Он мог бы спрятаться в нишах стен, чтобы оставаться более незаметным. Клыки прямо около его ноги Мог бы использовать свои цепи в качестве оружия, если потренироваться, они достаточно длинные, чтобы задушить человека с их помощью. Когти оставляют борозды величиной в половину его ладони Мог бы каким-то чудом вылезти в окно, наверное, это возможно. Рычание звучит со всех сторон, заставляя сердце биться чаще Мог бы... Нет. Не мог бы, если он ошибётся, его точно опять бросят к псине. Он боится ошибаться. Ошибка — наказание. В планах слишком много возможностей для ошибок. Идеального плана быть не может. Вэй Ин зарывается руками в волосы, впиваясь в кожу пальцами так, будто хочет содрать ее. Слабак. Какой же он слабак, даже не может найти в себе силы продумать хоть какой-нибудь план: мысль всё равно возвращается в темную камеру, мечется в страхе перед давним ночным кошмаром, и приходит к решению не делать ничего. Это самое ужасное. Его заставили бездействовать! Вдох. Его всё еще ждет брат. Выдох. Его всё еще ждет сестра. Вдох. У него есть дом, который нужно защитить. Выдох. Он не может сдаваться. Он переждёт, пока страх опять заляжет на дно его сознания, пока он не перестанет мешать нормально мыслить. Когда это случится, Вэй Ин снова подумает над планом. Над нормальным планом, который обязательно сработает, будет неидеальным — это невозможно, будет сумбурным, как всё, что делает Вэй Усянь, но именно поэтому он сработает, и тогда Вэй Ин вернется домой. Пока что такие мысли смогут успокоить его, а потом придет время действовать. А пока приходит время завтракать, а может и обедать, Вэй Ин не может определить, который сейчас час, и сколько он провел в постели. Слуга кланяется и передает послание главы: Усяня хотят с кем-то познакомить, это важно, так что нужно выглядеть презентабельно. Сам Вэй Ин думает, что кое-как завязать ленту на волосах и надеть нормально одежды, уже достаточно для “выглядеть презентабельно”, даже Госпожа Юй обычно прощала ему такой вид. В конце концов, что им еще может от него понадобиться? Красивая прическа. К нему приходят девушки, с гребнями, украшениями и лентами. Они расчёсывают его торчащие во все стороны, совсем не послушные волосы, смазывают их вкусно пахнущим маслом, Вэй Ин не имеет ни малейшего понятия, что это, но после служанки легко укладывают локоны в две косы по обе стороны головы и завершают всё это привычным высоким хвостом. Затем ему подносят зеркало — оценить прическу во всей красе. Вэй Усянь впечатлен. Он никогда не видел себя настолько прилизанным. То есть, ему делали прически, да, Шицзе часто заплетала его, он помнит, как она перебирала очень красивые, по ее словам, волосы, бережно собирала их лентой, но через некоторое время они всё равно брали своё и лежали как попало. Она только смеялась, говорила, что у них свой характер, что они такие же, как и тот, на чьей голове растут. Никогда не слушаются. Красивый наряд. Как только уходят одни служанки, сразу же приходят другие. Они приносят новые одежды, по цвету похожие то ли на только что выпущенную кровь, то ли на кленовую листву в разгар осени. Его без труда ставят на ноги. Крутят-вертят, как хотят, мастерски обходят цепи, не снимая ни одной, слой за слоем покрывая тело Вэй Ина кровавыми тканями. Наверное, он очень комично выглядит во всех этих тряпках и с цепями, явно же не гладко лежит ткань. Одеяние громоздкое, никак не сравнить с практичным ханьфу для тренировок. Рукава длинные и широкие, с такими попробуй нормально мечом взмахни, хотя ведь Лани как-то умудряются. Пояс тоже тяжелый, расшитый весь драгоценными камнями, да и затягивают его так, что вздохнуть лишний раз не получается, зато Усянь становится весь таким миниатюрным, крохотным. Особенно, когда видит себя в зеркале рядом с подошедшим Вэнь Жоханем. Непонятно, это на него так действует новый наряд или воспоминания о прошедших днях, а может быть и то, и другое. Во всяком случае, Глава осматривает его со всех сторон, улыбается своей привычно пугающей улыбкой, кивает и выходит, Вэй Ин хвостиком плетется за ним. Он думает, что идти им долго. Если его так разодели, значит покажут каким-то знатным господам, значит собираться будут в главном зале, а он явно далековато. Но на деле они выходят из комнаты, поворачивают в противоположную от купальни — единственное направление, в которое до этого водили Усяня — сторону, проходят комнаты: первая, прямо напротив комнаты Вэй Ина, ее он видел много раз, вторая точно такая же, третья, четвертая, напротив пятой остановка. Пришли. Совсем близко. Вэнь Жохань распахивает двери, отходя чуть в сторону, говорит Вэй Ину заходить. Вообще Усянь не знает, чего он ожидал, но точно не этого: просторный зал, на полу кучи подушек, честно говоря, он их уже ненавидит, низкий стол немного в стороне, а в центре полукругом в поклоне стоят шестеро человек. Вэй Ин не успевает сообразить ему кланяться в ответ или спросить сначала у застывшего сзади него главы, что делать в то время, как шестеро в один голос говорят: “Господин”. Как будто репетировали, так же синхронно все шесть, четыре из которых оказались девушками, а еще два юношами, закончили поклон, убирая до этого вытянутые вдоль тела руки за спины, выпрямились. — Я хочу познакомить вас с А-Ином, прошу, позаботьтесь о нем, — одна часть Вэй Ина хотела протестовать против такого обращения, другая же уговаривала смириться и молчать, — он всё еще не может привыкнуть к новому месту. — Хорошо, Господин, — отозвалась одна из девушек, видимо, самая старшая. — Вечером я навещу вас. — Да, — отвечала всё та же девушка, — Господин, нужно ли кому-то из нас готовиться? — Нет. Шестеро опять поклонились, провожая своего господина. Вэй Ин аккуратно подошел к только закрывшейся двери, подергал пару раз, убеждаясь, что ее закрыли, как только Глава клана покинул зал. Недовольно вздохнув, он снова повернулся к оставшимся людям. Они всё еще стояли полукругом, теперь осматривая его с ног до головы и улыбаясь? Не подумайте, Вэй Ину очень хотелось увидеть кого-то помимо слуг и Вэнь Жоханя, но эти шесть человек были какие-то... нечеловечные? Странные? Кукольные. Точно. Они смотрели на него совершенно одинаково. Они улыбались ему совершенно одинаково: будто улыбка просто наклеена на лицо, будто другого выражения не существовало. Нет, они были разные, вот ближайший к нему парень, явно был выше и в плечах шире того, что стоял следом, у него также были мягче черты лица, следующий же был тоньше, более хрупкий, но линии лица у него были острее, было в нем что-то такое жалящее, а вот взять девушек, та, которая отвечала на все вопросы, старшая, как охарактеризовал ее Усянь, была ниже его самого немного, но стояла твердо и прямо, а еще глаза у нее зеленые-зеленые, сразу заметная черта, следующая совсем миниатюрная, глаза огромные в пол-лица, носик такой маленький, чуть-чуть вздернутый, за ней стояла девушка, совсем похожая на Вэй Ина и прической, и ростом, и лицом, странно даже было ее видеть, последняя вроде бы ничем особо не отличалась, средний рост, миловидное лицо, чем-то похожа на первую, старшую. Но дело не в этом, внешне они были разные, но при этом пугающе одинаковые. Одинаковые прически: две косы с двух сторон головы, заканчивающиеся высоким хвостом. Одинаковые одежды: кроваво-красные, с широкими поясами, Вэй Ин знает, тяжелыми. Одинаковые наручи. Одинаковые улыбки, будто искусственно вылепленные. Одинаковые позы. Они просто были одинаково неестественные. Так куклам тоже улыбки нарисуют, красивые наряды наденут, а взгляд стеклянный, не живой ни капли, изменить не смогут. — Не бойся, А-Ин, мы не обидим тебя, — выступил тот парень с острым взглядом. — Я не боюсь, — отозвался Усянь, и он ведь правда не боялся. — Хорошо, — а улыбка не изменилась, — тогда пойдем, А-Ин. — Меня зовут Вэй Усянь, — сообщил в спины уже отвернувшихся кукольных людей, — не зовите по первому имени. — Первое имя? — та девочка с огромными глазами смеялась, — Это твоё единственное имя. Разве может быть два имени? Какая нелепица. — Имя, данное при рождении, — Вэй Ин не мог понять, почему он объясняет такие, казалось бы, простые вещи взрослым людям. — Хочешь сказать, родители тебя никак не назвали? — Родители? — девушка склонила голову набок, приложив палец к подбородку, будто серьезно задумалась над вопросом, — Не помню. Усянь почувствовал укол совести, возможно эта девушка лишилась родителей в раннем детстве или те сами ее бросили, а он так легко бередит ее раны, хотя сам знает, каково это слышать вопросы о давно погибших родственниках. Грубо получилось, где его чувство такта? — Прости пожалуйста, если... — Ты странный, А-Ин, наша единственная семья находится прямо здесь, — она обвела руками вокруг себя, указывая на чуть отошедших. — Да, А-Ся права, ты нелепый, — один из юношей откровенно смеялся над ничего не понимающим Вэй Ином. — Отстаньте от него, Господин же сказал, что он еще не привык, — “старшая” прочно закрепилось за ней в Усяневой голове с самого начала.— А-Ин, не волнуйся, — она плавно подошла к нему, обхватила за плечи так невесомо, будто и не касалась, — Садись, я тебе всё объясню. Во-первых, его познакомили со всеми. А-Ся, та, с большими глазами. Тао, это который назвал его нелепым. А-Ли, с острым лицом. Цзин, девушка, до сих пор не заговорившая с ним, кажется, она его вообще не замечала. Мэй, похожая на Усяня всем, в упор смотрела на него с другого конца стола. И Минь, старшая, которая рассказывала ему обо всем и всех. Во-вторых, объяснили, что это за место. Оказалось, эта часть Дворца отводилась под Сад Цветов. Вэй Ин слышал о нем только по слухам пьяниц и приезжих заклинателей, все говорили, мол самые прекрасные девушки и юноши прислуживают в личных покоях Верховного Заклинателя. Их с детства учат как и что делать для благополучия господина, они не заботятся ни о чем другом кроме исполнения его желаний. И вот теперь Вэй Усянь сидит в этом распрекрасном саду, практически в его центре, среди тех самых выдрессированных цветочков и понимает, насколько же он влип. Если этих с детства натаскивали на исполнение чужих потребностей, то что тут делает он? Что здесь, в этом маленьком мире внутри Знойного Дворца, делает Первый Ученик Пристани Лотоса? “Бывший первый ученик” - напоминает он сам себе. В-третьих, ему рассказали несколько простых истин. Жизни до Сада Цветов не существует. То есть, они не сказали прямо так, просто не помнили, совсем. Эти люди не помнили детства, не помнили семьи, не помнили ничего до того, как они превратились в идеальных слуг. Желание Господина — закон. Он не может говорить “нет”. Он не может оспорить решение Главы клана. Он не может не послушаться. Иначе наказание, обязательно заслуженное и справедливое. В остальном они предоставлены сами себе. У них нет каких-то мелких дел в резиденции. У них нет ни одной обязанности, кроме служения главе, и если хорошенько подумать, то это было даже неплохо? Они выше обычных слуг, у них у самих есть целая свора. Они всегда накормлены и ухожены, за этим тщательно следят. Они действительно похожи на цветы, за которыми ухаживают, но они вроде бы счастливы здесь, так что причин переживать нет. *** К вечеру все начали звать его братцем. Над его “нелепостью” так же подшучивали, смеялись из-за ответов, а Усянь просто пытался всё это пережить. У них не было логики, точнее она была, но такая странная, что ему точно не понять. Он говорил им обычные вещи, ну, обычные и всем известные, а они смотрели на него как на уличного артиста с новыми фокусами. Хотя, себе-то он может признаться, ужинать с живыми людьми было приятно. Стол был весь уставлен фруктами и сладостями. Вэй Ин сомневался, что там было хоть что-нибудь сытное, но похоже остальных это ничуть не тревожило. Они смеясь, расселись, каждый на свое место и приступили к трапезе. Если это можно было так назвать. — Брат, почему ты не ешь с нами? — Не хочется, — он правда был не голоден. — Почему? Тебя смущает наша компания? — Нет, просто... — Он просто не хочет есть с нами, мы ему противны, — А-Ся пыталась сделать самое грустное лицо из всех возможных. — Но как же так? Ах, А-Ин, ты меня убиваешь, — к спектаклю подключился Тао. — Мне даже поплохело, держи меня, — все вокруг смеялись, когда девушка притворно упала в обморок прямо в руки сидящему рядом парню, — А-Ин меня довел, — она взметнула ладошку ко лбу и прикрыла глаза. Так нелепо. — Вот видишь, брат, до чего ты довел нашу сестру! Как же теперь ей помочь? —так плохо не играли даже в самых худших уличных представлениях, но оттого действия вызывали смех. — Целуй! — прокричал кто-то. — О да, только поцелуй любви, — подхватили остальные. Вэй Ин думал, что это шутка, но как только двое перед ним действительно слились в поцелуе, причем совсем не невинном, а страстном, так сразу же почувствовал жар, распространяющийся по лицу. А его еще называли главным бесстыдником! Он поспешил отвернуться, чтобы больше не смотреть на это непотребство, а они тем временем распалялись: Ся, закинув руки на плечи Тао, пыталась притянуть его еще ближе, их языки то и дело мелькали меж раскрытых губ. Вэй Усянь сходил с ума. — А-Ин покраснел! — да чтоб тебя. — Как же ты собираешься делать вещи куда более постыдные, если сейчас краснеешь от одного поцелуя? — Да, А-Ин, как же мы сможем с тобой развлекать нашего господина, если ты так стесняешься? Вэй Ин спрятал красное лицо в ладонях, вызвав дружное умиление у всех присутствующих. Опять он всех развлекает. — А-Ин, между нами не должно остаться места смущению, — Ли пробрался за спину Вэй Ина, поймал руки, разводя их в стороны подальше от лица, — давай же, не прячься от нас. — Точно, А-Ин, не прячься, мы тебя не обидим, — Мэй положила руки ему на плечи, — Тебе понравится, обещаю, — проворковали на ушко, выцеловывая линию скулы. Вэй Ин пытался вырваться, пытался извиваться, но его крепко держали, не давая даже немного сдвинуться или помешать. Поцелуи уже перешли на уголок губ, когда он сдался окончательно, его губы ласкал чужой язык, а руки вовсю наглаживали тело, даже сквозь ткань одежд ощущаясь слишком горячо. Эти двое, не знавшие стыда, работали на удивление слаженно, будто это единственное, чем они занимались последние лет десять. Он просто зажался и пустил всё на самотёк, пусть делают, что хотят. Момент, когда ему с силой надавили на челюсть, заставляя раскрыть рот, отдавал болью, но смешивался с внезапным удовольствием от проникновения чужого языка. Он отказывался принимать то, что странный звук вырвался из его собственного горла. Слишком приятно. Через некоторое время Усянь уже сам активно отвечал на поцелуй, не понимая, что и где он делает. — Посмотрите-ка, ему понравилось, — первым делом услышал Вэй Ин, когда пришел в себя. — Конечно понравилось, разве Мэй могла сделать плохо? Он всё еще лежал в объятиях Ли, совершенно не желая менять своего положения, одна из его рук всё еще покоилась на его животе, даря странное ощущение удобства. Ладно, всё не так уж плохо.

***

С тех пор он всё своё время проводил либо в своей комнате, либо с остальными. Они рассказывали ему о жизни здесь, учили, как правильно делать поклоны или как нужно приветствовать главу. Постепенно Вэй Ин и правда привык к этой странной компании, всё-таки, они были единственными, кто был ему по-настоящему рад. Единственное неприятное, наверное, заключалось в том, что участились его встречи с Вэнь Жоханем. Этого человека он бы вообще предпочел не видеть или сводить визиты к минимуму, но глава часто сидел с ними на завтраках или ужинах, причем все остальные вели себя очень открыто, как будто не знали, насколько опасный человек сейчас с ними; также глава начал чаще ночевать с ним. После таких ночей Вэй Ина часто мучила головная боль, а присутствие чужой энергии во сне уже было не просто где-то за защитой, оно ощущалось в самих сновидениях, в мыслях. Паника овладела им, когда впервые после пробуждения он подумал об Облачных глубинах и не смог вспомнить имя Второго нефрита. Оно вертелось на языке, оно было совсем рядом, Лань... Вэй Ин решил, что подумает над этим позже, ведь в конце концов у него всегда была плохая память, и он часто забывал имена. Имя он так и не вспомнил.

***

Через несколько дней Минь куда-то делась, но, видимо, Вэй Ин единственный, кто это заметил, потому что на вопрос о ней за общим столом, на него только странно посмотрели и ответили, что никого с таким именем никогда и не было. Ему сказали, что он снова говорит какие-то странные вещи. На следующий день он и сам не помнил ни о какой девушке с именем Минь.